Глава 6
21 октября 2022 г., 15:52
Граница нашего познания кажется нам достоверной, но единственно, что в ней достоверно, — это наше неведение.
М. Метерлинк
Каунт пропал на неделю. Гарри где-то глубоко внутри надеялся на продолжение их отношений, но головой думал совсем иначе. Пропал и ладно. Он не какая-то особая персона, чтобы крутиться возле него двадцать четыре на семь. Но в минуту слабости предательская мысль закрадывалась, от чего приходилось брать себя в руки и занимать себя делами. Реабилитация Лили подходила вполне успешно, правда об её душевном состоянии не могло быть и речи. Девочка замкнулась и перестала смотреть на своё отражение. По ночам она часто плакала, и Эвансу приходилось вставать и успокаивать её, постоянно говоря одно и то же: что все будет хорошо, что он сделает всё возможное ради неё и её здоровья. И они найдут выход из данной ситуации, а пока нужно немного потерпеть. Лили успокаивалась и затихала. Говорила она все реже, а ещё чаще молчала. Повреждённое горло сначала не давало ей возможность для общения, а потом пропало и желание. Целитель советовал нанять репетитора по вокалу, чтоб она распевалась, тренируя свои голосовые связки, но ребёнок отказался резко и категорично. Ей хватило репетитора по французскому языку с сочувствующими вздохами и сожалением. Теперь она всё своё свободное время пропадала в маленьком подвальном помещении, которое Гарри организовал под лабораторию. И каждый день получал огромный список с не самыми дешёвыми ингредиентами. — Ты решила стать затворником-зельеваром? — спросил он на днях, вчитываясь в строки, написанные аккуратным ровным почерком. — Это лучше, чем сидеть в четырех стенах с окнами, которые одновременно и зовут выйти на улицу, и пугают отражением. Мне всё ещё кажется, что рядом со мной стоит сморщенный монстр, когда я замечаю себя в стекле краем глаза. Уж лучше темнота. И Гарри сдавался. Хотя на выходных предпринимал попытку сводить её в безлюдное место, где будут только он, она и природа. Лили отказывалась. Так они и жили, шаг за шагом пытаясь смириться с новой реальностью и найти себя, каждый по-своему. — Не забудь, что у тебя на сегодня трихолог, он должен прийти ближе к десяти, — сообщил Эванс, быстро проглатывая остатки завтрака, совместно приготовленного с дочерью. Девочка поправила лёгкий платочек на голове и кивнула, без аппетита ковыряясь в своём омлете. — Как ты думаешь, он поможет? — с лёгкой надеждой в голосе спросила она отца, смотря на него своими большими зелёными грустными глазами. Без медных ресниц они стали ещё больше. И чем-то отдалённо напоминала ангелов эпохи ренессанса с холстов далёких художников. — Я думаю, что не стоит никогда опускать руки, нет безвыходных ситуаций. Всегда можно найти любое решение, просто оно не всегда лежит на поверхности, — философски заметил он и поцеловал её зарубцевавшуюся щеку. Глаза её влажно сверкнули надеждой, и она криво улыбнулась. Лили теперь всегда криво улыбалась, так как пострадавшая часть мышц омертвела, и кожа потеряла чувствительность. — Хорошо, — очень тихо пробормотала девочка и запихнула в себя полную ложку с омлетом. Гарри порадовался, накидывая на себя мантию, и быстрым шагом направился к камину. — Если что, заходи ко мне на работу. В моем кабинете редко кто появляется, — предложил Эванс снова, но уже за эти дни понял, что Лили вряд ли к нему придёт. Она опять закроется в своей лаборатории, и будет варить зелья по программе следующего учебного года. Лишь бы ничего не взорвала. Одной трагедии за лето для него хватит. Вслед ему раздался согласно-мычащий звук, а потом зелёное пламя поглотило его.***
— Как жалко, что вы уезжаете, — грустно произнёс Жульен, раскладывая папки в ровный ряд на его столе, в попытке занять свои руки. Гарри машинально кивнул и поставил подпись на документе. А переводчик продолжил, — тётя Бланш просила вас заглянуть к ней до того, как вы отбудете. Она всё ещё сожалеет о случившемся. Гарри опять кивнул автоматически на его слова, потом замер, обдумывая их. — Я посмотрю, что в расписании на эти дни и дам ответ вечером, потому что у нас очередной целитель на пятницу и Лили нужно сопроводить. Ещё нужно услышать вердикт трихолога. У меня все свободное время сейчас забито дочерью, а не свободное — работой. Жульен как-то кисло улыбнулся, будто съел лимон. Эвансу не очень хотелось опять навещать мадам Пюизе, слушать от неё очередное раскаяние, которое ничего толком не решает, лишь только колышет воздух. Не любил он таких людей. Вместо того чтобы поддержать морально, они нагнетали обстановку постоянно выискивая прощение. Или же он просто очерствел к подобному рода людям. — Тогда жду ответ вечером, — смиренно согласился Жульен, поняв, что больше ничего не услышит, и как-то неловко запинаясь об ножку стола, вышел из кабинета. Гарри откинулся на спинку кресла и сдавил пальцами глаза. Желание переехать во Францию с дочерью на постоянное место жительство утихало с каждым днем. А он так долго добирался до этой цели. Столько сил приложил и не ощущал даже предстоящего вкуса эйфории. Когнитивная ловушка во всей красе. Чем ближе стала к нему эта страна, тем больше горечи остается на языке от нее из-за совокупности произошедших событий. А так все радужно начиналось. Гарри задыхаясь, оттянул ворот рубашки, пытаясь ослабить давление. Но воздуха все равно не хватало. — К черту работу, — выплюнул Эванс и встал, рывком сдёргивая мантию с кресла. Быстрым шагом, пересекая кабинет, он заглянул к Жульену и отрывисто сказал. — Перенесите все сегодняшние встречи на завтра. Сидящие в помещении притихли и повернулись к нему лицом, его переводчик даже встал со своего места в легком испуге. — Что-то случилось? У вас же запланированная встреча с месье Гальяно, — спросил Жульен, лихорадочно перелистывая свои бумаги. — Все завтра, — коротко бросил Гарри, поддаваясь своему паническому безрассудству, и закрыл за собой дверь. Подхватив горсть летучего пороха, он неаккуратно бросил, пачкая край мантии. Сипло называл адрес своего временного жилища и переместился. А дома встретила интересная ситуация: Лили болтая с Каунтом, сидела на стуле, когда возле ее головы кружил целитель. Платочек на голове отсутствовал, и Эванс с тяжестью на сердце рассматривал покрытую с одной стороны лёгким пушком, голову. С правой стороны были отвратительно розовые разрастания словно паутина — рубцы, плавно стекающие за ухо на щеку и вдоль шеи. Ребёнок рассмеялся от очередного высказывания мужчины. Целитель тоже хмыкнул и, взмахнув палочкой, посмотрел на переплетение каких-то только ему известных линий в воздухе, ещё раз хмыкнул, записывая что-то рукой на листе. Кончик его неожиданно яркого и пушистого пера забавно дрыгался от резких росчерков. Каунт продолжил свой рассказ, делая вид, что совсем не заметил новое лицо в помещении. А его девочка, слегка приоткрыв рот слушала. И в ней было столько ярких эмоций, столько жизни, которой он не видел уже давно. Воистину, Каунт был одаренным рассказчиком, завлекающий в свои сети даже столь упертые и юные сердца, как у его маленькой террористки. Даже стало как-то на порядок легче дышать и отпало дикое желание подойти и встряхнуть этого мужчину как грушу, с наслаждением оттягивая импозантный галстук-боло с серебристой змейкой в виде броши. И задать, наконец, вопрос: «Какого Мерлина?». Но не стал мешать этой идиллии. Так же подавляя в себе желание подойти и расспросить все об его дочери. Возможно ли это вылечить, какие есть опасения, сколько на это потребуется денег. Гарри лишь молча кивнул в знак приветствия целителю, поднявшему на него свой взор, и пошёл на кухню. Все так же молча надеясь, что не все потеряно. За последние дни он так вымотался: с бессонными ночами, со всеми своими сомнениями и страхом, что стал срываться по пустякам. Не было и друзей у него под боком, которым можно выложить все как есть, и снять с себя моральную часть ноши. Осталась только дрянная привычка, замыкаться и нести весь груз, на собственном горбу сжимая зубы. Гарри взмахом палочки закипятил чайник, тут же взлетела вазочка с печеньем и пустые чашки на количество людей в доме. Ещё раз махнул, и замороженное тесто вылетело из холодного шкафчика и разлетелось в воздухе на несколько ровных полосок. А через несколько секунд они надулись, покрылись румяной корочкой и аккуратно приземлились на пустую тарелку, накрытую бумажной салфеткой. — У тебя талант, — с намёком на улыбку сообщил Каунт, наблюдая за его действиями. — Чай? — спросил Гарри, закатал рукава и открыл банку с джемом. — Предпочитаю кофе, — присаживаясь за стол, сообщил мужчина. — Я заметил, но поинтересоваться стоило. Так же хочу полюбопытствовать, как вы здесь оказались? — непринуждённо спросил Гарри, хотя ему очень хотелось перефразировать в более нецензурные фразы, которые экспрессивно начинались со слов: «Какого хрена…» и более ярко выражали его текущие эмоции. Каунт появлялся, когда ему вздумается. Давал какие-то непонятные обещания и вёл себя так порой, будто был королём этого мира. Что уж сказать об его мании преследования. И это Гарри порядком выбешивало. — Вместе с целителем. Франциско сейчас самый лучший в своей области. Мне пришлось заблаговременно договориться, чтоб на твой запрос откликнулся именно он. Эванс замер, удивлённо вскидывая свой взор на собеседника. Но из его рта вопрос вылетел раньше, чем он его успел осмыслить сказанное: — О чем вы ещё успели договориться за моей спиной? При этом, не поставив меня в известность? — Это неважно, — отрезал Каунт и подвинул к себе пустую кружку, резко меняя тему беседы. — Ты обещал кофе. — Это моя дочь и я хочу знать все, что ею коснётся в дальнейшем. Каждый чужой чих в её адрес, — зло шипел Гарри, обливая молотые кофейные зерна кипятком. Часть воды попали на пальцы, но он лишь только сморщился и отставил чайник. — Да ты, я погляжу, собственник, — хмыкнул Каунт, наблюдая за его действиями. Кружка дымящегося кофе со звоном стукнулась о блюдце, стоящее перед мужчиной, и тот втянул носом исходящий от него пар, заметил вслух. — Кофе отменный. Гарри устало выдохнул. — Папа, — слегка хрипло произнесла Лили, залетая на кухню. Следом за ней заглянул и целитель. Эванс взмахом руки пригласил пришедших за стол. — Благодарю, не стоило, — отказался Франциско, — я бы хотел переговорить с глазу на глаз. Гарри кивнул, и они вышли в гостиную, прикрыв за собой дверь. — Все так плохо? — тихо задал вопрос Эванс, опережая его. Морально готовясь услышать все самые его худшие опасения. — Не стоит так переживать. Да, придётся прикладывать определённые усилия, потратить много времени и сил, но думаю, к концу этого года вы уже забудете о столь печальном инциденте. Курс будет долгий, кропотливый. Придётся не только восстанавливать каждый участок кожи, но и каждую волосяную луковицу. Дать ей возможность прижиться. Но хочу заметить, что есть вероятность изменения цвета волос, хотя девушкам этот момент легко и приятно решать. У Гарри от данной новости отлегло от сердца. Но он тут же резко спохватился озабоченный последним и единственным вопросом, который он сразу озвучил: — Сколько это все будет стоить? Целитель потерял всю свою напускную важность и забегал глазами, замялся и все же ответил на вопрос: — Данный момент уже решён. Жду вас в понедельник вечером. Всего доброго. Гарри едва успел попрощаться со спиной, которое поглотило пламя камина. И как только сверкнул последний отголосок летучего пороха, мужчина отмер и, прокручивая весь разговор с целителем, вернулся на кухню. Лили весело дожёвывала последнее печенье. Каунт в расслабленной позе смотрел на ребёнка как-то слегка равнодушно, пока все её внимание было сосредоточено на еде. — Поговорили? — спросил Каунт, не отрывая от девочки взгляда. Лили перестала жевать и тоже обратилась вся вслух. Гарри кивнул, а потом запоздало все же подтвердил: — Да, лечение, я так понял, начнётся с понедельника. Можно я задам один вопрос? — Если потом ответишь на мой после? — заметил Каунт и все-таки перевёл взгляд на собеседника, отпил остывший кофе и поморщился. Лили в этот момент слезла со своего места и с улыбкой кивнула Гарри, показывая, что оставляет его для взрослых разговоров. — Хочу услышать его сразу, — попросил Эванс. Каунт молчал. И Гарри очень в эту минуту хотелось узнать, что творится в голове этого мужчины. — В каком городе ты появился на свет? — всё же спросил он и стал отбивать ритм пальцами по столу. — В Лондоне, — настороженно ответил Гарри и следом попытался перевести тему, чувствуя опасность заданного вопроса, — так кто оплачивает лечение Лили? И сколько я должен? Рука мужчины замерла, и он резко встал, нависая над Эвансом. — Либо ты прирождённый лжец, либо говоришь правду. Только вот есть один момент. В Мунго ты не отмечался аж до шестьдесят первого года. Первая пометка была как родителя этой девочки. У Гарри зашумело в ушах, и он попятился. Упираясь спиной в стоящий за ним полупустой сервант с посудой. А Каунт продолжил, сжимая его запястье с такой силой, что на коже появились белые следы. — Так где же был наш таинственный Гарри, все эти двадцать пять лет до появления девочки? В какой дыре ты прятался? Хотя по твоему ответу, я со своим прирождённым чутьём понимаю, что ответил ты честно, только вот данные совсем не сходятся. Гарри сжал зубы и продолжал молчать, сверля собеседника настороженно-злым взглядом. — Вот и поговорили, — хмыкнул Каунт на его молчание, и тоже не особо довольный, впился поцелуем укусом в шею Эванса. Гарри попытался его оттолкнуть, но мужчина в ответ сильнее сжал зубы. А когда оторвался, спокойно заметил: — Когда я услышу ответы на эти вопросы, тогда и буду отвечать на твои. А пока довольствуйся тем, что есть. Эванс вскипел от его заявления и оскалился в ответ: — Тайны Мадридского двора только в твоей голове. И укусил его за губу, который перерос в жадный поцелуй. И было непонятно, кто из них был в тот момент самым ненасытным. Но Гарри мстительно отметил, потираясь об него своим возбуждением, что потаскать по кухне, за этот чёртов галстук, ему сегодня точно удалось.***
— Раз ты свободен, — решил за него Каунт, и Гарри от удивления поперхнулся чаем, — я хочу предложить тебе этим вечером посетить одно занимательное местечко. У меня там назначена встреча, но для тебя думаю, будет не лишним посмотреть на эту достопримечательность. — Отказ, я так понимаю, не принимается, — уточнил Эванс, и Каунт кивнул, подхватывая свою манию. — А внешний вид? — Магловский, простой костюм не слишком официальный подойдёт, — Гарри смешком ответил на его пожелание. Каунт и маглы, это было что-то интересное. Мужчина только вопросительно вскинул бровь, на что Гарри с улыбкой отрицательно помотал головой. Губы все ещё полыхали огнём, а в теле гуляли отголоски так и не свершившегося желания, переросшие в тягучее томление. Всё пришлось резко остановить, когда Лили прибежала на звук разбившейся кружки с кофе, которую они нечаянно столкнули при попытке усадить Эванса на стол. Лили лишь удивлённо ойкнула и выбежала за дверь. — И куда? — полюбопытствовал Гарри, мысленно придумывая ещё несколько оправданий для ребёнка. — Мулен Руж, — коротко ответил Каунт, а через несколько секунд добавил, — будь готов без двадцати восемь. Эванс молча махнул рукой, выпроваживая собеседника. У него сейчас есть теперь дела поважнее. «И как это все объяснить Лили?» Объяснять Лили ничего не пришлось. Девочка лишь добавила, помешивая очередное варево в котле, что этот мужчина ей понравился, и выбор Гарри она одобряет. Эванс, где стоял там и сел, благо за его спиной был стул. Находится в неловком положении, ещё раз за этот нескончаемый день для него было слишком. Хотя чувство, что он ведёт себя как неразумный подросток, не проходило до самого вечера. — Может, пригласить кого-нибудь? — спросил в очередной раз Гарри, Лили отрицательно покачала головой и шлёпнула его по руке, которую он тянул к шее, пока она завязывала галстук. — Задушишь же. — Я сама справлюсь. И лягу спать вовремя. Не трогай, галстук должен смотреться ровно! Гарри закатил глаза в мнимом удушении. Лили зашипела от негодования: — Папа! — Все-все, шучу. Как скажешь моя маленькая террористка, — обнимая девочку, засмеялся Эванс и уткнулся носом в платок. Как же ему не хватало её дивных волос. — До завтра мистер переговорщик, — уткнувшись носом ему в пиджак, приглушённо пробормотала Лили. — Может… — попытался ещё раз Эванс. — Нет, я одна справлюсь! Ребёнок отодвинулся и, гордо задрав носик, юрко потопал в свою комнату, на ходу подхватывая свою куклу. Гарри с улыбкой провожал сверкающие голые пятки. Без двадцати восемь в гостиной мигнул зелёным камин. Гарри выглянул из комнаты, встречая пришедшего. Каунт был особенно по-мужски красив в строгом костюме без мантии, которая обычно скрывает все его телосложение. Хотя чего он там ещё не видел? И на вопрос: «Ты готов?», Эванс положительно кивнул и, подхватывая порох, повторил адрес, озвученный мужчиной. Появились они в маленьком помещении, заполненным пустыми столами и перевёрнутыми стульями. Гарри едва успел осмотреться. Как Каунт резко повёл его на улицу. Через несколько полупустых закоулков, они вильнули вправо и ступили на центральную проезжую часть. Вдали среди домов примостилась мельница с четырьмя медленно крутящимися лопастями. По центру сияла вывеска названием кабаре. Каунт не снижая скорости, направился к этому зданию. Гарри прибавил шагу, пытаясь нагнать, чувствуя себя каким-то подчинённым из секретариата, едва поспевающим за вышестоящим. И как только они оказались перед стеклянными дверьми заведения, Эванс перевёл дух и укоризненно посмотрел на мужчину. Каунт никак не прокомментировал и толкнул дверь, пропуская его вперёд. Звук, который был приглушен, накрыл Гарри с головой. Музыка, свист и задорное улюлюканье сопровождались женским смехом. Ярко накрашенные дамы сверкали украшениями, ядовито-красными перьями и голыми бёдрами в едва прикрывающих трусиках из таких же сияющих россыпью камней. Танцовщицы синхронно мелькали как птицы посреди зала, игриво щекоча перьями сидящих за столиками посетителей заведения. От этого неожиданного цветастого и шумного представления Гарри застыл как вкопанный. Голова резко пошла кругом. Каунту пришлось схватить его за локоть и увести в более тихое место, где уже находилось несколько человек: глава французского отдела мракоборцев, Розье, Малфой и еще несколько почти незнакомых ему людей. Эван Розье подскочил, встречая их широкой улыбкой и задорно сверкая глазами. То, что здесь появится Гарри, видимо никто не ожидал. В каждом из присутствующих, кроме Розье, в лицах промелькнула неуверенность. Которое тут же сменилось подобострастием в адрес сопровождающего Гарри. От этой коллективной эмоции у Эванса побежали мурашки по спине. Каунт подозвал Розье и что-то сказал ему, но Гарри не расслышал, потому что играющая музыка, хоть и приглушенная все равно глушила весь разговор. Розье в этот момент благодарно кивнул и, подхватив под локоть, повел Гарри куда-то. — Вы сегодня прекрасно выглядите, — повышая чуть голос, сообщил Эван, — в последнюю нашу встречу вы были более потерянным. — Благодарю, так куда мы идём? — проходя мимо столиков, поинтересовался Гарри. Розье подмигнул и указал взглядом куда-то наверх. — Оттуда замечательный вид. Все аристократы, даже маглы царской династии, любили более уединённые места, но дающие больше простора и взгляда на происходящее представление. Гарри обходя посетителей, проследил за его взглядом на второй этаж с десятками маленьких лож. — Остальные подойдут? — спросил Гарри Розье. Мужчина кивнул. Ложа была рассчитана на пятерых. С полукруглым столиком, на котором уже ожидали напитки и пустые бокалы. Розье не теряя ни минуты, подхватил спиртное и, не спрашивая, сунул ему в руки тёмный напиток. По запаху Гарри понял, что это было вино. — Мир полон удовольствия, мистер Эванс. Не стоит себе отказывать в нем, — с улыбкой заметил Розье и поднял бокал в тосте, — за него. Гарри неуверенно повторил его жест и чуть пригубил, когда Эван залпом осушил свой. Отставив так и не выпитое вино, он перевёл взгляд с Розье-старшего на сцену, на котором те же дамочки в перьях отплясывали канкан и улыбались так, что даже с такого расстояния Гарри видел их белозубые не стеснительные улыбки и прыгающие в такт едва прикрытые чем-то блестящим груди. Перья то прикрывали их чресла, то сверкали своей наготой. — Вы полны искушения, Гарри. Можно мне вас так называть? — спросил Розье, пересаживаясь к нему поближе. Гарри не стал опровергать его умозаключение, равнодушно переведя взгляд на сцену. — Вейлы более изощрённые на представления, — заметил Эванс и улыбнулся, вспоминая, как его команда по квиддичу заказывали несколько стриптизёрш, что стало фатальной ошибкой почти для всей команды. Половина просто ползала под столом со стеклянными глазами, и пускали слюни. А вот вспомнить что-то из всего произошедшего они так и не смогли. Что это за праздник, когда у тебя о нем не осталось воспоминаний? — Несомненно, но только для тех, на кого они не влияют, и вы, как я понял, входите в их число, — задорно улыбаясь, мужчина и налил себе ещё порцию спиртного. Вейлы могли влиять на тех людей кто слаб магически, был уже влюблён или просто не заинтересован в женском поле. — Несомненно, — согласился Гарри и опять посмотрел на сцену. Танцовщицы с перьями уже отсутствовали, отыграв свой номер, теперь второй занавес был поднят и открывал взор на огромный аквариум, заполненный водой и чем-то ещё. Гарри чуть прищурился, но с этого расстояния без бинокля рассмотреть не получалось. Музыка стала медленной, появилась подсветка у аквариума и на сцену вышли три дамы в струящихся как вода нарядах. — На мой взгляд, это самая лучшая часть всей программы. Живые змеи с обнажёнными женскими телами, — шёпотом поведал Розье, — и к ним вы, увы, равнодушны. Жаль. Выступление теряет часть своей привлекательности. — Я равнодушен к людям. А не к женскому полу. Хочу заметить, что эстетическое удовольствие — не животное, — указал Гарри и продолжил, отпивая из своего бокала: — И я его вполне способен получить. — Слизерин? — спросил Розье и придвинулся ещё ближе. Гарри замер, не то от вопроса, не то от того, что нарушили его личное пространство. Краем глаза замечая, как мужчина тянет свою ладонь с печаткой, которая блеснула гербом его рода. И невзначай положил ногу на ногу, избегая прикосновения. — Предпочёл бы Гриффиндор. Цвета там более интересные. И символика более внушительная, — ответил Гарри и посмотрел на собеседника. Эван уже чуть ли не нависал над ним, сверкая своими серыми глазами. — Вашим глазам этот цвет совсем не подходит, Гарри, — прошептал интимно мужчина. — Розье, — раздался голос за их спинами. И Гарри буквально распяло на кресле от волны злой удушающей магии. Эван на глазах посерел и резко встал. — Вышел. Гарри выдохнул и обернулся. За Каунтом стоял Малфой и ещё кто-то, в темноте невозможно было разглядеть. Розье от его тихого приказа вздрогнул, и будто за ним гналась свора гримов, быстрым шагом направился к выходу. Каунт бросил на Эванса странный взгляд, и вышел следом. Малфой же прошёл в ложе и сел в самое дальнее кресло, делая вид, что ничего не произошло. Рядом с ним разместился светловолосый мужчина, но в отличие от Малфоя у того они были на порядок темнее и короче с классической волнистой чёлкой. — И что находят в этом французы? — спросил он Абраксаса. — Тоже что и в цирке уродов, Эйвери. Грязь, разврат и деньги. Гарри внутренне замер. А потом в его голове что-то щёлкнуло. Он встал и вышел из ложи. Только прикрыв за собой дверь, приглушая звуки праздного вечера, и до его ушей донёсся разговор. — В следующий раз я отрублю тебе их Розье. Я ещё в прошлый раз тебе говорил, чтоб ты его не трогал. Но твои блудливые руки всегда тянутся туда, куда не надо. Это моё последнее предупреждение. Гарри замер, напрягая слух, пытаясь услышать мельчайшие детали, но, кроме единственного тихого всхлипа, он ничего не услышал. — Выходи, Гарри, — спокойно сказал Каунт, и Эванс вздрогнул, резко выдыхая воздух. Сердце зашлось где-то в горле, — мы уходим. Больше ничего интересного тут мы не увидим. Гарри вышел на свет и присмотрелся. Розье был серым как стена, у которой он стоял, опустив голову. Каунт наоборот всё своё внимание направил на Эванса, нетерпеливо поджав губы. Задним числом, подмечая, что сейчас перечить и показывать свой характер не стоит, как бы он не горел внутри от какофонии испуга, злости и внутренних противоречий. Гарри решил промолчать. Уже на улице вдыхая прохладный воздух, который оседал микроскопическими капельками на губах. Эванс открыл рот, чтоб задать вопрос, который терзал его душу уже весь прошедший путь. Но тут же захлопнул его. Гарри всегда думал, что неведение для него — это худшее из благ. Каждый в его жизни старался умолчать, а он сражался, выбивая зерна истины. Только сейчас эта истина ему была не нужна. Лучше бы он остался слепым и глухим. А все его кричащие инстинкты ошибались. Но и жить в неведении лишь догадываясь и предполагая сложнее, чем смириться с правдой. Гарри остановился, посматривая на далёкие огни французской достопримечательности. Ему было холодно. Пиджак от высокой влажности намок, а волосы прилипли местами ко лбу. Но палочку доставать не хотелось, хотелось прежней пустоты и спокойного равнодушия. Каунт тоже остановился и, развернувшись, подошёл к нему. Взгляд его был тяжёлым и сосредоточенным, глаза блуждали по лицу в попытке что-то найти. Но так и ничего не найдя, Каунт наклонился и сорвал лёгкий влажный от воды поцелуй. У Гарри защемило сердце и, чувствуя его тёплую ладонь на щеке, он все же решился повторить то, что спрашивал много дней назад: — Имя. Скажи своё имя. Каунт сжал челюсть. А когда разжал её, с его уст слетело то, чего Гарри боялся больше всего. — Том.
