Глава 5
17 октября 2022 г., 13:16
Люди любят хлеб и зрелища. Особенно если из этого они извлекают выгоду себе во благо.
Гарри погладил маленькие здоровые пальчики столь аккуратно, боясь задеть пострадавшую кожу. Лили была в плохом состоянии. Хотя в больнице целители хором сообщали, что ребёнок жить будет. Только некоторые шрамы свести не удастся. Слишком сильный ожог на щеке. Какая это жизнь для столь красивой девочки. Шрам красят мужчин, но не женщин. Гарри боялся, что дальнейшая жизнь, этого хрупкого на вид создания, сломается под гнётом общественного мнения. Школа всегда была и будет рассадником злобных паразитов. Они собираются в стайки и ищут себе жертву. Уж на своей шкуре он в годы своей юности опробовал это всё. Но он рос в этом климате и был привычен к критике, к травле, к не особо доброму отношению. Но она — нет. Она росла цветком, хрупким, своенравным и слишком нежным, и все остатки любви, что в нем ещё тлели, он дарил ей. А теперь Эванс боялся даже представить, как повернётся её жизнь. Она цель его существования здесь, она его константа. Не будет этого ребёнка, не будет и его. Волна сожаления опять накрыла с головой и Гарри сдался. Вина топила с каждой мыслью все глубже и глубже. Лучше бы она осталась в Англии. Лучше бы он забрал её с собой в Женеву. Лучше бы было, вернись он раньше оттуда. И тысяча других «Лучше бы». И ни одного «Как исправить». Эванс уже исправил все, что мог, результат почему-то оказался намного хуже, чем он того желал. Дверь скрипнула и в палату зашла помощница целителя. Взмахнув палочкой, она раскатала бинты, тут же их нарезала в воздухе и подошла к ребёнку. — Не переживайте, с ней все будет хорошо, — сообщила она и ввела Лили в глубокий сон заклинанием. Гарри прикрыл глаза, сил смотреть на изуродованное лицо у него не было. Пока не было. К её выписке он точно соберётся с духом и будет любить каждый её шрамик. А пока он немного смалодушничает и закроет глаза. Одного вида забинтованной лысой головы ему хватило, чтоб после этого посещения прийти в своё пустое временное жилище, выданное французским министерством и напиться вдрызг. Пока её нет рядом. Все эти тревожные мысли он смаковал до самого порога их временного дома. Хотя мадам Пюизе звала его погостить и справить одиночество в её компании. «Горе проходит легче, если ты с кем-то можешь его разделить», — сказала она ему тогда. Только вот Гарри не желал разделять его. Как и натягивать маски. Поэтому отказался незамедлительно и ушёл навещать ребёнка. На пороге Эвансу, к его удивлению, встретился Каунт. Тот стоял, подперев плечом откос, и как-то слишком зло смотрел на него. А вот вместо приветствия из его рта вылетело неожиданное обвинение: — Ты ушёл, даже не попрощавшись. Это такая особенность дипломатов или все же твоя личная? Гарри опешил от подобного высказывания. Он ожидал опять чего угодно, но не этого. Да и сказать что-то в ответ не получалось. Оправдываться? А кто он ему? Поэтому он молча прислонил палочку к метке на двери и повернул ручку. Но дорогу ему перегородила рука, которая упёрлась в край дверного проёма, а другая несильно, но угрожающе-неприятно сжала его шею. — Я не из тех терпеливых людей, которых можно игнорировать, — прошипел он ему в ухо так свирепо, что у Гарри на затылке встали дыбом волосы. Помимо этого магия Каунта легко хлестала по его телу как злая хозяйка, поймавшая своего провинившегося мужа. Но Эванса это не сильно волновало. Перед глазами тут же вспыхнула далёкая картина прошлого: «Поклонись, Гарри…». Звук голоса был так похож на эхо его той жизни. Но глаза были другими. Синими, человеческими и яростными. «Нет, Гарри, это тебе просто кажется. Ты очень сильно переволновался и устал». — Мы не о чем не договаривались, — сообщил Эванс, как можно спокойнее и толкнул дверь рукой, одновременно присаживаясь, чтоб пройти препятствие. Каунт отпустил его шею и зашёл следом оглядываясь. Но тут и смотреть было не на что. Расчёска и кукла Лили лежали на кресле, точно так же, как в день его отъезда в Женеву. На ней ещё осталось несколько волосинок медного цвета. Гарри горько улыбнулся и взмахом палочки убрал их. Поднял куклу и сел на её место, теребя чёрные кудри. Каунт наблюдал всю эту сцену молча, как будто оценивал с какой стороны подступиться в этот раз. — Что случилось? — все же полюбопытствовал он и сел напротив. Гарри взмахом палочки призвал два стакана и подарочную бутылку виски. Один резидент его страны подарил в благодарность за совет. — Будешь? — спросил Эванс собеседника, указывая на спиртное. Мужчина отрицательно помотал головой, а Гарри, пожав плечами, продолжил: — Как хочешь. А я вот буду. — Так ты ответишь на мои вопросы? — на порядок мягче опять спросил Каунт. — А что тут говорить, что было то уже не исправить, — ответил Гарри и залпом опрокинул в себя стакан. Его лицо тут же скривилось и в уголках глаз образовались слезы. Каунт скрипнул зубами. Даже со своего места Гарри слышал этот отчётливый неприятный звук. Видимо он дошёл до состояния бешенства, но Гарри было настолько всё равно, что даже это его не беспокоило. Хоть достань Каунт палочку и кинув в него несколько непростительных, Эванс бы только посмеялся. После второго бокала он налил третью порцию и уже не пил её залпом, а цедил, в тишине рассматривая холодный камин с незажжёнными дровами. Да и вся комната на этот момент казалась ему такой же холодной и пустой. Будто они и не жили здесь с дочерью две недели. На этой самой мысли его поймал Каунт. — Твоя дочь где? — спросил он и тоже налил себе спиртного, возможно, остудить взбушевавшийся нрав. — В больнице. Она попала в разгар митинга маглов. Каунт со стуком опустил бутылку и замер. — Когда это было? — спросил он у Гарри и заинтересованно развернулся к нему. — Когда я с тобой трахался, — с горькой ухмылкой сообщил ему Эванс и подпёр голову рукой, посматривая на собеседника. Каунт промолчал, выпил залпом свой бокал и поставил его рядом с бутылкой. А потом резко встал и сел на корточки, упираясь коленками в его кресло. Руки мужчины тут же своевольно стали поглаживать бедра с внешней стороны. — Они за все заплатят, рано или поздно, — сообщил он серьёзно. Гарри от его заявления рассмеялся, будто он предложил не утешительную месть, а отличную шутку. — И что же ты сделаешь? — с улыбкой в голосе спросил Эванс и тут же продолжил: — А ты прям сейчас пойдёшь и вырежешь всё магловское население Франции? — Я найду тех, кто это сделал, и они понесут своё наказание. В его словах отчётливо слышна была угроза. И он не шутил. Гарри только рукой мысленно махнул на это заявление. Таких мстителей он видел в своей жизни не впервые. Один даже за ним охотится. — Допустим, ты их накажешь, а на его место встанет другой, а потом будет ещё один и ещё. И каждого ты будешь вырезать ради одного не особо примечательного знакомого. Только вот мне от этого будет ни горячо, ни холодно. Это не исправит содеянного и не уберёт шрамы на лице моего ребёнка. — А что хочешь ты? — спросил Каунт, сверкнув глазами, и его рука плавно перетекла на внутреннюю сторону бедра Гарри и стала медленно подниматься выше. Но остановилась, так и не дотронувшись до полувозбуждённого органа. Эванс перевёл дыхание и облизнул губы, на которых остался вкус виски. — Я хочу, чтоб она была как раньше самым красивым и здоровым ребёнком, — сказал он и прикрыл глаза, катаясь на приятных волнах от спиртного, возбуждения и самой яркой уютной магии, которая ластилась к нему как домашняя кошка. Каунт привстал, но, все ещё склоняясь над ним, хрипло произнёс как заправский джин, исполняющий желания: — Хорошо.
***
Эвансу казалось, что новость о трагедии с его дочерью облетела не только все министерство Франции, но и как минимум всю магическую часть мира. Даже в Англии пророк осветил эту тему: «Международный скандал или трагическая случайность». И везде в тексте мелькало слово маглы, маглы, маглы. Газета пришла утром вместе с документами, так как Гарри на неё не подписывался, увы, новостные хроники оставались за кадром. Всё самое важное он сразу узнавал на месте. А тут… Опять в газете, и не в самом положительной ситуации. Печатное издание тут же полетело в урну. Эванс даже не стал вчитываться в жёлтую прессу, с него хватило и заголовка и мельком пробежаться по статье. Но и скандал был славно раздут, да так что его девочку перевели из общей платы в самую лучшую. За ней был назначен самый лучший врач. И все это от министерства, которое пыталось таким образом показать себя с самой наиболее выгодной стороны. Люди, как обычно, шептались за спиной, кто-то сочувствовал, а кто-то выражал свое недовольство, мол кто он такой и вся ситуация и яйца выделенного не стоит. А Эвансу хотелось закрыться в своём кабинете и дождаться окончания рабочего дня. Хотя у него сегодня как назло был очередной саммит, на который съезжались несколько стран. Англия, Франция, Германия, Италия… Где привычно решались насущные вопросы. Гарри вздохнул. Вздохнул ещё раз и собрал документы для данного мероприятия. Сегодня от его страны, а так же солидарной в том же вопросе Франции был один небольшой законопроект, который он должен был озвучить. Только вот мысли метались из угла в угол. Подобного рода состояние стало для него последнее время постоянным. Никакой собранности. Каунт тоже не облегчал задачу. После того как он ушёл под утро, Гарри задумался, не совершит ли этот человек каких-либо отчаянных поступков. Во имя его бренного тела. Но за сутки от него ничего не поступало, о нем не говорили и сам безымянный Каунт как в воду канул. Хотя, что о нем говорить? Этот мужчина навряд ли будет активно действовать, показывая себя во всей красе. Он скорее из той категории людей, что будет играть за кулисами и смотреть за всей постановкой, время от времени дёргая за ниточки. Допустим, оно так и будет. Эвансу это было только на руку. Он перестал смотреть на мир через призму чёрного и белого, и если уж начал думать в полутонах, то и делать дела нужно в одинаковой мере с мыслями и чувствами. И когда Каунту потребуется его тело и душа в обмен на здоровье Лили, то он сделает это не задумываясь. Но смотря на ситуацию в целом, эта была бы замечательная сделка, которая приносит только плюсы. Ибо удовольствие они получают обоюдное. А какие там тараканы водятся у Каунта в голове, для Гарри не являлось приоритетом, чтобы забивать себе этим и так не особо здоровую голову. Их знакомство ещё не перешло черту от просто знающих друг друга людей, до приятелей или возлюбленных, чтоб из-за этого беспокоиться. В дверь постучали и в проем выглянул Жульен с грустным лицом. Ему тоже было неловко от всей ситуации, так как он рекомендовал Эвансу свою родственницу. И в какой-то мере ему было совестливо. Коллективная ответственность, чтоб её. — Месье Эванс, пора выходить. Саммит вот-вот начнётся, — сообщил он и в ожидании замер. Гарри кивнул, подхватил папку и направился к нему. Ну, хоть один плюс он получил от данной ситуации. Жульен был тише воды и ниже травы и больше не заикался о своём увлечении, тем самым стал адекватным помощником-переводчиком в его глазах. Пропетляв по длинным коридорам, они пришли к огромному помещению, заполненному людьми. Оно чем-то походило на конференц-зал в Лондоне, только не было той давящей обстановки и больше окон, что создавало в помещении много воздуха и света. Разместились они на своём месте, с указанной табличкой его страны. И Эванс как обычно подготовился и откинулся на спинку неудобного стула, про себя отмечая, что если заседание затянется, его филейная часть будет опять ныть ещё долго. А учитывая её активность последнее время, что дополнительно приносило определённый дискомфорт, ему оставалось только терпеть. Зал затих. Заговорил переводчик. Первым выступала страна организатор, со стандартными словами приветствия и благодарности для участников саммита. Далее следовал перечень актуальных вопросов, которые они должны были раскрыть на повестке дня, для принятия важных совместных решений. Очерёдность была уже решена заранее. Гарри повезло, в этот раз он зачитывал законопроекты первым. Все остальное время он будет только отмечать мнения тех или иных стран, какой окрас носили и какие законопроекты выдвигали на рассмотрение. Голос замолк, Эванс встал и вышел к трибуне, следом за ним, усилив заклинанием голос, следовал Жульен. — Добрый день, уважаемые участники саммита, коллеги. В первую очередь хочу выразить признательность Министру, за тёплый приём и гостеприимство. Несмотря на столь трудные времена для Франции, они и прежде неустанно следуют своему девизу: «Liberté, Egalité, Fraternité». К сожалению, свобода стала столь безграничной, что допустила трагедию в нашей семье. И мы являемся уже не первой жертвой данного инцидента. Исходя из этого, мы желаем предложить на рассмотрение несколько законопроектов, которые касаются непосредственно контактов с маглами и их изобретениям. Первое — это возможность упростить процедуру очистки памяти у маглов в определённого рода инцидентах. К великому сожалению маги не могут адекватно реагировать, учитывая запреты в критических для них ситуациях. Отдел по зачистке не может выступить сразу, не пройдя бюрократическую процедуру, и не получив официальный запрос. Это большое недопущение, которое может привести не только к трагедии, но и к явной и открытой провокации среди магического населения. Людям нужны гарантии защиты, и мы должны им дать их. Гарри перевёл дух, дожидаясь пока переводчики переведут часть его речи. Глотнул воды и достал следующий лист, краем глаза оглядывая участников мероприятия. Кто-то хмурился, кто-то запоздало кивал, соглашаясь с его речью, а кто-то вообще стеклянными глазами смотрел в окно. Эванс про себя задумался, что возможно так же смотрится со стороны, когда другие выступают, как-то безучастно. — Второе, сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов дополнил список изобретений, который теперь включает в себя использование: ковра-самолёта, самовоспламеняющейся кочерги и других. Полный перечень прошу раздать участникам. Запоздало зашевелился помощник, юркий старичок привычным движением палочки раздал всем пергаменты. Люди склонили головы, вычитываясь в строки. И опять же, единодушной эмоции Гарри не увидел в лицах сидящих. Но это было не важно, он сюда не за ним пришёл. Он быстро пробежался глазами по своим документам, опять глотнул воды и продолжил свою речь.***
Эванс распахнул дверь и зашёл в отделение, где были индивидуальные палаты для больных. Морис де Сюлли являлась самой старой и самой крупной больницей во Франции. Помещение, по которому он вышагивал, пребывало в состоянии на порядок чище и аккуратнее, чем этажом ниже, где они изначально находились. Но оставалось таким же старым и местами потрёпанным временем. В прихожей сидела помощница и смотрела карточки пациентов, рядом с ней бы главный целитель. Они сразу обратили внимание на вошедшего и встали. Поприветствовав их, Гарри кивнул в сторону палаты Лили и спросил: — Как она? — Она очнулась, долго плакала. Мы дали ей умиротворяющий бальзам вместе с обезболивающим, — сообщил целитель, Гарри кивнул и, с тяжёлым камнем в груди задержавшись на пару секунд, всё же открыл дверь. Лили шевельнулась, но так и ничего не сказала, только открыла глаза, из которых тут же брызнули слезы, пропитывая бинты с мазью. — Девочка моя, — сглатывая ком в горле, прошептал Гарри и быстрым шагом подошёл к её кровати, — мой цветочек, всё будет хорошо Лили. Она заплакала ещё сильнее, и её маленькое хрупкое тело подрагивало. Гарри аккуратно взял здоровую руку и стал целовать каждый пальчик, пытаясь успокоить ребёнка: — Все будет нормально, главное, ты жива. Я рядом. Ты девочка у меня сама сильная, всё выдержишь, сильнее меня. Намного сильнее. Лили потихоньку успокаивалась, едва шевеля губами одно единственное слово «папа». А Эванс рассказывал ей разную чепуху. Про то, какие у него дела на работе, про конфеты которые дожидаются ее. Про ленты для волос он не стал рассказывать, чтоб не травмировать её ещё больше. Дал несколько занимательных обещаний. А так же навещать её каждый день вечером и в обед. Чтоб она не скучала. Лили только слушала и кивала, на самых забавных моментах растягивала край здорового уголка губ в подобии улыбки. Гарри не заметил, как пришло время прощаться, потому что перевязки ей делали вечером, предварительно напоив лекарствами и усыпив её. Так было лучше для её морального спокойствия, и процедура проходила более безболезненно. И перед тем как выйти из палаты он задал интересующий его вопрос помощнице целителя: — Почему она не говорит? — У неё ожог не только верхнего покрова, а так же и гортани, и правого лёгкого, — спокойно заметила она и добавила: — А в выписке, что мы передали вашему знакомому, всё указано. — Какому знакомому? — недоуменно спросил Эванс, в голове перебирая все возможные варианты мужского пола. — Месье Каунт, он ведь ваш знакомый? Он представился как доверенное лицо, — настороженно спросила она. Гарри на секунду замялся, но все же положительно кивнул, сразу замечая, как расслабилась женщина и приступила к своим обязанностям.
