Часть 3
2 июня 2023 г., 09:06
Примечания:
Трудно было сказать, насколько подлинными являлись её слова. Даже в отсутствии ночного полумрака Хэ Сюань окружала странная таинственная энергия. В лунном свете она напоминала собой живую тень, и даже сейчас, когда на ней была чёрная одежда, а с плеч спадали тёмные волосы, она была похожа на чернила, залитые в тушечницу. Так или иначе, Ши Цинсюань не видела в этой энергии негатива, и, возможно, волнение, которое она испытывала, было напрасным.
Переводчик:
Если видите ошибки — можете отметить. ПБ открыта.
— Почему оно не осталось там?
— Уду, если бы я знал, что так произойдёт, я бы убедился, что оно никогда не выйдет наружу.
— Это недопустимо. Цинсюань не может снова жить из-за этого в страхе. Это... Это убьёт её.
Устроившись на краю кровати и сжимая руки, Ши Цинсюань прислушивалась к разговору, который напрямую касался её и шёл по другую сторону двери. Защитные талисманы, прилепленные к стенам, были развешаны по всей комнате. Взгляд бездумно блуждал по письменам. Пылающая гордость, с которой она приехала в деревню, превратилась в кучку тлеющих углей. Теперь ей оставалось только цепляться за надежду, что брат сможет найти решение ситуации с этим... этим...
Даже в мыслях она не могла озвучить то, что преследовало её.
В голосе Лин Вэнь, когда она ответила, прослеживались надменность и твёрдость.
— На данный момент ничего неизвестно наверняка. Мы не должны терять голову из-за подобного. Нам уже приходилось иметь дело с Преподобным Пустых Слов, и мы сделаем это снова. Тем не менее нельзя забывать о другой угрозе.
— Она права, — вступился Пэй Мин. — И то, что атаковало нас прошлой ночью, не было волком. Кровопийца. В этих лесах блуждает сразу две твари, и в данной ситуации жители могут полагаться только на нас!
Ши Уду тут же выплюнул:
— Знаю. Я прекрасно это понимаю, — его шаги то удалялись, то снова приближались. Ши Цинсюань практически видела, как тот нервно расхаживает по коридору. Возможно, он даже стучал веером о ладонь, пытаясь преодолеть противоречивые мысли. — Полагаю, мне придётся оставить эту охоту на вас двоих и вернуться в главный город с Цинсюань.
— Ты единственный, кто знает, как охотиться на волка-одиночку, — произнесла Лин Вэнь. — Нет. Ты не можешь уйти.
Пэй Мин заворчал в согласии.
— Цинсюань не может оставаться здесь, покуда я не могу гарантировать ей безопасность!
Вскочив с места, Ши Цинсюань приблизилась к двери и распахнула её. Трое собравшихся снаружи выглядели как стая напуганных птиц.
— У меня что, нет голоса в этом вопросе? — спросила она.
Пусть она выглядела неопрятно с распущенными волосами и смятой одеждой, в которой она осталась с прошлой ночи, Ши Цинсюань отказывалась просто сидеть и ждать, когда другие решат её судьбу. В груди клокотал страх, однако у неё не оставалось никакого иного выбора, кроме как столкнуться с этим лицом к лицу.
Ши Уду тут же убрал веер за пояс.
— Я думал, ты спишь, — произнёс он. — Ночь была долгой.
— Гэ, — произнесла Ши Цинсюань, не позволив тому уклониться от темы разговора. — Мы несём ответственность перед этими людьми. Не можем просто убежать от этого, — она скрестила руки на груди. — Я не собираюсь никуда уезжать, пока волк и этот кровопийца не умрут!
Взгляд Ши Уду, дрогнув, сместился на Лин Вэнь.
— Ты говорила, что проблем с этим больше не возникнет. Разберись, — развернувшись, он устремился к лестнице, взмахнув великолепными белыми одеждами. — Нам нужно спланировать следующую ночную охоту, Пэй Мин. Пойдём.
Зажмурившись, Лин Вэнь сжала переносицу. В этот миг та показалась ей особенно изнурённой, и Ши Цинсюань неуверенно потянулась к её руке. Лин Вэнь, обозначив этот жест лишним, плавно отошла от неё.
— Преподобный Пустых Слов не сможет пройти через эти талисманы, — произнесла она, указав на полосу жёлтой бумаги, которой была увешена дверь. — Я вернусь к своему исследованию.
Комната Лин Вэнь располагалась рядом с номером Ши Цинсюань. Открыв дверь, она спешно скрылась внутри и тут же прикрыла её обратно.
Вернувшись в комнату, Ши Цинсюань тихонько прикрыла за собой дверь и защёлкнула замок. Это весьма бессмысленная защита против того, с кем она столкнулась, однако нечто столь незначительное снимает малую часть груза с её плеч. Отпрянув от двери, Ши Цинсюань трёт уставшие глаза и думает отдохнуть хотя бы пару часов. Вероятнее всего, гэ не спустит с неё глаз, так что, скорее всего, она будет участвовать в грядущей ночной охоте.
То, как стремительно и кардинально менялись его приоритеты с добавлением всего одной переменной, было почти смешно.
— Эта комната напоминает усыпальницу.
Услышав знакомый голос, Ши Цинсюань тут же убрала руки от лица. Она завертелась, оглядываясь, и потянулась к вееру на поясе, которого не оказалось на месте. Оставила на столике у кровати. В то же время тёмная фигура сидела на подоконнике, упираясь в оконную раму одной ногой, а другой — в пол. Представить себе куда более непринуждённую позу было сложно. Присмотревшись, она заметила, что Хэ Сюань держала в руке талисман, прежде прилепленный к обратной стороне окна, и стоило подуть слабому ветерку, как тот заколыхался, зажатый между пальцев.
— Что?..
— Усыпальница, полная озлобленных призраков? — Хэ Сюань ослабила хватку, и талисман улетел по ветру. Исписанная заклинаниями бумага изящно закружилась, а после упала на землю.
— Тех, кого необходимо упокоить? Я не культиватор, даочжан, поэтому прости, что не понимаю их значения. Но мне доводилось видеть такое на гробах и на всяком подобном.
Ши Цинсюань сглотнула.
— Верно. Что ты здесь делаешь? — моргнув, она шагнула к окну. — Как ты забралась сюда? Оно было закрыто.
Едва Ши Цинсюань прошла до середины комнаты, как Хэ Сюань резко встала. Спрыгнув с подоконника, она принялась расхаживать по комнате, и до сих пор распущенные волосы женщины то и дело покачивались за её спиной, пока она с любопытством разглядывала висящие на стене талисманы. Добравшись тем временем до окна, Ши Цинсюань закрыла его, а после обернулась, продолжив наблюдать за Хэ Сюань.
— Значит, вы живёте в подобных местах?
«Что за глупый вопрос?» — подумала Ши Цинсюань.
— Да... Обычно во время путешествия мы останавливаемся в любой гостинице, где нас готовы принять. Мы вовсе не живём в дворцах Главного города. Клянусь, я не из богатого рода, — ответила она, переменившись в лице, когда уголки её губ опустились и она увидела, как Хэ Сюань схватила её веер. — Осторожней! Это духовное оружие.
Едва повернув голову, Хэ Сюань смерила её леденящим взглядом золотистых глаз. Затем, даже не предупредив, она раскрыла веер и заинтересованно взглянула на знаки, которыми тот был исписан.
— Неплохо, — произнесла она, словно её мнение было единственно важным. — Расскажешь, зачем тут все эти талисманы или нет?
— Это... просто мера предосторожности. Как тебе уже известно, мы охотимся на опасных тварей.
— Знаю, — согласилась Хэ Сюань. Коснувшись кончиком ногтя рукояти, она почти сразу захлопнула его и бросила Ши Цинсюань. Если бы скорость её рефлексов была хотя бы на долю секунд медленнее, бедный веер мог бы упасть на пол. — Можно мне несколько?
До сих пор прокручивая происходящее в голове и пытаясь понять, как Хэ Сюань взобралась по стене в её номер, Ши Цинсюань не сразу нашлась с ответом.
— Что?.. Несколько чего?
— Талисманов, — Хэ Сюань подцепила ещё один, смахнув его со стены, и Ши Цинсюань рефлекторно поморщилась. — Раз они защищают от тварей вроде волка, то разве не нужно выдать такие каждому в деревне?
— Ох, — Ши Цинсюань убрала веер за пояс и подошла к Хэ Сюань. Подняв талисман, она снова прилепила его к стене, издав нервный смешок. — Эти талисманы не для волка, а ради моей личной безопасности. Боюсь, что для волка они будут не более чем предупреждение, как такие же знаки — для лисы на курятнике.
Хэ Сюань приблизилась, и Ши Цинсюань не задумываясь отступила на шаг. Её пухлые губы изогнулись в острой улыбке, показавшейся неестественной.
— Тогда для чего они, даочжан?
Хмыкнув и смахнув прядь с плеча, Ши Цинсюань тихонько обошла Хэ Сюань и присела на постель. Из-под одежды выглядывали белые носки, и она, опустив взгляд, смотрела на смятую на пальцах ткань.
— Почему ты хочешь узнать об этом?
— Любопытство — это грех?
— До сих пор мне казалось, словно наше присутствие тут... не в милость для тебя, — объяснила Ши Цинсюань.
Глядя на Хэ Сюань, Ши Цинсюань не смогла удержаться и опустила взгляд на шрам под её глазом. В нескольких местах он выглядел так, словно ещё немного — и это могло бы сказаться на её зрении. Правила твердили, что она не вправе спрашивать, однако отвести взгляд, когда дневной свет освещал чужое лицо, было сложно.
Как если бы её пристальное внимание стало очевидным — а именно таким оно и было, — Хэ Сюань повернула голову так, что Ши Цинсюань более не могла смотреть на её шрам.
— Я была поспешна в своих суждениях. Никто не приходит в это место с хорошими намерениями и, так или иначе, мне не стоило делать столь поспешные предположения.
Трудно было сказать, насколько подлинными являлись её слова. Даже в отсутствии ночного полумрака Хэ Сюань окружала странная таинственная энергия. В лунном свете она напоминала собой живую тень, и даже сейчас, когда на ней была чёрная одежда, а с плеч спадали тёмные волосы, она была похожа на чернила, залитые в тушечницу. Так или иначе, Ши Цинсюань не видела в этой энергии негатива, и, возможно, волнение, которое она испытывала, было напрасным.
— Это личная проблема, — произнесла Ши Цинсюань. — Не то, о чём стоит тревожиться деревенским жителям.
Длинные ресницы затрепетали, когда Хэ Сюань моргнула, а улыбка исчезла с её лица, сменившись безмятежной пустотой, которая подходила ей больше. По крайней мере она не злилась на что-то, что Ши Цинсюань не могла понять.
— Понимаю. Какой призрак может доставлять неприятности столь способным культиваторам? Похоже, что это довольно опасная тень.
Вздохнув, Ши Цинсюань кивнула.
— Да. Это... Кое-что, что преследует меня с тех пор, как я была ребёнком, — она сдвинулась вбок, когда Хэ Сюань неожиданно опустилась рядом. Удивлённая этим, она, всё ещё путаясь пальцами в кудрявых волосах, невольно дёрнула за прядь сильнее, уставившись на женщину. Однако Хэ Сюань только обернулась к ней, глядя с прежней безмятежностью, и, почувствовав, что её слушают, Ши Цинсюань неуверенно продолжила. — Слышала ли ты когда-нибудь о существе, которое называют Преподобных Пустых Слов?
Хэ Сюань качнула головой.
— Это существо навлекает беду через пророчество, — объяснила Ши Цинсюань. — Оно прицепилось ко мне, когда я родилась.
— И каким образом его пророчества сбываются? — спросила Хэ Сюань.
Замерев, Ши Цишань задумалась.
— Я не уверена. Знаю только, что всякий раз, когда он начинает что-либо говорить, я... чувствую необъяснимый страх, — произнесла Ши Цинсюань, шумно сглотнув.
Казалось, словно Хэ Сюань погрузилась в собственные мысли: её взгляд больше не был направлен на Ши Цинсюань, на лице мелькнула тень напряжения, а кожа вокруг рта едва сморщилась.
— Оно когда-нибудь ошибалось?
— Ну... — она отпустила волосы и вместо этого смяла рукава одежды. — Да. Да, полагаю, чаще всего это именно так.
— Значит, он не столько пророчит, сколько просто говорит о возможном, — Хэ Сюань, склонив голову вбок, выглядела почти скучающей. — Полагаю, что он получает с твоей реакции какую-то выгоду.
— Как это должно помочь мне? — спросила Ши Цинсюань.
— Перестань реагировать на это.
Смех тут же заполнил помещение. Хэ Сюань говорила об этом, как о чём-то, что было действительно легко сделать. Всё, что могла сделать Ши Цинсюань, это качнуть головой.
— Это не так просто. Каждый раз, когда Преподобный Пустых Слов говорит, что мой гэ умрёт, я всегда реагирую одинаково. И я не могу остановить себя, — она посмотрела на Хэ Сюань, прямо в её глаза. — Неужели ты осталась бы безучастна, если бы какой-нибудь зловещий голос угрожал твоей семье?
Лицо Хэ Сюань омрачилось, как если бы над ней нависли грозовые тучи.
— Вся моя семья мертва, — произнесла она.
— Ох, — горло точно полоснуло обмёрзшим когтем, и Ши Цинсюань беспомощно опустила взгляд… — Я... Мне жаль.
— То, что ты не можешь не обращать внимание на пустую болтовню в ушах, похоже, является твоей собственной проблемой.
Вернувшись к окну, Хэ Сюань распахнула его, две ставни раскрылись, и она, ни о чём не заботясь, взобралась на подоконник.
— По... — поднявшись, Ши Цинсюань смотрела на Хэ Сюань, вытянув руку. — Подожди. Куда ты идёшь?
Хэ Сюань метнула в её сторону раздражённый взгляд.
— Домой. К чему вопрос?
— Ты часто появляешься в самое разное время и так же быстро исчезаешь, — произнесла Ши Цинсюань. — Тебе словно есть что скрывать, потому что то, как ты приходишь и уходишь, кажется странным, — она медленно вскинула бровь, позволяя словам звенеть в пространстве, и ждала ответа Хэ Сюань.
Поджав губы, Хэ Сюань раздумывала над её словами в течение нескольких секунд. Между тем Ши Цинсюань заметила ещё одну странную особенность: иногда создавалось впечатление, будто Хэ Сюань вовсе не моргает.
— Я вернусь в деревню сегодня вечером, — сказала она, — и поужинаю в таверне. Если будешь там, я подойду и сяду рядом. Встреться со своим гэ, и пусть он составит обо мне мнение.
Это... не тот ответ, который Ши Цинсюань ожидала услышать, и, немного заволновавшись, она опустила взгляд.
— Я не имела в виду, что подозреваю тебя в чём-либо, но...
Подняв взгляд, она осознала, что Хэ Сюань уже не было в комнате. Ши Цинсюань поспешила к окну и выглянула наружу, тут же встретившись с золотистыми глазами, а затем её взгляд упал на решётку, прикреплённую к стене здания.
Застыв, они смотрели прямо друг на друга в течение пары секунд. Ши Цинсюань выдохнула, а ветер тем временем набирал силу. Каждый его порыв взметал волосы Хэ Сюань и точно танцевал с ними, из-за чего пряди напоминали собой чёрные лоскуты ткани. Красивые, упругие, темные, которые казались Ши Цинсюань тенями в безлунной ночи.
— Я боялась, что ты попробуешь спрыгнуть с третьего этажа, — объяснила она в конце концов.
— Думаешь, что я взобралась сюда одним прыжком? — Хэ Сюань нахмурилась, однако пылкость слов не отражалась в её глазах. — Не будь глупой.
Ши Цинсюань одарила её успокаивающей улыбкой.
— Будь осторожна на спуске. Надеюсь увидеть тебя вечером.
Схватив ставни, Ши Цинсюань закрыла их и защёлкнула замок. Она была готова поклясться, что до прихода Хэ Сюань всё было на своём месте, но... Возможно, прошлая ночь слишком ошеломила её. Стоило ей прилечь на постель, и сон вскоре захватил её после стольких часов страха, не утихающего беспокойства и странных событий.
***
Прохладные капли дождя пробивались сквозь густую листву. Цюань Ичжэнь отдал ему свои плащ и тунику, надеясь тем самым согреть Инь Юя, однако учитывая, что дрожь так и не прекратилась, это было безуспешно. Лошадь, выдохшаяся и усталая, тяжела дышала под ним, и никакой приказ не заставит её двигаться быстрее медленного шага. — Ичжэнь... Хриплый голос Инь Юя раздался из-под капюшона. Пальцы показались из-под чёрных рукавов и коснулись тыльной стороны ладони Цюань Ичжэня. Кожа его была холодной и, похоже, заразной. Рука Цюань Ичжэня, которой тот держал вожжи, задрожала. — Что такое, шисюн? — спросил он, попытавшись избавиться от леденящих душу ощущений несколькими взмахами руки. Инь Юй одёрнул пальцы. Цвет их напоминал пергамент. — Нам нужно остановиться здесь. — Мы не можем, — воспротивился Цюань Ичжэнь. Качнувшись, Инь Юй едва сумел сесть прямо. Он оказался напротив Цюань Ичжэня, но то и дело заваливался обратно назад. Прошло достаточно много часов их пути, которые он провёл, устроившись на груди Цюань Ичжэня. А он и не возражал, однако такой вид шисюна бесконечно сильно беспокоил его. — Лошадь не может идти дальше, — прохрипел он. — Остановимся здесь. Цюань Ичжэнь хотел бы воспротивиться этой просьбе. Нужно было заставить лошадь идти быстрее. Пытаясь придумать, как убедить шисюна, Цюань Ичжэнь между делом прислушаться к тяжёлому дыханию лошади. Дёрнув за вожжи, он призвал её остановиться и спрыгнул с седла. Ослабленный и нездоровый, Инь Юй тут же упал ему в руки. Кожа шисюна всегда была светлого оттенка, однако сейчас она казалась куда более бледной, чем обычно. Обхватив его, словно лишившуюся чувств невесту, Цюань Ичжэнь нашёл своего рода постель, сделанную из мха, под высоким дубом и уложил на неё Инь Юя. — Я скоро вернусь, — выдохнул он. Инь Юй не ответил и только свернулся калачиком. Бросившись обратно к лошади, Цюань Цижэнь схватился за поводья и повёл её к дереву. Лошадь издавала жалобные звуки и трясла массивной мордой, но оставалась послушной: этот зверь был хорошо обучен. Он привязал её к низкой ветке и вернулся проверить Инь Юя. Небо было затянуто тучами, а вечер постепенно вступал в силу, поэтому Цюань Ичжэню не нужно было беспокоиться о солнечном свете. Он помог Инь Юю сесть прямо, чтобы тот мог прислониться спиной к дереву, и стянул с его головы капюшон. — Позволь взглянуть на тебя, — прошептал он. Вены вновь запылали под его кожей, окрасившись в яркий багровый цвет, а глаза окутало сплошным чёрным. — Тебе нужно больше крови, — произнёс Цюань Ичжэнь. — Нет, — воспротивился Инь Юй. Было видно, что слова давались ему с трудом. — Не хочу. — Тебе нужно! Та волчица сказала, что выиграла нам день, но... Он не хотел говорить, что Инь Юй выглядел сейчас хуже, чем когда они покидали деревню. И Цюань Ичжэнь не представлял, как далеко это может зайти. Легенда гласила, что богиня Юйши Хуань проживала в сельскохозяйственной местности и предоставляла убежище и для заблудившихся путников, и для раненых культиваторов, и для бродячих духов... Цюань Ичжэнь не знал, насколько правдивы эти истории, однако Юйши Хуань являлась последней надеждой для шисюна, и он собирался сделать что угодно, что будет в его силах, чтобы доставить Инь Юя к ней. К его несчастью, кроны деревьев были слишком густыми, а ориентироваться без солнца было трудной задачей. — Я даже не знаю, правильно ли я иду! — воскликнул он. — Шисюн... Шисюн, ты умрёшь, если я не смогу отвести тебя к Повелительнице Дождя! — Знаю, — прохрипел Инь Юй. Пошарив в рукаве, Цюань Ичжэнь в конце концов нашёл пузырёк, который ему дал странный мужчина. Он поднял его, взглянув на тёмную жидкость внутри, а та стекала по стеклянным стенкам, образуя кровавые полосы и разводы. — Просто... Просто попробуй немного... — начал он, заерзав на влажной подстилке из меха. Отвернувшись, Инь Юй поднял ладонь в воздух, безмолвно отказываясь. Волчице пришлось применить силу, чтобы заставить Инь Юя выпить её кровь, и, думая об этом, он поморщился. А тот укутался в плащ, вновь сжавшись, и дрожал, переживая боль. Ветер подул на мёртвые листья, стряхивая с них всё новые и новые прохладные капли. Они падали вниз одна за другой, и Цюань Ичжэнь, пытаясь словить одну, вытянул ладонь. Дождь более не имел особого значения. Волосы тяжестью лежали на его плечах, а сам он промок до костей. — Шисюн, — тихо произнёс он. — Не заставляй меня делать это. — Ты не должен, — прозвучал глухой голос Инь Юя. Это не то, что Цюань Ичжэнь хотел бы делать! Едва ли могло быть что-то хуже... Нет, могло. В ином случае он мог бы просто стоять и смотреть, пока шисюн превращался бы в ничто, сгораемый в вечной агонии. Цюань Ичжэнь не собирается допускать этого. Схватив капюшон, он стянул его с головы Инь Юя. — Ичжэнь! Остановись! Ак... Обхватив челюсть Инь Юя пальцами, Цюань Ичжэнь откупорил крышку пузырька с помощью зубов и выплюнул на землю. — Прости, шисюн! Инь Юй смотрел на него. Лицо его было бледным и застыло в изумлении, в уголках его глаза застыли влажные бисерины. Красные. Он плакал кровью. Цюань Ичжэнь просунул в рот Инь Юя большой палец, вынуждая того открыть его. Прижав к губам пузырёк, он вылил всё его содержимое на язык шисюна. Сопротивляясь, Инь Юй вцепился в его руки и зарычал. От ярости, которую тот проявлял, у Цюань Ичжэня сводило живот. Багровые капли скатились с уголка губ, образовав длинную дорожку, когда тот попытался сплюнуть кровь. Цюань Ичжэнь надавил на его челюсти, вынуждая закрыть рот, и накрыл поверх широкой ладонью. — Глотай! Взгляд Инь Юя стал более свирепым. Цюань Ичжэнь почувствовал кожей руки, как тот поджал губы. Прошло несколько других секунд, прежде чем Инь Юй сдался и проглотил кровь. Безвольно отпрянув, прислонившись к стволу дерева снова, он поднял взгляд. Капли дождя падали на его щёки, и вскоре они смешались с кроваво-красными слезами. Они стекали с его лица, оставляя после себя жуткие следы. Цюань Ичжэнь отбросил в сторону пустой флакон. — Я не хотел делать этого, — сказал он, не в силах придать голосу строгости. — Эта кровь ужасна? Поэтому ты не хотел пить её? — Она хороша, — прохрипел Инь Юй. Подняв флакончик вновь, Цюань Ичжэнь присмотрелся к нему. Он огладил прохладное стекло большим пальцем, пустившись в вереницу размышлений, пока мысли путались. Он никогда не был достаточно смышленым. Именно так ему всегда и все говорили. Ничего и ни о чём не знал. — Что отличает её от любой другой? Инь Юй качнул головой. — Не человеческая. — Другого волка? — Нет, — проговорил Инь Юй, вдруг вскинув голову. Оглядевшись по сторонам, он в конце концов бросил взгляд в сторону их лошади, задержавшись на ней на несколько секунд. Цюань Ичжэнь нахмурился, но чтобы Инь Юй не видел... он не мог сказать, чем это было. — Что-то надвигается, — прошептал он. — Что именно? — спросил Цюань Ичжэнь. — Что-то опасное? — поднявшись, он высвободил лезвие из ножен. Оно было не более, чем коротким кинжалом, и мужчина совсем не был уверен, что оно хоть сколько-нибудь сможет помочь ему. Тем не менее он встал между лошадью и шисюном, вглядываясь в полумрак леса поверх спины зверя. — Что надвигается, шисюн? Я ничего не вижу... Развернувшись, он почувствовал холодок, прошедший по его спине. Несмотря на то, каким слабым он выглядел буквально только что, сейчас Инь Юй твёрдо стоял на своих двоих. Плащ, накинутый на его худощавое тело, колыхался от порывов прохладного ветерка. Вены на его лица выделялись невообразимо ярко. — Шисюн? — обратился к нему Цюань Ичжэнь. Когтистая рука ударила его в грудь, и Цюань Ичжэнь был вынужден попятиться назад. Ухватившись за ветку над собой, он попытался найти равновесие. Лошадь жалобно взвыла, когда они в порыве схватки врезались в её бок. Пришлось переосмыслить ситуацию. Поэтому Цюань Ичжэнь схватил Инь Юя и вместе с ним обошёл лошадь. Вскинув уши, она поднялась на задние копыта и задёргалась в попытке сбросить поводья с ветви. Инь Юй низко прорычал и с силой, которая застала Цюань Ичжэня врасплох, бросился на него так, что повалил их обоих. Кинжал выпал из рук, затерявшись где-то среди мха, а Инь Юй прижал его земле и схватил за воротник. Шисюн разорвал его, а после надавил на щёку, насильно поворачивая его голову вбок. Цюань Ичжэнь уставился широко раскрытыми глазами на смятую траву, а Инь Юй сбито дышал у его горла. — Почему ты никогда не слушаешь, ты, глупый мальчишка? — обратился к нему Инь Юй. — Я попросил тебя не давать мне кровь. Она превращает меня в это! С чем-то яростным и новым в голосе, Инь Юй не был похож на самого себя. Дрожа, Цюань Ичжэнь лежал так неподвижно, как только мог, прижатый щекой к влажной земле. — Мне жаль, — прошептал он. — Но... Шисюн, без неё ты бы умер! Сухой смех сорвался с уст Инь Юя. — Я уже мёртв. Зубы невесомо прошлись по его шее, едва царапая, и Цюань Ичжэнь прикрыл глаза. Однако укуса так и не последовало. Инь Юй заколебался, а его острые ногти вонзились в траву и землю возле головы Цюань Ичжэня. — Шисюн? — Заткнись! Заткнись! Ты что, даже не понимаешь, когда нужно замолчать?! Лошадь неожиданно взвыла громче и топнула копытами о землю, разбрызгивая воду. Инь Юй отпрянул от шеи Цюань Ичжэня, позволяя ему наконец-то повернуться и увидеть. — Оно здесь, — пробормотал Инь Юй. Озадаченный, Цюань Ичжэнь вновь поднял взгляд. — Кто? Рычание пронзило воздух, и Цюань Ичжэнь бросил взгляд на кроны деревьев. Он лихорадочно оглядывался по сторонам, пока его внимание не привлекла тёмная грациозная фигура кота, что расположился на высокой ветке. Вцепившись в него взглядом, он невольно задержал дыхание, а массивный кот перебирался с ветки на ветку, пристально изучая их двоих. Лошадь издала ещё один панический вой, вновь попытавшись высвободиться. Ветка треснула, и лошадь, подстёгиваемая ужасом, бросилась сквозь деревья, позабыв про истощение. Кот спрыгнул с дерева и низко присел, угрожающи зарычав. Инь Юй слез с Цюань Ичжэня и отпрянул зашипев. Случайно прижав ногой плащ, он оступился, упав обратно на влажную траву. Вскочив, Цюань Ичжэнь схватил свой кинжал и направил его на кота. Зверь, очень похоже, доходил ростом до его бедра, массивный, грациозный... и наверняка сильный. Уши были прижаты к макушке и наклонены назад, однако жёлтые глаза кота расширились, когда тот заметил лезвие. — Не подходи! — прокричал он, дёрнув кинжалом в его сторону, и зверь отступил. — Ичжэнь! Каблуки увязли в грязи, взрыхлив её, когда Цюань Ичжэнь развернулся. Вскинув кинжал, он уставился на ещё одного массивного кота, появившегося рядом. У конкретно этого зверя шерсть была коричневой с черными полосами по бокам, и он находился ближе к Инь Юю, чем к нему. Цюань Ичжэнь бросился было к шисюну, как чьи-то руки схватили его за плечи, останавливая. Он попытался высвободиться, однако эти руки были похожи на сталь. — Отпусти! — прокричал он, а Инь Юй отполз назад, когда массивный кот приблизился к нему. Человек позади него заворчал, когда он дёрнул локтем назад. — Глупый ребёнок! — сказал тот низким приятным голосом. Отступив на шаг, неизвестный легко дёрнул Цюань Ичжэня на себя и повалил его на землю. Дождь становился сильнее, и тёмные волосы мужчины выбились из хвоста редкими прядями. — Лежи. Мы здесь, чтобы помочь. — Отойди от моего шисюна! Хмурый вид исказил изящные, красивые черты его лица. — Ещё несколько секунд, и этот кровопийца разорвал бы твоё горло! Может, раньше он и был твоим шисюном, но теперь это — не он! Вскочив, Цюань Ичжэнь прокричал в ответ: — Ты не прав! — он обогнул мужчину и встал между котом и Инь Юем. Шисюн схватился за его тунику, и Цюань Ичжэнь присел перед ним, оборонительно выставив кинжал перед собой. — Всё хорошо, шисюн. Я никуда не уйду. Голос Инь Юя, прозвучавший возле его уха, звучал устало и скучающе. — Глупый. Мех зарябил, словно водяные капли, и кот напротив поднялся, представ перед ними широкоплечим мужчиной. Взглянув на них в замешательстве, он повернул голову, обратившись к другому. — И что нам делать? — Раз ребёнок хочет быть съеденным, то, полагаю, мы должны позволить этому случиться, — ответил его спутник. Он встал, прижав одну руку к бедру, и в целом выглядел так, словно был не слишком заинтересован во всём происходящем. Другой, нахмурившись, качнул головой. — Повелительница Дождя не будет довольна, если мы расскажем ей об этом. Цюань Ичжэнь вздрогнул. — Повелительница Дождя? Повелительница Дождя! — он вскочил, выронив кинжал, и вытянул раскрытые ладони перед ними, показывая, что у него ничего не было. — Мы здесь, чтобы увидеть Повелительницу Дождя! Прошу, если... Если вы знакомы с ней, можете ли вы отвести нас к ней? Вздёрнув нос, темноволосый мужчина оглядел Цюань Ичжэня. — Зачем она вам? — Мой шисюн болен! Мужчины переглянулись между собой. А затем заговорил тот, чьи плечи были шире, чем у другого: — С чего ты решил, что Повелительница Дождя может помочь твари вроде него? — Волчица отправила нас сюда! Она сказала... сказала, что Повелительница Дождя единственная надежда для шисюна, — и пусть Цюань Ичжэнь был уверен, что практически вся влага на его лице — это капли дождя, однако допустил мысль о слезах. Взгляд помутился. А двое мужчин вновь переглянулись. — Прошу... Прошу вас! — Хорошо, — сказал темноволосый мужчина. — Заберём их, — сказал он. — Кровопийца действительно выглядит не очень. Развернувшись, Цюань Ичжэнь взглянул на Инь Юя. Лицо того было настолько бледным, что он напоминал испещрённую кровавыми полосами луну. Присев, он помог Инь Юю вновь подняться, а затем подхватил на руки. — Спасибо, — сказал Цюань Ичжэнь. Темноволосый мужчина вновь обратился в грациозного чёрного кота, а после взобрался на ближайшее дерево и исчез. Цюань Ичжэню оставалось только следовать за широкоплечим мужчиной, и он двинулся за ним, прижимая Инь Юя как можно ближе к себе. Лишь несколько минут спустя он решился опустить взгляд вниз и только тогда заметил, что его шисюн потерял сознание.***
Само собой, никому из жителей не сообщили о тяжелом положении Ши Цинсюань, так что, когда она спустилась вниз вечером, таверна полнилась благодарными завсегдатаями. Замерев на лестнице, изнеможенная, она прислушивалась к их бурному ликованию с несколько секунд, прежде чем сошла с последней ступени. Несмотря на все её старания, Ши Цинсюань не смогла проспать целый день. Всякий раз, когда она едва погружалась в сон, страх вновь и вновь напоминал ей о том жутком голосе, и она мгновенно просыпалась. Беспокойная ночь и такой же беспокойный день... Войдя в таверну, Ши Цинсюань обвела переполненное помещение взглядом. Многие из культиваторов подсели к местным, позволяя чужому увещеванию побаловать их самолюбие. В самом конце комнаты она заметила брата и Лин Вэнь, сидящих в одиночестве, и, огибая ликующую толпу, двинулась в их сторону. Присев рядом, она заметила, что воздух между ними словно бы полнился зябкой тишиной. — Гэ, — поприветствовала она, — Лин-нян. То, насколько бесстрастно кивнула Лин Вэнь, заставило Ши Цинсюань позабыть всё то, что она хотела обговорить с ней. — Где Пэй Мин? По крайней мере, Ши Уду смог, едва взглянув на неё, смягчиться. — Я видел, как он ушёл наверх где-то тридцать минут назад с какой-то женщиной, — сказал он, опустив веер ниже. — Ты выспалась? — Да, — солгала Ши Цинсюань. Один из работников постоялого двора поставил перед ней полную миску риса, и она кивнула. Поднос в самом центре стола, на котором до сих пор лежали мясо и овощи, выглядел нетронутым. Лин Вэнь и брат, очевидно, не прикасались к еде. — Кое-кто сказал, что будет здесь и пообедает с нами. Медленно обмахиваясь веером, Ши Уду лениво поинтересовался: — Кое-кто? С кем ты говорила сегодня? Понимая, что объяснить присутствие Хэ Сюань в комнате будет сложно, Ши Цинсюань решила вновь солгать. И ей совершенно не нравилось то, как легко срывалась с её уст ложь. — Прошлой ночью, ещё до того, как услышала Преподобного Пустых Слов. Эм... Та загадочная женщина, о которой я вам рассказывала. — Ах, та, которая, по-твоему, является волком, — сказала Лин Вэнь. — Ну... Да, эм... Я уже не думаю так, — она качнула головой. — Хэ Сюань выглядит странно, но не думаю, что она хотела бы причинить нам какой-либо вред. — Почему ты так думаешь? — спросил Ши Уду. Ши Цинсюань пожала плечами. — Просто чувствую, полагаю. Инстинкт? Такой ответ устроил Ши Уду, и он поднял руку, не желая слышать больше. Шею пронзило странное ощущение, и Ши Цинсюань обернулась, вглядываясь в другой конец комнаты. В воздухе витало настроение торжества: люди были взбудоражены присутствием культиваторов, которые защищают их, а те, в свою очередь, тешили свою самолюбие вниманием к их персонам. Пока вокруг царил хаос, две фигуры пробирались сквозь плотную толпу с лёгкостью, с которой вода скользит меж камней. Поднявшись из-за стола, она поприветствовала Хэ Сюань поклоном. — Ты пришла, — произнесла Ши Цинсюань. Невозмутимая, Хэ Сюань взглянула на неё, а глаза её горели тем же золотом, что и пламя свечи. — Да, — она жестом указала за плечо, не обернувшись. — Моего дагэ ты уже встречала. С улыбкой, похожей на разбитое стекло, Хуа Чэн поприветствовал её: — Рад встрече, госпожа даочжан. — Гэ, — сказала Ши Цинсюань, развернувшись. — Это те, о ком я рассказывала тебе, — она бездумно схватила Хэ Сюань за рукав и потянула вперёд, представляя Ши Уду. Тот едва ли взгляну на неё, и для Ши Цинсюань было очевидно, что он находился мыслями не в этом месте. — Мой брат возглавляет наши ночные охоты, — продолжила она, обратившись к Хэ Сюань. — Он тот, кто отвечает за безопасность всех жителей деревни. Хэ Сюань смерила Ши Уду напряжённым, безмолвным взглядом. — Понятно, — произнесла она. Отведя взгляд, Хэ Сюань заняла место за столом напротив Лин Вэнь и украла рис Ши Цинсюань. Подвинув к себе еду, она не стала ждать, что её пригласят. Хуа Чэн скучающе сел рядом с ней, словно не был заинтересован в компании. — Вы местные? — спросила Лин Вэнь. По крайней мере, она была заинтересована достаточно, чтобы узнать происхождение Хэ Сюань. В то же время брат позабыл об их присутствии спустя уже секунду после того, как Хэ Сюань заняла место за столом. Хэ Сюань качнула головой. — Я родилась далеко на севере. Хуа Чэн застучал пальцами по столу. — Признаться честно, мы собираемся вернуться туда в конце зимы. Здесь нет ничего, что могло бы заставить остаться вблизи цивилизации. Присев, Ши Цинсюань обратилась к ним с любопытством: — Что вы имеете в виду? — Мы привыкли жить за пределами деревень и приходить туда только когда испытываем необходимость в чём-либо, — ответил Хуа Чэн. — Люди не проявляют к таким, как мы, снисхождение. Мужчина улыбнулся, а Ши Цинсюань почувствовала нечто странное и колючее в животе. Она отстаивала Хэ Сюань перед братом и Лин Вэнь, однако в присутствии малознакомых ею людей это чувство дискомфортно возникало снова. По крайней мере, из-за Хуа Чэна. Хэ Сюань не делала ничего, что могло привлечь чьё-либо внимание. Скорее всем её интересом в конкретный момент была исключительна еда перед ней. Наклонив голову, она зачерпывала щедрые порции риса и мяса, которые с лёгкостью исчезали за зубами. Специи с мяса, оставшиеся на её губах, окрасили их в цвет, напоминающий тот, который бывает у летних роз. Пальцы Ши Цинсюань подрагивали на коленях, когда она невзначай подумала о том, чтобы откинуть длинные шелковистые волосы Хэ Сюань назад, пока те не оказались в еде. Эти бессмысленные мысли переполняли её голову всё больше и больше. Ши Цинсюань не была уверена, почему не может удержаться от неуместных фантазий. — Что вы имеете в виду? — спросила Лин Вэнь. Неподвижная, она устроила руки ладонями на столе и подозрительно поглядывала на них двоих. — Люди не относятся со снисходительностью к чужим, — ответил Хуа Чэн. — Вы недавно здесь? — Приехали незадолго до вас, — Хуа Чэн облокотился о стол и подпёр голову рукой. Острая линия губ придавала его улыбке язвительности. От одного взгляда на него во рту скапливалась горечь. — Вскоре после того, как обустроились здесь, показался зверь, и мы подумали о том, чтобы собрать вещи и уехать. А затем моя мэй-мэй встретила вашу достопочтенную госпожу даочжань, и мы решили остаться и посмотреть, что будет дальше. То, что он использовал слово «достопочтенная», показалось Ши Цинсюань странным. Её первая встреча с Хэ Сюань не была... Доброжелательной. Неуверенная, должна ли она упомянуть это, Ши Цинсюань подняла взгляд и заметила, что Ши Уду наконец-то обратил внимание на гостей. Прежде всего он одарил Хэ Сюань долгим, пронзительным взглядом. И смотрел открыто, крепче сжимая веер. Словно почувствовав его взгляд, Хэ Сюань повернулась к нему и взглянула в ответ без всякой робости. — Откуда у тебя этот шрам? — спросил Ши Уду. Розоватый шрам был такой же чертой Хэ Сюань, как и всё прочее, и Ши Цинсюань более не обращала на него внимания. Тем не менее стоило брату акцентировать на этом внимание, и внезапно она смогла сосредоточиться только на нём. Тот находился так близко к глазу, что Ши Цинсюань не могла не содрогнуться. Любопытство одолевало и её саму, однако спрашивать об этом вот так прямо было поведением дурного тона! — Гэ, — прошептала она, попытавшись привлечь его внимание. — Это не наша... — Мужчина напал на мою семью в нашем доме, — спокойно ответила Хэ Сюань. — Он ранил меня, когда я попыталась защитить себя, и сбежал. Взмахнув веером несколько раз, Ши Уду сжал губы в тонкую линию. — Остались вопросы? — спросила Хэ Сюань. — Мне казалось, что мы на ужине. Не думаю, что сейчас подходящее время для допроса. — Какой мужчина стал бы беспричинно убивать вашу семью? — продолжил Ши Уду. — Вероятно, на то была причина. — Навязчивое желание убивать должно быть логичным? Ши Цинсюань открыла веер и положила его перед собой. — Гэ, — прошипела она. Не понимая, зачем тот задавал все эти вопросы, Ши Цинсюань окинула его взглядом и смотрела, пока тот не обратил на неё внимания. — Хэ-нян обычный человек, верно? Почему ты ведёшь себя так? Тот нахмурился, сведя брови к переносице. — Верно. Я ничего не знаю ни о ком из этих... людей, — замахав веером активнее, Ши Уду вновь взглянул на Хэ Сюань. — Однако кое-что кажется мне странным, потому что... Твой шрам напоминает мне один такой же, который я оставил на одном существе. Будь он, разумеется, жив. Наклонив голову вбок, Хэ Сюань позволила волосам упасть на шрам, отчего тот оказался надёжно скрыт от посторонних глаз. — Это имеет какое-то отношение ко мне? Ши Уду качнул головой. — Ничего. Полагаю. Тишина, воцарившаяся за их столом, напоминала собой кристаллизованный лёд, расцветший посреди пылкого веселья, что исходило от посетителей таверны. В то время как их охватил зябкий холод, кто-то с другого стола прошёл мимо них, спотыкаясь. В руках того была чаша вина, и содержимое его вылилось на стол возле руки Ши Уду, запачкав край рукава, который мужчина, нахмурившись, тут же оторвал. К удаче неизвестного, тот ушёл слишком далеко от них, пребывая в пьяном ликовании, чтобы заметить холодность поведения Ши Уду. — Даочжан! Даочжан, у меня есть вопрос! Уставившись на одурманенного алкоголем жителя, Ши Уду убрал руку со стола и придвинулся ближе к Лин Вэнь, намереваясь сбежать. — Какой? Просветлев, когда его опьянило счастье от того, что его заметили, житель продолжил свой невнятный вопрос. — Они сказали, что вы единственный, кто смог зарезать целую стаю волков, и даже смогли убить волка-одиночку. Как вы сделали это? Мы все хотим узнать об этом! Тот, что был смелее остальных, указал на нескольких других, и эти люди, само собой, собрались возле их стола, а прочие посетители обратили на них внимание. Оглянувшись, Ши Цинсюань на краткий миг узнала в сидящем поодаль за простой едой и также слушающем мужчине знакомого лекаря. Однако сосредоточить взгляд на нём было довольно сложно, потому что люди, постепенно добравшиеся к их столу, собрались в кучную толпу. — Гэ... Ты не обязан... — Всё в порядке, Цинсюань, — Ши Уду обмахнулся веером, глядя на жаждущую услышать историю толпу. Губы его были всё ещё сжаты в тонкую линию и едва приоткрыты, а взгляд изучал собравшихся. Уставшая от этого Лин Вэнь поднялась и вышла из-за стола. Она растолкала сгустившуюся толпу локтем, пробивая себе путь сквозь них. Ши Уду наблюдал за ней некоторое время после того, как она ушла, прежде чем захлопнул веер. — Тот вечер — не та история, о которой я часто рассказываю, — проговорил он, а толпа нетерпеливо загудела. — Спасибо, что делитесь опытом, даочжань! — прокричал кто-то с задних рядов. Толпа поддержала его благодарностью, и бормотание стало только громче. Ши Уду махнул рукой и дождался тишины вновь. — В то время, — произнёс Ши Уду, махнув рукой, — я не был достаточно опытен в культивации. Моя внутренняя ци не была на пике, как сейчас, а мир тварей являлся загадкой. Живя в Центральном Городе, что под присмотром Императора, я продвинулся в культивации и был отправлен на задание со старшими. Люди жаловались на стаю оборотней, поселившихся за границами страны Повелительницы Дождя возле нескольких небольших деревень. Разумеется, эту угрозу нужно было подтвердить и устранить. Сцена уже была приготовлена. Ши Цинсюань доводилось слышать эту историю и раньше, однако менее изысканном языком. Она была уверена, что Ши Уду нарочно сгущал краски, чтобы утолить нетерпение жителей. Прямо сейчас он играл от их ожиданий и отвечал стоящим рассказом. — Я служил своему мастеру правой рукой, — сказал Ши Уду. — О точном местонахождении волков не бывает точных данных и рассказывают об этом по-разному, но предполагается, что они путешествуют так же, как это делают обычные волчьи стаи. Эти существа настолько неуловимы, что по большей части вся та информации, на основе которой мы работаем — лишь предположения и не более, — на этом Ши Уду сделал короткую паузу. — Команда, которую взял с собой мастер, состояла из четырёх крепких мужчин. Наша задача состояла не столько в искоренении, сколько в том, чтобы определить более точное расположение тварей. После для битвы могли бы отправить куда больший отряд. Тем не менее... Толпа не разборчиво зашепталась. Они бормотали на ухо друг другу, не отводя глаз от Ши Уду. Обернувшись, Ши Цинсюань заметила, что Хэ Сюань ковыряла рис палочками, то протыкая, то разгребая. Какая-то часть упала за края миски, украсив стол крохотными белыми точками. Спустя несколько секунд Ши Уду опустил взгляд и продолжил. — Тем не менее, не мы были теми, кто нашёл стаю. Это они нашли нас, — он коснулся груди, словно воспоминания об этом причиняли боль. — Два волка напали на нашу группу и ранили большинство из нас. Только мне удалось продолжить бой и избежать ранений. Мастер, испуская последний вдох, велел мне вернуться в Главный город, однако... — голос Ши Уду изменился, стал таким же холодным, как и лезвие меча. — К тому времени стая успела бы переместиться, поэтому я не подчинился и начал выслеживать их. — В одиночку? — спросила женщина. Она сложила руки поверх груди, а глаза её были широко раскрыты от волнения и страха. Эта история, определённо, смогла зацепить её. Ши Уду кивнул. — Тогда я подумал, что другого выхода нет. Это всколыхнуло новый неразборчивый гул толпы. Хэ Сюань выронила палочки и спрятала руки в рукава одежды. Сидящий рядом, Хуа Чэн отодвинул от неё миску указательным пальцем. С тем, как тот смотрел на Ши Уду одним глазом, мужчина выглядел... враждебно. Так же, как тигр смотрит на свою добычу. Стоило Ши Цинсюань моргнуть, как Хуа Чэн уже обратил внимание на другое. К горлу подкатила тошнота. — Я выслеживал их в течение трёх дней. Вплоть до их возвращения в стаю. Они остановились в пещере с одним выходом и по какой-то причине не заметили, что я следовал за ними. Оборотни имеют слабость к нескольким вещам: огню и серебру. При мне был один серебряный кинжал и целый лес, который можно было поджечь, так что, думаю, у вас не составит труда догадаться, какой способ я избрал. — Что вы сделали? — спросил житель, чьи глаза были распахнуты настолько широко, что напоминали лунный лик. Следующие его слова прозвучали настолько обыденно и бесстрастно, что Ши Цинсюань едва смогла сдержать дрожь. Она ничего не знала об этом до этого момента и при мысли об этом по спине пробегались мурашки. — Я поместил пламя в их пещеру и сжёг каждого из них заживо. Рядом раздался хруст костей. Решив проверить, она взглянула на неподвижную Хэ Сюань. Один её глаз, выглядывающий из-за плотного шёлка волос, был направлен на Ши Уду. Раскрытый широко, озлобленный, маниакальный. Внутри Ши Цинсюань всё похолодело. — Мне казалось, что всё кончено, — сказал Ши Уду. — Однако... Я не заметил, что один из волков остался тогда снаружи, когда я оставил там огонь. Он выследил меня, и днём позже мы сошлись в битве, — он скользнул рукой по груди там, где были шрамы. — Пусть он и оставил рану, победа была за мной. Я перерезал его от горла до живота, а после сбросил с обрыва, — Ши Уду склонил голову вбок. — Я выжил. Как выживал всегда. Поверьте, говоря это, я обещаю, что деревня будет в безопасности. Я найду того волка, что беспокоит вас, и прерву его жизнь в тот же час. Каждым вздох этих тварей — оскорбление для богов. Убивать их одно удовольствие. Толпа согласно загудела, и Ши Цинсюань окинула их взглядом. Страх, что был раньше, уступил место прежнему ликованию, и кто-то из гостей поспешно подозвал слугу с кувшином вина и чашей для Ши Уду. Повернувшись в ту сторону, где сидела Хэ Сюань, она смогла уловить разве что волнистую чёрную ткань. Поднявшись с мест, Хэ Сюань и Хуа Чэн уже во всю пробирались сквозь толпу к выходу. Пока жители отвлекали брата, Ши Цинсюань встала следом и спешно двинулась за ними. Вскоре она выскользнула в ночь, и прохладный воздух тотчас заполнил её лёгкие, а по рукам прошлась волна мурашек. Холод кусал кожу даже сквозь ткань рукавов. Хуа Чэн и Хэ Сюань не ушли слишком далеко, только до начала конюшен. Болезненная на вид, Хэ Сюань привалилась к стене, и Ши Цинсюань тут же бросилась к ней. — Почему вы уходите? — решилась спросить она, отчего была награждена вниманием обоих. Хуа Чэн ответил с усмешкой: — Мы не наслаждаемся историями об убийствах. Даже если они о сверхъестественных существах. Удивлённая, Ши Цинсюань качнула головой. — Волки напали первыми! — Это неправда! — неожиданно выкрикнула Хэ Сюань. Вновь не сдержав удивления, Ши Цинсюань отступила на шаг, в то время как Хэ Сюань выпрямилась. Ветер всколыхнул её волосы, отбросив за плечи, а от ярости её глаза преобразились, напомнив собой яркий солнечный диск. — Ложь! — Откуда тебе знать?! — не сдержалась Ши Цинсюань. — Мой гэ единственный, кто выжил! Прорычав, Хэ Сюань двинулась на неё с пылающим взглядом, от которого её зрачки стали ещё светлее. Посреди мрака поздней осенней ночи они казались ярче чего-либо возможного. — Само собой, ты защищаешь его, а как иначе! Однако то, что культиваторы ступили на их территорию, является нападением! Это — вторжение! Он сам признался, что они хотели обнаружить стаю, а потом созвать других, чтобы убить всех. Любое действие стаи являлось лишь самозащитой! К тому времени, как она перестала кричать, от Хэ Сюань её отделяло лишь несколько дюймов. Гнев её пылал, как дым — из печи, и Хэ Сюань была охвачена ярким пламенем ярости. Ши Цинсюань осознала, что её порывистое желание последовать за ними было не иначе, как ошибкой. — Ты... Рука обхватила её талию, и Ши Цинсюань оказалась прижата к груди Хэ Сюань. — Да, — прошипела она ей на ухо. — Я. Развернувшись, Хэ Сюань, крепко удерживая Ши Цинсюань, обратилась к Хуа Чэну. — Возьми лошадь и выйди из главных ворот. Убедись, что стража заметила тебя. Хуа Чэн кивнул. В его взгляде залегло нечто мрачное. — Пора заканчивать, не так ли, А-Сюань? Не удостоив его ответом, Хэ Сюань двинулась прочь. Она забрала Ши Цинсюань с собой, обхватив так, словно её руки были железными прутьями. Повысив голос, она попыталась крикнуть куда-то в сторону таверны: — Гэ! Гэ! Сначала она попробовала ударить Хэ Сюань ребром ладони, а когда у неё ничего не получилось, попыталась отцепить её пальцы от бедра. Однако громкий гул, доносящийся из таверны, с лёгкостью заглушали её голос, а Хэ Сюань была в разы сильнее неё. Прижатая так близко к чужому телу, Ши Цинсюань не могла даже дотянуться до веера. Хэ Сюань зарычала на неё, и вибрация этого звука прошла между ними. Опасно. — Будь послушна, и я не причиню тебе боли, — сказала она. Потянувшись свободной рукой к волосам Ши Цинсюань, она извлекла из её причёски шпильку и бросила на ближайший камень. — Ч-что ты делаешь? — спросила Ши Цинсюань, оглянувшись, когда они перешли на более быстрый шаг. Оставшись лежать у дверей коней, золотого едва поблескивало в ночи. — Оставляю следы, по которым твой брат сможет пойти за тобой, — ответила Хэ Сюань с хладнокровным безразличием. Спешно передвигаясь по улочкам деревни, они, ступив под тень Повелительницы Дождя, вновь вышли на бледный серебристый свет луны. Когда они добрались до стены, Ши Цинсюань попыталась оттолкнуть Хэ Сюань от себя, надеясь высвободиться. — Что ты собираешься сделать со мной?! — потребовала она надломанным грубым голосом. Золотые глаза, пылающие гневном, упали на неё. — Ты ведь слышала, что твой драгоценный гэ сделал с моей семьёй? — ответила она. — Как думаешь, что я собираюсь сделать с тобой? Хватка Хэ Сюань стала невозможно сильной, и хватило одного прыжка, чтобы они оказались за пределами стены. Ши Цинсюань предприняла последнюю попытку освободиться, обернувшись в сторону деревни. Отсюда было видно жёлтые прямоугольники света из окон таверны. Ветер, закружившийся вокруг них, заиграл с её волосами. А затем Ши Цинсюань уволокли в лес, а не услышанный крик утонул в ночи.
