Часть 4
2 июня 2023 г., 09:06
Примечания:
Краткое описание главы:
Ши Цинсюань, затаив дыхание, размышляла над этим.
— Я не знала, что он убил их... подобным образом, — произнесла Ши Цинсюнь, неуверенная, что Хэ Сюань когда-нибудь поверит ей. — Гэ не особо часто рассказывает о ночных охотах, а если и рассказывает, то опускает подробности. Не думаю, что он хотел бы часто вспоминать это.
Было слышно, как Хэ Сюань заскрежетала зубами.
— Что хорошего в твоих извинениях? Что хорошего в твоём невежестве? — она вновь сделала шаг, увеличивая расстояние между ними. — Я знаю, как твой драгоценный брат убил мою семью, — казалось, словно дыхание Хэ Сюань стало более тяжёлыми и прерывистым. — Именно я нашла их тела.
Потирая висок, Ши Уду слушал, как один из его уважаемых культиваторов бессвязно рассказывал жителям о некоторой охоте в горах на кровопийцу. По крайней мере, он пытался не слушать. Хвастливый стиль действительно казался грубым, особенно в отсутствии соответствующего количества слушателей. Вино, которое ему подали, не пришлось по вкусу, поэтому Ши Уду более не притрагивался к нему.
За столом не осталось никого из привычной ему компании, и он практически не заметил, как все они разошлись. Обычно он досадливо смотрел на то, как Лин Вэнь отлынивает от своей неудачливой работы с населением, но всякий раз понимал, что у той есть задачи куда более важные. А Цинсюань... Ши Цинсюань заслуживала сна и отдыха, которые не смогли бы потревожить пугающие голоса.
Кто-то опустился на место рядом, и Ши Уду вяло поднял голову, оглянувшись.
— Устал? — спросил Пэй Мин.
Тот не был придирчив в еде или напитках, поэтому, ухватившись за кружку, протянул руку к кувшину вина и налил себе немного.
— Утомился, — отвечает Ши Уду. — Веселишься?
Во всяком случае, Пэй Мин хотя бы привёл себя в порядок. Пусть тот и снял кожаную броню ради бурной ночи, мужчина смог по меньшей мере натянуть на себя подходящую одежду прежде, чем спустился.
— Не понимаю, о чём ты, — проговорил он, откинув голову назад.
Вино полилось между его растянутых в улыбке губ.
Не в настроении для подобного, Ши Уду резко отозвался:
— Если ты закончил принимать благодарность деревенской девушки, почему бы тогда тебе не пойти проветрить Цинсюань?
Отставив кружку, Пэй Мин нахмурился.
— Её здесь нет?
— А ты видишь её?
Пэй Мин обвёл помещение взглядом.
— Нет, но... По пути сюда я зашёл проверить её, но когда постучал, никто не ответил, — он пожал плечами. — Знал ведь, что отправишь наверх, как только спущусь, — он вновь оглянулся проверяя. — Нет, я не вижу её.
Ши Уду качнул головой.
— Она должна спать. Я... — он должен остаться здесь и быть на виду у жителей ещё некоторое время. В том или ином случае, позже, когда наступит новолуние, они отправятся на ночную охоту. Эти твари выходят в позднее время, и у культиваторов нет ни единой причины выезжать так рано. Ши Уду метался между тем, чтобы подняться наверх и остаться здесь, внизу, как скандировал ему мозг, однако стоило ему увидеть, что двое жителей сцепились, взобравшись на столы и скинув с них еду и вино, как он передумал. — Я сам найду её, — решительно заявил Ши Уду.
Удаляясь от суматохи всё дальше, Ши Уду подошёл к лестнице и ступил сначала на первую ступеньку, а после — на вторую, третью и другие. Шум утихал всё больше с новым этажом, на который он взбирался, и, оказавшись на третьем, направился вдоль коридора до самого его конца. Подняв кулак, он постучал дважды прежде, чем открыл дверь. Внутри его встретил ветер, который пытался прорваться сквозь закрытые ставни, и мрачную пустоту рядом. Ши Цинсюань не спала, и не похоже, чтобы он вообще возвращалась в последнее время.
Комната Лин Вэнь находилась рядом с комнатой Ши Цинсюань, поэтому Ши Уду бесцеремонно вломился в её номер без всякого стука.
— Ты знаешь, где Цинсюань? — взволнованно спросил он.
Подняв на него взгляд поверх бумаг, Лин Вэнь уставилась на него тёмными глазами, под которыми залегли в равной степени тёмные круги.
— А должна? Разве она не ужинала вместе с вами и своими загадочными друзьями?
— Нет. И её нет в комнате.
Вскочив, Лин Вэнь проследовала за ним на первый этаж. Ши Уду всматривался в каждое лицо людей в таверне, словно бы он мог каким-то таинственным образом не заметить её прежде в толпе прочих. Разумеется, не мог. Не смог бы. Ши Уду прикусил щёку изнутри, чувствуя всепоглощающую вину. Как мог он не упустить её отсутствие? Пэй Мин заметил их и пошел вслед за выбежавшим наружу Ши Уду.
Лунный свет укрыл мир серебристым полотном. Оглядываясь вокруг, Ши Уду вдыхал вязкий аромат осени.
— Цинсюань!
Крик утонул в тишине, объявшей деревню. Тот всякий, кто не кутил в таверне, возможно, уже давно спал.
— Как могла она исчезнуть?! — грубо наступив на камень каблуком, Ши Уду с хмурым видом обернулся к своим помощникам. — Как?!
— Ты единственный, кто был с ней, — сказала Лин Вэнь. В её голосе слышалась тень гнева. — Так как?
Подавив рвущийся наружу гнев, Ши Уду насилу выдавил:
— Я... Я думал, что она ушла после того, как я рассказал жителям о той охоте.
— Ах, да, твоя сказка о герое, — ответила Лин Вэнь. А после, подумав, произнесла: — та женщина и её компаньон. Они пропали в то же время?
Раздумывая над этим, Ши Уду кивнул.
— Да. Я не особо уделял внимание этим двум, когда жители потребовали подробностей, — глянув на Пэй Мина, он отдал приказ. — Отправляйся к воротам и посмотри, не выезжал ли кто-либо за последние несколько часов. Сейчас же.
Как только тот убежал, Ши Ушу направился к конюшне. Оттуда до него доносились тихое гудение лошадей. Вместо того чтобы разглядывать темноту внутри, он обратил взгляд на небо. Лин Вэнь последовала за ним. Отчаявшись, Ши Уду думал и думал над тем, где ещё он может поискать, и безвольно сжимал и разжимал кулаки по бокам. Безмолвно осуждающая их луна наблюдала за тем, как они безуспешно осматривают территорию.
Спустя несколько долгих минут Пэй Мин вернулся.
— Кто-то выезжал верхом на лошади около сорока минут назад, — сказал им Пэй Мин.
— Только один человек? — спросил Ши Уду.
Пэй Мину кивнул.
— Я решил спросить... Не заезжал ли кто-то, и они сообщили, что никто не въезжал в деревню в течение всей ночи.
— А это означает, — вступилась Лин Вэнь, — что они уже были здесь... Или пришли через стену, — она сделала ещё один шаг, прежде чем замерла, опустив взгляд. Заметив, что та, нагнувшись, подобрала что-то с земли, Ши Уду приблизился к ней. Предмет в её руке блестел. —...это принадлежит Цинсюань?
Выхватив предмет их её рук, Ши Уду принялся разглядывать шпильку, оставив её лежать на ладони. Лунный свет окутал собой золото украшения, и мужчина почувствовал ком, вставший в горле.
— Возможно, — прошептал он. — Не думаю, что знаком со всеми украшениями, которые она носит, — Ши Уду бездумно водил большим пальцем по шпильке, размышляя, что эта вещица наверняка принадлежала именно ей. Он не был уверен в этом, но по какой-то причина эта мысль казалось единственно правильной. —...отправимся за ворота и посмотрим, сможем ли мы найти какие-либо следы.
Пэй Мин кивает и устремляется в конюшню.
— Должна ли я позвать остальных? — спросила Лин Вэнь.
— Нет времени, — ответил Ши Уду.
Положив шпильку в карман, он проследовал за Пэй Мином.
За несколько минут они успевают подготовить лошадей и выехать. С каждой секундой беспокойство вгрызалось в сердце Ши Уду всё сильнее. Он вывел их лошадей из деревни и направил в чащу леса. Лунный свет сыпался на них сквозь густую листву и освещал путь перед ними серебристыми лучами, однако Ши Уду пытался разглядеть в полумраке что-то конкретное.
— Уду! — окликнула его Лин Вэнь и, дёрнув за поводья вправо, рысью проехалась рядом с ним. — В том направлении есть отпечатки копыт, — она указала на укрытую тьмой ночи тропинку, которая уходила всё дальше вглубь, минуя основную дорожку.
Та, по которой они передвигались сейчас, была сделана и поддерживалась для телег и волов приезжих купцов, везущих свой товар в деревню, однако существовало и много других тропинок, ведущих глубже в лес, словно скопление вен. Ши Уду кивнул и повёл Пэй Мина и Лин Вэнь в темноту леса. Голые ветви, создав впечатление переплетённых вместе теней, укрывали от них лунный свет.
Цокнув, Ши Уду вновь призвал лошадь остановиться несколько минут спустя. Пэй Мин остановился рядом с ним, а Лин Вэнь прошла на несколько шагов вперёд, озадаченно оглянувшись.
— Их оставили намерено, — произнёс он с хмурым видом. — Кто-то пытается увести нас дальше в лес.
— Раз Цинсюань у них, то разве это не будет разумным? — спросил Пэй Мин.
— Цинсюань не поможет наша смерть, — с огорчением произнёс он. Крепче сжав поводья, он прислушался к ровному дыханию лошади, на которой сидел. — У нас нет другого выбора.
Из них троих лошадь Лин Вэнь была наиболее беспокойной: стуча копытами о землю, зверь оставлял неглубокие следы на тёмной тропинке.
— Могу вернуться и попробовать найти другой путь, который привёл бы нас к ним с другой стороны, — предложила Лин Вэнь.
— Нет времени, — Ши Уду цокнул языком и направил лошадь дальше. — Поехали!
По мере продвижения всё дальше, их лошади образовали ровную линию, в которой шли рысью, преследуя следы копыт. Одним глазом Ши Уду поглядывал на отпечатки на земле, другим — на продолговатую тропинку перед ними, ожидая того, что может появиться из теней. Он знал, что волки, эти ужасающие твари, могут быть невероятно подлыми, и среди деревьев мог затесаться один такой, который не сводил с них глаз прямо сейчас. Со слюной, стекающей по его пасти, затаился и выжидает, чтобы напасть.
Лунный свет скользнул по лицу Ши Уду, когда они выехали на чистый участок леса. Ветви раскинулись в стороны, тем самым оставив эту часть леса открытой для света, а в самом центре поляны их дожидался ездок. Гордо ухмыляясь, человек непринуждённо ждал их, и, когда Ши Уду приблизился к нему, оказавшись лицом к лицу, тот даже не шелохнулся.
Ши Уду приказал Лин Вэнь и Пэй Мину пройтись вдоль периметра, чтобы те проверили всё вокруг и перекрыли все пути отхода, которыми мог воспользоваться мужчина.
— Вы что-то сделали с Ши Цинсюань? — спросил Ши Уду.
Этот мужчина был тем же, кто вошёл в таверну вместе с женщиной, у которой был шрам. Той, которой не было видно нигде поблизости. Как и Цинсюань. Хуа Чэн — так звали мужчину, вспомнил Ши Уду — качнул головой.
— Я не сделал ничего, — сказал он, и в его словах не было иного смысла. — Однако хотели узнать вы совершенно другое.
Испытываемое Ши Уду раздражение только усилилось.
— Где она?!
— Вместе с моей мэй-мэй, — ответил Хуа Чэн с хладнокровной уверенностью того, кто не боится ни смерти, ни наказания, ни Бога. Ши Уду хотел бы научить его страху, однако у него не было времени на это. В данный момент перед ним стояли задачи куда более важные, чем этот разговор. — Если хочешь увидеть её живой снова, советую до самого конца следовать инструкциям.
— Каким?
Хуа Чэн не торопился, чем гневил Ши Уду только больше.
— Завтра ночью, когда минет полночь, ты покинешь деревню и проедешь шесть миль на север, в сторону страны Повелительницы Дождя. Она будет ждать тебя там. Возьмешь с собой других культиваторов, и она умрёт. Возьмешь с собой оружие, и она умрёт. Не явишься в назначенное время, и она умрет.
Вскинув бровь, Ши Уду задумался над этим.
— Что волк хочет от меня?
— Думаю, ответ тебе уже известен, — ответил Хуа Чэн. — Всё зависит от тебя, даочжан Ши. Насколько важна тебе жизнь сестры? Важнее ли она твоей собственной? — оглянувшись на Пэй Мина и Лин Вэнь, Хуа Чэн качнул головой. — Боюсь, что она может умереть и в том случае, если я не вернусь как можно скорее.
Озлобленный, Ши Уду приказал Пэй Мину освободить путь.
— Я не доверяю таким, как вы. Какие гарантии ты можешь дать?
— Никаких, — ответил Хуа Чэн. — До тех пор, пока не встретимся снова.
Боднув лошадь в бока и дёрнув за поводья, он умчался вдаль. Оседлав свою лошадь, Ши Уду последовал за ним и уставился в чащу, где мужчина бесследно исчез у него на глазах. Стоило моргнуть, и мужчины более не было на лошади, а та замерла в ошеломлении, оставшись одна посреди леса. От седока не осталось и следа, точно его никогда там и не было.
— Уду, — окликнула его Лин Вэнь. — Требовать от тебя подобное — безумие! Мы обязательно придумаем что-нибудь.
— Нет, — отозвался Ши Уду. — Не стоит.
Нахмурившись, он вытащил из кармана шпильку. Золото застенчиво и одиноко сверкало ему, и состояние Ши Цинсюань беспокоило его больше собственного туманного будущего.
***
То было маленькое, зябкое помещение. Как только они прибыли на место, Хэ Сюань затолкала Ши Цинсюань в один из углов и оставила её там. Оставшись сидеть на коленях, та едва ли обращала на неё внимания, расположившись между Ши Цинсюань и дверью. Минуло столь много минут, объятых тишиной, что Ши Цинсюань начала слышать звон в ушах. На стенах не было окон, так что выход был только один. С тем, насколько непоколебимо Хэ Сюань перекрывала ей путь к спасению, Ши Цинсюань довольно давно решила отложить всякую попытку вырваться. Хэ Сюань обладала скоростью. У неё нет и шанса. Тишина висела в воздухе так же, как снег — на сухих ветвях деревьев, выжидая, пока его не станет слишком много для тонких прутьев. Первый ком упал из-за отсутствия у Ши Цинсюань эмоционального контроля. Она тихо всхлипнула, и Хэ Сюань неторопливо обернулась к ней. Приняв в начале ровную позу, Ши Цинсюань, осознав, что не желает беспокоиться о таких мелочах, тяжело прислонилась к стене и утёрла опухшую кожу под глазами. — Если собираешься убить меня, просто сделай это! Зачем ты держишь меня здесь?! Хэ Сюань пристально смотрела на неё, нисколько не обратив на её крики внимания. — Ты нужна мне живой, чтобы заманить Ши Уду сюда. Ши Цинсюань совершенно не понравилось, как прозвучало имя брата из уст Хэ Сюань, и она нахмурилась. — Ты... Ты из той стаи, которую он убил, — от судорожно вдоха её лёгкие задрожали, как закрытые ставни. — Вот почему ты делаешь всё это. — Разве неправильно научить его тому, что значит потерять всех, кого ты любишь? Ши Цинсюань проглотила жалкий всхлип, а Хэ Сюань отвела свой взгляд. Её руки лежат на коленях, и на первый взгляд могло показаться, словно она спокойна и даже в определённой степени расслаблена, однако Ши Цинсюань заметила, насколько напряжены её сжатые в кулаки, едва дрожащие руки. Спина Хэ Сюань была прямой, глаза — широко распахнутыми, а губы — поджатыми. Нет, эта женщина определённо была напряжена. Озадачившись ещё одним наблюдением, Ши Цинсюань решилась отойти от стены. Она подобралась к Хэ Сюань на несколько дюймов ближе, а та и не двинулась. — Гэ сказал, что звери, вроде вас, не умеют любить. — Одинокие волки известны как те, кто мстит за смерть своей стаи, — холодно отозвалась Хэ Сюань. — Разве есть другая причина, если не любовь к семье? Вздохнув, Ши Цинсюань опустилась на колени и разгладила нижнюю часть одежды. — Я не говорила, что верю ему, — Хэ Сюань медленно обернулась к ней вновь, и Ши Цинсюань не нашла в себе сил посмотреть в золотистые глаза вновь. — Это противоречие всегда озадачивало меня. Однако знаешь, оспаривать мудрость старших — неподобающий тон. Хэ Сюань фыркнула. — Приношу извинения за действия моего брата. — Замолчи. Хэ Сюань встала и повернулась к Ши Цинсюань спиной. Оказавшись лицом к двери, та сделала несколько шагов к ней. Наблюдая, как одеяния струились по земле, а ткань обхватывала её тонкую фигуру, Ши Цинсюань проглотила удушливый ком, грозящийся застрять в горле. Лишь убедившись, что Хэ Сюань сделала это, чтобы увеличить расстояние между ними и не допустить насилия, Ши Цинсюань встала и осторожно подошла к ней. Хэ Сюань едва ли посмотрела на неё. — Ты не хочешь принимать моих извинений? — Для этого слишком поздно, и никакие извинения ничего не изменят. Ши Цинсюань, затаив дыхание, размышляла над этим. — Я не знала, что гэ убил их... подобным образом, — произнесла Ши Цинсюань, неуверенная, что Хэ Сюань когда-нибудь поверит ей. — Он не особо часто рассказывает о ночных охотах, а если и рассказывает, то опускает подробности. Не думаю, что он хотел бы часто вспоминать это. Было слышно, как Хэ Сюань заскрежетала зубами. — Что хорошего в твоих извинениях? Что хорошего в твоём невежестве? — она вновь сделала шаг, увеличивая расстояние между ними. — Я знаю, как твой драгоценный брат убил мою семью, — казалось, словно дыхание Хэ Сюань стало более тяжёлыми и прерывистым. — Именно я нашла их тела. Дёрнувшись, Ши Цинсюань отошла назад. — Сгорели дочерна. Большинство... Большинство погибло просто от того, что вдохнули дыма, и огонь погубил их задолго до того, как коснулся. В течение многих лет я задумывалась, какая смерть была лучше. Прежде, чем она успела придумать хоть какой-то ответ, дверь в помещение распахнулась. Топая сапогами, словно бы пытался стряхнуть тем самым грязь, Хуа Чэн в конце концов переступил порог крохотной комнатушки. Глянув поочередно на обеих, он вскинул бровь. — Она уже вышла из-под твоего контроля, мэй-мэй? — Нет, — ответила Хэ Сюань. В иной ситуации Ши Цинсюань бы нашла бы забавным то, как холодно Хэ Сюань общалась с Хуа Чэном, который отвечал ей тем же. Тем не менее в данный момент она была заложником, и всякий шанс на побег резко преуменьшился с появлением здесь Хуа Чэна. За то время, что она наблюдала за ними, у неё сложилось впечатление, что эти двое достаточно хорошо знакомы друг с другом и испытывают друг к другу нежные чувства. Однако сейчас у Хэ Сюань было самое бесстрастное выражение лица, и она, казалось, не испытывала ни доли радости от прибытия Хуа Чэна. Тело её так или иначе заметно расслабилось, и стало очевидно, в чём заключалась причина её напряжённого состояния. Двое сели по обе стороны от низкого столика, а Ши Цинсюань вернулась в угол. — Мэй-мэй, — продолжил Хуа Чэн, медленно кивнув в сторону Ши Цинсюань, — стоит ли нам связать её? — Я более чем способна приглядеть за ней. — Конечно, но рано или поздно тебе потребуется сон. Хэ Сюань качнула головой. — Никакого сна, пока всё не закончится. Эта последняя глава, — она просунула руку в рукав и вскоре вытащила наружу нож. Ши Цинсюань напряглась, когда лезвие обнажили, и то блеснуло в свете свеч. — Тебе нужно попить. — Он не может! — воскликнула Ши Цинсюань, и прочие присутствующие тут же оглянулись на неё. — Я не позволю тебе ранить меня, чтобы накормить этого... этого... Проигнорировав её бессвязную речь, Хэ Сюань провела лезвие по собственной ладони. Ши Цинсюань проглотила всякие слова, которые могли бы сорваться с её уст, и смотрела на то, как Хуа Чэн берёт руку Хэ Сюань в свою. Так и не коснувшись её кожи губам, он только наклонил голову и позволил каплям крови стекать в его открытый рот. Ши Цинсюань дрожала, наблюдая за происходящим. Взгляд Хэ Сюань был прикован к стене, словно подобное было для неё привычно так же, как стирать вещи или вытирать пыль. Возможно, ей стоило быть более прилежной ученицей, потому что Ши Цинсюань вдруг осознала, что не совсем уверен, как часто должен питаться кровопийца, чтобы поддерживать здоровье. Учитывая, что они находятся здесь достаточно давно, а за это время пропал лишь один житель... Вероятно, в том, что Хуа Чэн питается кровью Хэ Сюань, имеет смысл. И всё же подобное зрелище вызывало у неё неприятное чувство, напоминающее ползающих внутри пауков, поэтому она отвернулась и постаралась не думать об этом. Как только Хуа Чэн закончил, он помог остановить кровь с помощью рулона ткани, и вскоре тишину заполнила их тихая беседа. Для того чтобы разобрать слова, Ши Цинсюань требовалось находиться к ним поближе, однако награда не стоила риска. — Мы можем спать посменно, — предложил Хуа Чэн, и то были первые слова, которые не были сказаны неразборчивым шёпотом, так что Ши Цинсюань навострила уши. — Нет нужды, — не согласилась Хэ Сюань. — Тебе нужно набрать сил к завтрашнему дню. На случай, если Ши Уду подумает проучить нас. — А если он... — А если он попробует, он пожертвует и своей жизнью, и жизнью сестры, и жизнями всех его культиваторов. Мы убьём их всех. Благодаря свету, который отбрасывали свечи, улыбка Хуа Чэна, казалось, стала только шире, а у его глаз и уголков губ залегли тени. Складывалось впечатление, словно тот натянул на лицо пугающую маску. — А если последует твоим инструкциям, что тогда? — А то ты не знаешь? — спросила Хэ Сюань. Бросив взгляд на Хэ Сюань, Хуа Чэн ответил: — Знаю. Однако некоторые присутствующие остаются в неведении. Это казалось жестоким. Как пощёчина. Ши Цинсюань взглянула на своим руки и коротко нахмурилась. Хуа Чэн определённо хотел, чтобы она, узнав план, почувствовала себя беспомощной и слабой. С другой стороны, Хэ Сюань воздержалась от ответа, и Хуа Чэн решил оставить этот разговор. — Разбуди меня с восходом солнца, — произнёс он, улёгшись на развёрнутую на полу циновку. Желая уйти от него подальше, Ши Цинсюань поднялась и подошла к столу, однако острая улыбка Хуа Чэна, которой тот одарил её, всё равно настигла её. Стоило ей опуститься напротив, Хэ Сюань подняла голову на неё. — До восхода солнца несколько часов, — произнесла она, обратившись к Хуа Чэну, хотя взгляд был направлен исключительно на Ши Цинсюань. Хуа Чэн лежал к ним спиной. — Разве ты не хотела, чтобы я хорошо отдохнул? У Хэ Сюань не нашлось ничего, чем бы она могла ответить ему. Сосредоточено очистив нож, она вновь спрятала его в рукаве. Ночь вновь окутала всё той же зябкой и неприветливой тишиной. Хуа Чэн едва ли дышал во сне. Ши Цинсюань просто плыла по течению, неуверенная, где находится, разделённая с братом, и чувствовала когти опасности у своей шеи. Холодный воздух прорвался в помещение, и Ши Цинсюань постаралась спрятать пальцы под рукавами настолько, насколько это возможно, надеясь сохранить тепло. Хэ Сюань пристально смотрела на мерцающее пламя свечи, и её отсвет заиграл в золотистых глазах. — Почему ты оставила меня в живых? — нашла в себе смелость спросить Ши Цинсюань. — Чтобы выманить твоего брата, — ответила Хэ Сюань. Этот ответ уже был известен Ши Цинсюань, однако ей просто было нужно подтверждение, что Хэ Сюань будет говорить с ней. Внимательный взгляд ни разу оторвался от свечи, и Ши Цинсюань задумалась, не навредит ли это её глазам. Дрожа, Ши Цинсюань оглянулась на дверь. — Как давно ты планировала это? — не услышав ответа от Хэ Сюань, Ши Цинсюань решила попробовать снова. — Ты потратила годы только на то, чтобы подготовиться к сражению с культиваторами? — Почему это беспокоит тебя? — спросила Хэ Сюань, вскинув взгляд. Точно сохраняя отблеск пламени, золото её глаз слабо мерцало. Как поцелуй, который солнце оставляет на лезвие меча. На самом деле Ши Цинсюань хотела просто поговорить с Хэ Сюань и попытаться воззвать к ней, если у той осталась хотя бы капля человечности. Гэ назвал бы этот план глупым, но у него есть шанс, если хотя бы несколько кратких бесед докажут, что в Хэ Сюань есть нечто большее, чем варварство волка, о котором ходит множество историй. Ши Цинсюань позволила себе краткий миг и потратилась его, раздумывая над словами, которые не разозлят Хэ Сюань. — Мой... Мой гэ ранил тебя и твою стаю, — сказала Ши Цинсюань. — Согласно обычаям, у тебя есть право на месть. Действуя осторожно, Хэ Сюань чуть отклонилась назад. — Верно, — сказала она. — Обычно это право не распространяется на сверхъестественных существ. — Это правда, — с дрожью сказала Ши Цинсюань. — Я не... хочу, как уже известно, чтобы ты мстила. Но я не отношусь к твоим страданиям слепо, — она обвела шрам Хэ Сюань взглядом и напряжённо нахмурилась. — Меня не было там, когда гэ убил твою семью. — И? — потребовала Хэ Сюань, и по голосу было ясно, что её терпение на исходе. Подняв взгляд к потолку, Ши Цинсюань задумалась. — Что бы ни случилось... Мой гэ мстил за наших боевых братьев и сестёр, которых убила твоя семья. По той же логике разве не имел ли он права... — Замолчи! — прорычала Хэ Сюань, обнажив ряд острых зубов, и Ши Цинсюань склонила голову. Волнение скрутилось в животе. Однако Хэ Сюань только накричала на неё, не сделав ничего более, и вновь взглянула на свечу, поправив её. Выровняв дыхание, Ши Цинсюань с любопытством взглянула на Хэ Сюань. — Мне жаль, что тебе пришлось страдать, — произнесла Ши Цинсюань, неожиданно осознав, что её слова действительно были искренними. Хэ Сюань не удостоила её ответом, однако плечи едва опустились, стоило ей заметно расслабиться. Не представляя, какие ещё дороги открыты перед ней, Ши Цинсюань задумалась. Стоит гэ встретиться с волчицей и её спутником-кровопийцей, и их шансы на спасение окажутся невелики. Пусть Хэ Сюань не стала обращаться с ней жестоко сейчас, Ши Цинсюань не будет тешить себя надеждами, что это было сделано из каких-либо нежных чувств. Возможно, Хэ Сюань просто хочет показать её перед Ши Уду целой и невредимой, чтобы после он смог стать свидетелем любой жестокости, направленной на неё. Поток мыслей был остановлен пронзительным скрипучим голосом. Ши Цинсюань задержала дыхание. — Леди Даочжан захвачена в плен, ей не сбежать из этого места, — прошипело оно, и Хэ Сюань вновь подняла глаза. Та обвела помещение взглядом, а Ши Цинсюань не переставала дрожать. — Полночь наступит и пройдёт, а кровь твоего брата будет стекать по ветвям деревьев. Лишённый головы и рук, разорванный на части хищным, озлобленным зверем. Ты переживёшь его всего на день. Прижав руки к ушам, Ши Цинсюань прокричала: — Прекрати! Прекрати! Преподобный Пустых Слов гнусливо рассмеялся, а его скверное присутствие пробирало до костей. — Жалкое начало, жалкий конец. Одари меня своим страхом, если только не осмелишься поверить, что моё пророчество не сбудется. — Какие доказательства у тебя есть? — спросила Хэ Сюань. Её непоколебимый голос оборвал смех Преподобного Пустых Слов. — Известен ли тебе мой план? Ши Цинсюань отняла руки от ушей, на её ресницах застыли слёзы, а дрожь сотрясала её тело, когда Преподобный Пустых Слов обратил своё внимание на Хэ Сюань. — Маленький лисёнок. Ты дрожала от холода, пока вокруг не было никого из твоей стаи, с кем ты могла бы разделить дыхание. Их украли у тебя, не так ли? — Преподобный Пустых Слов злобно рассмеялся. — Собираешься отомстить? Отдать голову даочжана Ши своей семье в качестве подношения? Этого не произойдёт. Ты тоже умрёшь, как только минует полночь, будешь разрезана серебряным мечом. Твоя шкура украсит пол Императора к концу осени. Склонив голову немного вбок, Хэ Сюань слушала его, оставаясь сосредоточенной и внимательной. — Понятно, — она оглянулась на Ши Цинсюань. — Какому культиватору выпадет честь убить меня? — Той, что сидит напротив тебя, — продолжил смеяться Преподобный Пустых Слов. Взгляд Хэ Сюань на миг пронзил Ши Цинсюань. — Поздравляю, даочжан, — ответила она с хладнокровным сарказмом. — Ты тоже сможешь отомстить. — Я не хочу этого! — прокричала Ши Цинсюань, опустив голову, когда Преподобный Пустых Слов вновь сосредоточил внимание на ней. Даже с тем, что Преподобный Пустых Слов было невозможно, Ши Цинсюань всё равно чувствовала тяжесть его взгляда на себе. Страх оставлял на языке горечь, а по вискам скатывались бисерины пота. — Я не собираюсь убивать тебя! — обратилась она к Хэ Сюань. Преподобный Пустых Слов засмеялся, и смех его начал постепенно утихать. Словно бы удалился, оставив их наедине. Дрожь прошлась по её руке, и Ши Цинсюань низко склонила голову, спрятав слёзы в ладонях. Услышав, как зашелестела ткань, стоило Хэ Сюань подняться с места, Ши Цинсюань позволила себе поднять взгляд. Сквозь слёзы она смотрела на то, как развевался плащ волчицы, что шла в сторону двери. Та распахнулась, впуская в помещение промозглый порыв ветра, и Хэ Сюань тут же исчезла во мраке леса. Казалось, словно, сделав шаг в тени, она испарилась без следа как вода. Вскочив, Ши Цинсюань бросила краткий взгляд на Хуа Чэна, который продолжал спать, а после добралась до двери и выглянула на наружу, увидев перед собой скопление тёмных деревьев. Температура понизилась с тех пор, как она оказалась здесь. Зима действительно начала укутывать собой мир. На каждом выдохе воздух у её губ обращался паром. Ши Цинсюань сделала шаг и ступила на мёртвую осеннюю траву. Навострив уши, она вгляделась в темноту и попыталась услышать любой звук, намекающий на возвращение Хэ Сюань. — Убегаешь? Безжалостный голос Преподобного Пустых Слов заставил её сорваться с места. Не раздумывая ни секунды более, Ши Цинсюань рванула в случайном направлении и врезалась в листву. Ей пришлось расталкивать низкие ветви, встречающиеся ей на пути и потерявшие свою листву. Концы сучков рвали ткань её одежды и уже проделали дыру в рукаве, однако она продолжала бежать. Перешагнув через покрытое мхом бревно, Ши Цинсюань смахнула слёзы и обхватила ствол дерева руками. Луна поглядывала на её сквозь редкие кроны, и она подняла на её бледный лик взгляд, задрожав. Прохладный воздух закружил вокруг неё и обдал собой слёзы на её лице. — Жалкое начало, жалкий конец. Вскрикнув, Ши Цинсюань отпрянула от дерева и рванула прочь. Рука потянулась к ремню, желая схватить веер, который являлся её единственной защитой. Однако то забрала Хэ Сюань ещё прошлой ночью. Оставшись в одиночестве, она вслушивалась. Тёмная фигура прислонилась к дереву, обхватив его ствол, и зловеще рассмеялась. — Убирайся! — крикнула Ши Цинсюань, однако от её слов смех Преподобного Пустых Слов стал лишь заливистей Скользнув тенью вокруг дерева, оно вышло вперёд, приняв более осязаемую форму. Из теней появилась плоть, острые зубы, которые были острее человеческих, а глаза прозрачные, как водная гладь озера. Всё в нём выглядело неправильно, словно всякая его черта была не на своём месте, а всякая частичка — неподходящей. — С чего бы это? — спросило оно, и в этот раз его голос был менее скован таинственной, невидимой формой. Теперь оно звучало почти как человек, в дюйме от него, но всё ещё неправильно. Страх вновь прошёлся по телу Ши Цинсюань, и она отступила шаг за шагом, пока не упёрлась спиной в другое дерево, отчего ей был перекрыт всякий пусть на отступление. — Ты хорошо кормишь меня, леди Даочжан. — Нет, — сказал она, тряхнув головой. — Я не могу. Прошу... Голос дрогнул, а ужас и беспомощность сжали её горло, точно петлёй. — Ты сделаешь это. А мне предстоит пировать этой ночью, — произнёс Преподобный Пустых Слов. Низкий, гулкий рык заполнил пространство между ними, и Ши Цинсюань тут же заозиралась по сторонам. Преподобный Пустых Слов нахмурился и обвёл пространство взглядом. Раскатистый рык пронесся сквозь чернильно-тёмные тени вокруг них. Казалось, словно оно раздаётся одновременно отовсюду и ниоткуда. Из деревьев, из земли, из листвы. Даже Преподобный Пустых Слов не мог знать, откуда исходит звук. Водянисто-прозрачные глаза метались туда-сюда, всматриваясь в тени. — Выходи, — прошипел он, — волчонок. Сегодня охотник не ты! — Ошибаешься, — раздался голос Хэ Сюань, который в сравнении с пугающим хрипом Преподобного Пустого Слов казался не более чем шёпотом. Нежным, как текущая в реке вода, и спокойным, но всё ещё излишне холодным. — Эта добыча — моя. Ши Цинсюань напряглась всем телом, когда продолговатая тень скользнула вокруг дерева, к которому она была прижата. Открыв рот, она смотрела на то, как волк медленно пересекает поляну. Волк... Хэ Сюань. Она была высокой настолько, что могла достать до плеча Ши Цинсюань, и с толстой, чёрной шерстью. Челюсть была открыта, отчего можно было увидеть ряд её зубов, которые были настолько жемучжно-белого цвета, что в них отражался свет луны. Преподобный Пустых Слов нахмурился. — Ты всего лишь потерянный щенок, оказавшийся вдали от дома! — насмешливо бросило оно. — Взгляни мне в лицо и умрешь сегодня! Точно хладнокровные слова нисколько не задели её, Хэ Сюань ринулась к Преподобному Пустых Слов. В том мелькнули злость и неуверенность, и оно скрылось в тенях. Ши Цинсюань чувствовала себя ещё более удивлённой. Никогда в своей жизни она не ожидала увидеть, как существо из её кошмаров станет бежать от кого-то другого. Соскользнув по дереву вниз, Ши Цинсюань более ничего не осознавал. Она более не могла ни думать, ни осязать себя, ни возвращаться в деревню. Кровь, которую гнало по венам её исступленно бьющееся сердце, превратилась в вязкую субстанцию, какой становится вода в реках в первые дни зимы. Прохладные слёзы, которых касался зябкий ветерок, скатывались по её лицу. Неожиданный крик раздался посреди ночи. Звук эхом гулял между деревьев, вынуждая диких зверей бежать прочь от него. Она прижала обе руки ко рту и прислушивалась к болезненному крику, полному страданий, и безжалостному рычанию, который вторил ему. Прислонившись к дереву, Ши Цинсюань слушала, как зло, что преследовало её, разрывают на части и терзают. И как только Преподобный Пустых Слов был убит, лес накрыло тревожной тишиной. Хэ Сюань нашла её, всё ещё прижимающейся к дереву и пытающейся заглушить рыдания. Приближающихся шагов нельзя было услышать, однако вскоре бледная рука раздвинула листву, и Хэ Сюань, выйдя на поляну, двинулась к Ши Цинсюань в размеренном темпе. Волосы не были в беспорядке, а одежда не была запятнана кровью. Ши Цинсюань не знала, чего ожидала, однако Хэ Сюань не протянула ей руки и лишь внимательно смотрела. — Вставай, — сказала она. — Ночь холодна. Позволь отвести тебя обратно. Руки, которых она не убрала от лица, не потянулись к ладони Хэ Сюань. И ровно также Ши Цинсюань не могла заставить себя подняться. Зажмурившись, она плотнее прижала ладони к губам, сдерживая рвущийся наружу крик. Ши Цинсюань надеялась, закрыв глаза, скрыть слёзы под веками, иначе те могли бы скользнуть по её холодным щекам. Хэ Сюань со вздохом опустилась к земле. Коснувшись щеки Ши Цинсюань большим пальцем, она проворчала: — Это глупо. Оно мертво. А затем, не произнеся ни слова, она подняла Ши Цинсюань на руки и встала. Хэ Сюань не создавала впечатление сильной женщины. Фигура тонкая, руки — тонкие, и она не была выше многих женщин. Тем не менее, подняв Ши Цинсюань с земли, она, казалось, вовсе не испытывала трудностей. Двинувшись в тёмный лес, она несла Ши Цинсюань обратно в хижину. Не в силах сделать что-либо, Ши Цинсюань скрыла лицо в плече Хэ Сюань и схватилась за её одежду. Страх постепенно спал, а кровь в венах стала теплее. Сердцебиение пришло в норму. Тихо всхлипывая в плечо Хэ Сюань, Ши Цинсюань решила более не думать, кто это был и почему это случилось с ней. Ужас плавно перетек в чувство облегчения, от которого стало неожиданно хорошо. Проглотить его, однако, было тяжело. Всё это не могло закончиться, как бы она того не желала. Преподобный Пустых Слов не мог умереть. Но так и было. Хэ Сюань убила его. И теперь Ши Цинсюань была в долгу перед женщиной, которая взяла её в заложники, чтобы заманить брата в ловушку. Противоречивые мысли настолько сильно заняли её голову, что к их возвращению к хижине Ши Цинсюань чувствовала себя слабой и усталой. Она не хотела отпускать Хэ Сюань даже тогда, когда та посадила её за стол. Пламя свечи мерцало перед ней. Хэ Сюань расслабила хватку и отступила на шаг. Пройдясь вдоль помещения, она махнула рукой на Хуа Чэна, когда тот поднялся. — Спи дальше, — резко произнесла она. — Что случилось? — спросил он, и голос его звучал, как у человека только проснувшегося. — Ничего, — сказала Хэ Сюань. — Ничего важного. Она схватила одеяло, которое тот хаотично набросил на ноги, и отнесла Ши Цинсюань. Хуа Чэн не обратил внимание на потерю, поскольку, перевернувшись, позволил себе вновь уснуть. Как только её укрыли одеялом, Ши Цинсюань подняла голову. Хэ Сюань, опустившись на колени, подтянула одеяло к подбородку Ши Цинсюань. — Всё закончится завтра ночью, — произнесла она, — независимо от чего-либо. Так или иначе. Ши Цинсюань не была уверена, пыталась ли та успокоить или имела в виду совершенно другое. В том или ином случае, она почувствовала тень тревоги, однако одеяло было несомненно тёплым, и она посильнее укуталась в него. Сильные пальцы схватили её за запястье, и Ши Цинсюань напряжённо замерла. — Ты поранилась, — сказала Хэ Сюань. Опустив взгляд, Ши Цинсюань осознала, что это было правдой. Пробираясь сквозь листву, она, похоже, не заметила, как несильно порезала предплечье. Сухие ветки порвали ткань рукава и полоснули кожу. Кровь текла медленно, и рана действительно не выглядела серьёзной. — Я... Да, — ответила она с придыханием. — Я буду в порядке. Хэ Сюань нахмурилась, однако отпустила запястье Ши Цинсюань и позволила той натянуть на себя одеяло. Взволнованная, она спросила: — Станет ли кровопийца?... — Он сыт, — сказала Хэ Сюань с холодом, пронизывающим её голос. — Хуа Чэн обжора, но я не оставляю его голодным. — Я ещё не уснул! — раздался голос Хуа Чэна с другого конца помещения. Зарычав, Хэ Сюань огрызнулась: — Так чего ты ждёшь? Это тебя не касается. Когда тот засмеялся в руку, заглушая тем самым звуки, Хэ Сюань нахмурилась. Всякая эмоция на её лице была однако неглубокой. Золотистые глаза казались... уставшими. Трудно было отрицать это, особенно когда Хэ Сюань опустила голову и вздохнула. — Здесь есть ещё одна циновка, — сказала она. — Ты можешь поспать на ней. Ши Цинсюань некоторое время разглядывала помещение, а после качнула головой. — Не думаю, что смогу уснуть. — Почему? Я уже сказала тебе, ты останешься в живых. В словах Хэ Сюань было нечто почти комичное, несмотря на то, что Ши Цинсюань являлась заложницей, которая словно бы должна была чувствовать себя комфортно независимо от обстоятельств. Она могла бы сказать это, будь её разум немного яснее. Ночь выдалась длинной и изматывающей. — Уснуть будет тяжело, — сказала она. — Я переживаю, что ты сделаешь с моим гэ, как только выманишь его. — Ты ничего не сможешь изменить. Так зачем волноваться об этом? — в этот раз Хэ Сюань говорила так, словно бы на самом деле имела в виду совершенно иное. Жеманность всегда была присуща ей в той или иной манере, однако в данный момент это казалось куда более явным. — Можешь посидеть со мной, если не собираешься спать. Ши Цинсюань бросила взгляд на свечу. Теперь пламя горело ниже. Как только фитиль закончится, найдётся ли ещё одна свеча на замену старой, или Хэ Сюань собирается сидеть в молчаливой тьме? Вздрогнув от одной мысли об этом, Ши Цинсюань посильнее натянула на себя одеяло. Для этого было слишком поздно. Этот холод съедал её изнутри. — Преподобный Пустых Слов прав? — она нашла в себе силы вновь взглянуть на Хэ Сюань, пытаясь найти на её застывшем лице ответ. — Судьба моего брата — умереть от твоей руки? — Разве не заслуживает убийца вроде него такой участи? — фыркнула Хэ Сюань. А затем она показательно отвернулась от неё и села лицом к двери. Пламя свечи заиграло на её волосах отсветами. — Я не желаю обсуждать это с тобой. На больное место не стоит давить слишком сильно. Для неё также оставалось загадкой, зачем она нужна Хэ Сюань живой. До тех пор, пока есть шанс на спасение, она знала, что брат придёт спасти её. В этом плане Ши Уду был весьма предсказуем. Стоило подумать об этом, и сердце Ши Цинсюань затрепетало. Однако было кое-что, что она хотела сказать прежде, чем всякая возможность будет перекрыта. — Держа меня здесь и используя, ты не опровергаешь мнение, что существа, подобные тебе, являются злом. Хэ Сюань, похоже, не собиралась отвечать. Неподвижная, она не нарушала тишины и ничем не показывала, что Ши Цинсюань что-либо говорила. Тем не менее стоило минуть затяжной минуте, как она произнесла, не переводя дыхания: — Меня не заботит, что ты видишь меня злом. Это мой путь. То, что я выбрала сама. Не в силах возразить ей, Ши Цинсюань уставилась на стену их тени, которые танцевали там. Пламя танцевало, а тени дрожали, точно тронутые порывом. Ши Цинсюань не отрывала взгляда до тех пор, пока более не могла держать глаза открытыми. Вскоре она положила голову на стол, а пламя растапливало последний кусочек воска.***
Аромат трав заполнил собой небольшое пространство комнаты, а в печи нагревался медный горшок. Отвар, который был внутри, быстро закипал. Цюань Ичжэнь стоял рядом, скованный в плечах напряжением. Каждые несколько секунд он переводил взгляд с горшка на Инь Юя. Шисюн, переживая дрожь, свернулся калачиком под толстым слоем одеял. В помещение было темно, если не считать красных отблесков огня и нескольких свечей в углу. За столом перед пляшущим пламенем свечей сидела Богиня со свёртком одежды на коленях. Женщина штопала порванную тунику, и движения её, которым она проводила иголку и нитку через ткань, были движениями опытного человека. Цюань Ичжэнь изучал её в течение нескольких секунд, а после вновь перевёл взгляд на Инь Юя. Вены на лице того слега поблекли, но вид его едва ли можно было назвать здоровым. — Присядешь? Цюань Ичжэнь отвёл взгляд от спящего шисюна. — Я... — Лекарству нужно прокипеть некоторое время, — сказала Повелительница Дождя. — Будешь вот так стоять там, и время будет течь медленнее, — она махнула рукой на противоположное место за столом. Цюань Ичжэнь подошёл и опустился на пол напротив, скрестив под собой ноги. — Ты сделал всё, что мог. — Мог и больше, — Цюань Ичжэнь вновь посмотрел на Инь Юя, и в этот раз он не мог отвести взгляда. — Я сделаю для него всё. Повелительница Дождя завязала узел на нитке и отложила наряд в сторону. Лицо её было добрым и нежным. Полумрак нисколько не преуменьшал действительности. Улыбка её похожа на солнечный свет, а стоило ей заговорить, и мир затихал, прислушиваясь к её словам. — Ты можешь дать ему ровно столько, сколько можешь. Не стоит считать себя виноватым, если тебе это не по силам. Сейчас его жизнь висит на волоске, и я сделаю, что могу. Каков бы ни был конец, не вини себя. Цюань Ичжэнь опустил голову. — Шисюн моя единственная семья. Нашего клана больше нет, и остались только мы. И... у меня никогда никого не было... до всего этого. — Посмотри на меня. Цюань Ичжэнь сделал, как его попросили, и, когда Повелительница Дождя улыбнулась ему, он проглотив жалость к себе. — Я вижу твою любовь к нему. Ту, к которой большинство людей стремится всю жизнь. Ему очень повезло иметь такого шиди, как ты, — Повелительница Дождя поднялась из-за стола и подошла к печи. Она перемешала смесь лекарственных трав деревянной ложкой. — Как ты догадался обратиться ко мне за помощью? Цюань Ичжэнь отвёл от неё взгляд и вновь посмотрел на Инь Юя. — Волчица сказала, что у вас есть лекарства от Болезни Солнца. Удивившись, Повелительница Дождя повернулась. — Волчица? Малышка Хэ Сюань? Он качнул головой. — Я не знаю её имени. Не знал, что у оборотней есть имена. Повелительница Дождя задумалась, а после окликнула одного из своих стражей-котолаков. Цюань Ичжэнь взглянул на широкоплечего мужчину, который с грохотом порывался протиснуться внутрь, однако заметив спящего Инь Юя, тут же притих. — Ты слышал что-нибудь о сяо-Сюань с тех пор, как она ушла? — спросила Повелительница Дождя. Фэн Синь качнул головой. — Нет. Никто из нас. Он утверждает, что встретил волчицу. Озадаченный, Цюань прислушался к их разговору, однако не стал спрашивать о чём-либо. Он вскинул брови, когда услышал приглушённый стон Инь Юя, и, вскочив с места, стремительно пересёк комнату. Опустившись на колени возле постели, он решил остаться там, пока Повелительница Дождя вела беседу со своей домашней кошкой, и сосредоточился на болезненно выглядящем лице Инь Юя. — Ох. Возможно, это действительно была она, — Повелительница Дождя отложила ложку на место возле печи, а после, протянув руку, коснулась пучка волос на голове Фэн Синя. — Дождь так и не прекратился? Иди к А-Цину и скажи ему зайти внутрь. — Да, Повелительница Дождя. Кивнув, Фэн Синь вышел из помещения тем же путём, каким и зашёл. Разобравшись со всем, Юйши Хуан приблизилась к Цюань Ичжэню и опустила руку на чужое плечо. — Можешь ли рассказать о той волчице, которую ты видел? С трудом оторвав глаза от Инь Юя, Цюань Ичжэнь взглянул на неё. — Она вытащила нас из клетки, в которой нас заперли культиваторы. С ней был кровопийца, но за всё время тот и слова мне не сказал. Ах. У неё были золотистого цвета глаза, и она никак не заплетала волосы. Похлопав его по плечу, Повелительница Дождя улыбнулась. — Да, это похоже на нашу сяо-Сюань. — Откуда вы знаете кого-то вроде неё? — не понимал Цюань Ичжэнь. Повелительница Дождя выглядела невероятно доброй, однако ему также довелось увидеть, как волчица разрывает культиваторов на части, как тряпичные куклы. Как она скрутила замок тюремной клетки голыми руками. Когда он увидел её впервые... та казалась жестокой и беспощадной. Цюань Ичжэнь не представляет, как что-то может связывать Повелительницу Дождя с ней. Отодвинув одеяло немного в сторону, Юйши Хуан обхватила запястье Инь Юя пальцами, проверяя пульс. Она тихо хмыкнула и двинулась обратно к печи. — Моя страна всегда была прибежищем для сирот, — объяснила она. — Впервые я встретила сяо-Сюань, когда река принесла её сюда. Юйши Хуан перемешала травы ещё раз прежде, чем сняла медный котелок с огня. — Принесла? — спросил Цюань Ичжэнь. Юйши Хуань кивнула. — Она была ранена в бою культиватором. Её стаю уничтожили, и сяо-Сюань осталась в этом мире одна. Я позволила ей остаться здесь и прийти в себя, — она переложила лекарство в глиняную миску и вложила туда ложку. — Заберись на постель и поддержи голову своего шисюна. Поторопившись, Цюань Ичжэнь встаёт и перемещает Инь Юя с гнезда из одеял. Устроившись на нужном месте, он опустил Инь Юя на колени и вплёл пальцы в его волосы, придерживая голову. Юйши Хуань опустилась напротив них и осторожно открыла рот Инь Юя, вливая в него ложкой лекарство по маленьким порциям. — Это вылечит его? Нежно улыбнувшись, Юйши Хуань ответила: — Я надеюсь на это, Ичжэнь, — голос её напоминал туман, окутывающий собой горы. — По правде говоря, Болезнь Солнца я лечила только раз в жизни. — Это сработало? — спросил он. Она кивнула. — Кровопийца, которого привели ко мне в тот день, не был в столь ужасном состоянии, в каком находится твой шисюн сейчас. Нам остаётся только попытаться, — она продолжала вливать в его рот лекарства, проверяя, что Инь Юй проглатывал варево, едва дёргая носом всякий раз. — Ради этого я и пришла в бренный мир. Я не могу спасти всех на земле и исправить все ошибки, но спасение одной жизни — то, чем я горжусь. Сердце Цюань Ичжэня болезненно сжалось. Словно бы оно пыталось раздуться до размеров, которые ему не подвластны. Инь Юй в его руках двинулся и застонал, а Юйши Хуань ласково убрала несколько прядей вбок. — Я рад, что волчица отправила нас сюда, — сказал Цюань Ичжэнь. — Даже если... даже если вы не сможете помочь моему шисюну. — Обещаю сделать всё, что будет в моих силах, — ответила Повелительница Дождя. — Вы... ожидали, что она отправит сюда людей? Юйши Хуан отставляет лекарство, от которого всё ещё исходил едва заметный пар, на стол и качает головой. — Это сложный вопрос. Я бы не была против, однако часть меня уже не ожидала когда-нибудь услышать что-нибудь о сяо-Сюань снова. Пока она была здесь... взгляд её всегда блуждал где-то далеко. Месть за свою стаю. — Потому что культиваторы убили их. — Это грязное дело, постоянно смерть и страдания, — она наклонила голову, вглядевшись в лицо Цюань Ичжэнь. — Что случилось с твоим кланом? Грудь вновь сжимает болью, и Цюань Ичжэнь бездумно оглаживает щёку шисюна пальцами. — Ничего совсем ужасного. Он... пришёл в упадок. Множество учеников были убиты на ночных охотах. Шисюна ранил и укусил кровопийца, так что я вернул его обратно. Наш шифу был так зол на меня... Он попытался убить шисюна и выбросить меня на улицы. Но я взял шисюна с собой и убежал с ним. Позже я узнал, что шифу скончался, а оставшиеся ученики остались сами по себе. — Мне очень жаль, — произнесла Юйши Хуан. — Терять дом всегда тяжело. Цюань Ичжэнь решительно трясёт головой. — Это не так! Мой дом всегда там, где шисюн. После этих слов её глаза словно бы загораются, и Юйши Хуань улыбается ему. — Это хорошо, — она кивнула. — Люди, с которыми мы решаем остаться... Они являются тем домом, которым никогда не сможет стать никакой физическое место. В последний раз я слышала от сяо-Сюань, что она нашла себе названого брата, который согласился помочь ей в поисках, — улыбка Юйши Хуань померкла. — Я могла лишь смотреть, как она варится в собственной ярости, когда раны её были очень серьёзными... Не в силах даже сидеть или есть, она всё равно сидела до поздней ночи, размышляя о мести. Это не то, что может радовать, но... Я надеюсь, что где бы она ни была и что бы ни делала, сяо-Сюань смогла найти утешение. В её голосе звучала затаённая печаль, и Цюань Ичжэнь не был уверен, что ему стоит сказать. У шисюна бы нашёлся ответ, однако у него не было того же ума. Склонив голову, он прижался лбом к мягким волосам шисюна и задумался, прикладывая максимум усилий. Сердце его вновь кольнуло. — Тот друг-кровопийца, который был с ней... Был ли он тем, кого вы лечили прежде? Юйши Хуань кивнула. — Да, сяо-Сюань привела его сюда, чтобы я могла помочь. — И, полагаю, она ненавидит и всех тех культиваторов в деревне, и того, кому она хочет отомстить, — он нахмурился раздумывая. — Раз она счастлива с названным братом, то почему бы ей просто не уйти и не жить счастливо. Запутавшись в вопросе, Юйши Хуань отвечает: — Разбитое сердце — это то, что сложно понять. И каждый человек, испытав отчаяние, должен найти свой путь. Цюань Ичжэнь выбрал свой путь, решив следовать за шисюном и делать что бы то ни было, что будет в его силах, чтобы помочь. Прижавшись к чужому телу ближе, Цюань Ичжэнь схватился за одеяло и укрыл им Инь Юя. Он не хотел, чтобы тот замёрз. Юйши Хуань подняла взгляд, когда из коридора до неё донёсся звук шагов. Первым порог переступил Фэн Синь, а за ним следовал чёрный изящный кот. Му Цин остался в этой форме и прилёг возле печи, где было тепло. Серебристые капли украшали его мех. Фэн Синь присел рядом с ним. — Границы чисты, Повелительница Дождя. — Спасибо, А-Синь. Тот кивнул, положив руку на спину Му Цина. Вскоре, как только Му Цин разомлел под прикосновениями, довольное урчание заполнило пространство комнаты, и тот прильнул ближе к ноге Фэн Синя. Цюань Ичжэнь наблюдал за ними с любопытством. Му Цин медленно моргнул несколько раз, а после сощурился, отчего его глаза стали похожи на полумесяцы. — Мне довелось повстречать кого-то, очень похожего на вас, — произнёс он. Фэн Синь повернулся к нему с хмурым видом. — Заткнись, малыш, — он бросил взгляд на Юйши Хуань и поспешил себя поправить. — Я хотел сказать, что ты не мог. Мы единственные котолаки, которые остались в этом мире. Весь наш род вымер. Уши Му Цина опустились. Качнув головой, Цюань Ичжэнь ответил: — Не знаю, был ли он человеком-кошкой, но я уверен, что его глаза были похожи на твои, — он указал на Му Цина, однако стоило увидеть острые клыки, показанные специально, и юноша убрал палец. — Впрочем, он был всего лишь мужчиной. Дал шисюну кровь, чтобы помочь нам добраться до сюда. Повелительница Дождя встала и, дойдя до печи, прибавила огня. Это был единственный источник тепла в комнате, защищающий их от дождливой ночи. Север казался дождливым местом. Было слышно, как капли бьют по черепичной крыше. — Ты уверен в том, что видел это? — спросила она. — Они прошли через многое, потеряли и страну, и людей. Будет жаль понапрасну давать им надежду. — Можете не верить мне, но я не ошибаюсь. Спросите шисюна, когда он проснётся. В конце концов он тот, кто выпил кровь. Цюань Ичжэнь погладил Инь Юя по волосам настолько осторожно, насколько только мог. Спустя несколько секунд Фэн Синь придвинулся к нему ближе и наклонился над кроватью. — Ты видел, как он обратился котом? Цюань Ичжэнь качнул головой. — Тогда мне трудно поверить в это, — он сел обратно и прислонился к Му Цину. — Возможно, то была игра света. — Нет. Резкий голос заставил их всех опустить взгляд. — Шисюн! — с облегчением воскликнул Цюань Ичжэнь. Тот посмотрел на него мутным взглядом. Однако то были глаза Инь Юя. Не было больше ни черноты, ни крови. Тот тихо покашлял, и Инь Юй тут же погладил его по волосам. — Дурачок, — слабо произнёс он. — Никогда не слушаешь и не обращаешь внимания. Цюань Ичжэнь не был уверен, о чём говорил Инь Юй. — Прости, шисюн. На что я не обращаю внимания? Выдержав несколько минут, тот продолжил. — Ко... Котолак. Ичжэнь не ошибся. В той деревне был кот, и он пытался помочь мне, когда нашёл у стены. Му Цин поднялся с места и устремился к постели. Защищая, Цюань Ичжэнь обхватил Инь Юя руками настолько крепко, насколько решался. Фэн Синь подошёл следом и, когда они оба собрались возле постели, спросил: — Кто? Ты знаешь, кто это был? Ресницы Инь Юя затрепетали, точно тот слишком устал, чтобы говорить. Вернувшись к кровати, Юйши Хуан тихонько махнула рукой оборотням. Фэн Син и Му Цин отодвинулись, сев рядышком. Му Цин навострил уши, уставившись на Инь Юя. — Держи, — произнесла Юйши Хуань. Подняв чашу с лекарством, она набрала немного в ложку и предложила её Инь Юю. — Это притупит боль. Инь Юй, открыв рот, позволил вложить ложку в рот и охотно проглотил её содержимое. Распахнув глаза вновь, он оглядел помещение. Чем больше лекарства тот выпивал, тем яснее становился его взгляд. — Ичжэнь, помоги подняться, — пожаловался тот, и Цюань Ичжэнь отвёл от него руки. Оставшись там, где был, он позволил Инь Юю опереться о его ладонь. — Вы Повелительница Дождя? — спросил он. Юйши Хуан улыбнулась и кивнула. Склонив голову настолько, насколько ему позволяло сделать это бессилие, Инь Юй сделал нечто близкое к поклону. — Спасибо за то, что... помогаете мне. — Рада помочь, — сказала ему Юйши Хуан. — Тебе стоит выразить благодарность своему шиди, ведь именно он принёс тебя сюда. — Мне не нужна благодарность! — не согласился Цюань Ичжэнь. Удар локтем, пришедший на его грудь, был несильным. — Ичжэнь! Прояви побольше уважения к Богине! Иначе она подумает, что ты был воспитан ди... — резкие слова Инь Юя оборвались кашлем, и Цюань Ичжэнь торопливо потёр его спину, пытаясь облегчить состояние. Сохраняя спокойствие, Юйши Хуан перемешивала отвар, травянистый запах которого до сих пор наполнял комнату. — В этом нет необходимости. Твой шиди — очаровательный гость, — она бросила взгляд на своих подопечных. — Если вы знаете что-нибудь о том котолаке... — Не знаю, — сказал Инь Юй. Голос постепенно перешёл в слабый хрип, и тот прочистил горло. — Только то, что Ичжэнь прав. Он существует. И... и... Цюань Ичжэнь обхватил плечи Инь Юя руками, когда тот начал запинаться. — Шисюн, что такое? Откинув голову назад, Инь Юй уставился в потолок. Немного невнятным голосом тот прошептал: — Я видел... Слишком много смертей. Полночь. Сражение... Предательство, — он выдохнул, задрожав, и Цюань Ичжэнь распахнул глаза. Он прижал Инь Юя к своей груди, одной рукой сжав его поперек туники. — Я видел, как сражался Наследный Принц.... И волка.... И то, как падёт последний, — он резко захрипел. Фэн Син бросил к кровати. — Наследный Принц?! — он распахнул глаза. — Тебе что-то известно о нашем Наследном Принце? Инь Юй качнул головой. Он прикрыл затуманенные глаза и устроил голову на груди Цюань Ичжэня. Тот, не отрывая взгляда, обнял шисюна в защитном жесте. — Он поделился тем, что знал. Отойди. Со стороны Му Цина раздалось рычание, однако Повелительница Дождя прочистила горло и махнула рукой на котов, приказав им отойти. Те неохотно послушались её. Поднявшись, Юйши Хуань вложила лекарство в руку Цюань Ичжэня. — Мы оставим вас, — произнесла она. — Вы двое, идём. Нам стоит обсудить это. Коты ушли вслед за ней, и Цюань Ичжэнь неуклюже поставил миску с лекарством на край печи. Сместившись, он осторожно опустил шисюна на постель и натянул на него одеяло. Цюань Ичжэнь пригладил чужие волосы и, когда шисюн открыл глаза и посмотрел на него, не сдержал улыбки. — Они действительно заволновались, — произнёс он. — Это было будущим или чем-то похожим? Инь Юй посмотрел куда-то за голову Цюань Ичжэня. — С тех пор, как та тварь укусила меня... Я видел обрывки того, что ещё не случилось, ` он кивнул. — Будущее, — повернувшись на бок, Инь Юй обхватил ладонь Цюань Ичжэня и прижал к своей щеке. — Сделай себя полезным. — Конечно, шисюн, — Цюань Ичжэнь опустился на колени возле кровати и вглядывался в лицо Инь Юя, чьи губы были поджаты. — Тебе стало лучше? — Мхм. — Шисюн? Инь Юй открыл глаза. — Что? Неуверенный, Цюань Ичжэнь опустил взгляд на тонкие пальцы, которыми обхватил одеяло и держал его натянутым к подбородку Инь Юя. — Ты же знаешь, я никогда не понимаю, что происходит, — произнёс он. — Не знаю. Не обращаю внимания. — Ичжэнь... — Но... Ты заболел, потому что не выпил крови, верно? И вышел на солнце, даже если... Даже если оно ранило тебя. Инь Юй вцепился в его ладонь, и это практически заставило Цюань Ичжэня замолчать. Во рту было сухо, а боль в груди вновь напомнила о себе. — Я знаю, ты не хочешь быть таким, шисюн. — Нет... — Инь Юй прикрыл глаза. — Я тренировался, чтобы убивать тварей, а не быть одним из них, — он провёл губами по большому пальцу Цюань Ичжэня. — Я не хочу быть кровопийцей, но... Ты невероятно упрямый человек, Ичжэнь. Было бы проще позволить мне умереть. Вскинув глаза, Цюань Ичжэнь тряхнул головой. — Я никогда не позволю! С уст Инь Юя сорвался хриплый тягучий смех. Когда тот улыбнулся, Цюань Ичжэнь мог разглядеть его клыки. — Разумеется нет. У тебя всегда получается преградить мне путь, — озадаченный, Цюань Ичжэнь нахмурился. — Жизнь с монстром, пьющим кровь, не будет лёгкой, — сказал Инь Юй. — Нам придётся перебираться с места на место. Моя жизнь будет значительно дольше, и даже с тем, что ты совершенствующийся, вероятнее всего, я переживу тебя. Когда ты поседеешь и постареешь, будешь ли ты следовать за мной? — Всегда! — Цюань Ичжэнь знал, что далеко не самый умный человек в мире. Однако никакой ум не нужен, чтобы он мог понять, что у него на сердце. — Я всегда буду рядом, шисюн. Тот слабо улыбнулся. Инь Юй утёр слезу запястьем прежде, чем та успела скатиться по его лицу. — Хорошо, хорошо. Ты можешь остаться рядом. А теперь позволь мне поспать, Ичжэнь, мне всё ещё не хорошо. И больше не корми меня этим лекарством. На вкус оно просто ужасно. Он перевернулся, натянув одеяло по макушку, и сжался калачиком. Улыбаясь, Цюань Ичжэнь сел обратно и скрестил ноги. Он остался возле после, охраняя её, и наблюдал за шисюном так долго, что вскоре он более не слышал шумя дождя.
