Break Me Down

      Благими намерениями вымощена дорога в ад, ведь так? Как отличить хороший поступок от плохого? Отталкивая возлюбленного, ты теряешь часть души. Так кто ответственен за причинённую боль, и снизойдёт ли кара за чувство вины?              Подаренная внутренняя пустота будет резать изнутри, оставляя кровоточащие раны и не затягиваясь. И лишь один луч света будет способен излечить страдающую душу. Любовь.              Я принимаю всё данное тебе от Господа нашего. Все грехи и злые умыслы, все проделки повелителя преисподней. А примешь ли ты меня в свой мир? Сможешь ли оценить мою преданность?

***

      Серые будни сменяли друг друга. Работа полностью поглотила меня, заставляя увязнуть в потоке дел. Улицы покрылись слоем снега, напоминая о том, что время идёт неумолимо быстро.              Мне приходилось быть стойкой и сильной, учиться обходится без новых друзей. Свыкнуться с мыслью, что в моей жизни больше нет ангелов и демонов, было также сложно, как и принять их явление. Осознать, что рядом нет вечно болтливой Мими, опекающего и понимающего Дино и… Люцифера, было непросто.              Но я и с этим справилась. Собрала все силы, вытерла слёзы и, с тяжёлым сердцем, погрузилась в кипы бумаг. Через два месяца начнётся священный праздник Рождества, а значит я должна провести его в кругу близких мне людей. — Ви, прости, что вот так врываюсь, но у нас форс мажор, — в кабинет влетела Лекси и стала в суматохе объяснять ситуацию. — Спокойно, что произошло? — я заглянула ей в глаза, убирая отчётную документацию. — Помнишь нового автора, Джереми Фокса? — блондинка поправила причёску и, в попытке успокоиться, присела на диванчик. — Он должен был прийти сегодня на наше совещание, показать эскизы обложек для тиража и подробно рассказать о своей задумке. Черновой вариант мы уже одобрили, но вот войдёт ли он в финале в печать должно было стать ясным после собрания. В итоге Фокс отправил нам на почту письмо, будь оно неладно, с извинениями и словами о том, что хочет перенести на две недели. А на ту дату у нас другой автор уже в списках. Что же делать? — Значит отменяй его вместе с тиражом и свяжись со следующим претендентом. В чём проблема? — я выудила из кармана пачку сигарет и прикурила, едва заметно качая головой и ругая себя, что привычка снова вошла в норму моего дня. — Но… А что делать с Джереми? Он ведь с нами уже договорился, — Лекси нахмурилась, в то время как я хмыкнула и сделала затяжку. — Послушай, дорогая. Он ведь не объяснил причину такого решения, а значит остаётся за бортом. Мы — крупное издательство и, если дадим ему сейчас поблажку, то он будет делать так постоянно. У нас длинные списки авторов, так что займись своей работой и свяжись со следующим кандидатом. Джереми Фокс с нами больше не сотрудничает, напиши ему об этом и вышли договор с моей подписью, — лёгким движением руки необходимые бумаги оказались на столе, а затем пальцы вывели небольшую закорючку.              Кивнув и поблагодарив, помощница вышла из помещения, снова оставляя меня наедине с самой собой. Затушив бычок в пепельнице, я вздохнула и потёрла гудящие виски. Головная боль беспокоила меня с самого утра, намекая о том, что вот-вот явится новое воспоминание. Но сейчас я была вовсе не настроена на это, так как не видела в этом смысла. Все, кого я так отчаянно желала вспомнить когда-то, ушли, оставив за собой дверь в потайную комнату боли и отчаяния.              От размышлений меня вновь оторвал звон телефона, разнося мелодию по стенам кабинета. Поморщившись, я достала его из кармана и на секунду замерла, увидев имя того, о ком, казалось, довольно давно не хотела думать. — Привет, милая, — хриплый прокуренный голос по ту сторону экрана ударил по перепонкам. — Привет, пап, — мой голос стал тише, словно я боялась, что кто-то подслушает наш разговор. — Я хочу встретиться, Вики. Могу прийти к тебе? — мужчина откашлялся, а то, как он произносил слова, напоминало сожаление. Неужели решил раскаяться? — Я сейчас на работе, но… — я не успела договорить, как послышался радостный возглас. — Это отлично! Кажется возле издательства есть кафе, куда вы так любили ходить с… — отец снова поник, подбирая слова. — С мамой. Мы любили ходить туда с ней, — набравшись смелости, ответила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, и позволяя одной пробежать солёной дорожкой по щеке. — Хорошо, тогда я буду ждать тебя там через час. — Договорились, — послышался тяжёлый вздох и, прежде чем положить трубку, я услышала тихие слова. — Я люблю тебя, Вики.              Звонок оборвался, а моя рука безвольно повисла в воздухе, сжимая смартфон. Прежде отец никогда не говорил этих слов. Неужели и правда сожалеет о потерянном времени, или в очередной раз ищет во мне выгоду?              Голос отца напоминал потерянного человека, который чем-то напуган. Знает ли он о Патрике? Как же много вопросов, а ответов и вовсе нет.              Закончив с работой и разобрав оставшиеся отчёты, я закрыла ноутбук и взяла сумку, отправляясь в назначенное место. Специфичное название «City of Angels» ничуть не портило заведение, а внутренний интерьер так и не изменился. Виниловые пластинки старинных музыкантов, светлые диванчики у столиков и доброжелательные официанты. Последний раз я была тут совсем малышкой, незадолго до смерти мамы, и запомнила тот день навсегда.              Девочка весело болтала ногами, сидя на мягком сиденье внутри её любимого кафе, и потягивала клубничный молочный коктейль, смотря на задумчивую мать. Словно предчувствуя нечто ужасное, женщина старалась уделить всё время своей маленькой непоседе. Она улыбнулась, заметив, как под носом осталась розоватая полосочка от напитка. — Мамочка, почему ты грустишь? — надув щёки, спросила дочь, чем снова озадачила блондинку. Вики была очень умна в свои пять лет и безусловно легко могла подловить Ребекку на лжи. — Это не так, родная. Хочешь ещё пиццы? — она усмехнулась и переложила небольшой кусочек в тарелку девочки. — Ты меня обманываешь, да? Это всё потому, что папы нет рядом? — Вики спрыгнула со своего сиденья и в следующую секунду забралась к матери на колени, обнимая её за шею. — Нет, котёнок. Папа работает и не смог пойти с нами, но нам ведь и так весело, да? — Ребекка улыбнулась, когда официант принёс мороженое и сразу подхватила небольшой кусок ложкой, направляя его в рот юной особы.              Рассмеявшись, Вики решила покривляться и помотать головой, отчего часть сладости осталась на её сморщенном носике, что рассмешило и саму женщину. Фыркнув, девочка провела по пломбиру пальчиком и тут же коснулась им матери, оставляя отпечаток на том же месте, что и у себя.              Теперь зал наполнился смехом обоих. Они были все в мороженом и безумно счастливы. Блондинка прижала дочку крепче, мягкие губы коснулись светлой макушки, а детский слух ласкал шёпот с ласковыми словами. Но последняя фраза отпечаталась в памяти девочки особенно сильно. — Помни, Вики. Ты особенная. Всегда была и будешь таковой. Бури случаются, но рано или поздно и они проходятся. Ни одна из них не будет длится вечно.              Следующим вечером тело Ребекки Уокер было найдено в тёмном переулке возле того самого заведения, а судмедэксперты зафиксировали три ножевых ранения в живот. И лишь воспоминания согревали кровоточащую душу, напоминая о словах матери.              Из пелены грёз вырвал опустившийся рядом мужчина, который тут же радостно обхватил меня за руку. Сейчас отец выглядел ещё хуже, чем обычно. Осунувшееся лицо, огромные синяки под глазами и запястья в царапинах от собственных ногтей. Но сейчас, глядя на меня, он улыбался. Неужели и правда так рад нашей встрече? — Привет, милая. Как ты? — Пол сразу перешёл к делу, сжимая шершавой ладонью мою. — Я заказала нам по горячему шоколаду, если ты не против, — я слегка улыбнулась и сделала глоток напитка. — Послушай, я не знаю к чему такая срочность во встрече, но если тебе нужны деньги, то скажи сколько. Ты выглядишь неважно, пап. — Я… Я понимаю. У тебя нет поводов мне верить, ведь я сделал всё для этого, но я пришёл не за деньгами. Хотел с тобой повидаться, вот и всё, — он неловко провёл рукой по лысине. — Ты больше не должен Патрику, — как данность сказала я, а мужчина поднял на меня удивлённый взгляд. — Лю… Питер всё уладил, вроде бы. — Что ж, твой парень молодец, передай ему от меня спасибо, — я хмыкнула на эти слова, но кивнула. «Передам, обязательно. Как только попаду к нему в ад, папочка.» — всплыло где-то в чертогах разума и заставило меня ухмыльнуться. — Прошу тебя, не впутывай меня больше и не играй. Вытащить из подобного дерьма я тебя больше не смогу, — я произнесла это холодно, словно мужчина ничего для меня не значит. Боль в моей груди ещё не прошла, а рана от обиды не затянулась. — Я хочу извиниться, Вики. Я понимаю, что был ужасным отцом, и не исправлю всего произошедшего за это время, но всё же. Пусть не сразу, но я надеюсь на твоё прощение, — он вздохнул и сделал глоток горячего шоколада. — Был ужасным отцом? Ты не был им. Практически не участвовал в моём детстве и моём взрослении. С чего вдруг такие речи? — я насторожилась, ведь от него можно было ожидать чего угодно. — И всё же я люблю тебя, детка. И я рад, что, несмотря на все прошедшие трудности, ты не замкнулась и стала такой сильной девушкой, — Пол отвёл взгляд, больше не рискнув посмотреть на меня. — Ты не знаешь меня, пап. Но… Я постараюсь простить тебя, если тебе это важно. Не могу обещать, что вернуть моё доверие будет легко, но наше прошлое осталось позади. Думаю, что давно надо было начать с чистого листа, — я постаралась тепло улыбнуться, а на щеках снова почувствовалась влага от слёз. — Спасибо, дочка, — мужчина улыбнулся, демонстрируя красные увлажнившиеся глаза.              Мы ещё долго говорили обо всём на свете. Он рассказывал о своей молодости и о том, как познакомился с мамой, а я с улыбкой слушала и не перебивала. На секунду, лишь на одну, но я почувствовала себя в кругу семьи. Словно никогда и не было всех этих страшных лет непонимания и разочарования.              Уже выходя из кафе, я заметила, как небо заволокло серостью, а следом пошёл снегопад. Он был настолько сильным, что мы и заметить не успели, как замёрзли. Куртка не особо помогала, а щёки стали розовыми от мороза.              Я громко рассмеялась и, схватив отца за руку, покружилась на месте, поднимая голову к небу. Мужчина подхватил моё настроение, и теперь наше веселье звучало со всех сторон в унисон. Словно маленький ребёнок, я кружилась и наслаждалась белыми хлопьями, утопая в воспоминаниях из детства. Проходящие мимо люди с беспокойством оглядывали нас, не иначе посчитав за сумасшедших.              В мгновение он остановил меня, тепло обнимая и что-то неразборчиво нашёптывая на ухо. Только я хотела спросить, как слова полились из его уст громче. — Милая, ты так похожа на свою мать. Такая же красавица и умница. Я любил Ребекку больше жизни, но сам же всё и испортил, утопая в долгах и разрушая единственное дорогое. Нашу семью, что разбилась от моей руки, — Пол вздохнул и оставил лёгкий отеческий поцелуй на моей щеке. — К чему ты это? — я с недоверием посмотрела на него. — Просто пообещай мне, что не забудешь меня, ладно? Обещай, что будешь такой же светлой и чистой, как и сейчас, — одинокая слеза скатилась по его щеке, но он не позволил её стереть. — Я обещаю, пап, — я всхлипнула и обняла его, впервые ощущая от него такое тепло. — Мне нужно идти, милая. Прости меня, — оставив лёгкий поцелуй на лбу, мужчина отстранился и, не дожидаясь моего ответа, стал отдаляться.              Оторопев, я не сразу поняла, что происходит. Ноги будто приросли к земле и, лишь когда его спина исчезла из поля зрения, я осознала, что так нельзя. Мне нужны объяснения, к чему эти слова. Я побежала так быстро, как только смогла, не обращая ни на что внимания и поскальзываясь на каждом шагу. Но отца уже нигде не было. Он ушёл.              На следующее утро я не могла вылезти из постели. Всё крутила в голове последние брошенные слова мужчины и пыталась найти им причину. Вновь старалась оправдать в чём бы то ни было. Я решила во что бы то ни стало узнать в чём дело.              Поднявшись, я спешно накинула на себя спортивный костюм и вышла в гостиную, наткнувшись на небольшой комод. Поразмыслив всего несколько мгновений, я медленно подошла к нему и открыла верхнюю полку. Откинув несколько вещей в сторону, я взяла в руки потрёпанный кожаный альбом. Пролистнула пару страниц, ощущая едва сохранившийся парфюм матери, и улыбнулась. Хранить его никогда не было ошибкой, как и забрать с собой сейчас. «Мы вместе преодолеем всё накопившееся дерьмо и склеим нашу маленькую разбитую семью, пап.» — мысль, подарившая надежду, промелькнула где-то глубоко, исходя прямиком из жерла моей души.       Погрязнув в пороке собственной тьмы, я и не заметила, как оказалась возле обветшалого порога. Запах старого дерева ударил в нос, а перед глазами возродилась пелена из моего детства. Повернув голову в сторону, я заприметила пустую землю, уже покрытую слоем снега. Это был сад мамы. Она выращивала цветы и всегда говорила, что, когда в сердце нет больше места для боли, стоит подойти к растению и поведать обо всём, что хранишь внутри. Розы, которые тут растились, всегда забирали всё плохое и оставляли хорошее, освобождая место для новых воспоминаний.              Теперь не было ни одного цветка. Лишь пустота и одиночество. Встряхнув головой, я вновь осмотрелась и решительно подошла к двери. Лёгким движением постучала, ожидая реакции. Но её не было. — Пап? Ты дома? Это я, Вики, — я проговорила это громко, чтобы он точно услышал. Снова стук, и тишина. — Пап, ты меня слышишь?              Я не оставляла попыток. Пыталась докричаться и колотила в дверь. Никакой реакции, он не открыл. Уже решив уходить, я совершила последнюю попытку и просто дёрнула ручку, отчего дверь тут же открылась. Она даже и закрыта, оказывается, не была.              Я мысленно ударила себя по лбу и зашла внутрь. Было душно и пахло плесенью, заставляя поморщится. Я снова окрикнула отца, но ответа снова не последовало. Я прошла в гостиную и замерла. От нехватки воздуха рот приоткрылся, а глаза в шоке осматривали увиденное.              Он умер. Труп мужчины повис посреди комнаты, а на журнальном столике рядом лежала едва заметная записка. Желудок скрутило в спазме, и к горлу подкатила тошнота. Я не могла даже закричать, словно находясь в каком-то кошмаре.              На одеревенелых ногах я подошла к нему и попыталась вытащить из петли, надеясь, что ещё не поздно. Но сил не хватило и, после нескольких попыток, я рухнула на колени, заливаясь горькими слезами. На ощупь схватила записку, проходясь глазами по кривым буквам. «Моя милая девочка, прости меня. Пусть я больше и не должен Патрику, но я не смогу больше жить, зная о том, сколько боли принёс в твою жизнь и сколько проблем тебе предстояло расхлёбывать вместо меня. Я не сумел тебя уберечь, как просила твоя мать, а потому отправляюсь вслед за ней. Я надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня и за эту слабость тоже. Я люблю тебя, Вики Уокер. Храни свой свет ради меня.»       Я перечитывала это снова и снова, утопая в слезах эгоистичной боли и отчаянья. Я не успела. Не успела ответить на его слова любви, не успела простить. Я ничего не смогла и всё потеряла.              Не помню даже, как вызвала скорую. Мне было наплевать на громкие сирены, на вопросы врачей и полиции. Я смотрела на хладный труп своего отца и, к своему сожалению, знала, куда он отправился. Я подняла голову к нему, ощущая, как снежинки попадают на кожу, и стала шептать молитву одними губами. — Молю тебя, Люцифер. Я знаю, что за его дурные деяния он попадёт именно в твои руки. Так позаботься о нём и не наказывай слишком жестоко. Он просто не успел встать на правильный путь, как и я. Прошу тебя, — беззвучно произнесла я, захлёбываясь солёной жидкостью, которую не успевала стирать со щёк.              Бури случаются, но рано или поздно и они проходят. Ни одна из них не будет длиться вечно.