Вопреки времени

Много ли нужно, чтобы выглядеть мудрым, добрым и светлым? Маска, чудеса в рукавах, улыбка из фарфора. Сделка с незнакомцем может подарить надежду… но цена ее может оказаться крайне высока.

Александр Андерсон

— Да, я вас понял, — Гарри хмуро уставился на край каминной решётки, на которой были остатки летучего пороха и облокотился о холодный выступ. Виски нещадно ломило от пульсирующей боли.       Решать проблемы приходилось по мере их поступления. Но последние дни их было чересчур много. Так много, что он едва успевал на обед с дочерью и ужин, после прочитать ей традиционную сказку, а потом опять садился за документы. Лили, конечно, была сильно недовольна, но видя синяки под глазами у отца, лишь поджимала губы и рассказывала, как провела время и что успела сделать.       В Швейцарию забрать её Гарри не решился и уже третий день искал няню на срок своего отсутствия. Кандидатуры, что были у него на руках, почему-то постепенно отсеивались как зерна: многие желали постоянный контракт, а не три рабочих дня. Некоторые оказались слишком, на его взгляд, легкомысленными, странными, а порой и слишком старыми и не вызывали доверия у Эванса. Лили тоже встречаясь с очередной дамой, удивлённо посматривала на отца и разводила руками:       — Мне иногда кажется, что за ними нужен присмотр больше, чем за мной. Может, все-таки, я побуду одна? — поинтересовалась она как-то на днях, едва за очередной кандидаткой закрылась дверь.       — К сожалению, нет. Тебя кто-то должен сопровождать до репетитора. Обед и ужин. Да хотя бы на прогулки. Не будешь же ты сидеть в четырёх стенах все три дня? — задумчиво ответил Гарри.       — Если следующая «Мадам» будет такой же воздушной мозгами, ты будешь вынужден меня оставить одну. Ничего за время твоего отсутствия не случится. И дома кстати, ты не сильно переживал из-за этого, — попыталась упрекнуть Лили отца, но тот только нахмурился на ее высказывание и опять задумчиво уставился в окно.       Та «Мадам», как заметила Лили, была хихикающая ведьмочка, которая бы больше предпочла общество Гарри, нежели его ребёнка. И Эвансу это сильно не понравилось, о чем он прямо сообщил кандидатке. Мадам не растерялась и сменила резко тему, переведя взгляд на ребёнка и продолжала расписывать свои положительные качества. В итоге вся беседа, как обычно, закончилась скупым, но единодушным: «Мы подумаем».       И вот, день отъезда в Женеву все приближался, а на горизонте никто не появился. Гарри нервно вышагивал из угла в угол, опять садился за работу, а потом опять переключался на думы, что в чем-то его дочь права. Заказать портключ он уже не успевал. «Лучше бы она осталась дома с Уизли» лихорадочно мелькнула мысль, следом он гнал это рассуждение поганой метлой из своей головы. И с этим безобразием в уме Гарри пришвартовался у камина на пуфике, пытаясь хоть как-то охладить больную голову о мраморную кладку.       В этой позе не особо счастливого человека его застал Жульен.       — Месье Эванс, может, вам зелье принести? Вид у вас не очень здоровый, — с лёгким беспокойством он наклонился к Гарри и протянул руку, помогая ему подняться.        «Ну хоть за удочки не начал журчать и на том спасибо» — вздохнул про себя Гарри.       — Знаю. Думаю, ты прав. Через день отъезд, а дел невпроворот. Мне еще надо успеть доделать отчёт. Мистер Аттвуд так и не написал заявление?       — Нет, месье Эванс, он должен был быть после обеда. Может его что-то задержало? Забыл сообщить: прошлый ваш доклад произвёл впечатление на месье Гальяно. Он открыто выразил свою признательность и попросил о встрече в конце месяца.       — Хорошо, сделаю пометку в графике. Таким темпом ты скоро можешь просить не только должность переводчика, — указал Гарри и Жульен улыбнулся. Светло так, что вокруг его серо-голубых глаз образовались гусиные лапки.       — О, вы льстите, месье Эванс. Я ещё слишком молод. Так мне принести обезболивающее?       Гарри кинул и на секунду задумавшись, добавил:       — Захвати животворящий эликсир тоже. И… у тебя нет знакомых кто мог бы присмотреть за моей дочерью? Не бесплатно конечно же.       Жульен постучал указательным пальцем по губам и его «Oui» было для Гарри как бальзам на душу.

***

Знакомая Жульена, как выяснилось, была пожилая, но крепкая на вид дама, которая являлась какой-то двоюродной тётей его матери. Эванс не дал бы ей на вид и пятидесяти лет. Но внешность у магов, к сожалению, нечасто совпадала с возрастом.       Мадам Бланш-Ноэль Пюизе оказалась женщиной из древнего рода, корнями, уходившими аж в далёкие времена правления Людовика VI, а то и дальше. Правда, от всего наследства столь когда-то богатого рода осталось только имя, история и небольшой домик на окраине графства Корбейль с семейными портретами. Предшественники из поколения в поколение то разоряли род чуть ли не до фундамента, то опять восстанавливали и так по кругу из века в век. Вот и достались его родственнице руины былой славы, на которых она вполне себе спокойно существовала, ибо прямых наследников у неё не было. Все это он успел узнать из уст самого Жульена ещё днём. А вот увидеться с его родственницей довелось только вечером, когда он портключом переместился с Лили куда-то на юго-запад от Парижа. И как оказалось приглашён на ужин был не он один.       В её скромном, но строгом особняке, видимо Жульен сильно приуменьшил наследство дамы и её «небольшой домик», собралось небольшое количество народа. И самое примечательное, что здесь были не только аристократия франции, но и знакомые британские лица засветились.       Семья Малфоев, как обычно, сильно выделялась среди серой массы своей белой гривой. Рядом с Абраксасом и его женой стояли Эван Розье-старший и знакомый из французского филиала Международного конфедерации магов. Тот самый месье Гальяно, который лестно отозвался со слов Жульена. В другом конце зала через одного мелькали знакомые лица не сильно высокой должности из министерства, к слову, французского. А рядом с зажжённым камином притаился знакомый незнакомец. Гарри покрепче сжал ладонь Лили, отправился за хозяйкой в комнату для детей, на ходу подмечая детали окружающей его обстановки. И что сильно выделялось так это то, что его незнакомец Каунт стоял в гордом одиночестве, разделяющий толпу как библейский Моисей — море. Это было слишком неестественно в столько небольшом помещении. Или же просто Гарри показалось с этого ракурса, когда он проходил мимо.       — Вести себя прилично, — попросил полушёпотом он Лили, когда они прошли коридор и уткнулись в закрытые двери другой комнаты, за которой был слышен лёгкий гул детских голосов.       — Смотреть на всё критично, — закончила она за ним и кивнула.       — Моя девочка, — погладил её он по кудрям и подтолкнул к дверям.       Мадам Пюизе молча наблюдала за данной сценой и стоило только Лили скрыться за дверью, как она поинтересовалась:       — Не слишком ли вы мягки с дочерью?       — Нисколько. Учитывая то, что я воспитываю её один, — подметил Гарри спокойно и они вместе направились обратно к гостям. — Жульен сообщил что вы согласны присмотреть за моей девочкой.       — О, это было неожиданное предложение. Неожиданно интересное. Вы не переживайте, она здесь не будет скучать, — с хитринкой сказала мадам Пюизе. Эванс улыбнулся. Хоть внешне она оставалась консервативной, в глубине глаз блестел несвойственный возрасту задорный огонёк.       Ох уж эти французы.       — Благодарю. Для меня стало неожиданностью, что у вас организован сегодня приём. Мы с дочерью ожидали более скромное мероприятие, вы уж простите что мы сегодня одеты не так как полагается.       — Пустое, — махнула она рукой и лёгкое украшение на её запястье мягко звякнуло, — приём более чем скромный. Я уже давно не организовывала более масштабные мероприятия. Возраст уже не тот. Вы не подумайте, что я совсем стара и сил у меня нет. Шумная толпа, снующих туда-сюда людей, уже не так радует, как в молодости.       — Мадам Пюизе, что вы! Когда я вас увидел в первые минуты, я подумал, что вы всё же тётя Жульена, а не его матери.       — Ловелас вы, месье Эванс, — пожурила она его неумелую лесть через плечо и с улыбкой вышла к гостям, — L'appétit vient en mangeant. Je vous en prie, à table.       Гости медленной волной направились в обеденную зону. Гарри насчитал около тридцати человек не считая себя, хозяйки и детей, которых он не увидел за столом рядом со взрослыми. Как не знал и их количество. Прием по его меркам был не совсем скромным, но и не слишком вычурным. Как-то вышло все слишком умеренно. Хозяйка знала кого стоило приглашать, а кого нет. Каждый человек здесь вписывался как деталь в мозаичном пазле, хотя нет. "Каждый" было слишком громко сказано, когда глаз зацепился за спину мистера Каунта, присевшего за стол рядом с Эвансом. Гарри, кивнув ему в знак приветствия, решил быстро оглядеть слегка гудящее помещение. «Как и всех рассадить за столом» — добавил про себя он.       — Бланш, — воскликнул мужской голос за спиной у них, и Гарри не стал выворачивать шею, чтоб полюбопытствовать кто это опоздал. Хозяйку звучно расцеловали в щеки и закончили банальной фразой:       — Ты, как всегда, хороша.       — Бернар, дорогой. Как я давно не видела тебя, — воскликнула женщина и видимо повела гостя в другой конец стола, голоса их переполненные радостью размывались среди всеобщего гула, теряя нить беседы. Гарри расслабился, осмотрел столовые приборы и медленно заполняющийся бокал. В нос ударил терпкий аромат дорого выдержанного вина, на языке тут же скопилась слюна и он сглотнул.       — Вы любите вино? — спросил Эванса сосед и поднял свой бокал, рассматривая тёмное содержимое через стекло.       — Вы любите лимоны? — вопросом на вопрос ответил Гарри, и Каунт моргнул и через секунду тоже сглотнул, а потом губы его растянулись в улыбке. И все его серьёзное лицо приобрело какой-то задорный мальчишеский вид, особую роль, конечно, сыграли ямочки на щеках.       — Условный рефлекс нередко играет с нами злую шутку, — он отсалютовал бокалом сидящему напротив Розье и сделал маленький глоток. Розье-старший в это время с долей интереса наблюдал за их дискуссией.       — С какой стороны посмотреть, — заметил Эванс и перед его взором стол заполнился холодными закусками. Впереди ожидали ещё несколько смен блюд. Четыре смены, если быть точным. Вечер обещал быть долгим особенно в компании активных приспешников Волан-де-Морта.       — Мне импонирует ваша сдержанная тишина, — сообщил Каунт после лёгкого перекуса. Гарри слегка удивлённо посмотрел на собеседника.       — А вы, мистер Каунт, сегодня на редкость многословны и более коммуникабельны, нежели чем в прошлый раз, — Гарри отложил столовый прибор и взял так и не тронутый бокал вина.       — Всё зависит от ситуации, обстановки и собеседника. Хочу заметить, что на вашем лице сегодня тоже отсутствует приклеенное выражение вежливой внимательности, — Каунт последовал его примеру, подхватив свой бокал и сделал очередной глоток спиртного.       — Солидарен с вами. Все мы носим маски, — согласился Эванс.       — Даже сейчас? — поинтересовался мужчина и слегка склонил голову рассматривая его, будто пытался найти трещину между лицом и той самой «маской». Гарри улыбнулся и отсалютовал ему бокалом.       — Даже сейчас, — и чуть коснувшись губами напитка отставил его и встал, — прошу меня простить.       Эти словесные игры его утомили ещё на работе. И чтоб не сорваться нужно было сделать перерыв. Нервы последнее время были натянуты как струны на арфе, а мистеру Каунту захотелось на них поиграть. Хотя в разговоре не было ничего серьёзного, но вот такое перебрасывание фраз от оппонента к оппоненту был похож на магловский пинг-понг. Отбил и ждёшь. Отобьёт ли противник, какова будет его реакция и полетит ли мяч обратно? А ему ещё вещи собирать, его и Лили. И утром нужно быть опять здесь, а потом портключом в девять, в Женеву.       Домовик проводил его до уборной, где Гарри умылся, пытаясь смыть напряжение холодной водой и уставился на своё отражение с мокрым лицом.       — Потерпи ещё чуть-чуть, ты же сильный. Ты и не так гнулся, — убеждал он сам себя, но отражение его в ответ молчало и смотрело на него какими-то тусклым, бутылочно-зелёным взглядом. Он просто устал.       Рука коснулась щеки с едва заметной серебристо-черной щетиной. Эванс постарел, но не на много.       «Сколько бы мне стало в том времени? Тридцать восемь? Или тридцать девять?» — задумался он. Это было не так много и не так мало. Но внутри он почему-то ощущал себя дряхлым стариком в такие минуты. Хотя порой, чаще всего ему казалось, что все же все семнадцать. Тот самый возраст его глупости, незрелости и чрезмерной активности, правда без той жажды жизни. С пожирающей пустотой внутри, которую не смогла заполнить даже Лили. В какой момент он сломался? Или доломался? Гарри до сих пор этого понять так и не смог.       Пора было возвращаться в общество. А обществу нужно доброе улыбающееся лицо, а не холодная всепожирающая пустота бывшего героя национального уровня.

***

Кое-как выдержав последнюю смену блюд, Гарри подхватил бокал виски и направился в сторону камина, на ходу перебрасываясь с разными людьми фразами на разные темы. Но больше слушая, о чем говорят люди. А люди всегда говорят в таких кругах об одном и том же: политика, экономика и общество. Куда вложить, где зацепиться, каков курс той или иной валюты. Законопроекты. Все всегда касалось выгоды. Всё продаётся и всё покупается. Вопрос в цене.       Правда Волан-де-Морта, на сколько помнил Гарри, не волновала цена. Хотя что он о нем знал? Ничего. Отрывки воспоминаний об этой личности, стали для него вещью необъективной. Эванс уже сейчас не мог вспомнить его лицо, ни детское, ни юное и даже ни монстроподобное. Время стёрло почти все, даже лица друзей и знакомых. Только лишь шипящий голос во сне порой напоминал ему, что был в его жизни когда-то один ужасный человек, да и только. А сейчас его это вообще никак не касалось. Он всего лишь временная шестерёнка в нужном ему механизме. Которая так нагло пролезла и крутится себе, выполняя свою собственную задачу.       — Какая сейчас на вас маска? — тихий голос Каунта прошелестел за спиной, и Гарри невольно вздрогнул от неожиданности.       — Ох, простите, я задумался. Так что вы спросили? — Гарри поднёс бокал к губам, но так и не сделал глоток, лишь смочил губы напитком.       — О чем вы так глубоко задумались?       Каунт сел в кресло и махнул в сторону пустого, стоящего напротив, приглашая.       — Прошлое, порой оно беспокоит нас чаще чем мы бы этого хотели, — ответил Гарри рассматривая через свой бокал языки пламени в камине.       — Прошлое — неотъемлемая часть нашей жизни и нашего будущего, — заметил собеседник, на что Гарри пожал плечам.       — Если оно вообще существует, это будущее, — отрешённо произнёс Эванс первое, что пришло в голову, не подумав и прикусил себе край языка в отместку за свою же болтливость.       — То, есть вы не верите в завтрашний день и живете только текущим моментом? — спросил Каунт и закинул ногу на ногу подперев голову рукой. Вся его поза была расслабленная как у ленивого питона, но при этом не теряла своей какой-то аристократичности. Гарри сверкнул глазами и уперевшись локтями в колени сжал обеими руками свой бокал с виски и полушёпотом произнёс:       — Будущее — это мечты, иллюзия. Если жить иллюзией, то придётся расплачиваться действительностью. Как и жить прошлым.       — Значит вы живете порой прошлым и не верите в будущее, а как же тогда быть предсказателям, которые видят нашу судьбу? Что вы об этом думаете?       «Не живём прошлым, а живём в прошлом», — мысленно хмыкнул Гарри, а сам ответил:       — Мы сами вершим свою судьбу. Теми действиями, которые мы делаем сейчас, словами, которые мы произносим в эту минуту. Мы есть то самое колесо, которое катится по дороге и натыкается на препятствия. И только от нас зависит объехать его или наехать, а не судьбе. И никакой предсказатель не сможет нас остановить от нашего опрометчивого поступка, будь он предсказан хоть трижды.       Последние слова Гарри цедил чуть ли не через зубы, его прошлое как ниточка закрутилась вокруг него и всколыхнула все давно похороненные воспоминания.       — Вы видимо имели уже плохой опыт с ними, — сделал вывод Каунт и посмотрел на свой пустой бокал. Гарри промолчал, не подтверждая и не опровергая его умозаключение.       Пусть будет так.       — Но как же вы живете без мечты? Мечта есть у всех.       — Для жизни мне хватает цели, а цель не всегда идёт рука об руку с мечтой, — Гарри вздохнул и все же сделал глоток спиртного. Эта философия его раздражает…       — А что же будет когда вы достигните цели? — полюбопытствовал Каунт и отставил бокал, намереваясь встать.       — Это одному лишь Мерлину известно, — хмыкнул Эванс и тоже встал. Рост у них был неравный. Гарри пришлось поднять взгляд на мужчину, который заинтересованно смотрел на него. Сделав шаг Каунт сократил дистанцию и, наклонившись опалил, горячим дыханием его ухо:       — Вы как пламя: то горите, то тлеете. Надеюсь, когда вы достигнете цели, вы найдёте себе другую. А если не получится, я всегда буду рад помочь её приобрести. Цель порой бывает общая.       Эванс прикрыл глаза от накатившего на него ощущения. Табун мурашек с чем-то знакомым и до боли приятным. Как наркоман, получивший дозу. Как человек в пустыне получивший стакан воды. От Каунта пахло жизнью. Тяжёлой, давящей, но такой сладкой.