Когда опадут листья сакуры

Как и у всех героев этой истории, первые «семейные» ссоры начались в пути. Ко времени, когда глава ордена Со узнал о письме от бывшего адепта, тот самый юноша и его спутник уже были на границе с орденом Бию. Там и начались первые проблемы. Джисон выпытал у Минхо информацию о месте, куда они держали путь. Ли хотел ненадолго скрыться ото всех, поэтому выбрал отдаленную деревушку в ордене Чжао. Стратегически это решение было верным. Во-первых, потому что там точно никто не станет их искать, а, во-вторых, из-за того, что если кто-то и попробует достать их, то точно прочувствует теплый прием ордена Чжао. Хану такая идея не понравилась. Зимой. В самый холодный и недружелюбный орден. — Фу, нет. Хочу туда где тепло и красиво! Капризничал Джисон всю дорогу через орден Бию. В итоге Минхо сдался под напором младшего и повернул на восток. Ли решил это глубокой ночью, когда грустный и продрогший до костей адепт смотрел на тусклый огонь, от которого почти не было тепла. Минхо не привык видеть Хана таким, поэтому, используя немного магии и собственной ци, он заставил огонь буквально вспыхнуть адским пламенем, который обдал жаром довольного Джисона. Минхо понравилось наблюдать за отражением искр в глазах младшего и его искренней живой улыбкой. Он решил отвезти его в место, которое точно понравиться Хану. В термальные источники, окруженные скромной деревушкой на юге ордена Чон. Следующую часть пути Хан мучил Ли тем, что хотел дать имя его подруге, которая, доставив письмо Хенджину, быстро нагнала их и продолжила путешествовать вместе с ними. Он предлагал вариант за вариантом, но каждый раз получал отказ. В конце концов, Минхо сам выбрал имя помощнице темного линчевателя. Дэйю. Через несколько дней Джисон, Минхо и Дэйю остановились в деревне Фэйсянь. Они выбрали дом, который раньше принадлежал паре стариков, но после смерти обоих стал пустым. Внеся немаленькую плату главе деревни за проживание, Минхо повел младшего в дом. Он около десяти минут слушал о побитом состоянии здания и количестве уборки, которую предстоит сделать. Но его вечные недовольства прервала рука на запястье, с которого только недавно Ли снял оковы, доверясь Джисону. Минхо вел его за собой через холмики и заросли, игнорируя любые вопросы. Переполненный гордостью за себя любимого, Ли завел его в здание, где располагался небольшой импровизированный бассейн. Джисон был несильно впечатлен до тех пор, пока не пощупал воду. Она была горяченная. Самое то для такого любителя кипятка, как Хан. От радости, младший кинулся на шею Ли, пока тот улыбался, как довольный кот. Первым делом, после распаковки вещей и маленькой уборки, юноши побежали купаться. Оказалось, что таких источников тут несколько, поэтому они могли не беспокоиться, что их кто-то потревожит. В процессе барахтаний, Минхо выяснил, что воду грели заколдованные камни на дне. Ли пообещал себе, что обуздает печати на камнях. Ведь жить тут вечно они не смогут, а Хану так понравилась теплая вода. Их нынешняя жизнь никак не поменялась со сменой места жительства. Кроме способов добычи пропитания. Бегающий по лесу за дичью тигр сразу бы вызвал пару вопросов у местных жителей, а после известия о нем обязательно дошли бы до главы ордена. Поэтому чтобы избежать подобных рисков, Минхо и Джисону пришлось сменить вид деятельности. Хан, чтобы, опять же не привлекать внимания, занимался сбором, изготовлением и продажей мелких лекарств, а Минхо в свою очередь потихоньку осваивал резьбу по дереву. Спустя две недели он все же приловчился и смог вырезать симпатичные фигурки-куколки для малышей и подобие оружия для детей постарше. Даже опытный заклинатель не обошелся без порезанных пальцев, которые вечерами лечил Хан. Он окончательно убедился, что принял верное решение, забрав Джисона с собой, когда тот бурчал о неуклюжести старшего, но при этом не забывал дуть на больное место, когда мазь начинала щипать. Казалось бы, что на отшибе Китая никакая опасность не сможет их достать. Так думал Минхо, пока не понял, что главная угроза все это время грелась у него на груди, словно змея. Минхо возвращался из деревни в приподнятом настроении из-за того, что смог продать все свои поделки и добыть еще немного денег. Мысленно он представлял, как будет здорово купить каких-нибудь сладостей и поедать их вместе с Джисоном, пока они будут наслаждаться теплой водичкой. Ли зашел внутрь их дома, отмечая, что неплохо было бы прибрать порог, когда все его мысли вытеснил чудный запах, который шел из кухни. Он заглянул к Джисону, который, напевая причудливую мелодия, колдовал над печкой. — Что готовишь? — подхватил настроение младшего Ли. Он оперся на столик сбоку от Джисона. — Гунбао. — пропел Хан, покручивая тазом в такт музыке в голове. Он старался не замечать взгляд, которым на него смотрел Ли. — Я добавил побольше арахиса к курице, как делала твоя мама. Может быть получиться не так остро, как надо, но зато вкус будет просто потрясающим. — не замечая ничего вокруг, Джисон продолжал помешивать крицу. Не заметил он того, как в этот момент побледнел Минхо. Его глаза наполнились смесью страха и ярости. Короткими ногтями он вцепился в дерево, чувствуя, как мурашки побежали по спине. Для него заново построенный солнечный мир начал затягиваться грозовыми тучами. — Джисон. — через силу выдавил из себя Ли. — Я никогда не говорил тебе о своей матери. Щепотка перца в руках Джисона высыпалась в казан, когда он осознал, какую ошибку допустил. Все это время ему удавалось сдерживать себя и не болтать ничего лишнего, как ему казалось. — Говорил. Ты просто не помнишь, дурак. — Хан нервно посмеялся, пытаясь придать себе невозмутимости, но замер, когда почувствовал холодный метал у своего горла. — Минхо, что ты делаешь? — Откуда ты знаешь о моей матери? — процедил Ли. Безумие медленно раскачивалось в сознании, обещая снести остатки рассудка, как цунами сметают города. — Я же сказал. Ты однажды говорил об этом. — НЕ ВРИ МНЕ! — Минхо толкнул Джисона к стене, не убирая оружия. Он хотел наконец-то выяснить все, что таит в себе младший. Но какая-то часть его желала жить в неведении, лишь бы не разрушать эту прекрасную картинку. — Лучше скажи мне правду, Джисон. Или я обещаю, что ты не доживешь до заката! Мечущиеся из стороны в сторону глаза Ли и его быстро вздымающаяся грудь, не оставили Джисону выбора. Ему придется раскрыть все карты. Даже если ценой этому будет собственное счастье с Минхо. — Хорошо. Хорошо, я расскажу. — нервно прошептал Хан. — Ты можешь мне не верить, но я прибыл из будущего. Там, где нет магии и заклинателей, но есть много того, что тебе не понять. Одна из таких вещей — психология. Это учение, которое изучает мысли и поведение людей. То, что произошло со мной называют… … синдром «Алисы в Стране Чудес». По крайней мере так это называет сам Хан Джисон. Ему показалось, что они с главной героиней похожи. Одинаково любят проваливаться в кроличью нору своих фантазий и проводить там все свободное время. Это началось, когда Джисону было девять. Его родители тогда часто ссорились по мелочам, не замечая, как и большинство проблем маленького беззащитного создания. Подкрепили ситуацию издевательства в школе из-за очков и любовь к аниме. Ох, как юный мальчик любил представлять себя героем «Наруто». Представлять, как несмотря на все трудности он обзавелся верными друзьями и всемирной славой. К двенадцати годам ситуация чуть изменилась, но не исчезла. Нарисованные персонажи ушли на задний план, а на замену им пришли реальные люди. И так за три с половиной года Джисон полностью создал из ничего историю, личность и внешность своего друга — Ли Минхо. Он обожал болтать с ним и проводить время вместе, покоряя вершины гор и устраняя злодеев. В голове Хана их жизни связаны трагичным прошлым и одиночеством. Однажды с семьей Джисон навещал своею тетю писателя в Пекине. Она заканчивала свою вторую работу, которую тепло встретила публика и не очень радушно приняла семья. Дживу сразу заметила в племяннике любовь к мечтательству и поэтому, застряв на написании дополнительных глав к истории, обратилась к нему. Женщина доверила Джисону сюжет и персонажей, которых не могла придумать сама. Парень разгулялся не на шутку и через месяц выдал тете целую стопку бумаги с историей того самого друга. Глава 143. Призрачный воин. Темный путь Ли Минхо. Минхо был третьим ребенком в семье Ли Джуляня и его жены Нинь Лилинг. После него у пары родилось еще два сына и одна прекрасная девочка. Жили они в, отдаленном от Фимэня, огромном поместье, в котором кроме них также проживали братья и сестры Джуляня со своими семьями. В общем скучать было некогда. В детстве, до того, как Минхо познакомился с будущим главой ордена Со и его непоседливым другом, он проводил все время с братьями и сестрами в большом саду. Его детство было по-настоящему беззаботным. Отец никогда не заставлял детей учиться владению оружием или другими искусствами и уж тем более не настаивал, чтобы те пошли по его стопам. Как он и ожидал, вскоре Минхо и его братья сами стали настаивать на том, чтобы их обучали заклинательству. Вскоре он познакомился с Чанбином. Его позабавил пухлощекий, непогодам обученный мальчишка, который очень хотел с ним познакомиться. Его старшие братья хоть и хотели, чтоб Минхо подружился с кем-то кроме собственной родни, оторвать от своего ханьфу так и не решились. Они знали, что если мальчишку что-то заинтересует, то он сам пойдет навстречу этому. Между сыновьями Ли Джуляня была особая связь. Они всегда без слов могли понять друг друга и быть рядом в нужную минуту. Дети редко ругались, а даже если это и происходило, быстро мирились и в следующее мгновение играли в догонялки, используя маму как щит. А после рождения первой и единственной девочки в семье, братья совсем потеряли голову. Малышка постоянно была на руках одного из братьев, но особенно сильно маленькая Янмей любила Минхо. Он часто выносил ее в сад, обходил с ней все поместье, что-нибудь рассказывая. Его руки постоянно болели из-за немаленького веса сестрички, которую тот категорически отказывался отпускать. Научившись ходить, Янмей всюду следовала за Минхо. На удивление Лилинг, девочка могла сидеть на месте и продолжительное время слушать как брат читал книжки по искусству. Любимым развлечением Минхо было подносить сестру к воде и наблюдать, как та задорно смеется, наблюдая за его отражением. Невзирая на тесные отношения с сестрой и братьями, Ли никогда не забывал про своих лучших друзей. Самые теплые воспоминания у него связаны именно с Хенджином. Однажды, например, они, будучи еще совсем юными, отправились на речку. Хван сел на камень и наблюдал как друзья весело плескались в воде, но сам не решался к ним присоединиться. Хенджин не боялся воды, просто не любил чувствовать эту илистую гадость на своей прелестной коже. — Ну же, хорек, иди к нам! — весело кричал Минхо. И когда Хван не под каким предлогом не соглашался заходить в воду, Чанбин и Минхо разработали гениальный план. Со нырнул и достал на дне камень, который с восторженными криками поплыл показывать другу. Хенджин, заинтересованный находкой, наклонился слишком сильно и не успел среагировать, когда Минхо резко выпрыгнул из воды и, схватив его за шею, потащил за собой. Младший стал барахтаться и кричать, как будто собаку в воду кинули. Он тогда сильно испугался и, высказав все что он думает об этой ситуации своим друзьям, гордо подняв нос, ушел в лес. Ли сказал Чанбину возвращаться в поместье, а сам побежал искать друга. Хенджин плел венок из одуванчиков и не обращал внимания на просьбы Минхо забыть этот случай и пойти вместе с ним обратно к Со. Тот лишь больше надул губы и продолжил плести. — Давай я тебе расскажу секрет, а ты перестанешь обижаться на нас? — по-детски наивно произнес Ли. — Какой секрет? — тихо поинтересовался Хван. — Я знаю, что взрослые делают, когда хотят сделать малыша. — смеясь, поведал Минхо. — А что они делают? — уже с большим любопытством спросил Хенджин. Ему как любому ребенку было любопытно, что делают взрослые. — Вот это! — воскликнул Минхо и, быстро приблизившись к лицу младшего, легко чмокнул того в губы. — Ты что дурак? — Хенджин покраснел и прикрыл рот рукой, в шоке смотря на довольного Ли. — Это называется поцелуй. Так могут делать только муж и жена, а мы с тобой друзья. — Вот видишь! — не изменившись в лице, завопил Минхо. — Мы друзья, а друзья на друг друга не обижаются! Хенджин тогда очень громко и долго смеялся, хотя и попросил Ли ничего никому не рассказывать. После того как они вернулись в поместье Со и вдоволь наигрались, Минхо пошел домой, где его ждал неприятный сюрприз. Все в доме ходили угрюмее туч и не рассказывали, что стряслось. Глубокой ночью к ним заявился злющий глава ордена Со и попросил разговора с отцом Минхо. Как выяснилось позже, Джуляня уличили в связи с Старейшиной Забытой горы и как следствие причастности к темным искусствам, что было строго запрещено в ордене. С того дня клан Ли раз и навсегда разорвал связи с орденом Со. Юный Минхо не совсем понимал, почему ему запретили гулять с его друзьями, но он поверил своей маме, которая пообещала, что скоро глава семейства уладит все конфликты и он снова сможет общаться с Чанбином и Хенджином. Тем весенним днем вся семья собралась за общим столом, чтобы отпраздновать четвертое день рождение Янмей. Алкогольные напитки, вкусные блюда, море подарков и улыбок. Минхо чувствовал себя по-настоящему счастливым, когда маленькая девочка кинулась ему на шею, получив от него новое украшение для волос в виде бабочки. Той ночью Минхо разбудил громкий вопль одной из служанок. Откинув одеяло, он выскочил в коридор, где увидел мертвую няню с одной стороны и разрастающийся огонь с другой. Люди в золотых одеяниях с черными масками на лицах убивали каждого, кто попадался на пути. Они беспощадно резали женщин, беспомощных стариков и совсем маленьких детей. Люди в ужасе бегали по поместью, пытаясь спрятаться или укрыть своих детей, но все было тщетно. Убийцы хватали беззащитных малышей за волосы, перерезая им глотки. Подкрадывались сзади, втыкая нож в спину, дробя кости и пронизывая оружием сердце. Они хватали за горло, скидывая с высоты в огонь, который окутывал собой души, утаскивая в лапы смерти. Кровь заменила собой некогда прекрасный расписной узор на стенах, превращая искусные мазки в грязные и хаотичные полосы. Минхо оглядывался по сторонам, прячась за вазой, когда к его ногам прикатилась голова одного из его братьев. Открытый рот и закатившиеся глаза настолько напугали его, что он замер, без возможности отвести взгляд. Тогда он почувствовал, как от его души отломился значимый кусок, разбиваясь о пол и разлетаясь на тысячи осколков. В чувство его привела мама, которая грубо схватила его за плечо и затолкала в ближайшую комнату. — Спрячься в шкафу и притворись мертвым! — грубо скомандовала Лилинг. — Мама, мне страшно! Останься со мной! — сквозь плач прокричал Минхо. — Делай что говорю! Мне нужно найти твоего отца! — сказала она и скрылась в коридоре. Минхо спрятался за дверцами шкафа, как ему велели и стал ждать. Он слышал крики, предсмертные хрипы людей снаружи и мольбы своих родных. Мальчик зажал себе рот обеими руками и молча пускал слезы, которые текли нескончаемым потоком из глаз. Через некоторое время, Минхо почувствовал запах гари и приоткрыв дверцу увидел огонь, который поглотил весь коридор. Через несколько секунд дым стал жечь глаза и маленькому мальчику ничего не оставалось как выбраться наружу. Огонь был слишком близко к выходу, поэтому Минхо приготовился чтобы прыгнуть. Он успешно перемахнул через пламя, но не удержался и упал от чего его ханьфу загорелось, оставляя пожизненное напоминания об этом дне. Завопив от боли, Ли сбросил с себя ханьфу и побежал в сад, где спрятался в кустах. Он проснулся ближе к рассвету и побрел в то, что осталось от его дома. Все были мертвы. Его старшие братья обезглавлены. Мама убита кинжалом в горло. Отец сильно обгорел в пожаре. Младшие браться задушены и брошены в общую кучу тел. Разум Минхо стал давать сбой, когда он понял, что надежа еще есть. Он не нашел Янмей. Он пытался кричать, но голос подводил его, поэтому ему пришлось вручную опознать тела всех погибших родственников, а потом отправиться на поиски сестренки. Спустя долгие минуты скитания по мертвому поместью, он зашел в соседнюю комнату от той, где его спрятала мама. Там тоже стоял шкаф с приоткрытой дверцей, через которую Ли увидел руку сестры. Огонек загорелся в душе Минхо и он похромал к шкафу. Открыв его, он увидел мирно спящую девочку. — Янмей, просыпайся! — со слезами на глазах прошептал Ли. Остатки чего-либо светлого разбились об ощущения холода от тела маленькой девочки. — Янмей, ну давай! Тебе нужно вставать! Пожалуйста, Янмей! — он вытащил труп младшей сестры и уложил ее голову себе на колени, обхватив ее руками и покачиваясь из стороны в сторону. Травмированный мальчик все еще таил надежду, что этот маленький ангел сейчас откроет свои глаза, похлопает длинными ресницами и улыбнется ему как обычно. — ЯНМЕЙ! Минхо кричал. Плакал. Целовал ледяные щеки сестры. Снова плакал, падая на колени и пытаясь сгрести пепел прошлого обратно. Восстановить все, что потеряно навсегда. Он отнес тела своей семью в кабинет отца и лег вместе с ними, прижимаясь к матери и удерживая в руках бездыханное тело сестры. Семья Ли в последний раз собралась вместе. Пробыв в бреду около пяти часов, Минхо перевязал раны на ребрах и побрел туда, где ему могут помочь. Обязаны помочь. Юноша, что потерял всю семью бессильно постучал в огромные ворота. Из них высунулся один из старших адептов ордена Со. — Ты кто? — брезгливо спросил он. — Ли Минхо. Мою сем- — Никого из клана Ли в поместье не пускать. Указ господина Со. — адепт захлопнул ворота и, судя по шагам, удалился прочь. Он не стал отчаиваться и пошел к дому Хенджина, который тоже оказался пуст. Люди в деревне брезгливо смотрели на потрепанного и грязного мальчика, чье тело было перетянуто оборванными тряпками. Никто из них даже не поинтересовался у него, нуждается ли он в чем-то, нужна ли ему помощь. И тогда Минхо понял, что остался совсем один. Без семьи. Без друзей. Без помощи. Совершенно один. И тогда ярость, словно давняя подруга, встретила его на этой долгом пути, имя которому — месть. И тогда он ступил на темный путь. Научился воровать, убивать и пытать. Научился выживать. Он выкрал несколько записей самого Старейшины Забытой горы, встретил несколько обладателей темного искусства. Много учился и практиковался, используя для этого тела мерзкий тварей, что называли себя честными людьми, которые, по рассказам грязных и голодных детей на улицах, продавали их каждому встречному за крупную сумму. Один из его экспериментов закончился неудачно и обратил его в тигра, которым он оставался на протяжении несколько дней. Он учился контролировать свою оболочку и когда у него это удалось, Ли Минхо стал непобедим. Он врывался в поместья, находил своих жертв, брал нужную информацию и убивал. Отрезал им языки, чтобы они могли лишь жалобно стонать и мычать, а потом снимал с них кожу. Сантиметр за сантиметром. Сначала ноги, затем руки, а после лицо. Один из приезжих купцов прозвал его Лино, из-за его обширных знаний. Это имя он вырезал на телах недостойных. Он навсегда закрылся от этого мира, лишь изредка очищая его от демонов в оболочке людей. Минхо нашел и жестоко расправился со всеми, кто был причастен к гибели его семьи и затаился в мире своего гнева и боли, дожидаясь, когда судьба подарит ему счастье. Такой была судьба… -… одного из учеников Старейшины Забытой горы. — полушепотом Дживу закончила читать главу, которую ей написал племянник. Ее лицо было мокрым от слез, когда она набирала сообщение Джисону, благодаря за такого героя. Через год после издания печатной версии новеллы и ее ошеломительного успеха, с Дживу связался местный телеканал и просил дать разрешение на адаптацию книги. Джисон был счастлив за тетю, но он так и не дождался серии, где будет показана история его воображаемого друга. Хотя это ему было незачем, ведь он и так… — … знаю, что произойдет. Потому что именно я написал ее. — прошептал Джисон. Как только он начал рассказывать о жизни Ли, тот грохнулся на табурет, смотрел в одну точку и просто слушал. Слушал о своей жизни от человека, который ее таковой и сделал. — Ты можешь спросить меня о чем угодно и я отвечу. — надрывающимся из-за подступивших слез голосом сказал Хан. — Минхо. — он позвал Ли, замечая его мокрые щеки. — Минхо, поговори со мной! — Джисон потянулся к рукам Минхо, которые кукольно покоились на его бедрах. Старший отмахнулся от него, поднимая покрасневшие глаза. — Ты. Убил. Мою. Семью. — поцедил Ли, в следующую секунду опрокидывая стол. Дэйю, что с самого начала сидела рядом и слушала, испуганно взмахнула крыльями. — Ты убил их всех! — Минхо сорвался на крик, вытирая слезы с лица. — Моих родителей! Уханя, Сунджина, Дэмина, Шеня! Мою Янмей! ВСЮ МОЮ СЕМЬЮ, ЧЕРТОВ ДЕМОН! — Я не хотел! — Джисон весь дрожал, вжимаясь в стену и пуская горькие слезы. — Мне жаль, Минхо! Прости меня. Я был так одинок. Мне нужен был кто-то рядом, кто поймет меня! — Одинок? Ты одинок?! — Минхо подлетел к Джисону, вжимая его в стену. Он громко хлопнул ладонью по стене у лица младшего. — Ответь мне. У тебя есть семья? — Минхо, пожалуйста. — Хан вжал голову в плечи, шумно всхлипывая. — ОТВЕЧАЙ! — Есть… — Кто именно? — Родители, бабушка, тетя, племянник и старший брат. — А у меня нет никого! — Минхо еще раз хлопнул по стене, выкрикивая слова прямо в ухо Джисону. — Я держал трупы моей семьи! Целовал свою мертвую Янмей! — его лицо исказилось, выдавая жуткую, почти маниакальную, улыбку. — Хотя ты и так это знаешь. ТЫ ВЕДЬ СДЕЛАЛ ЭТО С НИМИ! — МНЕ ЖАЛЬ! — задыхаясь от истерики, вопил Джисон. — Я умирал внутри. Хотел убить себя. Мне нужен был тот, кто поймет меня. Мою боль. О ком я смогу заботиться. Кто полюбит меня… — эти слова разбудили в Минхо настоящего зверя. Того, кого видели его жертвы перед смертью. Джисон думал только о себе. Как ему было больно. Как ему было тяжело. Как ему было одиноко. Он не понимал, на что обрек Минхо. Сколько страданий принес. Сколько невинных жизней загубил одним нажатием клавиши. — Я убил всех, кто причастен к их смерти. — зрачки Ли сузились как тогда в лесу. Он перевел этот убийственный взгляд на Хана, который дрожал от страха. — Но похоже я ошибался. Минхо вытянул ладонь, в которой из черного дыма появился меч. Он схватил его обеими руками и занес над собой. Ли смотрел на человека, которого недавно приютил в доме, а после и в собственном сердце. Перед ним только что заново пронеслись события той ночи и он не видел ничего кроме мести, которая застелила его разум тогда и которая поглотила его сейчас. Меч вспыхнул черным пламенем, прямиком из сердца Ли. Джисон зажмурился и закрыл голову руками, готовясь к удару, но послышался истошный вскрик и в следующую секунду Дэйю зацепилась лапами за острие, разрезая плоть и потянула его назад, не давая хозяину совершить задуманное. Она пискнула от боли и, попытавшись все же подняться вверх, рухнула на пол. — Дэйю! — ахнул Джисон и упал на колени перед животным, которое тоже стало для него другом. С глаз Минхо спала пелена безумия, когда он увидел окровавленную птицу, но быстро вернулись к Джисону, который судорожно пытался остановить кровь. Мысли в его голове смешались в сплошной ураган. Он схватил ткань, которой обычно укрывал лицо и выбежал на улицу. Он не знал куда шел или хотел прийти. Ему просто нужно было избавиться от хаоса в голове. Минхо убежал глубоко в лес, где, превратившись в тигра, впал в безумие. Ли повалил несколько тонких деревьев и растерзал мелких животных, которые попадались ему на глаза. Вернувшись в облик человека, Ли опять кричал и плакал, билься головой об землю, не понимая, как мог подпустить Джисона так близко. Как мог позволить обмануть себя. Согнувшись пополам, он выпускал в воздух потоки темной ци, что переполняла его сейчас. Спустя несколько часов он все же успокоился, но мысль о мучительной смерти Джисона не давала ему покоя. На горизонте появился их дом и на разум утопающий в мести посыпались воспоминания. Воспоминания о последних двух месяцах. О том, как они с Джисоном жили под одной крышей, разделяя жизнь Минхо на «до» и «после». О невероятно шумном и смешном адепте, который помешен на чистоте и своих лекарствах. О невообразимых историях, которые Ли слушал каждый день, заполняя привычную вечернюю пустоту чем-то хорошим. Голос, который раз за разом вырывал его из кошмарного прошлого, которое он сам и создал. У Минхо в голове пронеслось напуганное и заплаканное лицо Хана, который так старается получить его прощение. Которое он не заслужил и никогда не заслужит. Потому что хладнокровно расправился с целым кланом, подбирая изящные способы казни. Хан Джисон позволил четырехлетней Янмей задохнуться в шкафу, а Лилинг смотреть на смерть собственных детей. Из-за него погибли дюжины людей. Он никогда не искупит свой грех. Но теплые воспоминания снова вытеснили дурные мыли Минхо. Как он кидает травинки и камушки в Дэйю, чтобы раздразнить, а потом с громким смехом гоняться от нее по всему лесу. Ли не может забыть, как Хан внимательно следил за ней, пытаясь выучить ее жесты, чтобы понимать ее также, как это делает он. Дэйю. Минхо спешил домой, чтобы удостовериться, что его подруга в порядке. Хотел извиниться. Лачуга встретила его тишиной и абсолютной пустотой. Ему показалось, что они с Джисоном бросили его, но он заметил движение на кровати. Ли зажег лампы и увидел Дэйю, которая смотрела на него, стоя на перевязанных лапах. Он сел на кровать рядом с ней. Та недовольно вскрикнула и взлетела, цепляясь когтями за ханьфу Минхо. Она сложила крылья и легла на его грудь. — Прости меня, Дэйю. — Минхо всхлипнул и обнял подругу, поглаживая перышки на спине. — Я так хотел его убить. — птица тихо пискнула, выражая поддержку. — Я не знаю, что мне делать. — первая слеза скатилась по щеке Ли. Дэйю выпрямилась и посмотрела на юношу. Она раскрыла крылья и «обняла» ими Минхо. — Простить? Но он же… — птица не стала его дослушивать и недовольно вскрикнула, хлопая крыльями по плечам Ли. — Ты никогда не ошибаешься, Дэйю. Ты знаешь, где он? — птица согласно пискнула и сделала вид будто чистит перья. Источник. Минхо выпустил подругу, чтобы так размяла крылья, а сам двинулся к нужному месту. Еще на подходе он слышал всхлипы и жалобные стоны, а заглянув внутрь он увидел Джисона, который сидел в воде, уткнувшись в большие камни, что окружали воду. У Минхо внутри все сжалось, но все же, скинув с себя одежду и испустив тяжелый вздох, он двинулся к юноше. Он перемещался как кошка, поэтому Хан не замечал его до тех пор, пока Ли не зашел по пояс в воду и не подошел к нему. Джисон оторвал голову от рук, посмотрел на источник шума и еще громче зарыдал, когда увидел Минхо. Хан не мог смотреть на него, поэтому опустил голову вниз и продолжал рыдать. — Прости м-меня. — сквозь всхлипы произнес Джисон. — Если х-хочешь уб-бей меня, только ничего не-не говори. — Я не буду тебя убивать. — Минхо грустно сдвинул брови к переносице, опуская уголки губ вниз. — Мне так жаль. Я не должен был так поступать с тобой. — громкий всхлип вырвался из горла адепта. — Я никогда не смогу исправить то, что сделал. То, что не должен был делать. Ты так любил Янмей. Любил их всех. А я все у тебя отнял. Прости меня. Прости-прости-прости. — Джисон. — Минхо присел перед ним, убирая руки Хана от лица. — Мне так хотелось убить тебя- — Убей! — всхлипнул Джисон. — Нет! По твоим словам, ты писал рассказ. Обо мне. Но какая-то магия превратила его в мою жизнь. — тяжело, с трудом подбирая слова, начал Минхо. — Но я сделал это. — прошептал Хан. — Я убил твою семью. Испортил твою жизнь- — Джисон! — грубо прервал его Ли. — Ты бы сделал это, если бы знал, что это окажется правдой? — Никогда! — вскрикнул Джисон, вновь срываясь на плач. — Я бы никогда так не поступил с тобой. — Я верю. — Минхо заглянул в красные от слез глаза Хана, пытаясь показать свои чувства. — Ты сотворил ужасные вещи. Ты лишил жизни детей, которые были еще совсем юны. И… — Ли замолчал, чтобы снова не уйти в бесконтрольную ярость, понимая, что Джисон не виноват в том, что не мог обуздать. — Я должен уйти. — Нет. — Минхо слабо покачал головой, небрежно стирая большими пальцами слезы Джисона с лица. — Останься. — Но я же уб- — Я уже понял. — спокойно сказал Минхо, опуская руки на плечи Джисона. — Но сейчас я хочу, чтобы ты остался. Ты сотворил это, но ты же заставляешь меня не думать о тех событиях. С того дня, как ты зашел в мой дом, я все меньше и меньше вспоминаю о семье и о том, что с ними случилось. — Ты прощаешь меня? — не веря в услышанное, прошептал Хан. — Нет. Но я и не хочу злиться на тебя. — Минхо вымотано выдохнул. — Я хочу, чтобы ты остался, потому что без тебя и Дэйю я останусь один, как и ты. И может быть со мной случиться то же, что и с тобой. — он погладил белые полосы на руках Джисона, рассматривая их и понимая, что такие же шрамы остались и на его душе. — Спасибо. — еле слышно произнес Хан, обвивая шею Минхо. Также, как когда-то это делала Янмей. — Я буду извиняться перед тобой всю жизнь. — Ли поднял его, не разрывая объятий, и уложил ладони ему на лопатки. — Не надо. — прыснул Минхо, вдыхая запах мыльного корня. — Просто не плачь и побольше веди себя как дурак. — Ха. — устало засмеялся Джисон, но сразу же замер, нахмурив брови. — Минхо, во что я сейчас упираюсь ногой? — обеспокоенно спросил Хан. — В мой- — Не говори! — завопил Джисон, отодвигаясь нижней частью тела от Минхо. — Почему ты голый? — его щеки загорелись, а в животе завязался узел, о котором он старался не думать. — О моих шрамах ты знаешь. Зачем не их скрывать? — Ли пытался подавить смех в голосе, разрывая объятья с Джисоном. — Но не голым же теперь ходить! — Хан приложил все усилия, чтобы смотреть точно в глаза Ли и не опускаться ниже. — Мне жарко. — просто ответил Минхо, понижая голос. Он с полуулыбкой рассматривал взъерошенного, растерянного и чересчур смущенного адепта, который не моргая смотрел на него. — Мне тоже. — как в бреду, прошептал Джисон, понимая, что с каждой секундой все больше тонет в темном янтаре чужих глаз. — Ой, нет. Я сейчас в обморок упаду. — и у Джисона реально закружилась голова от всех эмоций и чувств, поэтому он схватил Минхо за руки и на трясущихся ногах попытался его обойти. — Давно ты тут сидишь? — посмеиваясь, Минхо вел его к выходу. — Ты ушел и через некоторое время я пришел сюда. Ай! — Хан выгнулся из-за маленького, но болезненного щепка. — Дурак. Ты заболеешь. — нахмурился Ли, накидывая ханьфу на плечи младшего. — Я хотя бы в штанах сидел. — бормотал Джисон, кутаясь в теплую одежду. — И оденься наконец! Они провели остаток вечера втроем на площади, наблюдая как деревню готовят к Новому году. Затем они вернулись домой, потому что Джисон буквально спал на ходу. Ему было немного страшно засыпать первому, потому что он был не до конца уверен, что Минхо не убьет его во сне, но все же усталость взяла свое и он свалился первым. Ли в это время убирался на кухне, устанавливая стол обратно на место и прибирая мелкий беспорядок. Он зацепился за казан с недоготовленным гунбао, а после перевел взгляд на посапывающего адепта, который морщил нос во сне, отмахиваясь от чего-то. Джисон приготовил это блюдо потому что хотел порадовать Минхо, а не для того чтобы ударить в сердце. Это заставило Ли искренне улыбнуться и отпустить всю ту злость, что оставалась в нем до этого. Он вспомнил слова Хана, которые тот говорил ему на этом месте. О ком я смогу заботиться… Кто полюбит меня… Джисон любил Минхо. Еще за долго до их встречи и старался показать это. Да, плохо. Да, через страдания самого Ли. Но он пытался. Поэтому семена прекрасных цветов, что были посажены на могиле души Минхо сейчас проросли, даруя новую жизнь. Через несколько дней, пока Минхо стругал новые фигурки в честь праздника, чтобы порадовать детей на их улице, Джисон решил чуть-чуть украсить их дом. Как только он вышел наружу, то сразу же наткнулся на красный фонарик, который стоял на земле недалеко от двери. Он безэмоционально хмыкнул и вернулся обратно в теплое помещение, где стал наблюдать за работающим Ли. Хан тихо подобрался к нему и присел рядом, опуская руку на бедро старшего. — Минхо. Можно тебя спросить? — Спрашивай. — Ответь честно. Я тебе нужен? — вопрос застал Минхо врасплох, из-за чего он слишком сильно надавил на нож и сделал лишний надрез. Ли недовольно посмотрел на Джисона, который с надеждой и капелькой страха ждал ответа. После того дня, Минхо часто думал о чувствах Джисона к нему, но не мог решить, что чувствует в ответ. Он понял, что обычным «да» спровоцирует долгие расспросы об искренности его ответа и будет вынужден назвать не меньше сотни причин, почему Хан ему действительно важен. Поэтому, небрежно откинув нож на столик, Минхо схватил Джисона за пухлые щеки и притянул к себе, целуя. Тот издал удивленный звук, но через секунду уже улыбался в поцелуй, сжимая бедра Ли. — Достаточно честно? — улыбаясь, наигранно равнодушно спросил Минхо. — Да. — довольно промурлыкал Джисон, нежно смотря на старшего. — Я полежу. У меня голова болит. Хан завалился на кровать, закрывая глаза и проваливаясь в нечто большее, чем просто сон. Он оказался у уже знакомого озера, с женщиной в белом на другом берегу. Он уверенно подошел к ней, начиная разговор: — Здравствуйте. — Здравствуй, Хан Джисон. — мягко поздоровалась Провидица, разворачиваясь к юноше. — Ты принял решение? — Да. — усмехнувшись, ответил Джисон. — Я хочу остаться с Минхо. По Провидице было заметно, что она несколько удивлена таким решением, но все же она согласно кивнула и протянула ему руку. — Тогда я прощаюсь с тобой, Джисон. — ее кожа была фарфоровая, без единого изъяна. — Надеюсь, мы встретимся вновь. — Надеюсь, что нет. — злобно протянул Хан, хватая женщину за руку. — Я намерен узнать, кто ты такая и избавиться от тебя. Удачи! — весело произнес Джисон, замечая, как женщина растерялась, но прежде, чем она успела что-то сказать, он дернул ее за руку, из-за чего Провидица буквально растворилась в молочном дыму. За ней растворился и сам Джисон. Он проснулся из-за тяжести, которая давила на его тело. Хан сразу понял, что Минхо устал и тоже решил поспать. Он вытянул руку и положил ее на середину спины Ли, поглаживая. Но очень быстро Джисон понял, что не чувствует штанов на старшем. — Ты опять голый! — юноша ущипнул Ли, из-за чего тот недовольно дернулся вбок. — Мне жарко. — пробурчал старший. — Минхо. — Джисон услышал мычание, от которого расходились вибрации по его телу. — Нам нужно узнать, кто такая Сянь Дзянжу. Через несколько дней, Хан Джисон, Ли Минхо и их верная спутница Дэйю отправились в новое путешествие по пути, освещенным светом. Тем же светом, что в скорое время должен озарить совместный путь Солнца и Луны.