Break Me Down

      Ложь. Она окружает нас повсюду, неся за собой необъятные последствия. Бывает ли ложь во благо? Определённо.              Спасая одну душу, ты непреднамеренно помогаешь ещё тысяче. И даже если ты ведом лишь своими эгоистичными целями, то в этом нет ничего плохого. Здоровый эгоизм в человеческом облике может быть неверно воспринят, но затем приходит и просветление.              Но если ты покинул любимую и канул в пучину боли, то в голову обязательно проберётся червь сомнений. Пусть она оттолкнула, пусть из её уст полилась молитва с просьбой покинуть. Но, несмотря ни на что, ты всё же идёшь на поводу и собственноручно затягиваешь удавку на горле, лишаясь кислорода и смысла жить.              Ты больше не живёшь, ты выживаешь. Так пусть та, что сослала тебя в адскую пучину, найдёт в твоих действиях истинный помысел и покается.              Ибо, если будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный.

***

      Очередная пустая бутылка из-под глифта полетела в стену, разлетаясь на осколки. Губы дрогнули в ядовитой ухмылке, а мысли, не прекращая, вращались вокруг одной и той же персоны. Дни в аду сменяли ночи. Дела полностью поглотили меня, заставляя оставить Уокер в покое, выкинуть её из головы. Но это не имело результата, поскольку ночами я всё же предавался мечтам и воспоминаниям о ней.              Я не знал, сколько уже прошло времени, но каждый раз ловил себя на том, что недостаточно. Слишком мало было отведено для нас времени, и ещё меньше, чтобы откинуть женский образ в небытие разума.              Но всё вернулось на круги своя. Маска, которую я сдирал вместе с кожей лица, с каждым новым днём возвращалась снова. И лишь наедине с самим собой я мог снять её, рассматривая никому не видные шрамы.              Раненое сердце металось словно в клетке, стоило мне лишь подумать об аромате девичьих волос с запахом женьшеня и вишни. Не прошедшая боль снова и снова била изнутри, лишая последнего кислорода в лёгких.              Прикрыв глаза, я снова растворился в чертогах памяти, а на губах появилась лёгкая улыбка от вида моей непризнанной. Хотелось плюнуть на всё и снова оказаться рядом с ней, прижав к себе и не давая права отстранится. Но это было бы нечестно, ведь она сама прогнала меня, хоть и наверняка не желала этого до конца.              Мими пару раз приходила проведать меня, но я всегда сторонился этой темы. Знаю ведь, что будет чертовски больно, а дразнить и без того незаживший рубец на душе не хотелось. Дино, кажется, и вовсе смирился, автоматически выдавая что-то вроде «так будет правильно, Люцифер». Только вот я в этом до ужаса не уверен.              Девушка задумчиво рассматривала полки с книгами, затрагивая кончиками пальцев старинные корешки. Библиотека всегда славилась отсутствием большого количества учеников, а в столь позднее время особенно.              Отложив книгу, демон с интересом рассматривал серокрылую, раздумывая о том, когда же она наконец заметит его. Не выдержав, он поднялся и в мгновение сократил расстояние между ними, прижимая Уокер спиной к своей груди и опаляя её шею горячим дыханием. — Когда ты уже научишься вовремя считывать чужую энергию, Непризнанная? — с насмешкой произнёс Люцифер, внутренне ликуя от такого уединения. — Как только ты перестанешь пожирать меня взглядом, — съязвила она, ощущая лёгкую дрожь от приятного прикосновения горячих ладоней к рёбрам сквозь топ. — Ещё скажи, что тебе это не нравится, — прошептал мужчина, оставляя влажный поцелуй на шее и слегка прикусив пульсирующую венку.              Голова закружилась, а держать себя в руках стало сложнее. Хотелось касаться взбудораженного тела вновь и вновь, контролировать каждый её вздох. И было лишь одно желание, которое непременно пересекалось с мыслями Уокер. Обладать здесь и сейчас, оставляя кровавые отметки и показывая всем, кому эта дурная непризнанная принадлежит. — Нет, — на выдохе произнесла блондинка и тут же была развернута к демону лицом, а спиной вжата в библиотечный шкаф, отчего несколько тяжёлых книг с грохотом упали на пол. — Да ну? — с ухмылкой спросил он, проводя рукой вверх по бедру и ускользая во внутреннюю часть. Кончики пальцев коснулись влажного белья под юбкой, с нажимом проводя по клитору. — А твои трусики твердят об обратном.              Тихий стон сорвался с полных губ, а глаза раскрылись, демонстрируя недовольный горящий взгляд. Маленькая ладонь поднялась в воздух, готовясь дать нахалу пощёчину, но тут же была перехвачена и прижата к деревянной поверхности. — Глупая Уокер и сама не поняла, как загнала себя в ловушку, — дразняще произнёс Люцифер, отодвигая промокшую насквозь ткань и разнося по девичьему телу несколько электрических разрядов, едва затронув чувствительную бусину.              Наплевав на всё, девушка ухватилась свободной рукой за пряжку ремня и придвинула сына Сатаны ближе, ощущая, как грубые пальцы распределили её соки и остановились возле узкого лона. Секунда, и её посетило чувство наполненности, отчего ноги слегка подкосились. Если бы не демон, то она давно бы рухнула на колени, но он не позволил ей этого сделать, сильнее прижимая к шкафу.              Мягкие мужские губы накрыли её, утягивая в добровольные игры страсти и балансируя на грани грубости и нежности. Он укусил нижнюю губу, тут же оттягивая её и наслаждаясь металлическим привкусом, слизывая едва проступившую каплю крови.              Смазанные поцелуи скользнули ниже, затрагивая шею и ключицы. Сама же непризнанная тихо постанывала, стараясь сдерживать внутреннего монстра и насаживаясь на пальцы всё сильнее.              Хриплый шёпот приласкал слух, когда мочка уха оказалась во власти демона. Она не могла разобрать грязные слова, которыми Люцифер называл её, но громко вскрикнула, когда движения прекратились, а внутри образовалась неприятная пустота. — Тише, Уокер. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — мужчина не позволил ей ответить, проталкивая пальцы ей в рот и заставляя почувствовать собственные соки.              Она, словно изголодавшаяся, стала посасывать их, выбивая из груди демона утробное рычание. Вики определённо знала, чего хочет, и понимала его желания без слов. Голубые глаза столкнулись с пылающими алыми, покорно утопая в них с высоты своего роста. — Какая послушная шлюшка, но я не позволю тебе кончить так быстро, — он хмыкнул, извлекая конечности из горячего жерла с причмокивающим звуком. Миг, и она оказалась к нему спиной, а лицом вжималась в деревянную поверхность. — Ах! Пожалуйста, — проскулила блондинка, нетерпеливо задевая ягодицами ширинку и ощущая, насколько давно там тесно. — Тише, Непризнанная. Если не прекратишь так себя вести, то мне придётся вставить тебе кляп в рот, — в каждом его слове слышалось возбуждение, а мужские губы дрогнули в ухмылке. — Чего ты хочешь, Вики? — Ты же знаешь, — вновь нетерпеливо и достаточно громко произнесла девушка. — Скажи мне, чего ты желаешь? — послышался звон пряжки ремня, а ладони задрали юбку на талию, стягивая следом и бельё. — Тебя, Люцифер! Трахни меня сейчас же! — не выдержав воскликнула Вики, тут же получая звонкий шлепок за излишнюю громкость. — Так не пойдёт, милая. Я просил тебя быть тише, а значит ты должна это выполнить. Придётся заткнуть тебя чем-то, — он усмехнулся, ухватившись пальцами за подбородок и вынуждая открыть рот.              В следующую секунду влажные женские трусики оказались внутри, не давая вымолвить и слова. Она замычала, стараясь выплюнуть ткань, но грубые пальцы лишь плотнее сжали челюсть.              Горячая головка члена прошлась вдоль промежности, распределяя естественную смазку и срывая тихое мычание с уст непризнанной. Раздался новый обжигающий шлепок, и следом ощущение взрывной наполненности распространило по телу миллионы мурашек.              Одна ладонь опустилась на округлые бёдра, а вторая упёрлась в поверхность шкафа, переплетаясь с девичьими пальцами. Толчки были резкими и глубокими, раскачивая пару на волнах удовольствия.              Внутри было так влажно и узко, что мужские стоны периодически срывались на рык. Библиотека наполнилась энергией похоти и безумия, а свечи отбрасывали до ужаса пошлые тени.              Мужчина входил и выходил до упора, двигаясь в быстром и размашистом темпе, разнося по стенам влажные шлепки тел. Он вдалбливался так, словно это был их последний раз. Словно доказывал каждому, чья она, и чтобы каждый мог почувствовать его энергию на девичьей коже.              Каждый, кто прикоснётся к Уокер, неминуемо станет трупом в ту же секунду. И она тоже это знала, но ей никогда не надоедало дразнить его. Проверяла и искала ту самую критическую точку его ревности, в итоге выстанывая его имя до хрипоты и срыва голоса.              Низ живота стал пульсировать, намекая на ближайший порыв удовольствия, а стоны сквозь бельё во рту заводили лишь сильнее. Узкие внутренние стенки стали сокращаться, и Люцифер хмыкнул, вновь оставляя смачный шлепок на заднице. — Кончай, Вики. Прямо сейчас, — приказным тоном прорычал демон и в тот же момент ощутил, как она сжалась вокруг его члена и задрожала всем телом.              Выплюнув трусики, Уокер не сдержалась и громко простонала, содрогаясь в его руках и утопая в блаженной неге. — Ах! Да-а-а! — только и смогла вымолвить непризнанная, вынуждая и мужчину излиться следом на её ягодицы.              Ещё толком не приведя дыхание в норму, в тишине она услышала щелчок пальцев, а за ним последовала и смена обстановки. Люцифер переместил их в свою спальню, снова прижав девушку к себе. — Какого…? — тихо произнесла она, восстанавливая кислород в лёгких. — Разве я разрешал тебе выплёвывать их? — он покрутил бельём у неё перед глазами и ухмыльнулся, заглядывая в небесный омут. — Ты будешь наказана, Уокер.              Выдох, и снова пустота. Пелена видения медленно спадала, возвращая в гнетущую тишину и боль. Образ Вики проскользнул сквозь пальцы, растворяясь в призрачной мечте.              Судорожно прикурив сигарету, как в наваждении, приложил тлеющий конец к грубой коже, прожигая её и разнося болезненное шипение во тьме. Взгляд задержался на ране, отмечая быструю регенерацию и наблюдая, как уже простой ожог превращается в рубец, а затем и вовсе затягивается.              Встряхнув головой, я поднялся на ноги и нетрезвой походкой зашагал в сторону постели, стремясь как можно скорее погрузится в сон, где снова почувствую те счастливые мгновения, как наяву. Но даже этому не было суждено сбыться, поскольку сильная боль в запястье пронзила тело и заставила снова рухнуть на колени. «Ну какого чёрта именно сейчас? Я не готов предстать перед тобой в таком виде.» — прошипел мысленно я, находя в себе силы вновь подняться.              Деваться всё равно некуда, надо идти. Расправив рубашку и пригладив волосы, я вышел в коридор и натянул фирменную дьявольскую ухмылку, размышляя лишь о том, что отцу могло от меня потребоваться.              Несколько поворотов, и вот я оказался возле его кабинета, вновь не обращая внимания на просьбы подождать. Дьявол восседал на своём кресле и задумчиво курил сигару, испуская дым по всему пространству. — Ты звал меня, — сухо констатировал я, обращаясь к мужчине. — Рад видеть тебя в строю, — хмыкнул он, обращая свой взор на меня. — Надеюсь, проблема под названием «Уокер» улажена, и ты больше не будешь возвращаться туда? — И, конечно, ты знал, — выдохнул я, оказываясь в мягком кресле. — Ты прав, я не появлюсь там. — У меня глаза и уши повсюду, Люцифер. Впредь не забывай об этом и не смей покидать ад так надолго без моего позволения, — угрожающе спокойно сказал Сатана. — Урок должен быть усвоен, иначе… — Иначе что, отец? — перебив, буквально выплюнул я. — Иначе последует наказание, и ты знаешь какое, — его глаза недобро вспыхнули, заставляя меня рыкнуть от ярости и подскочить на ноги.              Я упёрся руками в стол, возвышаясь над до ужаса спокойным мужчиной. Он снова сделал затяжку, с ухмылкой отмечая, как загорелись алым огнём и мои глаза. — Свернёшь мне шею? Убьёшь родного сына ради вшивой земной девушки? — словно сорвавшись с цепи, я с остервенением высказывал одно предположение за другим. — О, нет, я уничтожу змею, что не успела вырасти в королевскую кобру, раздавив одним ударом, — он поднялся и щёлкнул пальцами, в мгновение заставляя меня склониться перед ним на колени и прерывисто задышать.              По всему телу разошлась боль, словно мне перемалывали кости раз за разом, стоило регенерации лишь на секунду сработать в мою пользу. Мужской кулак прошёлся по скуле, и я услышал хруст собственной челюсти. — Уб…ублюдок, — мучительно прохрипел я, ощущая тёплую жидкость, вытекающую из носа. — Щенок решил поиграть в спасателя, забыв о моём запрете? Радуйся, что я отыгрываюсь на тебе, а не на той дряни, — прорычал Сатана, ударом ноги ломая мне рёбра и с удовольствием наблюдая, как я сплёвываю собственную кровь.              Он схватил меня за волосы и заставил поднять на него взгляд, а затем с силой приложил головой об пол, стараясь выбить из меня как можно больше криков. Но я терпеливо молчал, не доставляя ему такого наслаждения. — Давай! — прорычал отец, снова ударяя. — Проси о пощаде! Моли меня отпустить тебя, как делал это в юности! — Пошёл… Нахер! — прерывисто прохрипел я, и тихо рассмеялся.              Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я отключился, но очнулся уже у себя в спальне. Тело восстановилось, не показывая и намёка на побои, а рядом на стуле спала Мими, удерживая окровавленную тряпку.              Яркий свет бил по глазам, а голова раскалывалась на части. После того количества ударов, это было и неудивительно, а вот нахождение здесь подруги меня едва ли шокировало. Она видела меня в таком состоянии слишком часто, чтобы это не стало нашей нормой.              От моего хрипения и попытки встать брюнетка проснулась и, заметив, что я в сознании, набросилась с крепкими объятьями. — Сколько? — только и спросил я. — Трое суток, идиот. Это опять он? — недовольно проворчала Мими, сжимая меня сильнее и утыкаясь носом мне в шею. — Да, — тихо ответил я, выбираясь из её рук и медленно поднимаясь с постели. — Я чуть с ума не сошла, Люцифер. Я пришла поговорить, а ты в крови и без сознания, — на выдохе проговорила девушка, всхлипывая. — Шепфа, я так испугалась. — Как будто это впервые, — я закатил глаза и скинул порванную ткань, сменяя её на нормальную рубашку. — О чём ты хотела поговорить?              В ответ последовала тишина. И даже через несколько минут дьяволица не ответила, переминаясь с ноги на ногу. Тяжело вздохнув, я только пытался представить, в какое дерьмо она могла вляпаться. — Мими, что случи… — стоило мне только заикнуться, с логичным вопросом, как она тут же меня перебила. — Я собираюсь на землю, — протараторила брюнетка, не решаясь взглянуть на меня. А затем шёпотом добавила. — Снова. — Ты хочешь пойти к ней? — спокойно спросил я, поворачиваясь к подруге спиной и болезненно зажмуриваясь, словно меня окатили холодной водой. — Нет… То есть, да… — неуверенно ответила девушка, заметив как я напрягся. — Я подумала, что если мы пересечёмся вдруг, то будет глупо уйти. — Твоё дело, — как можно безразличнее сказал я, застёгивая пуговицы дрожащими пальцами. — Ты не пойдёшь со мной? — шёпотом спросила она, подходя ближе и обхватывая длинными наманикюренными пальчиками моё плечо, поддерживающе сжимая его. — Нет. Я там не должен больше появляется, и ты это знаешь, — холодно проговорил я, скидывая её руку. — Она страдает не меньше твоего, — словно набравшись храбрости, ответила Мими, обходя меня и оказываясь перед моим лицом. — Тогда какого чёрта прогнала? — я ухмыльнулся, а затем угрожающе сверкнул глазами. — Не лезь в то, что тебя не касается. — Она и моя подруга тоже! Не знаю, чувствуешь ли ты, но я знаю, что ей хреново! — прокричала брюнетка, с силой толкая меня в грудь. — Не забывайся! — прорычал я, раскрывая крылья.              Секунда, и раздался звонкий звук пощёчины. Разъярённая дьяволица быстрым шагом подошла к двери и, уже открыв, оглянулась и презрительно окинула меня взглядом. — Ты ведёшь себя так, словно тебе не больно. Но мы все знаем, что это лишь маска, и ты топишь образ Уокер в бутылках с глифтом. И вот что я скажу тебе. Ты заслужил всё, что с тобой произошло, — гневно проговорила она, а затем хмыкнула. — Ты можешь вести себя как обезумевший придурок, но Вики это не вернёт. Возьми себя в руки и перестань ныть по ней, идиот.              Хлопок, и я снова остался наедине с собой. Гнев быстро сменился на оглушительную и мучительную разбитость, а слова Мими так и крутились в голове.