As Bullet Speaks to Gun

София Крэкрофт оставляла ему визитные карточки. Френсис не знал, почему он не подумал, что такое будет возможно. Перед отбытием он вёл себя просто неприлично: так и вился вокруг неё, выпрашивал знаки внимания, делал предложение не единожды, а дважды, каждый раз в глубине души зная, что отказ неизбежен. Он был вынужден делать это, презрев все преграды на своём пути. Она была тем единственным во всём мире, что заставляло его забыть о чувстве неприкаянности. Однако теперь он не мог найти в себе столь глубоких эмоций. На смену им пришло тупое оцепенение, которое начало охватывать его ещё во льдах. На самом деле он задавался вопросом, будет ли он когда-нибудь чувствовать себя нормальным. Ему стало интересно, чувствовал ли он себя когда-нибудь нормальным. Френсис слышал от других, что София настаивала на спасении экспедиции с первого же момента, когда возникло беспокойство. Вместе с леди Джейн Франклин она, наконец, заставила флот отправить корабли, когда лейтенант Фэйрхолм и его группа вернулись с мольбой о помощи. Если верить этим сообщениям, Френсис был обязан Софии жизнью. И всё же… Он проявил выдающееся самообладание, проигнорировав первые два полученных письма. В субботу после начала суда над Хикки Френсис проснулся и обнаружил, что доставлено третье. Он стоял у окна, щупая дорогую канцелярскую бумагу, практически чувствуя запах духов Софии. Он не открыл конверта. Тихо, один в своей безмолвной квартире, он оделся. Пространство казалось одновременно тесным – после открытого арктического неба – и в то же время слишком большим без тел других людей, которые могли бы его заполнить. Каждое его движение вызывало шум. Он взглянул на письмо, положенное на стол. Френсис многого не знал в эти дни, но он сознавал, что не хочет этого делать. В конце концов, именно поэтому он должен был. Быть капитаном – значит делать то, чего не хочешь – подумал он, и почувствовал себя глупо от этой мысли. Он больше не был капитаном. Он вытащил из шкафа пальто. Неуклюжее коричневое одеяние – но он не мог больше носить шинель: чувствовал себя не вправе. Он провёл рукой по рукаву и убрал её, покрытую тонким слоем пыли. Когда он застёгивал пуговицы, одежда сидела на нём свободно. Леди Джейн это понравится, кисло подумал он. Она всегда думала, что я начинаю толстеть. Но какое ему дело до того, что думает леди Джейн? Наверно, она ненавидела его. Он не уберёг её мужа. Береги его. Помогай ему принимать правильные решения. Таков был приказ Софии. Что ж, в этом он тоже потерпел неудачу. Одни лишь неверные решения на маршруте следования от Бичи до острова Кинг-Уильям, и восемьдесят три гниющих мертвеца, отмечающие их путь как доказательство этого. Френсис покачал головой, словно пытаясь вырваться из своих мыслей. Он знал, что в этом ему помог бы виски, но он не мог позволить себе снова пойти по этому пути. Вместо этого он вышел за дверь и закрыл её за собой. Улицы казались странными и чуждыми в утреннем свете. Здания возвышались над ним. Возможно, это и нервировало в городах: замкнутое пространство. Ни плоского моря, ни льда, ни скал. Невозможно увидеть приближающихся хищников. (А не был ли он добычей?). Воздух был свеж, но не холоден. Френсис сомневался, что он снова сочтёт что-либо здесь холодным. Потом вычеркнул эту мысль из головы. Он со временем приспособится. Пока он шёл, ему приходилось бороться с желанием оборачиваться. Он продолжал улавливать очертания краем глаза. Большинство силуэтов принадлежало людям. Некоторые из них казались белыми и угловатыми и исчезали при ближайшем рассмотрении. (Был ли он параноиком?). Он пытался удерживать свои мысли при себе и ступать ровным шагом. Потом в него врезался какой-то мужчина, и все его усилия обернулись прахом: Френсис вскрикнул прямо посреди улицы – а человек чуть не набросился на него с кулаками, замерев с широко открытыми глазами и красным от ярости лицом. Однако они приковали взгляды прохожих, и после долгой паузы незнакомец лишь пробормотал: «Чёртов ирландец», - и отправился восвояси. Френсис зашагал в обход, чтобы прийти в себя, и прохладный ветерок обжигал его разгорячённые щеки, а сердце билось в груди слишком быстро. После этого он внимательнее смотрел, куда идёт, и шёл, сжав кулаки, один из них держа за спиной. Наконец он оказался у особняка Франклинов. Трудно было не думать о нём как о доме сэра Джона. У этого места был свой характер. Особняк почти такой же напыщенный и чопорный, как и его бывший хозяин, подумал Френсис, и тут же пожалел об этом. Не говори плохо о мёртвых, Френсис, учитывая, что ты так легко мог оказаться одним из них. Он был очень зол на сэра Джона в течение долгого времени, но это чувство отпустило его, когда у него не осталось сил ни на что, кроме выживания. Теперь у него были язвительные привычки, которые оставил ему гнев. Леди Джейн определённо не будет рада его визиту. Он постучал в дверь. Затем повторил стук. Казалось, внутри пусто. Френсис подумал, не распродали ли мебель, чтобы заплатить за спасательные экспедиции. Однако через несколько мгновений слуга открыл дверь, и Френсис увидел за его спиной тщательно продуманный интерьер, который он уже много раз видел, посещая дом в качестве незваного гостя. - Здравствуйте, - сказал он мужчине, державшему дверь. - Я хотел бы увидеть мисс Крэкрофт. У слуги были широко раскрытые глаза, и он слегка напоминал мышь. Седые волосы были зачёсаны назад над лысеющим черепом. После секундного колебания он кивнул и пропустил Френсиса внутрь. Потолки казались выше, чем он их помнил. Он дожидался, сидя в кресле, пока ему не сказали, что можно пройти в кабинет. Когда он встал, то споткнулся: нога затекла. Он не знал, сколько времени пришлось просидеть. Френсис заметил ещё одну фигуру краем глаза, когда открыл дверь кабинета. Когда он взглянул внимательнее, это оказалась леди Джейн, облаченная в чёрное траурное одеяние. Лицо осунулось и было и бледно, губы сжаты. Она посмотрела прямо на него, и он ожидал, что в её глазах вспыхнет гнев, но этого не произошло – она сохранила холодное и бесстрастное выражение, затем удалилась. Он всё ещё смотрел ей вслед, когда услышал слабый вздох из глубины кабинета: София, сияющая красотой даже в траурном чёрном одеянии, с фарфорово-бледной кожей, светящейся на фоне дамасского шёлка. Глаза её были красны. Она плакала. (По нём или по сэру Джону?). Она прижала свои маленькие ручки к груди, и её нижняя губа дрожала. - Френсис, - проронила она и сделала несколько шагов в его направлении, всё замедляясь. Её руки оторвались от груди и зависли в воздухе перед ней. Как будто она хотела передать их ему, но не осмеливалась. Он вошёл в кабинет и закрыл дверь. - Френсис, - произнесла она снова. - Боже. - София, - выговорил он. - Ты такой… ты выглядишь таким… Он развёл руками. - Говорят, уличный воздух творит чудеса со здоровьем. Он сам был удивлён своим юмором – не ожидал этого, открывая рот, чтобы заговорить. Его голос звучал удивлённо. Тон был не шуточным. Тем не менее София робко хихикнула, но её глаза выглядели растерянными и заплаканными, пока она продолжала смотреть на него. Наконец, она преодолела расстояние между ними и потянулась к его рукам. Она перевернула их и посмотрела на его покрытые шрамами ладони. - Я так благодарна, что ты жив, - прошептала она. - Я благодарен за то, что ты сделала, чтобы убедиться в этом, - сказал он ей. И подумал о леди Безмолвной. Почему вы хотите умереть? Он переминался с ноги на ногу, чувствуя себя неловко и странно. София подняла глаза от его рук и посмотрела ему в лицо. По её нахмуренным бровям он понял, что не понимает, что она там увидела. Я тоже, подумал Френсис. - Ты… Я имею в виду, ты… Ты кажешься таким другим. - Представляю. - Френсис… Пауза повисла и натянулась струной, и стало почти неловко, а затем София отвела взгляд. Она прикусила нижнюю губу. - Не хочешь ли чаю? Я приказала приготовить его. - Конечно, - сказал Френсис. Нужно было куда-то деть свои руки. Они уселись за стол. Рядом, так, что их плечи почти соприкасались, и оба смотрели в окно. Окна выходили во двор, а затем на улицу. Френсис не мог перестать обшаривать пространство взглядом, измеряя расстояние и прикидывая его безопасность. Долго ли зверю бежать оттуда сюда? За какое время люди преодолеют этот отрезок? София коснулась его руки. Он не столько вздрогнул, сколько очнулся от оцепенения, сначала отведя глаза от окна, а затем и тело последовало за ними. Он чувствовал, что на его лице отражается неприкрытое удивление. И сколько они просидели так вдвоём? - Твой чай, - сказала она, и указала на чашку в левой руке. Поверхность жидкости была совершенно неподвижна. Френсис поднёс чашку ко рту и сделал глоток. Чай был ещё горячим, его вкус был настолько насыщенным, что поразил его. София смотрела, как он пьёт, с обеспокоенными глазами. - Всё в порядке? - спросила она. - Чай крепок, - проговорил он, понимая, как это глупо звучит. Всё кажется крепким после того, как питаешься чёрствым шоколадом, испорченными консервированными овощами и… - Мы были так взволнованны, когда в Лондон прибыли новости об отряде лейтенанта Фэйрхолма, - сказала София, слегка проводя большим пальцем по тыльной стороне его правой руки. - Он и его люди едва пережили переход к форту Резолюшн. Они сообщили, что вы в отчаянном положении, и что им потребовалось гораздо больше времени, чем ожидалось, чтобы преодолеть расстояние от кораблей до материка. А потом флот принялся снаряжать экспедицию, но так медленно... Френсис кивнул и заставил себя сделать ещё глоток чая. Жар обволакивал края языка, почти обжигая дёсны. - Леди Джейн очень помогла вдохновить людей на действия. Она очень волновалась. О сэре Джоне, - сказала София и отвернулась. Ах вот как, со злостью подумал Френсис. - Оказывается, она была права, - сказал он и осторожно со звоном поставил чашку обратно на блюдце. - Я ужасно переживала за неё, - сказала София. Она подняла его правую руку и переплела его пальцы со своими. - Я чувствовала, что не могу поддержать её, как должно бы. Он издал неопределённый звук. Теперь она снова подняла глаза, и он был поражён их сиянием. Они напоминали ему огромную луну надо льдом. Круглый ореол паргелия. Эти сравнения заставили его почувствовать себя холодным и далёким от того места, где они сидели. - Я тогда слишком сильно беспокоилась о тебе, - тихо произнесла София. Френсис какое-то время боролся с вязким потоком мыслей. Какая-то далёкая часть его, должно быть, радовалась, ведь это было всё, чего он желал годами. Возможно, если бы он попросил её руки сейчас, она согласилась бы. Он больше не будет изгоем и дураком. Но ему казалось, что этот образ его из прошлого стоит над водой, и до него не докричаться. Он и другое «я» обменялись немыми взглядами через огромное пространство. - Спасибо, - наконец откликнулся он. Прошел ещё момент. - Я стояла снаружи на снегу. - выпалила София. - Босиком. Френсис нахмурился: - Зачем тебе понадобилась такая глупость? Она моргнула: - Чтобы посмотреть, как долго я смогу это выдержать. Как долго ты и твои люди могли это терпеть. - Люди получали обморожение и умирали, - отрывисто произнёс он. - Ты могла навредить себе. - Я думала, что послала тебя на смерть, Френсис! - Она убрала руку и путаясь в юбках в попытках отодвинуть стул. И глядела на него сверху вниз с пятнами яростного румянца на щеках. - Это я заставила тебя отправиться в плавание! Защищать дядю – какая глупость! Я годами молилась о твоём возвращении, Френсис, потому что люблю тебя. А я отвергла тебя и так легко могла убить тебя. (Она любила его. Эти слова пронзили его насквозь и исчезли). Френсис почувствовал, как уголки его рта расползаются в безобразную улыбку. Подняв взгляд на Софию, он сказал: - Я бы отправился в экспедицию по твоему велению или без него. Это было моё задание. (Он вовсе не был уверен, что это правда. Но это расстроило Софию, и он смутно желал этого прямо сейчас. Хотел, чтобы её гнев был направлен на него. Это было меньшее, что он заслуживал). София запнулась, и её прекрасные глаза блестели от непролитых слёз: - Но ты согласился… согласился на это… - Да, - отрезал он и встал. Скрежет ножек стула по деревянному полу был похож на выстрел. - И я должен был отказаться. Но не ради себя. И уж точно не для тебя. - Что? - воскликнула София. Слёзы, наконец, вырвались наружу, и он увидел, как блестящая капля скатилась по её лицу и упала на пол. - Что на тебя нашло? - Люди, - сказал он ей, - все восемьдесят три их призрака. Они живут прямо здесь, - проронил он и похлопал себя по груди, - и они доставили мне больше адских мук, чем ты когда-либо могла бы. Ты не приговорила меня, София. Я неплохо справился с этим и сам. - Френсис… Он зашагал прочь, не утруждая себя задвинуть стул. Он чувствовал её взгляд на своей спине. Даже сейчас мог видеть, как в глазах её мелькает боль. Она не позвала его по имени снова, видя, как он уходит. *** Окружающие их стены кают-компании «Террора» скрипели и стонали. Единственный светильник свисал с потолка, лениво разбрызгивая золотой свет на тёмные доски и стол. Френсис держал стакан под привычным углом, чтобы компенсировать крен корабля. Он не хотел проливать виски; он уже знал, что выпивку надо беречь, знал, что все его одиозные старания направлены на это. - Могу я кое-что спросить, Френсис? Френсис устремил затуманенный взгляд на Джеймса, сидевшего за стаканом «оллсоппа». Время от времени мелькала тень Джопсона, но теперь они были практически одни, и сэр Джон к тому моменту был уже мёртв. Нечасто Френсис беседовал с Джеймсом без того, чтоб они не норовили перегрызть друг другу глотки, и ещё реже Джеймс не переводил разговор на собственную персону. Возможно, на него повлиял алкоголь; Френсис отслеживал то, как выпивает больше, чем обычно, тщательно наблюдая, будто выполняя порученную задачу. Это должно было что-то значить, но мысли Френсиса были кавалькадой, кувыркающейся вниз по склону, так что вместо того, чтобы думать об этом дальше, он кивнул вопреки здравому смыслу: - Спрашивай. - Это правда, что ты влюблён в Софию Крэкрофт? Френсис почувствовал, как вспыхивает гнев (конечно, Джеймс выбрал бы этот момент, чтобы подтолкнуть и поиздеваться над ним; как он мог упустить возможность сделать это?), но когда он изучал лицо Джеймса в тусклом свете, оно казалось открытым и искренним. Одной рукой он держал стакан, а другой раскинул ладонь на столе. Отлично, подумал Френсис, потому что мне нужно сохранять мир с Джеймсом, если не с сэром Джоном, иначе всё покатится к чёрту, и он сказал: - Это всем известно. - Но правда ли это? Что ты в ней находишь? Френсис усмехнулся: - Это офицерские сплетни? Джеймс немного перегнулся через стол так, что за отставшим от шеи воротником виднелся участок обнажённой кожи, и Френсис поймал себя на том, что смотрит на него странным взглядом, который образовывался в нём от слишком большого количества виски. Кристаллизация и объединение вещей. Он снова поднял глаза, чтобы встретиться с Джеймсом. - Я просто хочу знать, - сказал Джеймс. Френсис вздохнул. Постучал пальцем по столу. - Да, это правда. Иначе зачем бы мне было держаться за неё, когда все знают, что это безнадёжное дело? Она может послать меня отсюда хоть до Антарктики, и я не скажу ни слова. Джеймс кивнул. Тишина воодушевляла, как и виски, от которого Френсис сделал глоток, почти незаметно обжигая горло. (Несколько недель он отказался от того, чтобы Джопсон подавал ему на этих обедах «оллсопп»). - С ней я чувствую себя как дома, - выдавил он после паузы, - в месте, которое вовсе не мой дом. Глубина глаз Джеймса была непроницаема, его кивок почти незаметен. Но тогда. - И ты чувствуешь себя здесь как дома? - спросил он. - Иногда, - сказал Френсис. - Мне кажется, что этот корабль – единственный дом, который я когда-либо знал.