Когда опадут листья сакуры

Тут очень шумно. Чьи-то крики и грохот падающих обломков. И очень жарко. Что-то горит. Перед глазами туман, все растекается перед глазами превращаясь в мыло. Он видит впереди главную площадь в огне. Рядом кто-то стоит, но он не может вспомнить или повернуться и узнать кто это. По спине бегут мурашки от холодного вихря, который закручивается вокруг него. В его ладонях зарождается голубой свет, с каждой секундой становясь все ярче. А внутри боль. Так много боли, что она перетекает в бесконтрольную ярость, заставляя его броситься вперед, сметая все на своем пути. Феликс просыпается резко, содрогаясь всем телом из-за кошмара. Картинки из сна сразу же померкли, но чувство растерянности и страха осталось с ним. Он снова лег на кровать. Удобно уместившись, Ли попытался уснуть, но ему то и дело что-то мешало. То духота в помещении, из-за чего приходиться подниматься, чтобы открыть дверь и распахнуть ставни. То прилипшая к телу рубашка, которую он снимает и бросает на пол. То волосы, зажатые между постелью и спиной. Феликс замер в позе эмбриона, успокоив дыхание. Он где-то слышал, что если не двигаться в течение пятнадцати минут, то сон сам заберет его, но это оказалось полной брехней и кроме затекшей руки Ли ничего не получил. Юноша встал, подобрал рубашку, оделся и побежал в уже полюбившееся место для сна. Адепт приоткрыл дверь, просунув внутрь голову, чтобы проверить не сидит ли Со Мегера на кухне. Проверив территорию, Феликс взбежал на второй этаж, топая к двери Чанбина. Глава ордена спал лицом от двери, сжимая одело в кулаке. — Вы спите? — прошептал Ли, подбираясь к кровати. Не получив ответа, Феликс забрался на постель, подвигаясь к Чанбину и обнимая его со спины. Он улыбнулся, понимая, что каждая секунда рядом, даже если это сон, приносят ему неподдельное удовольствие. Ладошка прошлась вверх-вниз по торсу мужчины и остановилась под грудью. Чанбин прикоснулся к руке Ли, разворачиваясь к нему лицом. Он зажал юношу сильными руками, выдыхая горячий воздух в его волосы. Люди в поместье спали спокойно, как и за его пределами. Сынмин проснулся в одиночестве, сладко потягиваясь и морщась из-за яркого солнца за окном. Хенджин уважал желание Кима быть в одиночестве по утрам, поэтому, как только лекарь просыпался, он целовал юношу в лоб и уходил из комнаты, занимаясь делами. Сынмин расчесал волосы общим, точнее любезно одолженным у Хенджина, гребнем, размял кожу на лице, оделся и вышел из обители спокойствия. Лекарь сидел за столом, разгребая стопки бумаг и попивая вкусно пахнущий чай. — Доброе утро, Мин-Мин. Я закончу с бумагами и приготовлю поесть. — Хван обнял подошедшего к нему Кима за талию, ущипнув за бок. — Не надо. Мне нужно к Чонину. — Сынмин погладил лекаря по голове. Он заметил вопросительный взгляд старшего. — Помочь с младшими адептами. Им нужны украшения для постановки «Черепаха-Губительница и адепты ордена Бию». — А никто другой помочь не может? — Я его друг, Хенджин. — успокоил ревнивца Сынмин. Ему в какой-то степени льстило такое поведение старшего. — Не волнуйся, он позвал меня не для того, чтобы задеть тебя. — С трудом вериться. — пробурчал лекарь, не отрываясь от бумаг. Он пытался сосредоточиться на своем красивом почерке, но мысли улетали к недавнему разговору, от чего надписи выходили кривыми. — Сынмин. — Да? — юноша убрал указательным пальцем прядь со лба старшего, открывая лицо. — Что ты ответишь Провидице? — Сынмин громко цокнул, скидывая с себя обнимающую руку Хенджина. — Мне надо каждый день это повторять? — психанул младший. Его выбесил внезапный интерес Хенджина к его чувствам и решениям по поводу пребывания в ордене Со. Уговаривая Ли к раскрытию их тайны, но не ожидал, что последствия упадут на его плечи. — Я люблю тебя. — Я знаю. — Почему ты никогда не говоришь, что любишь меня? — Хенджин не выглядел раздраженным или злым, скорее разочарованным и подавленным. Ему в глубине души было обидно, что он прилагает все усилия, чтобы быть хорошим спутником для Кима, а тот даже не может выполнить простую просьбу. — Говорю. Ты просто не замечаешь или не слышишь. — равнодушно сказал Сынмин. — Тогда скажи сейчас. — Хенджин, что ты хочешь? — измученно выдохнул Ким. Он стоял у двери, желая поскорее смыться к Чонину. — Ты не можешь сказать, что любишь меня? — Могу. Просто не знаю, зачем делать это для того, чтобы потешить твое эго. Меня воспитали так, что любовь — это не пустые слова, брошенные лишь бы от тебя отстали, а поступки. Мне кажется я делаю достаточно для того, чтобы ты понимал мои чувства. — Ладно. — Хенджин до этого неотрывно смотрящий на Сынмина, уткнулся в бумажки, небрежно откидывая заполненные в сторону. Обиделся. — Поговорим позже. Мне нужно работать, а тебе идти к господину Яну. Сынмин еще с секунду посмотрел на игнорирующего его лекаря и, хлопнув дверью, ушел. На главной площади его уже ждали Чонин, свора детей и Феликс. Младшие адепты чему-то громко возмущались, разбившись на два лагеря. Одни вопили о том, что в истории обязательно должна присутствовать дева Мянь-Мянь, одна из ключевых фигур повести, а другие, что эту деталь можно обыграть по-другому или вовсе опустить. Чонин с тяжелым вздохом продолжил расставлять декорации заручившись помощью детей постарше. Феликс же стоял с открытым ртом, поворачивая голову то на одних адептов, то на других. — Ты не понимаешь, Фуцин. Дева Мянь-Мянь — заклинательница, которая дала начало этой истории. Мы не можем ее просто убрать! — в центре толпы стоял мальчик ростом где-то по грудь Феликса и, активно жестикулируя, доказывал свою точку зрения другому мальчику. — И что ты предлагаешь? Девочек-то у нас нет, Судзынь. — прошепелявил мальчик без двух передних верхних зубов. — Заплетем кому-нибудь косички. — первый сдвинул брови домиком, указывая ладонью на других адептов, которые отошли на шаг назад, не желая примерять на себя роль девочки. — Кому? Мне? Посмотри на мои волосы! — Фуцин потянул себя за пряди возле лица. Его волосы по плечи вряд ли можно было превратить в прекрасную прическу девы. — Разве они годятся под косички? Феликса забавляло как другие адепты, образовав круг внутри которого стояли два спорящих мальчика, наблюдали то за одним то за другим, ожидая окончательно вердикта. Хоть для взрослых их разборки и выглядели не серьезно, но для детей адепт, который сможет отстоять свое мнение автоматически становился лидером. — Я могу предложить свои волосы. — Ли сложил руки в замок за спиной, покачиваясь на носках. Ему стало не по себе, когда десяток пар глаз устремили свой взгляд на него. — Господин Ли, вы так добры! — хлопнул в ладоши кто-то из толпы. — Мальчики не могут играть девочек. — Фуцин, понимающий, что власть утекает из его рук, сложил руки на груди, недовольно осматривая старшего адепта. — Кто сказал? — Феликс упер руки в боки, наклоняя корпус, чтобы быть одного уровня с мальчиком. — Ну как кто? Эм… кто-то. — Вот именно. Я не вижу здесь никого, кто бы мог мне запретить быть девой Мянь-Мянь. — подражая манере Чонина в разговоре с детьми, пробасил Феликс, и обратился к младшему: — Господин Ян? — Меня в это не втягивай. — Чонин слушал их вполуха. Он ждал что решат мальчики и поэтому молча стоял в стороне, обмахивая лицо веером. От скуки он осматривал уже позеленевший, расцветший орден, замечая брата, который тоже наблюдал за ними, стоя у дома. Он еще раз взглянул на детей, увлеченных Феликсом, и потихоньку пятился назад, шагая к Чанбину. — Договорились. — просиявший от предстоящей работы Феликс, вскинул указательный палец, оглядывая адептов. — Кто сможет заплести косички? — один наиболее неприметный мальчишка из кучки робко потянул руку вверх. Другие, заметив его, тоже подняли руки, предложив помочь товарищу. — Сынмин, принеси ленты и заколки из моей комнаты, пожалуйста. — отошедший после ссоры, которая ссорой то и не была, Ким мягко кивнул и развернулся к комнатам старших адептов. Ян подошел и встал рядом с главой ордена, радуясь, что его ученикам, как и самому Чонину нравиться Феликс. — Господин Бан значит? — опираясь на балку, хохотнул Чанбин. У него было огромнейшее желание расспросить как так вообще получилось, что его младший брат и военный командир имеют чувства друг к другу, но каждый раз замечая испуганный взгляд Чонина на себе, Со закапывал все в себе и шел дальше. Ян вздрогнул, медленно поворачивая голову в сторону брата. Его голос, как и всегда, был властным и даже в какой-то степени грубым, но вот лицо было умиротворенным и игривым, поэтому губы Чонина растянулись в дерзкой ухмылке и он протянул: — Господин Ли? Чанбин посмотрел на него так, что в его глаза прямо читалось: «Как же ты меня зае…». Но он не обижался на дурной характер брата, отвечая прикушенной губой. — Ты счастлив? — после долгого молчания, спросил Со. — Очень. Я давно хотел тебе рассказать, но боялся. А потом увидел вас с Феликсом на празднике Весны и решил, что перестану прятаться. — затараторил Чонин. Хоть он и не часто демонстрировал это, но он, как и все младшие братья, зависел от мнения Чанбина, хотел, чтобы старший гордился им. До этого дня в его голове упорно сохранялась мысль, что узнав брат о его любви к мужчинам, выкинет из ордена как паршивого котенка. И откуда у всех столько уверенности, что Чанбин так и норовит выпереть кого-то за ворота. — Так ты планируешь…? — Что планирую? — Чанбин взглянул на младшего, который вот это неожиданность, покраснел и замялся, упираясь взглядом в пол. — Вступить в брак с господином Ли? — А ты? — Перестань задираться! — вмиг вернулся в свой прежний образ Ян. — Впервые за столько лет проявил неравнодушие к твоей мрачной персоне, а ты вот как мне платишь. — Чонин пнул подол ханьфу, усаживаясь на порог. — Не за что брат, я тоже тебя люблю! — Не обижайся, А-Нин. Я же шучу. — Чанбин подсел к брату, потрепав его волосы. — Я думал, ты не умеешь. — пробурчал Ян. — Моя голова не выдержит тебя, Миян и Феликса в одном поместье. — Чанбин сдавленно засмеялся, обнимая младшего за плечи. — Предлагаешь мне уйти? — Конечно нет. Я столько лет тебя оберегал не для того, чтобы отпустить так просто. — Молодец. Подлизался. — оттаял Чонин, уложив голову на плечо старшего. — Но ты так и не ответил на мой вопрос. Чанбин вновь вернулся к Феликсу. Пока они болтали Сынмин принес все украшения, что смог найти в комнате Ли, плюсом еще и Шотао предложил парочку своих. Малышня притащили откуда-то низкую табуретку и усадили на нее Феликса. Фуцин и Судзынь встали перед старшим, следя за процессом. Сзади устроился робкий мальчик и раздал указания остальным. За всем этим следил Сынмин, выбирая с незанятыми детьми детали для костюма и украшения для прически. Ким уточнил у адептов как идут дела с волосами Ли, мальчики приложили косички к голове юноши, продемонстрировав примерный итог. Как Чанбин понял, Судзынь сделал Феликсу комплимент и тот притянул его к себе сжимая щеки ребенка. — Я хочу быть с ним до конца своих дней. — глаза главы ордена засветились от умиления. Тело стало почти невесомым. — Но только если он останется. — Ты про Провидицу? Я наблюдал как он смотрит на тебя, брат. Не думаю, что он без раздумий бросит тебя. — Чонин толкнул старшего плечом, улыбнувшись и заверив, что его любимый уж точно от него никуда не денется. Ян надул губы, покачиваясь и решая, стоит ли задавать вопрос, мучивший по ночам и его. — А дети когда? — А-Нин! — Понял. — юноша поднял руки, сдаваясь. Он ощутил приятные покалывания в груди, наблюдая как старший брат смотрит на Феликса. Наконец-то в их доме настали светлые времена. — Жду не дождусь, чтобы увидеть тебя в красном своими глазами. — А я вот нет. — прошипела Миян, подошедшая и вставшая над ними. — Сестра! — Миян! — в один голос запричитали братья. — Что? Я вас так легко никому не отдам. — девушка пожала плечами, усмехаясь недовольным лицам младших. Она с улыбкой до ушей стояла за балкой все это время, слушая разговор братьев. Миян была безмерна рада тому, что ее братья нашли своих спутников по жизни. Она снова окунулась в те времена, когда были живы родители. Весь день младшие адепты, Феликс, Сынмин и Чонин репетировали сценку, чтобы на следующий день показать ее всей деревне. Костюмы аккуратно сложены, декорации убраны под крышу, а дети накормлены и готовятся ко сну. Сынмин не захотел ночевать у Хенджина, поэтому проболтав с Шотао до поздна, ушел к себе в комнату. Он зажег огонь, снял верхние одежды, аккуратно повесив их, и плюхнулся на кровать, оглядывая комнату. По ощущениям пребывание здесь ничем не отличалось от пребывания у него дома в Сеуле. Но Ким внимательно прислушался к мыслям, спрятанным глубоко в душе. Что-то все же было не так. Даже через год нахождения в ордене Со он не смог почувствовать то, что испытывал Феликс. Наслаждения от каждого момента, от каждого сказанного или услышанного слова, от каждого завитка магии, парящего в воздухе. Сомнения. Как же Сынмина достали сомнения. И все из-за чертового Хван Хенджина, который своими умоляющими глазками и трепещущими душу вопросами заставлял Кима сомневается. Сынмин потер лицо, зарываясь пальцами в волосы. Он все же положил голову на подушку и, задув огонек на столе, заснул. Так размеренно и спокойно. Цикады поют свои песни за окном, пока младшие адепты, раскинувшись на постели, пускают слюни на подушку. Луна постепенно показывается из-за черных в ее свете облаков, освещая поместье Со. Но было единственное, что она не могла явить. Они. Сынмин вернулся в реальность из-за непонятных шорохов снаружи. Он лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам. Что-то стучало по крышам домов. Можно было свалить все на дождь, но Ким сомневался, что он способен капать по очередности на каждый дом. Юноша так хотел спать, что пожелал спихнуть все на белок или еще каких-нибудь мелких зверьков, которым именно в этот момент приспичило попрыгать по поместью, но быстрый топот за дверью отрезвил его сознания, забив тревогу. Сынмин сел на кровати, вглядываясь в происходящее за окном, но ничего там не обнаружил. Или все-таки показалось? Чему его научила дружба с Джисоном, так это тому, что лучше перепроверить, чем потом краснеть перед преподавателем по курсовой. Сынмин осветил комнату, нащупав ханьфу. Он в вразвалочку подошел к двери. Не успел он полностью открыть ее, как прямо напротив домиков, где жили старшие адепты прогремел взрыв. В воздух взлетела одна из мастерских, где адепты изготавливали духовное оружие. Глаза Сынмина расширились до размера планеты, руки вспотели и задрожали. Он захлопнул дверь, подбегая к кровати, из-под которой он достал свои ботинки. Забрав со стола меч для тренировок, он вышел на улицу, где уже метались старшие адепты в поисках спасения от черных теней, круживших над поместьем. Сынмин застыл, на секунду погружаясь в хаос, но вопль одной из нянечек, пытавшейся открыть дом с детьми, привел его в чувство. Феликс. Первой задачей было отыскать друга. Ким повернулся, чтобы заглянуть в соседнюю комнату, где по идее и должен был быть Ли, но шестое чувство подсказало ему отклониться назад, что он и сделал. В сантиметрах от его лица пролетела стрела, воткнувшись в стену. Проследив за направлением, он наткнулся на демона. Фигуру, покрытую мраков, со стальной маской с демонической мордой и рогами. Существо вытащило из-за спины еще одну стрелу, натянув тетиву. И тогда Сынмин понял, что нужно бежать. Он направился к дому Со, ощущая легкий ветерок от пролетающих игл смерти сзади. — Сынмин. Юноша затормозил, обернувшись на сладко-гадкий шепот. Он наткнулся на Сянь Дзянжу, которая стояла на крыше одного из домов, мерзко улыбаясь. Девушка растянула губы еще сильнее, плавно махая ему рукой. Сынмин почувствовал, как кто-то схватил его за плечи, перемещая в пространстве. — А-Мин! — это был Хенджин, испуганно всматривающийся в потерянное лицо адепта. — Ты чего застыл? Ким посмотрел за плечо, на воткнутую в землю стрелу. В место, где он стоял мгновение назад. Хенджин поднял голову вверх, замечая в окне не менее растерянную Миян, которая с ужасом смотрела как рушиться поместье Со. — Надо увести всех отсюда! — прокричал лекарь, замечая, как один из адептов безуспешно пытается сражаться с о́ни. Сынмин кивнул, и они вместе побежали вдоль главной площади, поднимая оробевших юношей и командуя им уходить. Ким бежал к дальнему дому, где жила знакомая ему троица. Двое из задир прижавшись друг к другу, озирались по сторонам в поисках выхода из этого кошмара. — Бегите в лес! — увернувшись от очередной стрелы, крикнул Ким. Он прибавил скорости, ощущая нарастающую безысходность внутри от вида как юноша с сухоцветами в волосах стоит возле своей кровати, не понимая, что происходит. Он успел только открыть рот, когда на него с громким грохотом обрушилась крыша. — Минни! — Ким с облегчением развернулся на шум, источником которого был его друг. Он, Чанбин, Миян и Чонин присоединились к заведомо проигрышному бою. Ян что-то шепнул сестре, поцеловал ее в лоб и убежал к домам, где до этого мирно спали младшие адепты. Ли и глава ордена, переглянувшись, кивнули и вошли в парный режим, где один отвлекал, а другой убивал. Точнее пытался убивать. Разрубив о́ни пополам, Чанбин искал следующую цель, не подозревая, что за его спиной раны демоны затягиваются черным туманом, возвращая его в смертельный строй. Сынмин держал путь к главным воротам, по пути заметив, как полыхает любимый сад семьи Со. Там его уже ждал Чан, Хенджин и те, кому посчастливилось выжить. Бан толкал руками ворота, но те даже не пошатнулись, будто были нарисованы в воздухе. — Чан-сюн. — лекарь дотронулся до плеча Бана, обратив на себя внимание. Он подобрал камушек с земли, запустив его над воротами. Камень ударился о невидимый до этого купол. От места удара пошла еле заметная фиолетовая рябь. Казалось, что вместе с территорией демоны сжали еще и легкие, ведь бежать было некуда, а о́ни не заканчивались, подступая с разных сторон. — Хенджин-сюн, я попробую спрятать их в библиотеке, а ты найди способ убрать это заклинание. — Чан махнул адептам рукой, уводя за собой. Тоже самое делал и Феликс только уводил он за собой не юношей, а демонов. Как и при борьбе за гору ШиваДжейшу, Ли скакал с балки на балку, перепрыгивая огонь. Подол его ханьфу был прилично подпорчен разрастающимся по поместью пламенем, что давало путь для внутренней тревоге, но юноша успешно утихомирил ее, концентрируясь на прыжках. Он мог определить текущее время только по площади распространения огня, которая доходила до опасных размеров. Жилища адептов, лекционные, мастерские, дом Со — все было охвачено огнем. Феликс спрыгнул с обломка здания, схватил с земли камень и метнул его в голову демона, взлетая на крышу. Оттуда он смог разглядеть несколько стрел, торчащий из тела убитого адепта. Ли пробежался по крыше, выбирая удобную и безопасную позицию для прыжка. Его сердце пропустило удар, когда поверхность под ним обрушилась, из-за чего он чуть не провалился. Встрепенувшись, Феликс все же оттолкнулся, опустившись точно у трупа юноши. Он вытянул одну из стрел и подкрался к о́ни, со всей силы вонзив оружие в висок демону. Тот, помедлив, развернулся, взмахнув мечом. Светлячки в его глазах засветились ярче, гипнотизируя Ли. Юноша увернулся, моргнув пару раз, чтобы сбросить с себя магию. Они прокрутил меч в руке, встав в боевую позу и кинулся на Ли. Феликс, схватив ртом пыльный воздух вместо крика, побежал от него. Припрыгнув горящий обломок, он повернул в сторону дома Со, еще не успевшего так пострадать на фоне других зданий. Ли перебирал ногами, минуя мертвые тела, огонь и других они. Юноша оттолкнулся от земли, чтобы перепрыгнуть кусок крыши, но пронзительная боль в ноге из-за выпущенной в него стрелы, не дала ему это сделать. Проехавшись по земле, Феликс попытался встать, но смог лишь приподняться, плюхаясь на живот. Он услышал приближающиеся шаги позади и обернулся, чтобы, достойно, смотря в глаза, встретить свою смерть. Он стремительно приближался, занеся меч над головой. Дымка вокруг него была черным омутом смерти, которая вот-вот затянет Ли в свои лапы. Юноша замер, фокусируясь на блеске меча, когда в груди что-то стукнуло, успокаивая его. Непонятное пятно смело о́ни в сторону, спасая Феликса. Он повернул голову, чтобы увидеть, как огромный тигр вгрызается в шею демону, отрывая голову и откидывая ее куда-то в огонь. Зверь злобно рыкнул, пройдясь лапами по телу о́ни, посмотрел на юношу, подхватил мешок, ранее брошенный в сторону, и скрылся за развалинами. Через пару секунд, за которые Феликс отдышался и наконец-то встал с земли, из-за дома показался мужчина. Он подбежал к Феликсу, улыбаясь, рассматривая лицо адепта. Заключив его в объятия, мужчина радостно прошептал имя Ли. — Минхо? — не веря, спросил юноша. — Да. Да, Феликс, я здесь. Они стояли среди побоища, наслаждаясь долгожданной встречей. От переизбытка эмоции, по лицу Феликса покатились слезы радости. — Мин-нхо, ты не представляешь, как долго я ждал этого момента. — всхлипнул юноша, но вспомнил, что вместе с братом на горизонте должна была появиться еще одна фигура. — Джисон с тобой? — Да-да. Он помогает разобраться с куполом. — Минхо часто моргал, не давая слезам скатиться по щекам. — Купол… — Феликс вспомнил про него, поднимая голову на невидимый барьер. — Но как вы прошли? — Темный путь — не всегда плохо. — Получается, ты можешь убрать его? — Феликс тыкнул в небо, указывая на заклинание. — Нет. — И что же нам делать? — Ждать. До рассвета. — проглотив вязкую слюну, сказал Минхо. Растрепанный вид младшего брата дал путь беспокойству. А что если они не переживут эту ночь? Может ли жизнь быть настолько несправедливой к нему? — Они несокрушимы, но лишь до того, пока не взойдет солнце. Это же сказал и Джисон потрепанному из-за битвы Чану, но добавил, что благодаря практикам и книгам Минхо, он может поставить еще один купол внутри уже существующего. Бан взвешивал варианты. Если сделать то, что предлагает Хан, то оставшиеся люди в поместье не найдут укрытые, а если этого не сделать, то мала вероятность, что хоть кто-то сможет уцелеть. Чан все же согласился, предлагая отвлечь они на себя, пока Джисон будет ставить заклинание. Хан запустил процесс, пока Бан отважно защищал своих учеников, которые прилипли к друг другу, дрожа от страха. Джисон рисовал своей ци в воздухе, очерчивая безопасное место. Он бегал по кругу, иногда подзывая Чана на помощь, и через некоторое время почти не осталось участков, не освещенных рисунками бывшего ученика лекаря. — Учитель Бан, когда я скажу, забегайте внутрь. — сказал Джисон. Он убедился, что все адепты находятся в поле действия заклинания и нарисовал предпоследнюю печать в воздухе. Оставалось одно отверстие, которое отделяло их от победы в этом маленьком бою. — Сейчас! — закричал Хан, запечатав купол. Ци засветилась, ослепляя всех, а после потухла, еле заметно покачиваясь в воздухе. Джисон облегченно выдохнул, позволив себе скромную улыбку, пока кто-то из толпы истошно не завопил. Остальные скопились возле дерева, стуча по куполу кулаками. Хан распихнул адептам, чтобы посмотреть, что их так напугало. От увиденного колени Джисона задрожали. Он рухнул на землю, протягивая руки к куполу. Чан сидел, опираясь на дерево спиной. Из его груди торчал меч о́ни, пробивший его грудь. — Он был… слишком близко. Я-я должен был спасти вас. — просипел Чан. Из его глаз потекли слезы. — Чан… — горько протянул Джисон. — Дживан, пожалуйста. — из последних сил выдавил Бан. — Защити моего Чонина. — его губы изогнулись в последней улыбке, отданной приемному сыну семьи Со, который был для него всем, даже сейчас, перед лицом смерти. Дыхание Чана замедлялось. Улыбка с губ исчезала, как и огонек жизни в глазах. Он прошептал имя возлюбленного и закрыл глаза. Теперь уже навсегда. Джисон видел, как умер его учитель. Его друг и наставник. Он обернулся на главную площадь, где на обломках стояла Сянь Дзянжу, наслаждаясь представлением. Оставшиеся в живых храбро сражались за поместье и орден Со. Минхо и Феликс, которому старший отдал свой меч, бились с о́ни, оттесняя их к главным воротам. Чонин выносил детей из горящих зданий, передавая их Хенджину. К лекарю прижимались пять малышей, испачканных в грязи и пепле. — Господин Ян, нам нужно идти! — плакал один из малышей, обнимая руку Хенджина. Тот посмотрел на Чонина с немым вопросом. — Уходите. Я заберу остальных и присоединись к вам. — отчеканил Ян. Сейчас он больше напоминал своего брата, железобетонно стоящим за своих людей. — Чонин-сюн. — взмолился лекарь. — Там дети, Хенджин-сюн! Мои дети! — Ян бросился в огонь, не замечая ожогов на своих руках. Хван понял, что недооценивал Чонина, а точнее его любовь к ученикам. Лекарь указал детям направление, образуя колонну и вынимая свои клинки. Мышцы в его теле сжались от картины, где Сынмин стоит на уцелевшем здании напротив Провидици, которая стояла молча, ехидно улыбаясь. Ким не мог поверить, что Сянь Дзянжу, которую он когда-то встретил у озера, могла устроить что-то подобное. Он набрался смелости, чтобы выяснить у нее, из-за чего она начала этот бой. Если Феликс или Сынмин в чем-то провинились и нарушили правила, то почему должны страдать ни в чем не повинные люди? — Зачем ты это делаешь? — Ким сжимал в руках найденный меч. Будто против этого он бы чем-то помог. — Затем, что это условия нашей сделки! — улыбка на губах девушки дрожала. — Какие условия? Ты ничего о них не говорила! — Потому что мы с тобой никогда и не общались. — зрачки Провидицы расширились, от чего у Сынмина задрожали руки. — Что? — Хи-хи-хи. — она наслаждалась беспомощностью юноши, хищно разглядывая его. — Как зовут ту, кто исполнил ваши желания? — Провидица — Сянь Дзянжу. — Ха-ха-ха, как же неловко получается. — она с жуткой улыбкой, наклонила голову вбок. — Ты разговаривал не со мной, Ким Сынмин. — адепт пошатнулся от шока и испуга. Женщина перед ним выглядела точь-в-точь как Провидица, только вела себя по-другому. Адепту не хватало одного кусочка, чтобы пазл в голове сложился. — Она исполняет желания, а я беру за них плату. — Цветы сакуры еще не опали. — напомнил Сынмин, поджимая губы. Он был на грани истерики от услышанного. — Но мои детки такие голодные. — наигранно опечаленно прошептала женщина. За пустыми разговорами Ким не заметил, как Провидица шаг за шагом приближалась к нему, прокручивая лезвие в руках за спиной. — Сынмин! — женщина сделала бросок вперед. Вскрик принадлежал Шотао, который, наблюдая снизу за ними, взлетел на остаток стены, загораживая юношу собой. Провидица полоснула Шотао по горлу, обливая себя кровью. — Мы еще встретимся… — произнесла она, наблюдая за горячей бордовой жидкостью, сочащейся между пальцев адепта. Сынмин подхватил юношу, падая вместе с ним на землю. Он прижал рану ладонью, поворачивая голову в сторону, чтобы позвать лекаря: — Хенджин, помоги ему! Ким подхватил Шотао на руки, спускаясь к лекарю, передавшему детей нянечкам. Бегло осмотрев порез, Хван убедился, что ранение не серьезное, а темная сила, заключенная в мечах вполне способна убить юношу. Хенджин обхватил шею адепта ладонями, упираясь пальцами в линию челюсти. Сынмин смог отвлечься от своих окровавленных рук на борьбу света и тьмы, происходящую в руках Хвана. Приложив усилия, ему все же удалось убрать темную ци и восстановить циркуляцию духовной энергии Линя. Провидица стояла в стороне, недовольно наблюдая за действиями лекаря. Надо его убрать Она скучающе посмотрела на лезвие, с которого стекала липкая кровь, и отбросила его, разворачиваясь, чтобы продолжить смотреть за созданным ею хаосом с другой точки, когда ее оглушила тяжелая пощечина. — От меня не уйдешь, тварь! — зарычала Миян, занося меч над головой. Провидица вытянула руку вперед, сгустком тьмы, остановив девушку. Миян злобно ухмыльнулась, ударив ногой в колено демонице, ломая кость. Та громко вскрикнула, выпуская поток темной энергии в Миян, улетевшую от этого на приличное расстояние. Провидица вскочила на ноги, спрыгнув вниз, и оглянулась, чтобы найти убежище. Но Со Миян не за просто так называли первой девушкой ордена. Не оправившись от болезненного приземления, она стащила со спины лук, прицелилась и выстрелила женщине в лопатку. У остальных дела шли чуть хуже. Минхо переживал за Джисона, который обещал вернуться к нему после того, как поможет разобраться куполом. Но сейчас проблемы были и посерьезнее. Первая — это о́ни, которые заметили, что главная площадь опустела и двинулись к воротам, недалеко от которых Хенджин спрятал оставшихся адептов. Вторая — это сам Хенджин, который закончив лечение Шотао, передал его Сынмину и велел укрыться где-нибудь до рассвета. Он проводил младшего взглядом, встал, отряхивая колени, и посмотрел вперед. Лекарь встретился взглядом с Минхо и замер, не веря своим глазам. На его лице эмоции сменялись с шока на радость и с радости на гнев. В голову закралась неприятная мысль о том, а не мог ли это устроить Минхо. Но не воспаленная часть сознания Хвана напомнила ему, что Сынмин буквально минуту назад чуть не умер от рук настоящий виновницы этого ужаса. Хенджин, ничего не сказав и не подав никаких знаков, просто ушел. Ли не знал на кого нужно сердиться. На лекаря, который не стал падать в ноги Минхо и просить прощения за детские обиды или все-таки на себя за то, что пришел слишком поздно. Феликс внезапно появился за спиной брата, хлопая его по плечу и кивая в сторону о́ни, направляющихся к воротам. Минхо понимал, что оттеснить их вдвоем не получится, поэтому они побежали к остальным. Что-то подсказывало ему, что еще одна встреча с давним другом добьет его, терзая забытые раны. Но все оказалось не так плохо, когда его увидел Чанбин. Сердце Ли сжалось от того, каким милым и озорным ребенком Со был тогда и каким серьезным и мудрым правителем он был сейчас. Стоял весь такой из себя важный, раздавая инструкции адептам. Минхо улыбнулся, сверля спину Чанбина взглядом. Помрачневший Хенджин показал пальцем за спину главы ордена. Он обернулся, натыкаясь на красивого мужчину рядом со своим возлюбленным. Убедившись, что Феликс не ранен, он переключился на незнакомца, в котором не сразу узнал Минхо. Приблизившись к Ли, он еще раз осмотрел его с головы до ног, удостоверившись, что зрение его не обманывает, и крепко обнял, сдерживая рвущийся наружу восторг. По-дружески сжав плечи Минхо, он вернулся к адептам и Хенджину, метающему молнии в Ли. Глава ордена решил, что единственный способ попасть к главным воротам — это пройти через арку главной площади, поэтому он скомандовал встать полукругом возле нее, не давая о́ни выйти за ее пределы. В середину встал Минхо, принимая больший удар на себя, а все остальные рассредоточились по территории, согласно указаниям. Хоть ночки ужаснее представить было и нельзя, но Чанбин был переполнен чувствами, понимая, что именно сегодня «Великая троица Со» собралась вновь. Глава ордена пересчитал демонов, приближающихся к арке. Они было много, но сил их ордена было достаточно, чтобы сдерживать демонов до наступления рассвета. Вдруг он задрожал, падая на колени и выставляя меч как опору. Дышать стало тяжело из-за подступающих слез. Первая реакция — это всегда непонимание и страх. Чанбин не мог принять, что нить, внутри соединяющая души натянулась, предвещая окончание жизни и лопнула с громким хлопком, которым был крик его собственной души. Золотое ядро задрожало, в поисках утерянной части своего хозяина. Его душой был солнечный пляж, с мелким приятным песком и высокими деревьями. Море отражало его состояние. Спокойное, тихое, не колеблющееся. Лучи зацеловывают лицо, одаривая частичками тепла. Там странный запах. На нормальном пляже должно пахнуть соленой водой или прогретым песком, но здесь пахнет розами. Символом его дома и семьи, которые он защищал изо всех сил. Так было до того момента, пока не пошел снег. Холодные и мокрые капли воды падали с неба, опускаясь на песок. Поднялся ветер, разгоняя пенистые волны. Море больше не было таким притягательным и красивым. С покачивающегося дерева стоящего рядом срывались листья и улетали куда-то за границы зримого. По стволу пошла трещина, с треском ползущая вверх. Хаос творился не только на глазах, но и в душе Чанбина. Казалось, будто он потерял все, что по сути было лишь пещинкой на его пляже. — Нет-нет-нет-нет-нет! — затараторил чей-то голос. — Что случилось? — Минхо подбежал к другу, заглядывая тому в лицо. Глава ордена растерянно посмотрел на него, по сторонам, на свои руки и снова на ждущего ответа Ли. Чанбин несколько раз надрывно вздохнул, потому что до него стало доходить то, что только что произошло. Каждый удар бешено стучащего сердца отдавался болью в груди. — Чонин — мертв. — слова главы ордена разрезали воздух. И сердца друзей. Минхо нахмурился, непонимающе глядя перед собой. Он обернулся на завывания девушки, которой была Миян. Она, как и Чанбин, упала на колени, упираясь руками в землю. С ее лица на землю текли слезы. — Хенджин! Уведи ее оттуда! — лекарь дернулся, до этого прибывая в подобии транса. Не видя смерти друга, он не мог поверить, что того действительно не стало. Хван подлетел к девушке, поднимая ее с земли и уводя в сторону, где скрывались адепты. — Чонин мертв? — прошептал младший Ли. — Феликс? — Минхо напрягся. В отличии от других, лицо его брата ничего не выражало. Ни грусти, ни ужаса, ни испуга. Абсолютно ничего. Только его руки, угрожающе сжимающиеся в кулаки, выдавали эмоции. Юноша снова это почувствовал. Боль. Так много боли, которая постепенно перетекала в бесконтрольную ярость. Он не мог дать имени чувству, когда злость доходит до верхней точки, создавая иллюзию будто тело расслаблено, хотя на самом деле в нем бурлила сила. Феликс плавно повернул голову и посмотрел на Чанбина. Зрачок расширился, вытесняя радужку, а после и разливаясь на белок. Вокруг юноши закручивался ветер, превращаясь в вихрь. Тело Ли изливало в этот вихрь голубые краски — его духовную энергию. Вихрь стих, преобразуюсь в сияющий огонь в руках Феликса. Никто на площади раньше не видел наивысшей степени выброса духовной силы, но это определенно было то, что не мог сделать ни один из них. Минхо взглянул на Чанбина, который метался от смешанных чувств скорби, ярости, восхищения и страха. Призрачный воин встал с колен, обходя Феликса, ровняясь с ним. Руки старшего, подобно брату, вспыхнули черным. Секунда и братья Ли кинулись вперед, сметая о́ни со своего пути. Хенджин осел на землю, наблюдая как темная и светлая ци смешались воедино, разнося демонов на кусочки. Минхо пробивал грудь они, изливая в них столько мрака, сколько мог. Светлячки в их глазах меркли, превращаясь в пыль. Феликс хватал демонов за маски, выжигая зло внутри светом, от чего демонические лица трескались под его руками. Так они шли вплоть до дома Со, где, истребив последнего о́ни, одновременно повернули голову в сторону Провидицы, довольно сидящей на сгоревшей балке. Они побежали вперед, взмывая в небо, чтобы нанести удар, но их тела осветили первые лучи солнца и, не успели они опуститься на землю, как женщина растворилась в черном облаке, оставив после себя смерть и разруху. Феликс, как сумасшедший, крутился на месте, полагая что Провидица может вернуться в любую секунду. Минхо дотронулся до его руки, чуть не получив по лицу, но это помогло и через мгновение глаза младшего пришли в норму. Миян пробежалась по остаткам главной площади, что-то ища. Она содрогнулась, заметив обвалившийся дом младших адептов. Бросившись к пепелищу, девушка голыми руками пыталась убрать пострадавшие части, но не смогла. Тогда ей на помощь пришел Феликс, вырисовывая печать в воздухе, чтобы охладить угли. — А-НИН! — Миян отчаянно завопила, откидывая камень в сторону, под которым упокоился ее брат. — Нет! Ты не можешь меня бросить! Чанбин помог ей вытянуть мертвого Чонина из-под обломков, укладывая юношу Миян на колени. Глава ордена упал рядом, пуская крупные слезы. Минхо все еще переживал за отсутствие Джисона, поэтому хотел пойти на его поиски, но он сам вышел к ним. На своих руках он нес бездыханное тело Чана. Хан подошел к Миян, положив Бана рядом с любимым. Джисон вжался в Минхо, рыдая у него на плече. Он не смог выполнить единственного обещания, данного его учителю при жизни. Чанбин обнял Миян, покачиваясь вместе с ней с телом мертвого брата. Хенджина со всех сторон окружили плачущие дети, прося утешения, но он смотрел на Сынмина, который упал на колени перед семейством Со. — Хенджин. — всхлипнул Ким. — Он погибли из-за нас. В день, когда счастье было настолько близко, что его можно было ощутить на подушечках пальцев, орден Со пал.