Когда опадут листья сакуры

Мрак. Полупрозрачная черная дымка на глазах, заливающая привычные цвета жизни и превращающая мир в серое месиво, где больше нет места любви и радости. Мрак настиг Хенджина. После того, как Сынмин исчез, он как полоумный метался по поместью наивно пологая, что младший вернулся и голый где-то шатается. Но реальность быстро настигнула его в виде Минхо. Ли схватил Хвана и потащил в домик лекарей, где Хенджин начинающий осознавать, что Ким ушел и больше не вернется, крушил все, что попадалось под руку. Хенджин не общался ни с кем из друзей. Исключением стал Феликс, который приносил еду учителю, изредка разделяя его боль из-за Сынмина. Теперь все, кому нужна была помощь лекаря обращались к Ли, занявшему пост старшего. Через, примерно, неделю, лекарь все же смог выйти из дома. В таверну. Все присутствующие оглядывали грязного, помятого и убитого мужчину, вывалившего деньги на столик. Хенджин вышел с пятью бутылками вина из таверны, в которую теперь будет наведываться чуть ли не каждый день. Чанбин, Миян, Джисон, ученики, все пытались утешить или поговорить с Хваном, но эти попытки всегда заканчивались криками и летящими в стену бутылками. Дни Хенджина проходили одинаково. Он просыпался в одиночестве, по привычке кладя руку на сторону, где спал Сынмин. Проплакав в постели с час, лекарь все же поднимался и, пробираясь через разбросанные вещи, шел на кухню, где уже стоял оставленный Феликсом завтрак. Раньше он готовил сам под милый лепет Сынмина под рукой. Младшего всегда интересовал каждый шаг лекаря. После трапезы, Хенджин брал вино и выходил на задний дворик. Он ложился на траву в теньке, попивая опьяняющую жидкость и окунался в теплые моменты жизни с Сынмином. Как они веселились на сборе кланов. Как целовались перед лекционном домиком втайне от всех. Как переглядывались на уроках. Как Хенджин аккуратно касался пальцев Сынмина, передавая ему тарелку с мясом. Как младший забавлялся с волосами Хвана, заплетая ему кучу косичек, чтобы наутро тот просыпался с волнистой гривой. Как Ким перед сном прикладывал свою руку к руке лекаря, сравнивая тонкие, длинные и аккуратные пальцы Хенджина со своими. Как Сынмин водил подушечками пальцев по пухлым губам Хвана, после прижимаясь к ним. Как младший исследовал его тело в ночь на празднике Весны. И множество других моментов, которые делали Хенджина счастливым, возносили на Небеса. Вспоминая это, сердце каждый раз болезненно сжималось. Хотелось кричать днями напролет, высвобождая боль. После выпитой бутылки вина, Хенджин шел обратно в дом, падая на кровать и забываясь в истерике. В один из таких вечеров, раздался скрип входной двери. Хенджин кинул безэмоциональный взгляд на Минхо. Он поставил еду, переданную Феликсом, на стол и прошел к комнате Хвана. Ли никогда не видел друга в таком состоянии. — Тебе больно. — Минхо стоял в дверях, не решаясь зайти в эту темную обитель. Он сжимал руки в кулаки наблюдая, как его друг медленно погибает, лежа на собственной кровати. — Это вопрос? — лекарь нервно дернул уголком губ, безжизненно рассматривая потолок. — Разве не видно? — Видно. И это был не вопрос. — Ли пробежался взглядом по комнате. Разбросанные вещи и бутылки из-под вина — все что напоминало о присутствии жизни в доме. — Тебе больно и хочется расцарапать кожу, чтобы вырвать из груди душу, но так будет не всегда. Наступит день, когда станет лучше. — Нет… — Да. — настоял Минхо, присаживаясь на край кровати. — Люди уходят, но жизнь на этом не заканчивается. Поверь мне. — Моя закончилась. — Ты бредишь. Все наладиться. — Нет, не наладиться! — Хенджин резко поднялся, чуть не столкнувшись лбами с Ли. Кожа вокруг глаз покраснела, от чего взгляд лекаря казался более безумным. — Зачем ты пришел? Зачем вернулся через столько лет молчания? Уйди и дай мне спокойно оплакать его! — Оплакать? — тут не выдержал уже Ли, схватившись за плечи друга и встряхнув его. — Твой мальчик выбрал другой мир, а не умер. Сколько ты еще будешь сидеть взаперти? — Пока буря внутри не утихнет. — Хван снова улегся на кровать. — Даже если на это уйдет десятки лет? Разве лучше скрыться ото всех в доме и днями напролет истязать душу, если у тебя впереди долгая, наполненная приключениями, жизнь? — Зачем мне долгая жизнь, если я не могу представить завтра без него? — Хенджин, не стесняясь, положил свою голову на колени Ли. — Минхо, я-я… — Я понимаю. — старший гладил друга, содрогающегося от слез. Больнее всего Хенджину делала надежда. Крупица надежды в его сердце, не давала отпустить Сынмина.