Когда опадут листья сакуры

На улице становилось теплее, поэтому он мог позволить себе немного вздремнуть под деревом во время их недолгого привала. Из головы все не уходила мысль о скором возвращении. Что он скажет? Как будет смотреть в глаза друзьям и учителю? Да, цена за счастье была велика, но он нисколько не пожалел, что ушел. Ушел отовсюду. На душе было неспокойно только из-за предчувствия, что все не может закончиться так легко и радужно. — Сдох наконец? — знакомый голос вырвал Джисона из раздумий. — Не дождешься, полосатый. — хмыкнул Хан, отпрянув от дерева и потягиваясь. — Все купил? — Ага. — Минхо помахал стопкой бумаги, которая нужна им для печатей. К слову, путь они держали в сердце ордена Чон, где в библиотеке, как считал Ли, могла находиться утраченная часть истории Провидицы. Для безопасности обоих, им пришлось на некоторое время покинуть деревню с горячими источниками, чтобы отвести подозрения от Минхо. Когда молва о том, что призрачный воин находиться в ордене Чон поутихла, они вернулись. Не сбавляя хода, они гнали лошадей в поместье. Точнее лошадь была одна. Старший без конца причитал о затекающих мышцах и болях в конечностях, что натолкнуло их на мысль, что животная оболочка Минхо требует к себе внимания, поэтому большую часть пути, Ли проводил в облике тигра. Ляньюньган встретил их привычными пейзажами, радующими глаз. По весне этот город действительно становился райским местом. В лесу, перед тем как зайти в город, Минхо обратился в привычную версию себя. Джисон как мог старался сделать образ Ли менее подозрительным, но спрятав при этом все, что могло бы указать на его схожесть с призрачным воином. Вместо черной накидки на лице, Хан купил прекрасное цветастое ханьфу с вуалью в том же цвете. Ее он аккуратно закрепил в заплетенных, а не как обычно растрепанных, на заклинательский манер волосах, подкрепив крупной заколкой с висючками. Образ человека — это не только его одежда и украшения, а также и язык тела. Джисон поработал нал осанкой и походкой Ли. Выработал у него привычку со всеми здороваться и благодарить. Юноша на все сто баллов. Оставив лошадь в чаще леса, они плечо к плечу вошли в Ляньюньган — гордость ордена Чон. Минхо изо всех сил старался вести себя так, как его учил Джисон — меньше глазеть и не высовываться. Первым делом они отправились на поиски ночлега. В отличии от деревни Фимэнь, город Ляньюньган не был похож на муравейник, где каждый человек спешит по своим делам. Тут люди живут размеренно, наслаждаясь каждым мгновением, не наделяя дни каким-то смыслом. Обернувшись, он улыбнулся, украдкой поглядывая на Минхо. Это место было чем-то похоже на старшего. Как и ожидалось, Джисон пошел к лавке с лекарствами разговорившись с женщиной о полезных свойствах какой-то травы-муравы, слушать о которой Минхо не горел желанием. Он отошел подальше, разглядывая лавки со сладостями, оружием и украшением. Им завладела грусть, ведь он не мог просто так пройтись с Джисоном по деревне, выбирая сладости, которые младший съест, не успеют они дойти до дома. Пытаясь отвлечься от грузящих его мыслей, Минхо прижался к стене, желая слиться с ней. Мимо проходила пара из высокого щуплого юноши и низкой упитанной девушки. Противоположности. Как и они с Ханом. Девушка держала юношу за колоть, искрясь весельем и слушая причудливые рассказы о хищных рыбах, обитающих на глубине моря. А ведь если они с Джисоном также покажутся на людях, младшего нарекут убийцей и изменщиком ордена. И все из-за того, кем был Ли. Последней каплей стали двое мужиков тыкающих пальцем в неточное изображение Минхо с подписью «Преступник». Он незаметно подкрался к ним сзади, жмурясь от картинных представлений людей о нем и обсуждений мужчин. — Вот же ж демон! — прохрипел тот, что был с усами. — А я тебе о чем! Загубить столько невинных жизней и продолжать расхаживать по земле. Как только Небожители не послали одного из них, чтобы скинуть его в Диюй. — второй стоял, уперев руки в боки. От их голосов веяло отвращением и злобой, что раздражало Ли, но больше печалило. — Надеюсь он загнется где-нибудь в подворотне, захлебываясь своим же ядом. — усач плюнул на землю, вызывая смех у друга. — Ты представляешь, находятся же идиоты, которые называют его спасителем. — возмущался мужик, размахивая руками. — Пади такие же безумцы и твари, как и он. Что и требовалось доказать. Минхо не привыкать, что люди ненавидят его, желая поскорее умереть. Но то, что они приравнивали Джисона, человека, которого он любил всем своим прогнившим сердцем, к нему, заставляло усомниться в собственном решении позволить младшему оставаться с ним. Из губительных раздумий его вытянул до коликов в животе, приятный шепот: — Не слушай их. — теплая ладонь обхватила его мизинец и потянула за собой. — Идем. Не смотря на Джисона, который каждый день осыпал его комплиментами, Минхо не мог избавиться от чувства, что все вокруг пожирают его отвращенным взглядом. Ребенок или взрослый, девушка или юноша, бедный или богатый. Все смотрели на Минхо, желающего сжаться до размеров бабочки и поселиться у Хана на плече. Скорее всего это было из-за его сногсшибательного наряда и загадочных кошачьих глаз, но Ли думал, что во всем виновата аура убийцы, облепившая его со всех сторон. Он не помнит, как они дошли до постоялого двора, как взяли комнату, как добрались до нее. Минхо очнулся, когда до жути обеспокоенный Джисон сидел на коленях перед ним, нежно прикасаясь к лицу: — Земля вызывает Минхо, прием! — М? Ты что-то говорил? — Ли дернул головой, окольцовывая запястье Джисона. — Да, вообще-то! Всю дорогу болтал, а ты улетел на свою планету тигров и не слушал. — надулся Хан, ущипнув старшего за бедро. — Айщ! Больно. — Мне тоже больно смотреть, как ты убиваешься из-за пустых слов этих болванов. Минхо, пойми, они в своей жизни не видели и десятой части того, что видел ты. Не надо слушать идиотов, даже если их бред звучит правдоподобно. — Я уже давно не реагирую на такое, Джисон. Просто… это из-за тебя. — А я-то что? — Пока ты со мной, все будут и тебя считать безумным убийцей, а я этого не хочу. — Ты такой котеночек, когда переживаешь за меня. Это одновременно самая наимилейшая и наитупейшая вещь, которую я слышал. Я люблю тебя. Лет десять наверно. И меня не пугает мнимый статус монстра и слова дуралеев с улиц, главное, что мы вместе и нам хорошо, а остальное пустяки. А если ты будешь обвинять себя в чем-то только потому, что это касается моей безопасности и чести, я напомню на что обрек тебя я. Или укушу за попу. Я еще не решил. — Второй вариант звучит прекрасно. — Минхо игриво улыбнулся, притянув Джисона к себе за шею. — Вериться с трудом. Выглядишь как сопя. — Хан хлопнул старшего по бедрам и встал, подходя к столу. — Давай еще раз проговорим план. Работа всегда заставляет тебя чувствовать себя лучше. Подъем. — он взглянул на рисунок, брезгливо скорчившись. — Как будто ребенок рисовал. — А кто из нас хорошо рисует? — Никто. — Вот и молчи! Здесь находиться вход. — Минхо показал пальцем на кривые палочки на рисунке. — Мы зайдем с противоположной стороны. Там меньше дозорных. Я уже был там поэтому знаю, что адепты будут стоять у дверей, беседки, стены со стороны спальни главы ордена и вот этой балки. Я отвлеку этих. Ты пройдешь через ограждение и подойдешь к поместью. — Ли обвел место на нарисованном ограждении. — Потом я убираю дозорного здесь и мы проходим внутрь. Там я ломаю печать и мы заходим в библиотеку. — Я что-то волнуюсь. — Хан поежился, обняв себя руками. — Не нужно. — Минхо оставил поцелуй на щеке младшего. — Я буду рядом, чтобы спасти тебя. После наступления ночи, призрачный воин и его Шерлок, как называл себя Джисон, приступили к реализации плана. Все шло в точности, как и говорил Минхо до того момента, когда Ли должен быть отвлечь второго дозорного. Джисон перелетел через ограждения, мягко приземлившись на землю и посеменил к дому. Он прислонился к стене, двигаясь к дверям, ведущим в библиотеку. Хан дышал через раз, стараясь не издавать лишних звуков, но по классике ночных перекусов юноша засмотрелся на место, откуда в любой момент мог вывернуть дозорный, и задел стол на котором стояла чашка, покатившаяся по нему и громко упавшая на пол. Хан замер испуганно глядя на чашку. Сердце бешено застучало, а голос в голове настоятельно просил делать ноги отсюда и побыстрей. Джисон посмотрел на место, откуда по идее сейчас должен выскочить Минхо и спасти его. Но даже намека на его присутствие не наблюдалось, а шаги приближались с каждой секундой, из-за чего Хан вспотел настолько, что мог обеспечить водой Ляньюньган на ближайший год. Юноша рассмотрел вариант забежать за другой угол дома, но нарисовав в голове карту, которую намалевал Ли, Джисон вспомнил, что там его будет ждать как минимум двое адептов, точно не желающих угостить его чашечкой вкусного чая. Шаги становились ближе, а Минхо все не появлялся.        Ага. Спасет он. Спасатель хренов. Хан уже до мелочей продумал, как его будут казнить на главной площади города под громкие завывания Минхо, когда сверху донеслись знакомые хлопки. Боже, храни королеву. Дэйю снизилась до уровня головы Джисона и пронеслась мимо, вылетая к дозорному, вскрикнувшему от неожиданности. Она села на ветку, ожидая, когда разъяренный адепт подойдет ближе, забив на Хана, и станет прогонять ее. Пока юноша махал руками, чтобы спугнуть птицу, через ограждение перепрыгнул Минхо, закутывая, не успевшего ничего понять адепта, в черную дымку заклинания. Старший оттащил дозорного подальше в кусты, не замечая «готов убивать» лица Джисона. — За что? — шепотом закричал Минхо, получив смачный подзатыльник от Хана. — За то, что я чуть не помер от страха, дурак! Они прошли ко входу в библиотеку, оставив разборки на потом. Минув бесконечное количество коридоров и дверей, в каждую из которых Джисону приспичило заглянуть, они подошли к той самой двери. Печать сломать оказалось не так легко, как в первый раз, потому что эта была поставлена с помощью новых техник и, конечно же, не без помощи адептов ордена Со. Переливающаяся стена через время задрожала и рассеялась. Минхо любезно открыл дверь и пропустил Хана внутрь. — Ебать… — глаза-полумесяцы Джисона превратились в карие кружки от размеров помещения. Искать придется часа два, если не больше, что увеличивает риск быть схваченными. — Не ругайся. — Минхо пихнул Хана кулачком в плечо. Младший развернулся с немым вопросом. — Ты сам рассказывал, что значат твои непонятные слова, забыл? — А-а-а, точно-точно. — у Джисона в памяти всплыло как они, сидя в любимых горячих источниках, обсуждали мир, из которого прибыл Хан, и слова, которые тот иногда произносит, когда врезается во что-нибудь. — Эй, хочу и ругаюсь! — Идем уже. Джисон явно переоценил масштабы библиотеки, потому, чтобы найти нужный стеллаж им потребовалось минут пятнадцать, а чтобы найти недостающий кусок истории около тридцати. — Нашел! — вскрикнул юноша. — Т-ш-ш. — Минхо закрыл его рот рукой и сразу же убрал, ощутив что-то горячее и мокрое на ладони. — Прости. — Джисон достал украденную из поместья Со первую часть легенды и поднес к ней найденную, подходя ближе к свету. — Надо прочитать целиком. — Дома прочитаешь. — Ли дернул юношу за руку, но было поздно потому что Хан уже окунулся в те события, негромко читая вслух.

Легенда о Сянь Дзянжу

Эту историю рассказывал мне мой отец. Когда он был еще совсем юн, они с моими дедушкой и бабушкой жили в деревне в 17 ли от сюда. Там и началась история Сянь Дзянжу. Сянь Дзянжу было девять, когда в их деревню пришла болезнь. Страшная проказа, которая не жалела ни стариков, ни детей. В первый день по всему телу появлялась сыпь, которую расчесывали до крови. Во второй день руки и ноги начинали неметь, отказывая через пару часов. На третий день лились кровавые слезы, а тело изрыгало все, что в нем находилось, вплоть до внутренних органов. Так люди умирали в агонии. Мать Дзянжу подхватила болезнь у какого-то бродяги и умерла, оставляя ее отца и четверых детей без матери. Сянь Дзянжу было пятнадцать, когда два крупных кланы сошлись в кровавой битве. Люди в золотом, забирали женщин и детей, убивали стариков и жестко казнили мужчин. Сянь Дзянжу успела сбежать вместе со своими младшими братьями и сестрами в горы, когда к ним пришли воины. Вернулись они уже на пепелище. Шли годы и через четыре года, когда деревню отстроили вновь, в нее пришла новая беда. Голод. Скотина умирала, вся рыба в реке плавала вверх пузом, а про урожай и вовсе сказать страшно. Сянь Дзянжу видела, как люди убивали своих питомцев, чтобы прожить хотя бы еще один день. Вернувшись поздно ночью домой, она поняла, что ее младшая сестра так и не вернулась. Соседский юноша, позже поведал ей, что видел, как безумный отшельник разговаривал с юной Июши и больше ее никто не видел. Когда Сянь Дзянжу исполнилось двадцать три, наступили лютые холода, которые забрали двух ее братьев. Люди замертво падали на улицах. Некоторые пропадали бесследно и были найдены только весной, когда снег начинал таять, а кому-то пришлось сделать себя калекой из-за отмороженных конечностей. Скорбь захлестнула юную деву, и она двинулась в храм богини Гуаньинь, чтобы молить ту избавить ее от страданий и сберечь, последнюю оставшуюся в живых, сестру. Два дня проведя в пути, с восходом солнца она зашла в храм, тут же рухнула на колени и взмолилась. — Прошу тебя. Я больше не желаю видеть болезни, смерть и ужас. Я буду служить тебе до скончания веков и попрошу лишь о возможности прекращать страдания людей и даровать им желаемое. — не получив ответа Дзянжу, собиралась в отчаянии покинуть гору, когда небольшой сосуд рядом с ней затрясся. Она подошла к нему и, только потому что всю жизнь свою провела простой девой, открыла ловушку для демонов. Из нее полился черный туман, который собрался в черную тень перед ней. Сосуд выпал из ее рук, когда темная фигура резко оказалась перед ней и вырвала ей глаза. Дзянжу приложила руку к пустым глазницам и громко закричала от боли. — За что? Разве я недостаточно страдала? — всхлипнув, спросила она. — Достаточно, провидица. — ответил ей демон. — Но я лишь исполнил твое желание больше никогда не видеть бед. — он злобно захихикал и толкнул девушку на пол, забираясь к ней на бедра. — Отныне и навсегда ты будешь служить мне. Ты сможешь слышать каждого, кто попросит нас о чем-то и помогать им. — тень положила руки ей чуть ниже пупка и скрестила их души, передавая часть своей ци. — Возвращайся домой и начни творить чудеса. Я догоню тебя позже, сестрица. — он опять мерзко захихикал и растворился во мраке ночи. Сянь Дзянжу возвратилась к себе в деревню и спросила людей, чего они истинно желают. Получив ответ, она стала творить чудеса одно за одним, но через девять дней ей пришлось создать собственный дворец и вознестись туда. Причиной тому стала Сянь Сыван. Через время, проснувшись в своем доме, Провидица вновь вышла к ним, чтоб творить добро, но учуяла сильный металлический запах. Блуждая по площади, она раздумывала, почему же было так пусто, когда почувствовала препятствие. Наклонившись она ощупала это. Её руки притронулись к чему-то липкому и холодному. Блуждая руками по телу, она поняла, что человек перед ней мертв. — Почему же ты умер? — познав столько бед, ее ничуть не пугала смерть. — Эй, тут есть кто-нибудь? — Я думала, богиня наделила тебя и этой способностью. — голос был до боли знаком девушке, но был пропитан желчью и насмешкой. — Сыван? — Да, это я, сестрица. — Дзянжу сразу поняла, что перед ней стояла не ее сестра. — Можешь засунуть руку поглубже и найти остывшее сердце, ха-ха-ха. — Демон овладел тобой. — девушка скривилась от отвращения, что сильнее позабавило демона. — О нееет, он лишь дал мне то, что я заслужила. — возбужденно зашептала сестра. — Тебе подарили столь сильный дар, а меня как всегда оставили в твоей тени. Но он был так вежлив, что и мне дал кое-что, хи-хи-хи. Мне всегда нравились сделки. — Что ты имеешь в виду? — Видишь ли, сестрица. А, точно! Ты же слепая, ха-ха-ха. Все в этом мире как Инь и Ян. Если ты даешь этим людям то, что они хотят, то я забираю, то что хочу я. Эти люди не назвали тебе свою цену, ведь так? — Что? Но они ничего не знали о цене. Как и я… — О нет-нет-нет, дорогая. Конечно знали. — Сыван сбивалась, задыхаясь от своего превосходства над сестрой. — У любого желания есть цена и это известно каждому, хи-хи. — она пропела последние слова, мерзко захихикав. — Поэтому я убила их всех. — Всех?! Но зачем? — А ты ответь на мой вопрос и узнаешь. — Сыван по-детски залепетала, несколько раз хлопнув в ладоши. — Ее любят Небожители и создания Диюя. Она тяжелее гор и дороже золота. Чтобы ты не сделал, отпечаток всегда остается на ней. Что это? — Душа. — Именно! Яньвану и его прихвостням нравиться жрать людские души. Поэтому он посылает нас. — демоница присела рядом с остывшим телом юноши, погладив пальцем его щеку. — Каждый раз, когда они просят у нас что-то, мы забираем их время. Так или иначе мы вынуждены забрать чью-то душу. — Я больше не буду заключать сделки. — Ха-ха-ха, ты думаешь слуги Яньвана настолько глупы? Дзянжу почувствовала холод за спиной. Повязка с глаз упала, а в вечной темноте засияли два желтых светлячка. Дети Сынван отнесли Провидицу в неизвестный орден, где Сянь Дзянжу уже ждали люди, жаждущие исполнения своих желаний. Через несколько дней Провидица все же нашла способ покинуть свое тело, но ее душа, сплетенная с демоном, так и скитается по земле. — Минхо. — Джисон испуганно посмотрел на старшего. — Нам нужно, чтобы Дэйю кое-что передала Сынмину и Феликсу. — и застыл, сминая листы. Минхо схватил Хана за руку и вывел из библиотеки, а после и из поместья. Он подозвал птицу и нашептал куда и зачем ей нужно лететь. Младшего он отправил на постоялый дом одного, чтобы самому замести следы их пребывания в доме Чон. Ноги Джисона несли его по знакомому пути, пока он пытался переварить найденную часть истории. Они заранее открыли окно в своей комнате, чтобы не вызвать подозрения своими ночными гуляниями у других жильцов. Хан взлетел на второй этаж, скидывая оружие и вытаскивая бумаги из рукава, раскидав их на столе. Он завалился на кровать, свернувшись клубочком на постели. Страшно. Они связались не просто с великой заклинательницей, а со сплетенными душами, одной из которых был демон, забирающий души. Джисон принял решение остаться с Минхо, полагая, что на этом их история с Провидицей закончиться. Хан дрожал, поджимая сжатые кулаки к груди. Он попытался уснуть, успокоив себя тем, что Минхо будет рядом и поможет ему справиться даже с тварями из Диюя. Старший подкрепил его уверенность в совместном будущем, вернувшись с вылазки. Он скинул одежды и лег рядом с младшим, обнимая его со спины. На следующее утро Джисон проснулся один, не обнаружив на столе украденные бумаги. Пришедший с, вкусно пахнущей, едой Минхо признался, что это он спрятал историю от младшего. После того, как Хан начал поиски недостающей части, они с Минхо позабыли про всякий отдых, тратя все свое время на изучение карт, расспрос жителей и чтение книг. По этой причине Ли решил устроить Джисону небольшой отдых на пару дней. В это время они покинули Ляньюньган и подошли к северной границе ордена, посилившись в отдалении. Минхо показал Хану живописные горы и невиданных ранее лесных жителей, подарил новое светло-серое ханьфу, собирал вместе с ним травы и цветы, изредка корча недовольное лицо, и, конечно же, задаривал многочисленными поцелуями. В висок с утра, в щеку за завтраком, в плечо на тренировке и в губы ночью. Как только губы Минхо касались кожи Джисона, все удручающие мысли испарялись в нежности Ли. Хан выбирал косточки из рыбы, пока старший чистил меч, когда вдалеке раздался обеспокоенный вопль Дэйю. Птица кружила вокруг них в небе, привлекая внимание. Она спустилась, усаживаясь на ноги Минхо. Ли использовал темную магию, чтобы увидеть, что так встревожило подругу. Ему явились картинки тех, с кем бы он предпочел никогда не встречаться. В ту же ночь они судорожно собрались и двинулись в орден Со.