Вопреки времени

Опасаться следует не тех, кто борется, а тех, кто уклоняется от борьбы.

М. Эбнер-Эшенбах

Второй день в Женеве прошёл как-то слишком обыденно. Доклады зачитаны, ситуации все разобраны. Представители высших сословий отпраздновали очередную удачную конференцию, запивая свои хвалебные речи крепкими напитками. Дамы покрасовались новыми нарядами и украшениями. Третий день был не обязательными, но почему-то в его бумагах стояла галочка, только вот пояснений к этому дню никаких не было. И это было очень странно.       Гарри ещё раз перелистал все документы в попытке ещё раз прояснить ситуацию. Вдруг он где-то что-то упустил. Но, увы, третий день как был в бумагах, так и остался.       В его номер глухо постучали и Гарри, лихорадочно собирая разбросанные документы по кровати, крикнул:       — Одну минуту, — и завис. Он же маг. Один взмах палочкой и все было собрано в аккуратную кучу в папке и тут же лента самостоятельно завязалась в красивый бант. Быстро подхватив документы, он засунул их в чемодан в нужный отдел с разными защитными оберегами и закрыл крышку.       — Войдите.       Дверь еле слышно открылась, даже намёка на скрип не было.       — Добрый вечер, мистер Эванс, — поприветствовал его Каунт и заложив руки за спину медленно направился к раскрытому окну. — Как насчёт прогулки и бокала вина? Конференция закончилась и можно уже никуда не спешить. Женева ночью довольно прекрасная.       — Мне кажется или это уже переходит в разряд флирта? — в недоумении спросил Гарри опираясь бедром о столб кровати, руки он засунул в карманы штанов, не зная куда их деть.       — Все зависит от вас, — загадочно улыбнулся Каунт и повернулся к нему лицом. — Хочу заметить, что вы, мистер Эванс, очень опасный человек. Невероятно опасный.       Гарри нахмурился. С каждой фразой он терял нить разговора, как и всю его суть. Так перепрыгивать с темы на тему. Начиная от флирта, заканчивая завуалированной угрозой. Логика Каунта представляла собой аттракцион: сначала тебя кидает вперёд и вверх, а потом резко вправо и вниз. Траекторию полёта следующего шага было невозможно предсказать и это сильно раздражало.       — Что привело вас к подобной мысли? — поинтересовался Эванс и скрестил руки перед собой, мизинцем поглаживая край выступающей палочки через рубашку. Чехол он носил всегда на запястье, этому приучали всех начинающих мракоборцев. Нет палочки в чехле или нет чехла — стоишь за дверью всю лекцию или две, если это сдвоенный предмет. Но мракоборцем он не стал, а вот привычка осталась.       — У вас есть несколько выдающихся способностей. Одна из которых — дар убеждения. Слушая вас сегодня днём, я заметил, что вы верите во всё, что говорите, все к чему вы призываете. Верите на столько, что это отражается в ваших глазах, в ваших жестах. И если бы вы были более политически активным, вы бы составили невероятную конкуренцию. А подобное, знаете ли, порой мешает.       Эванс удивлённо вскинул брови. Разговор приобрёл не совсем стандартный оборот. Опять.       — Вы меня простите, — Гарри кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смешок и продолжил: — Но к чему всё это? Я лишь голос министерства в другой стране. Да, есть ещё и другие задачи, возложенные на меня, но тем не менее.       — Тем не менее, учитывая сказанное вами, меня очень привлекает данная ситуация, — на его лице опять мелькнул тот задорный мальчишка, которого он видел несколько дней назад и тут же спрятался за маской вежливого любопытства.       — Привлекает чувствовать мнимую угрозу? Или видеть во мне препятствие? — со смешком спросил Гарри и в отрицании покачал головой. Он угроза. Ну-ну. Может лет этак двадцать назад с его тогдашней жаждой справедливости это было возможно, но не сейчас. Этот мир не исправить. Пришлось исправлять себя и на гриффиндорскую шкуру натянуть змеиную чешую.       Каунт резко приблизился и схватил его за подбородок задирая голову вверх до хруста позвонков.       — Я вижу в ваших глазах застывшую бомбу. Когда-то в сороковых годах они падали на землю и не всегда разлетались на осколки. Но стоило их сдвинуть с места как эти бомбы взлетали на воздух сметая все на своем пути.       Гарри замер, сжимая зубы. Так с ним давно уже никто не обращался. Он уже не тот зелёный юнец, который позволяет распускать руки. В глазах вспыхнула ярость и ноздри затрепетали, втягивая в себя дурман, по ошибке названный магией Каунта.       — Что же будет с вами, если я вас сдвину с места? — шёпотом спросил Каунт и отпустил его лицо. Но не сводя с Гарри немигающего взгляда учёного, который нашёл любопытный экземпляр. Эванс прикрыл глаза и медленно выдыхая, попытался успокоиться и выдавил из себя:       — Раз вы считаете это опасностью, зачем двигать то, что может взорваться? Даже не самый разумный человек это поймёт. Сейчас я себя вполне комфортно чувствую, я на своём месте. Или вас что-то не утраивает? Может, я вам мешаю?       — Нисколько, — Каунт отступил на шаг назад, — меня это забавляет.       Эванс сжал зуб и чуть не выплюнул вслух возмущённое: «Забавляю?».       — Так какая же вторая причина, которую вы так опасаетесь? — поинтересовался Гарри, стараясь показать всем своим видом, что это нисколько его не задевает.       Каунт улыбнулся краем губ и уже более серьёзно ответил:       — Я не могу вас прочесть. Вы для меня, мистер Эванс, как закрытый наглухо сейф, у которого нет ни щелей, ни замочной скважины.

***

Размазывая ложкой шоколадное мороженое Гарри задумался: как этот кадр, сидящий напротив него, не засветился в исторических хрониках? Легилименция хоть и была не редким явлением, но и не частым. На своём веку Гарри повидал как минимум пятерых таких людей, которые в совершенстве владели этим навыком. Он и сам был частично этому обучен.       Но это было не столь важно.       Важно то, что у его собеседника были свои какие-то идеи на его бренное тело. Но идеи он эти не озвучил, лишь загадочно улыбнулся и позвал Эванса на прогулку. Гарри пришлось подхватить мантию и направиться следом. Так как вся поза Каунта и тон «просьбы» кричал, что отказов этот коварный человек не принимал.       Эвансу оставалось терпеливо ждать, когда закончится его поездка в Женеву, возможно даже и во Францию. Ему очень сейчас захотелось забрать Лили и уехать домой. Набрать вредных продуктов на неделю и сидеть с дочерью перед древним телевизором слушая её очередное бурчание о вредной пище. Вот в кого она такая правильная выросла? Уж точно не в Гарри.       — О чем вы сейчас думаете? — спросил Каунт и отпил кофе из своей белоснежной кружки. Его кофе было таким же черным как вода на побережье Женевы этой ночью.       — О дочери, — честно ответил Эванс и все же отправил ложку растаявшего мороженого в рот.       — А её мать? — поинтересовался его визави.       — Я не знаю. Как и её биологического отца. Но хотелось бы узнать, кто были эти люди.       Каунт немного озадаченно вглядывался, пытаясь что-то для себя найти на его лице.       «Может, мороженное размазалось?» — предположил Гарри и ещё раз вытер губы салфеткой, но услышал вопрос:       — Она приёмный ребёнок?       Гарри кивнул и отодвинул пустую пиалу с коричневыми разводами на белых стенах.       — Да, я забрал её из приюта. Хоть она и приёмный ребёнок, но кровное родство между нами есть. Как и у всей половины чистокровных нашей старой доброй магической Британии. Я рад, что нашёл её первым.       Последнее он сообщил с лёгкой гордостью. Каунт хмыкнул на его заявление как-то многозначно.       — Что? — возмутился Гарри и продолжил, — пройти мимо такого талантливого и одарённого ребёнка огромное кощунство. Она в свои двенадцать уже невероятно сильная магически, я уже не говорю о её складе ума и логике.       — А вы сами чистокровный? Что-то я не встречал фамилию Эвансов в списках.       — А её там и не будет. Нет я не чистокровный, — Гарри сделал загадочную паузу, пытаясь предугадать реакцию собеседника и продолжил со смешком, увидев слегка нахмуренные брови, — Полукровка. На фамилии табу, которое я не имею права разглашать. Статья 152 международного соглашения ещё времён инквизиции. «Если древний род находится на грани вымирания и во избежания «охоты на ведьм», на фамилию глава рода имеет право наложить табу для сокрытия. Также имеет полное право в дальнейшем владеть своим движимым и не движимым имуществом, как и заниматься политической активностью, в том числе и пользоваться своими голосами». Если увидишь где-нибудь документ с моей подписью, можешь проверить, она будет светиться красным с пометкой «Т». Некоторые рода со временем отказываются от своих спрятанных фамилий полностью и продолжают жить как жили. Таким образом появляется старый-новый Род с прежним кодексом. Ну, например Поттеры. У них изначально была другая фамилия, потом открылась охота и они прибегли к табу, чтобы спасти свое будущее поколение.       Пока Гарри рассказывал, глаза Каунта горели всепожирающей жаждой. Наверно, после рассказанного он точно не отстанет от Гарри и будет рыть под него как можно глубже, насколько достанет.       Эвансу было все равно. В этом мире кроме прожитых им двенадцати лет Каунт ничего более найти не удастся. Гарри был чистым листом без какого-либо начала, а Лили была ещё изначально под полной защитой табу. А так как они оба были одной крови, взяв фамилию матери он тоже попал под него автоматически. Красиво и просто. Сколько этих Эвансов в мире? Тысячи. Как и прочих Смитов. Так что не удивительно, что её биологические родители не придумали что-то затейливое, а приёмные взяли однофамилицу. И с документами меньше мороки и девочка как куколка.       Только вот снять это табу Гарри не мог, так как не являлся главой рода, несмотря на возраст. Это могла сделать только его мать как первоочередная прямая наследница. Но до совершеннолетия Лили было ещё куча времени. Была эта маленькая тайна лет этак пятьдесят тайной, вот и побудет ещё пять, Гарри от этого не сломается и не растает. Да и толку, если он все равно здесь не задержится. Чистое любопытство, не более.       Точно такая же заинтересованность, только большего размера отражалась в собеседнике. Начиная от кончиков подрагивающих пальцев, до прикушенной неосознанно губы. Хотя на его грубом слегка угловатом лице это смотрелось довольно чувственно.       Гарри вздохнул, махнул палочкой и посмотрел на время.       — Уже поздно, я бы хотел отправиться в отель, если вы не против.       — Хорошо, — неожиданно покладисто согласился Каунт.       Гарри встал, огибая почти пустые столики ночного кафе и медленным шагом направился к отелю. Каунт нагнал его и поравнялся, незаметно подстраиваясь под шаг. Вдоль дороги, освещённой одними магическими фонарями, выстроились незатейливые магазинчики и смотрели через одного на прохожих черными провалами закрытых витрин. Даже несмотря на глубокую ночь по округе не спеша гулял народ. Бары и небольшие ресторанчики зазывали яркими подвижными витринами, рядом с купальней стоял домовик и раздавал мимо проходящим магам листовки. У аптечной лавки звякнул колокольчик выпуская посетителя. Магический квартал Женевы не спал и жизнь продолжала бить ключом даже ночью.       Стоило им пройти самую оживлённую часть улицы, как Каунт его остановил и, схватив неожиданно за локоть, развернул к себе лицом. На его широких скулах опять заиграли желваки. Гарри вопросительно посмотрел на мужчину и тут же задохнулся от волны магии, которая невольно вырвалась из Каунта, всколыхнув подол мантии и зачёсанную на бок чёлку Эванса.       Гарри перехватил его руку, сдавливая. Ему казалось, что он опускался на самое дно моря, и он непроизвольно прикрыл глаза, утыкаясь лбом в плечо спутника. Правое ухо обдало дыханием, и тихий, но чёткий голос с лёгкой хрипотцой произнёс:       — Чем больше я тебя узнаю, тем больше вопросов у меня возникает, на которые я никак не могу найти ответ. Ты как загадочная шкатулка с секретами, открыть которую можешь ты и только ты. Это меня одновременно и восхищает, и бесит. Сколько ты секретов хранишь, Гарри?       — Не больше, чем может унести обычный человек. Заметь, спросил тот, кто даже своего имени не озвучил, — как можно спокойнее ответил Эванс и отстранился.       Каунт замер, склонив голову вперёд. Его лицо наполовину загораживала волнистая прядь волос. На губах играла лёгкая улыбка и в следующую секунду он уже прижимается к губам Гарри и будто оголодавший зверь впивается зубами в плоть пытаясь раздвинуть ему рот и поглотить его целиком.       Вместе с языком, что проник в него, тело опять пронзила душная тёмная волна магии, заполняя. И где-то внутри Эванса, та ненасытная пустота задрожала, принимая в себя каждую выпущенную на волю частичку и опустилась огненной волной вниз живота.       Гарри застонал Каунту в рот от резко нахлынувшего яркого возбуждения. И подался вперёд, также жадно пытаясь поглотить мужчину. Ему уже было не важно, где он, кто он лишь жажда, голод и желание кончить звенели в голове. Голодное животное насыщалось, сливалось в один клубок, тёрлось и урчало от дикого наслаждения. А следом застонало протяжно голосом Гарри и вздрогнуло от резкого фейерверка из удовольствия. Стоило дурману немного сойти как все резко прекратилось. Каунт отодвинулся от него, затянул свою магию обратно и впервые Гарри заметил на его лице волнение.       Первой возникла ярость, следом за ней — отчаяние, а потом затопил стыд. Гарри стало жутко стыдно за своё поведение и расползающееся на штанах мокрое пятно, за пылающие огнём губы и трясущиеся руки. Он испуганно закутался в мантию и опустив голову заикаясь как подросток произнёс:       — П-прости.       Ещё через секунду Каунт растерянно стоял посреди улицы, но уже в одиночестве.