Когда опадут листья сакуры

Хенджин быстро понял, что Джисон не просто ушел, а именно сбежал. Осознал он это тогда, когда за ним с Феликсом послали адепта, из-за того, что те не явились на утреннее собрание. Хван знал, что Хан никогда не уходил, предварительно не убедившись, что Хенджин никуда не опоздает. Поэтому, не проведя никаких утренних процедур, он двинулся прямиком к Чанбину, который приказал обыскать комнату Джисона, а после отправиться на его поиски. Шотао не разглядывал записи или личные вещи Хана, а сразу пошел на кухню, где нашел листок с большими буквами «ЯОНПЛМ». Адепт сразу подбежал к учителю, вручая подписанную бумагу. Пока юноши продолжали обследовать дом лекарей и расспрашивать местных жителей, Хенджин гадал над посланием, которое точно было адресовано ему. — Может мне помочь? — сзади к нему подкрался Сынмин, обеспокоенный растерянным состоянием старшего. — Дживан написал это для меня. Но я не могу понять, что это значит. — лекарь передал листок Киму, рассматривая сосредоточенное лицо любимого. Единственное, что сейчас держало его на плаву. — Мне кажется, что первое слово «я». Он пишет о себе. — предположил Сынмин. — Я отправился… М-м, неизвестно. Нет. «Я отправился на поиски». Последние две буквы не могу расшифровать. — он положил бумагу на стол, врезаясь в нее взглядом, когда Хенджин резко поднялся и выбежал на улицу. — Чанбин-сюн. — глава ордена осматривал территорию на наличие магии. — Мы не сможем его найти. Дживан ушел искать его. С того момента, жизнь Хенджина погрузилась в мрак, который через несколько дней полностью развеяли Феликс и Сынмин. Сынмин часто уходил с ним в домик лекарей, пару раз задерживаясь на ночь. Они проводили много времени вместе, пока Хван изливал свои чувства о потери друга и ученика, а Сынмин его внимательно слушал, утешая. Феликсу пришлось на время приостановить свое обучение и переехать к Хенджину, чтобы помогать с больными, которых с каждым днем становилось все больше. В основном это были жертвы нападений или люди со странными симптомами. Это нагрузило главу ордена Со слишком сильно. Полное исчезновение с радаров Призрачного воина, побег выдающегося ученика и странные нападения по всей провинции. Ухудшило положение и отсутствие Феликса, который появлялся в поместье лишь на несколько часов, забирая вместе с собой веселье и смех со двора. Озорство конечно всегда присутствовало в жизни Чанбина, взять хотя бы младших адептов, которые каждый день резвились под окном и переворачивали на себя тарелки с супом за обедом. Но у главы ордена будто отняли что-то особенное, что выделялось среди моря однообразного шума. Сестра, брат и друзья, что остались в поместье замечали, что с каждым днем Чанбин хмуриться сильнее, все больше и больше времени посвящая работе. После письма Джисона и сообщение о том, что появилась неизвестная угроза и ему с Минхо придется скрыться далеко за пределами ордена, Чанбин полностью ушел в себя. Теперь вместо него Чонин вел утренние и вечерние собрания, а Миян занималась всем, что касается жизни адептов. В преддверии празднования Нового года, Хенджин отпустил Ли в орден, чтобы тот как следует отдохнул с остальными. Хотя на самом деле, он тоже замечал перемены в друге и знал, что поможет ему вновь стать на ноги. Феликс вернулся как раз в тот момент, когда Ян проводил вечернее собрание, посвященное празднику. Он был вымотан и разговаривал очень вяло. Ли сразу заподозрил неладное и поэтому, закинув вещи в комнату, отправился искать Чонина, чтобы выяснить обо всем, что произошло за время его отсутствия. Как и ожидалось Ян нашелся в саду, развалившись в беседке. — Добрый вечер, господин Ян. — освещая своей улыбкой зимний сад, провел Ли. — Добрый-добрый, Феликс. Зачем пришел? — устало пробормотал Чонин, высматривая трещинки на крыше. — Учитель Хван отпустил меня на время праздника в поместье. — уже не так весело проговорил Феликс. — Учитель Ян, что происходит? Почему вы проводите вечернее собрание вместо господина Со? — Господин Со закрылся в кабинете и ни с кем не разговаривает. А недавно он переложил половину обязанностей на нас с шицзе. — Чонин закрыл глаза и почти уснул, когда вспомнил, что ему нужно сделать еще несколько мелких дел. — Надо поговорить с ним. — Феликс нахмурился, разговаривая сам с собой. Ян хрипло хохотнул, поднимаясь со скамейки. — Он даже со мной редко говорит. — Ян направился к выходу из сада, приглашая с собой Феликса. — Я конечно верю в твой приставучий характер, но сомневаюсь, что он хотя бы в дом тебя пустит. — Чонин обреченно вздохнул, потрепав Ли по волосам. — Ты силен духом Феликс. Но оставь заботы главы ордена Чанбину и нам. Отдохни сегодня с другими юношами. — Ян скромно улыбнулся, по-учительски боднул Ли в плечо и ушел в сторону дома. Феликса его слова расстроили, потому что он ненавидел, когда люди вокруг него чувствовали себя плохо и всячески пытался помочь им. Но немного погуляв на свежем воздухе, Ли решил, что Чонину лучше знать характер брата и помощь адепта не требуется. Феликс отыскал Шотао, который болтал с младшими адептами о соломенных куклах. Дети хотели порадовать своего учителя подарками, поэтому обратились за помощью к старшему. Ли напросился помочь им, чтобы выкурить раздражающие мысли о собственной беспомощности из головы. Двое юношей и четверо детей расположились на крыльце одного из домов, начиная плести кукол. Шотао очень четко и грамотно объяснял ребятам каждый шаг, вовремя поправляя ошибки каждого. Феликс подметил способности Линя и сделал ему комплимент, от которого у младшего покраснели щеки. Они бы занимались этим всю ночь, если бы вовремя не пришла няня и не забрала детей. Шотао собрал все игрушки и, пожелав Феликсу чистых снов, понес их к себе. Ли умылся, расчесал свои длинные волосы и завалился на кровать. Он долго ворочался, не находя удобной позы для сна. Еще и эти глупые мысли, которые словно черви проедали его мозг. Шумно выругавшись, Феликс накинул свое ханьфу и побежал к дому Со. Было не так поздно, поэтому он надеялся, что Чанбин все еще работает у себя. Но оказавшись возле здания, Ли заметил отсутствие света в комнате, которая служила кабинетом для Со. Он совсем поник, собираясь уйти, но вовремя заметил Миян, которая шла по направлению к дому. Три раза глубоко вздохнув он позвал ее: — Госпожа Со! — девушка заметила его и закатила глаза, стараясь быстрее прошмыгнуть к дверям. — Госпожа Со, вы нужны мне! — Чего тебе? — раздраженно рявкнула Миян, складывая руки на груди. — Мне нужна ваша помощь. — Феликс заставил себя нацепить маску послушного мальчика и уважительно поклониться девушке. — Я заметил, что в кабинете господина Со не горят огни. Где я могу его найти? — Мой брат сейчас очень занят. Если тебе что-то нужно, спроси у меня. — на удивление спокойно, сказала Миян. — Я хочу поговорить с господином Со. — Он занят. Что не понятного? Если тебе нечего мне сказать, то иди к себе. — Миян попыталась пройти к дверям, но Феликс загородил ей проход. — Что за бесстыдник! — Я его друг, госпожа Со. — девушка скептично усмехнулась, скривив лицо. — Разве мое желание помочь другу считается бесстыдством? — Миян продолжала незаинтересованно поедать Ли взглядом. — Мы с вами не очень хорошо ладим. Я бы даже сказал ужасно. Но вы сильно любите своего брата, значит должны хотеть, чтобы он был счастлив. Если я могу попытаться сделать его таковым, то почему вы противитесь? — Он господин. Глава этого ордена. А ты лишь озорной мальчишка, который не знает цену жизни! — прошипела девушка, взмахивая рукавами одежды. — Я понял. — после короткого молчания, сказал Феликс. Он тепло улыбнулся и посмотрел на Миян, которая пришла в легкое замешательство от такого. — Вы боитесь. Боитесь, что я или кто-нибудь другой заберет ваших братьев у вас. Я обещаю, что не сделаю этого. Миян закусила губу, гневно глядя на юношу, который так просто вырвал самый главный страх из ее души. Да, она недолюбливала Феликса, но отчетливо понимала, что именно он сейчас делает ее брата счастливым. — Господин Со в саду. — девушка опустила глаза вниз и, толкнув Ли плечом, скрылась в доме. Феликс понимал, зачем Чанбин скрылся ночью ото всех в саду, поэтому перед тем, как отправиться туда, он заскочил в комнату в учительском домике Хенджина. Он забрал своего помощника на сегодняшний вечер и, прихватив фонарик, пошел в сад, где стал искать Со. Он обнаружил его сидящим под деревом. Чанбин крутил в руках какое-то украшение. Приглядевшись, Феликс понял, что это была заколка с белыми розами похожая на ту, которую он некоторое время назад получил от старушки в деревне. — Добрый вечер, господин Со. — Ли плюхнулся на землю напротив мужчины. Он откинулся на руку и неприлично разложил ноги, странно улыбаясь. — Уже ночь. Иди к себе. — опечаленно пробубнил Чанбин, даже не взглянув на адепта. — Я не могу спать, пока вы тут сидите один и грустите. — весело пропел Ли, покачиваясь на руках. — Феликс, уйди. Мне нужно подумать. — напряженно выдохнул Со. — А что вы мне сделаете, если не уйду? — Чанбин строго посмотрел на подозрительно веселого адепта. Он всегда был таким, но сейчас его взгляд был как будто затуманен. Ли не мог сфокусироваться на одной точке, дергая глазами. — Я заметил, что вас нет на вечернем собрании и забеспокоился. Поймите! Я ваш друг и мне тяжело осознавать, что на душе у вас неспокойно. Представляете! Я даже с госпожой Со сумел договориться и получить от нее ответ. И я делал это не ради того, чтобы вы сидели тут как обиженный ребенок и прогоняли меня. — Феликс помотал головой, из-за чего чуть не завалился набок, и странно покрутил пальцем. — Ты пьян? — наконец дошло до Чанбина. Ли хоть и был непослушным малым, но он бы вряд ли позволил себе распивать алкоголь на территории ордена. — Да. — юноша небрежно кивнул. — А как по-другому? Вы закрылись в своем кабинете и даже ни разу не пришли навестить меня в домике лекарей. Обидно знаете ли. А потом, когда я возвращаюсь сюда, чтобы наконец-то повеселиться, вы убегаете от меня. Разве это честно? — театрально возмутился Ли. — Я не хочу веселиться, мне нужно разбираться с делами. А ты напился и несешь чепуху. — Чанбин стал нервно потирать большим пальцем розочки на украшении, стараясь уделять меньше внимания запаху жгучей жидкости от младшего. — Чепуху?! Я пытаюсь помочь! Думаете мне нравиться смотреть на ваше угрюмое лицо? — бурно отреагировал Феликс, всплескивая руками. — Так не смотри. Возвращайся в комнату. — Вы не слушаете! Я люблю, когда вы улыбаетесь. Или отчитываете меня за глупости. Или защищайте от пьяных мужиков. Или говорите, что я похож на вашу маму. Или рассказываете про свое детство. — Ли устроил заплыв по морю своих мыслей перечисляя все, что пробегало красной строкой перед глазами, стараясь не выдать лишнего. — Короче! — он громко вскрикнул и остановил поток бреда, выставляя ладони перед собой. — Я чоху. Я скачу. Да блять! Я хочу, чтобы вы рассказали, почему вы грустите. Вот. — Ты неугомонный. — разочарованно покачал головой Со. — Пасиба. Чанбин откинулся на дерево, поднимая голову вверх и рассматривая редкие звезды. Его руки наконец расслабились и перестали мять металл. Он скинул украшение в рукав, укладывая руки на колени. — Дживан сбежал вместе с твоим братом, предупредив, что есть угроза. В разных точках провинции каждые несколько дней происходят нападения. Слишком много проблем, которые мне нужно решить. — задумчиво перечислял Чанбин. — У ордена всегда много проблем и вы никогда себя так не вели. Мне кажется, что вы врете, господин Со. — юноша подался вперед, недоверчиво прищуриваясь. — Я просто устал, Феликс. Жизнь очень тяжелая вещь. — Ну конечно! А вы что думали? Родились и вам сразу небо в алмазах? Нееет, жизнь тяжелая, сложная, опасная, непредсказуемая, суровая и мрачная штука. Но знаете, что вам может помочь? — Ли поднял указательный палец вверх, чуть пошатываясь. — И что же? — Я! — Феликс хлопнул себя руками по груди, победно поднимая подбородок. Он резко потянулся за спину и поднял вверх бутылку с жидкостью. — И вино! — Я не буду с тобой пить. — брезгливо отозвался Чанбин. — Ладно. Тогда… может сходите со мной на причал? — Феликс выпучил глаза, вспоминая про украшенную деревню. — Там наверно сейчас так красиво. — блаженно выдохнул он. — Хорошо. — Чанбин признал поражение в этой игре и, скромно улыбнувшись, поднялся на ноги. — Отлично! — подлетел Феликс, пошатываясь, и развернулся к выходу. — Мы не пойдем через ворота. — Чанбин же смотрел в другую сторону, понимая, как отреагируют дозорные адепты на главу ордена и пьяного юношу. — А как? — нахмурился Ли. — Забор. — Как же я вас обожаю. Чанбину пришлось буквально перекидывать младшего через забор, а после взять под локоть, потому что тому приспичило разглядеть каждый цветочек, листочек и камушек в лесу. По дороге Феликс без умолку болтал о работе в доме лекарей и о том, как он хочет обратно на обучение в орден. Ему было трудно общаться с заносчивыми и грубыми людьми которые думали, что они лучше Ли понимали в лекарстве. Зачем спрашивается вы тогда вообще пришли? Дойдя до окраины леса, Феликсу приспичило поведать, как в прошлой жизни он любил танцевать. Чанбин же просто хмыкнул, пропуская между ушей историю о прошлом, и рассказал, как ему однажды посчастливилось наблюдать за порхающем в воздухе Ли. Младший подумал, что Со над ним смеется. Он вручил бутылку вина главе ордена, а сам принялся кружить по лесу, демонстрируя танцевальные движение и пару приемов из тхэквондо. Чанбин слышно засмеялся, пригубив вина, пока юноша не видит. Все равно он завтра ничего не вспомнит. Феликс и Чанбин наконец-то вышли на причал, на котором не было людей. Ли сразу побежал к реке, протягивая к ней руки и сильно нагибаясь к воде. Спасибо Чанбину, который вовремя подошел и схватил падающего адепта за ворот. Он пытался поднять юношу, но тот сбросил с себя руки старшего и сидя на коленях пялился на отражение фонариков в воде. Феликс хотел искупаться в ледяной воде, но вспомнил, что сейчас он был не один и пришел он на причал только для того, чтобы развеять плохое настроение Со. — Правда красиво? — просиял чуть протрезвевший Ли. — Мгм. — безэмоционально ответил Чанбин. Феликса такой настрой не устроил и поэтому он как ребенок, упираясь на руки, встал и повернулся к Со, игриво улыбаясь. Он смотрел на старшего и прерывисто смеялся, наблюдая за озадаченным лицом. Ли развернул Чанбина лицом к лесу, из которого они пришли, обошел его и несильно толкнул в грудь. — Теперь вы водите! — радостно воскликнул Феликс, попятившись назад. — Я не буду догонять тебя. — Как скажите. — юноша пожал плечами, сильнее расплываясь в улыбке. — В лесу может быть опасно. — Феликс сорвался с места, хохоча, и побежал вперед. Чанбин спустя несколько секунд рванул за ним, подхватывая шалость. Бежать через лес было трудно из-за темной зимней ночи, но через две минуты погони, мужчина перестал чувствовать холодный ветер, низкую температуру и тяжесть на душе. В животе начало приятно покалывать, от ощущения безудержного веселья, но снаружи этого было не видно. На лице Чанбина отразилось искреннее желание осалить Ли. Младший, черт бы его побрал, был быстрым и ловким, что позволяло ему лететь сквозь лес, огибая препятствия. Чанбин высоко прыгнул и настиг Феликса, толкнув в плечо. Теперь целью был он сам. Так они менялись местами несколько раз, пока Чанбин не почувствовал усталость. Казалось, что жгучая жидкость внутри никак не повлияла на Ли, который все с тем же энтузиазмом и безумный смехом гнался за ним. Чанбин обернулся, чтобы посмотреть, как близко к нему находиться Феликс и не заметил ямку на пути. Он зацепился за нее носком и упал на промерзшую землю. Со перевернулся и смотрел как Ли подлетает к нему, усаживаясь на талию. Растрепанные волосы, румяные от бега щеки и тяжелое дыхание придавали Феликсу еще больше красоты. — Поймал! — прошептал юноша. Он поставил руки по бокам от головы Чанбина, опьяненно смотря в глаза перед ним. — Я поймал вас. — как в бреду прошептал Ли, повалившись на землю рядом. — Это ребячество. — пробурчал Чанбин. За последние несколько лет, он редко позволял себе нечто подобное. Хотя иногда и хотелось устало всплеснуть руками, выбежать из поместья и понестись куда глаза глядят. — Нет, не ребячество. — счастливо проговорил Феликс. — Окунуться в детство никогда не поздно. — он, покачиваясь встал с земли, протягивая руку главе ордена. — А наше ребячество только началось. — Ли поиграл бровями, путаясь пальцами в собственных волосах. — Где мы можем найти качели? Чанбин задумался и вспомнил об их с Хенджином старом укрытии, где они прятались от родителей, будучи мальчишками. Он скептично указал Феликсу направление и побрел за юношей, который под действием алкоголя был еще неусидчивее. И говорливее. Он рассказывал о сказочном мире, где люди летают через океан на огромных железных птицах, что вызывало улыбку у Чанбина. Со, посмеиваясь, слушал бредни юноши, который решил добавить новую точку в их маршрут и прикупить еще вина. На это раз он взял две бутылки, одну из которых, через усилия, впихнул Чанбину. После посещения постоялого двора, Феликс почему-то замолчал, но после задумчиво спросил: — Господин Со, что для вас счастье? Чанбин, не ожидавший таких серьезных вопросов от Ли, растерялся, хмурясь и бегая глазами по ночному лесу. — Тяжело ответить. — глава ордена всерьез был намерен найти ответ, уже в открытую попивая алкоголь. Счастьем, как главы ордена, для него было благополучие и процветание ордена. Сытые дети, наслаждающиеся беззаботным временем. Старики, которые засыпают в теплых домах. Молодые юноши и девушки, которые проживают лучшие года, изучая искусство заклинательства и другие ремесла, не переживая о нежити, что может им навредить. Все это было у Чанбина, поэтому он должен был быть счастлив. Но ему казалось, что это не так. — Поразмышляйте. — Феликс между делом взял Чанбина под локоть. Так он показывал, что был рядом и готов выслушать. Или просто искал опору. — Семья? Вы много делаете для них. — Возможно. — подавлено выдохнул Со. — Я люблю Чонина и Миян. Я бы не задумываясь отдал за них свою душу и сердце. Разрушал бы целые города, если бы им угрожала опасность. Какими бы капризными они порой не были, я готов простить все, лишь бы они были рядом. — Чанбин заметил те самые качели и улыбнулся воспоминаниям. — Хотя иногда их жужжание меня раздражает. Феликс низко засмеялся, пошатываясь и опираясь лбом на плечо старшего. А потом он заметил их. Качели. Веревка и дощечка. Ли округлил глаза, восторженно ахнув. Он потрепал Чанбина за руку, радостно завывая. — У-у-у, мои хорошие! Бежим! — Феликс метнулся вперед, на ходу разворачиваясь спиной и усаживаясь на холодное и грязное дерево. Он оттолкнулся ногами и стал качаться, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть диск луны. Чанбин присел на другую качель, но веселиться не стал, наблюдая за Ли. Он наблюдал за ним все также выпивая. По его телу рассыпалась давно забытая легкость, а из головы медленно вытекали все ненужные мысли, оставляя место для столь прекрасного воспоминания. Пару раз он дергался вбок, когда Феликс слишком сильно откланялся назад. Через некоторое время младший накатался и затормозил, легко покручиваясь на веревке. — Когда я говорил о семье, я вообще-то имел ввиду вашу собственную семью. Ну то есть, жена и дети. — брови Феликса опустились, как уголки глаз и губ. Его лицо стало совсем печальным, а голос еле слышимым. Чанбин недовольно посмотрел на юношу, не понимая почему тот резко так погрустнел. Он решил не добивать пьяного Ли своими мыслями о женитьбе и лишь недовольно цокнул: — И ты туда же. — Чанбин положил голову на веревку, тоже покачиваясь. За этот день он слишком устал, а эти разговоры утомляли лишь сильнее. — Куда? — Пытаешься найти мне жену. — Что? Неееет! — Феликс взбодрился, хватаясь за качели и наклоняясь ближе к Со. Ли скорчил брезгливую гримасу, пытаясь фокусироваться над произношением слов. — Помните, когда я повредил ногу на ночной охоте? Пф, я же сказал тогда, что буду вашей женой. — Феликс стал очень грозным, погрозив Чанбину пальцем, а потом что-то пролетело у него в голове, и он громко рассмеялся, хлопая в ладоши. — Что смешного? — старший напрягся от резкой смены поведения, но веселье Ли было слишком заразительным, от чего Чанбин тихо захихикал, ожидая ответ. — Я представил! Ха-ха-ха, представил… — Со показалось, что Феликс скоро задохнется от собственной шутки, поэтому он встал, поднял юношу с качели и повел в сторону поместья. Кому-то точно пора спать. — Я представил, как все главы орденов собрались у нас, чтобы обсудить очень важный вопрос. Ха-ха-ха. И тут выхожу я! ВАША ЖЕНА! ХА-ХА-ХА! — от озвучивания вслух, Ли засмеялся еще громче. Чанбин не завидовал тем людям, которые сейчас слышат что-то среднее между скрипом и криком чайки. — Представьте лицо господина Чон! Он же будет шутить над вами до конца жизни! Чанбину шутка хоть и понравилась, но он был больше сосредоточен на том, чтобы юноша проснулся в поместье, а не за его пределами. Феликс смеялся от души, но глава ордена заметил, как тот медленно моргает, начиная засыпать. — Распутник. — беззлобно фыркнул Со и почувствовал как Ли остановился, вырывая руку. — Эй! Не надо меня так называть. — Чанбину было тяжело различать пьяные эмоции, но по сомкнутым губам и напряженному взгляду, он понял, что Феликс по настоящему злиться. — Я не мальчик из публичного дома и не ложусь под каждого. — Ли гордо подняв подбородок, зашагал вперед, издавая непонятные недовольные звуки. — Была у меня история. Мне тогда лет семнадцать было. Или шестнадцать. Ну короче тупой и маленький я был. Тогда я и правда был распутником. Темная часть моей жизни, которую я стараюсь не вспоминать и мало кому рассказываю так, что слушайте внимательно! — Конечно. Только сначала залезь мне на спину. — Чанбин заметил, что язык Ли еще готов работать, а вот ноги еле волочились по земле. В таком виде юноша точно не должен появляться перед другими адептами, поэтому Со принял решение отнести его к себе, чтобы Ли не создавал лишнего шума. — Ладно. — Феликс, словно обезьяна, запрыгнул на старшего, на пару секунд прислоняясь горячей щекой к холодному ханьфу. — Так вот история. Один парень, знакомый знакомых, стал ухаживать за мной. Он был выше меня и такой подкаченный. Симпатичный. Мы с ним часто болтали, когда виделись. Потом как-то все закрутилось завертелось и вот мы целуемся. И вот тогда у меня впервые в жизни сработала чуйка! Знаете, как будто все ваше тело кричит о том, что человек перед вами какой-то мутный. Ну и я ее не послушался. Идиота кусок! Я ему сказал, что еще не уверен в своих чувствах к нему, но и он решил не давить. Гуляли, за ручки держались и все такое. А потом настал день Х. — Феликс крепче обнял Чанбина за плечи, вспоминая тот день. Мужчина закусил губу, ощущая стыд за чужие поступки. Для него было непривычно слышать такие откровения от юноши, но он старался не подавать виду, чтобы не испугать Ли. — Мы были у меня дома, и он стал снова приставать ко мне. Тот парень спросил люблю ли я его… а я любил, поэтому… Вы поняли. На следующий день я стал замечать, как надо мной смеются другие ребята. Я сидел на уроке, когда мне на стол прилетела скомканная бумажка. Там было огромными буквами написано «Шлюха». Это и значит распутник. — Феликс прижался к Чанбину сильнее, касаясь его своей щекой. Он мял пальцами ворот чужого ханьфу, что и заметил Со. — Все считают меня таким. Но я ведь просто любвеобильный! Мне нравится обнимать людей и касаться их! Это мой способ показать привязанность, а люди вокруг сразу думают, что я хочу затащить их в постель! Но это не так! — Феликс постучал по плечу Чанбина, чтобы тот посмотрел на него. — Запомните! Я могу возлечь только с тем, кого люблю. После этого они оба молчали. Ли прилег на плечо старшего, чтобы отдохнуть, а Чанбин думал о словах юноши. Феликс почти заснул, когда Чанбин перемахнул через забор и приземлился в сад. Свой сад. Мужчина, как можно тише, зашел в дом и поднялся наверх, пробираясь в свою комнату. Резкая смена температуры, заставила Ли поднять голову. Он находился в огромной просторной комнате с большой кроватью, письменным столом и прочей мебелью. Это была не его спальня. — Где мы? — Феликс воспринимал реальность через толстый слой воды, который не давал ему нормально оценивать ситуацию. — У меня в комнате. Сиди тихо. Я принесу тебе воды. — Чанбин также бесшумно вышел за дверь и пошел на кухню, где его встретила Миян с чашкой чая в руках. — Где ты был? — спокойно спросила девушка, рассматривая помятый вид брата. — Это не так важно. — стараясь не выдавать опьяненного состояния, Чанбин прошел к ведру с водой. — Важно, когда ты приносишь сюда этого адепта! — Миян увидела, как ее брат застыл с чашкой в руках. — От тебя несет алкоголем. Это он тебя напоил? — прошипела она. — Нет. Я сам выпил. — мужчина был спокоен. Он слишком устал быть правильным, тем более перед сестрой. — Он спит наверху. — Ты окончательно разум потерял?! — Миян резко встала, от чего чай в ее руках расплескался по полу. — Выкини его на улицу, пока об этом не узнали! — А если узнают? — глаза Чанбина сузились, словно всматриваясь в жертву. — Что они сделают? Я глава этого ордена, значит мне решать, что здесь должно происходить. — Это неправильно, брат! Люди взбунтуют и свергнут тебя! — девушка старалась говорить тише, но ярость в ее груди так и рвалась наружу. — Перестань! Я смогу себя защитить и тебе не обязательно осуждать каждый мой шаг. — Я пытаюсь защитить тебя! — Мне это не нужно! — Чанбин прошипел слова в лицо сестры, которая отпрянула назад, схватившись за сердце. — Я люблю тебя, но мне хочется жить без твоих упреков и указов, как мне быть. — глава ордена вылетел из комнаты, направляясь к Феликсу, пока Миян так же стояла внизу. Мужчина вошел в комнату, со стуком поставив стакан на стол и резко открыв дверцы шкафа, стал искать ночные одежды для гостя. Феликс, который до этого рассматривал спальню Со и вовремя уловив топот из коридора, прыгнул на кровать, наблюдая за напряженным Чанбином. — Держи. Переоденься. — Чанбин протянул вещи юноше и отвернулся, разглядывая узор на стенах. Он слышал шуршание одежды и ждал, когда Ли позовет его. Шум прекратился, но ответа так и не было. — Ты закончил? Феликс? Чанбин развернулся и увидел юношу, который стоял без рубашки и что-то старательно оттирал на руке. Глава ордена жадно сглотнул, цепляясь за худощавый, но мощный торс, торчащие ключицы и два темно-коричневых соска, которые выделялись на бледной коже. — Почему ты еще не одет? — Чанбин почувствовал жар на лице и участившиеся удары сердца, сопровождающиеся пульсацией в голове. — Тут какое-то пятно. Не могу его убрать. — Феликс облизал палец и старательно натирал грязное место. Мужчина подошел ближе разглядывая пятно и чуть не выругался, когда понял, что Ли, с максимально сосредоточенным лицом, пытался оттереть собственную кожу. — Это родинка. — О! Ну да. — Феликс прыснул и посмотрел на Чанбина, который стоял слишком близко, чтобы нельзя было почувствовать его дыхание. Ли буквально почувствовал, как электронные импульсы зажигаются в его голове, словно лампочки, спускаясь ниже, отключая сознание и отдавая контроль сердцу, которое тут же стало раздавать приказы. Феликс последний раз посмотрел опьяненным взглядом на старшего и схватил его за грудки, затягивая в поцелуй. Он прикоснулся влажными губами к чужим. Их кожей он чувствовал маленькие трещинки на устах Со. Те же электронные импульсы в голове Чанбина устроили настоящий взрыв, который превратился в разноцветный фейерверк, чьи искры разбудили каждую клеточку в теле. Кончики пальцев дернулись из-за нахлынувшего чувства тревоги, а затем спокойствия. Он обнял младшего за лопатки, отрываясь на секунду, чтобы посмотреть на прикрытые глаза и довольную ухмылку. Весь мир Чанбина, как и его пьяный взгляд, сошлись до единственных желанных губ. Его веки подрагивали, пока чувство реальности медленно покидало голову. Феликс же воспринял это как понятный только ему сигнал и толкнул старшего на кровать, снова врываясь в игру. Он уселся на колени Чанбина, запуская пальцы в волосы на затылке, пока глава ордена продолжал изучать руками спину Ли. Мужчина коснулся поясницы, из-за чего Феликса повело. Он стал кусаться, целовать уголки губ, между тем спускаясь руками к груди. Ли чувствовал возбуждение, которое все сильнее и сильнее накрывало его, скидывая в глубокую пропасть желания отдаться. Полностью. Душой и телом. Всем что когда-либо было у Феликса. Он готов отдать все лишь бы чувствовать видеть и слышать этого человека рядом. Полностью опрокинутый в это чувство, Ли спустился руками к животу Со, протягивая пальчики к поясу ханьфу. Тогда Чанбин резко вспомнил историю, которую Феликс поведал пару минут назад, из-за чего от ног до пупка прошла волна чего-то незнакомого и до боли приятного. Чанбин с высокой колокольни наплевал на правила и запреты, прижимая юношу ближе к себе. Но низкий стон заставил его вмиг протрезветь. До него только сейчас дошло, что Феликс слишком пьян, чтобы принимать решения, о которых он после может пожалеть. Он разорвал поцелуй, сдерживая Ли за плечи. — Феликс, ты пьян. — Чанбин откинул длинные пряди за плечи юноши. — И что? Я хочу сейчас. — Ли попытался вырваться и снять ханьфу с мужчины, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться. — Нет. Это твой затуманенный разум говорит за тебя. — Чанбин вырисовывал символ на спине Феликса, который медленно погружал его в сон. Ему очень хотелось продолжения веселья, но будучи человеком хоть и далеким от любовных отношений, он знал, чем может аукнуться подобная связь. — Пожалуйста. Разве я вам не нравлюсь? — из последних сил выдавил из себя Ли и рухнул на Со. Пальцы Феликса еще какое-то время держали ткань на поясе старшего, пока его дыхание не выравнилось, а рука не упала на живот. — Я скажу тебе об этом завтра. — улыбаясь, прошептал Чанбин, укладывая юношу на кровать. Он погладил его по волосам и вышел в сад, чтобы успокоить дух и вернуться к работе. После написал несколько бумажек, которые утром предстоит отправить главам орденов, и пошел в гостевую комнату, где проспал до утра. Несмотря на все проблемы, которые по-прежнему кружились над ним, Чанбин встал с прекрасным настроением. Он был невероятно счастлив тому, что наконец-то смог разобраться в своих чувствах. Ему предстоял серьезный разговор с Ли, который мирно спал у него в комнате. Первым делом он навестил Чана, который сказал, что появилось несколько новостей. Глава ордена убедительно попросил не портить ему утро и поручил Бану собрать всех адептов на площади. Чанбин подошел к двери своей спальни и громко постучал. Оттуда послышалось недовольное «Встаю». Настрой на нормальный диалог испарился, потому что Со пришла гениальная идея, как он может отомстить Ли за все те разы, когда младший заставлял его краснеть от смущения или гнева. И он стал ждать. Феликс проснулся от стука и пробубнил что-то, что сам не понял, ощущая тяжесть во всем теле, которая приковала его к кровати. Он перевернулся на спину и раскинул руки по бокам. Ли нахмурился, ощущая под собой кровать, которая была шире его собственной раза в два. Юноша несколько раз поморгал и сел, массируя пальцами больные бедра. Перед ним пролетели десятки картинок прошлой ночи, которые не складывались в единый пазл, из-за отсутствия нескольких деталей. Феликс пощупал кровать и всмотрелся в интерьер комнаты. Ему не хватило нескольких секунд, чтобы закричать от шока, когда к нему зашел Чанбин. Непривычно веселый Чанбин. Ли испуганно пискнул и отполз на край кровати, укрываясь одеялом по самый нос. — Доброе утро. — прошептал юноша, разглядывая посвежевшего главу ордена. — Доброе, Феликс. — загадочно протянул Со, в несвойственной для него манере. — Ты выглядешь потерянным. — Почему я здесь? — А ты не помнишь? — Чанбин сложил руки за спиной, разминая ладони. — Нет. — Феликс бегал глазами по кровати, отчаянно пытаясь отыскать нужные фрагменты прошлого в памяти. — Мы же?.. Мы не… ну… делали чего-то запрещенного? — Что последнее ты помнишь? — Эм. — Ли облизал пересохшие губы и с сомнением посмотрел на Со. — Как мы купили вино у смуглой высокой женщины. — И все? — Чанбин провел языком по нижней губе, прикусывая ее, и улыбаясь глазами. — О боже! — юноша округлил глаза, закрывая рот руками. Тонкое одеяло упало, обнажая грудь, из-за чего Феликс вскрикнул и натянул его обратно. — Мы целовались? — шокированно прошептал Ли. — А что говорят тебе твои воспоминания? — Чанбин снова хитро улыбнулся и повернулся, чтобы уйти. — Нет, нет, стойте! — Феликс, путаясь в одеяле, спрыгнул с кровати и побежал за Чанбином. — Вы обязаны сказать! Что вчера произошло? — он почти догнал старшего, но замер, уловив знакомый голос из коридора. — Брат! — это была Миян, которая искала Чанбина, чтобы отправиться вместе с ним на площадь для утреннего собрания. Феликс быстро захлопнул дверь и скатился вниз, зарываясь руками в растерпанные волосы. Оказалось, что быть занозой в жопе может быть не только он.