эта любовь

— В конце февраля, а если быть точнее — двадцать первого числа, Михаил Романов был провозглашён царём Московского государства и Собор принёс ему присягу, — Святослав Игоревич измерял шагами кабинет, давая своим ученикам необходимую информацию сегодняшней темы. Почти все сидели, уткнувшись в свои тетради, и записывали слова, сказанные учителем, стараясь успеть за ним, так как тетради очень хороший помощник на тестах, частенько историк позволяет им заглядывать в них, и тут уже кто усердно конспектировал пройденные темы — может рассчитывать если не на пятерку, то но твердую четверку точно. Мирослава сидела угрюмая, вместо записей про правления Михаила Романова, она рисовала крестики на полях пустого листа своей тетради. Сегодня пошёл третий день как Оливер пропал из сети. Он оставил ей сообщения в ночь с пятницы на субботу, на которое она смогла ответить лишь утром, придя в себя после выпитого в баре алкоголя. Только он уже не писал ей больше. «Ты спишь?» — может у него что-то случилось и она нужна была ему, а Мирослава в это время отсыхала и крепко спала в квартире историка. Кто бы мог подумать, что нелёгкая заведёт её туда. Надо признать, спала она до обеда, если не больше. То как болела её голова было не описать словами, только матами, причём в огромных количествах. Очень странное ощущение просыпаться в чужой квартире и видеть своего учителя. Поначалу Мирослава испугалась, так как воспоминания о прошлом вечере смутно отзывались в её голове, пытаясь собраться в пазл. Но когда Романов пришёл ей на помощь с лекарствами и горячим чаем и поделился всем происходящим в течение суток, конечно же пропустив определённый момент, то ей стало немного легче. Она помогла ему с шарфом, он помог ей не попасть в неприятную ситуацию, теперь они квиты. В квартире историка Мирослава пробыла недолго, она еле как смогла протолкнуть в горло пару кусков яичницы, всё ещё борясь с тошнотой. Но это не потому, что Святослав Игоревич готовит херово, просто состояние было дерьмовым, и это ей повезло что её вовремя увезли с бара, а то могли потом откачивать под капельницей. Матвей позвонил ей на выходных с желанием узнать о событиях вечера пятницы. Мирослава не стала вдаваться в подробности, всё-таки они не близкие друзья, хотя и скрывать то особо было и нечего. Мирослава ловила себя на мысли, что другие девушки из класса наверняка захотели бы оказаться в кровати историка, только в другой ситуации, явно не в такой, в какой оказалась сама девушка. Однако, надо признать, перед тем как уйти, она услышала от него заветные слова: «Я исправлю твою двойку». Настроение сразу улучшилось, хотя голова всё ещё болела. Но на этом всё хорошее закончилось. Оливер. Вот что волновало Мирославу больше всего. Никаких сообщений. Суббота — молчание. Воскресение — молчание. Стоит ли говорить о том, что она написывала ему чуть ли не каждый час, надеясь получить ответ? Но ничего. Вмиг внутри девушки стало действительно пусто, будто последнее, что давало ей сил и положительные эмоции — вдруг неожиданно исчезло. И ведь никак не связаться с Оливером по-другому. Никаких зацепок, никаких контактов, полный ноль по всем фронтам. Вот и случилось то, чего так сильно боялась Мирослава. И, чёрт возьми, как же она не хотела, чтобы этот день наступил. Но всё же девушка пыталась себя успокаивать разными мыслями: может он потерял телефон, может неожиданно уехал куда-то и оказался без связь или может просто обиделся на неё. Последнее, правда, звучит слишком тупо, но всё же. Так что да, тема Михаила Романова сейчас совершенно никак не привлекала Мирославу. — Может кому-нибудь из класса что-нибудь известно об исторической личности Ивана Сусанина? — историк оглядел класс, ловя на себе испуганные взгляды, однако Мирослава продолжала буравить взглядом тетрадь, пытаясь ручкой проделать в ней дырку. — Мирослава, — девушка резко подняла глаза на учителя, — я понимаю, что возможно тебе это совершенно не интересно, но эта тема будет на контрольной, так что если тебе хоть как-то важна твоя оценка, перестань витать в облаках и удели время учёбе, пожалуйста. — Извините, просто не очень хорошо себя чувствую, — внутренние переживания тоже считаются ведь, верно? Мирослава действительно чувствовала себя не хорошо, только это отражалось не в физических проявлениях, а в душевных. Но историку знать об этом не обязательно. — Изучи эту тему дома, если всю информацию, которой я делился, ты успешно пропустила. — Хорошо. Изучать она ничего не планировала. Напишет пару важных фактов в тетрадь и хватит, в любом случае всегда может попросить Матвея помочь ей и подсказать правильный ответ, в общем всё как всегда. Помимо Оливера, мысли о котором заняли почти всё место в голове Мирославы, там оставалось небольшое место для мыслей об Святославе Игоревиче. Возможно девушка наивно полагала, что после того как она с учителем провела вместе ночь, если так можно выразиться, их отношения изменятся. Изменения по мнению Мирославы должны были касаться некой снисходительностью к её ошибкам, плохим оценкам и может даже редким прогулам уроков истории. Но такое чувство, будто после того вечера всё оказалось ровным счётом наоборот. Ни к кому другому он так не придирается, как к ней. Будто есть весь их класс, а есть Мирослава, и эти две вещи отделены друг от друга невидимой стеной. На третьем уроке учительница по географии сделала несколько нелестных замечаний в адрес Мирославы. И терпение девушки начало постепенно рушиться. «Какое им дело до конкретно моего внимания на их уроке. Почему сегодня все ко мне придираются, и так настроение поганое, а эти учителя делают только хуже» — думала девушка, в который раз за день проверяя мёртвый чат с Оливером. Хотелось поскорее прийти домой, укутаться в тёплое одеяло и постараться ни о чём не думать. Хотя она прекрасно понимала, что так не получится, Мира будет продолжать теряться в бездонном потоке своих мыслей и переживаний, а какой из этого выход? Конечная точка? Сколько должно пройти времени, чтобы забыть об этом и продолжать жить прежней жизнью? Неделя. Месяц. Год. И даже как-то глупо страдать по человеку, которого ты даже не знаешь. Она это знает, но как объяснить это своему сердцу, которое разрывается от переживаний и любви к незнакомому парню. Любовь. Мирослава не верила в неё, потому что до этого ни разу не сталкивалась с такими чувствами. Влюблённость — вот что чаще всего происходит с людьми, а любовь — что-то поистине высокое и неосязаемое, в один момент ты просто понимаешь — люблю, и ничего не можешь с этим поделать. Насколько это интересно и необычно, любить человека, о котором ты ничего не знаешь, кроме клички и породы собаки и имя лучшего друга. Что её могло привлечь в Оливере? Не так много вариантов, на самом деле. Мирослава верила, что характер переписки, то, как человек общается и строит свои мысли может многое рассказать о человеке. Оливера она видела мудрым, образованным, добрым и заботливым, а ещё очень смешным. Мира словила себя на мысли, что Святослав Игоревич похожего характера человек, хоть она его и не особо знала за пределами школы, но то, что они уже смогли пережить вместе — давало ей пищу для размышлений. Двойку убрал? Убрал. Из бара забрал и позволил прийти в себя у него дома. Что это, если не забота? Мирослава не думала, что учитель преследовал какие-то другие цели, это не было на него похоже. — Домашнее задание запишите себе, — проговорила учительница по географии, проставляя себе в рабочий журнал пометку о задании, — в контурных картах проработайте пожалуйста страницу номер 10, на следующем уроке обязательно всё проверю и выставлю оценку за работу. Класс тут же оживился и неспроста, буквально через пару минут прозвенел звонок и тут же кабинет наполнился шумом. Впереди ещё два урока, но если честно, Мирослава уже была не в том расположении духа, чтобы высидеть ещё и на них, поэтому собрав все свои вещи в рюкзак и выйдя из класса, девушка направилась в противоположную от своих одноклассников сторону, успев при этом попросить Матвея прикрыть её, ссылаясь на плохое самочувствие. Лучше уж она пропустит два урока, чем выслушает ещё какие-либо замечания в свой адрес. Тем более никаких проверочных работ не предвиделось, поэтому разок можно и пропустить. Выйдя из здания ей в лицо тут же ударил морозный ветер. Снег уже прекратился, лишь сильные потоки воздуха смахивали снежинки со школьной крыши, которые будто нарочно летели прямо в лицо девушки. Мире пришлось обмотать шарф побольше, закрывая им половину лица. Стало намного теплее, но всё же зима не оставляла шансов, прогнозы обещали усиление мороза, и девушка иной раз задумывалась, почему нельзя зимой перейти на дистанционное обучение, чтобы не подвергать своё здоровье риску. Однако в противовес этим мыслям Мира думала и о тех, кто живёт ближе к северу, где такие зимы, даже хуже чем сейчас у них, постоянны, и ничего, живут же люди: работают, учатся. Остановка, находившаяся недалеко от школы, встретила Мирославу большой толпой людей, нервно ожидающих своего автобуса. Кучка собралась немаленькой, и девушка уже успела представить, как она проведёт ближайшие десять минут в тесном пространстве, зажатой со всех сторон такими же невольниками обстоятельств. — Зажигалки не найдётся? — где-то неподалёку пронёсся грубый мужской голос. — Секунду, — молодой парнишка тут же начал рыскать по карманам в поисках зажигалки. Телефон Мирославы издал звуковой сигнал, и девушка тут же, не помня себя, схватила устройство, вытаскивая из кармана своей зимней куртки. Но это было всего лишь рекламное сообщение. Мысленно бросив нелепое ругательство, она убрала телефон обратно в тёплое место. Такими темпами она скоро обзаведётся параноидальными мыслями, если будет каждый раз так реагировать. Хоть и прошло всего лишь несколько дней, чтобы так рассуждать, но наверное стоит действительно забыть обо всём. Если бы это было так просто» — думала Мира, в который раз обречённо вздыхая, несмотря на людей вокруг. Она опустила взгляд вниз, стараясь сохранить спокойствие и не прослезиться от безысходности. К остановке подъехал чёрный кроссовер, девушка периферийным зрением заметила, что он остановился прямо напротив неё. «Видимо кто-то решил не ждать и вызвал такси» — вздумалось ей, однако она всё же подняла глаза и уставилась на водителя, который уже успел опустить окно водительского сидения, спокойно уставившись на девушку. — Садись, подвезу тебя, — Романов кивком пригласил девушку в машину и взглянул в зеркало заднего вида, убеждаясь, что не создаёт помех для общественного транспорта. Мирослава залезла на пассажирское сидение и несильно хлопнула дверью, не давая холодному воздуху ещё больше просочиться в салон автомобиля. Здесь намного теплее чем на улице, и пахнет приятно. Девушка не была экспертом в машинах, однако по общему состоянию салона автомобиль эксплуатировался не больше года. Тот самый приятный запах, который Мира уловила как только села внутрь, исходил то ли от автомобильного ароматизатора, то ли от парфюма Святослава Игоревича, но он буквально пьянил девушке голову. Мирослава взглянула на историка, получив от него ответный взгляд, полный, как ей показалось, какой-то нежности. «Придумала себе чего-то» — пронеслось у неё в голове. — Говори адрес, — историк включил поворотник, вновь выезжая на дорогу, — только для начала мы выпьем по чашке кофе и ты расскажешь мне, почему сбежала с двух оставшихся уроков. — Последнее время вы оказываете мне слишком много внимания, — Мирослава не сразу поняла, почему именно это она ему сказала, однако этот вопрос действительно волновал её. — Я могу перестать это делать. — Не надо. — Не надо что? — Переставать это делать, — девушка не заметила, но ладони Романова крепко вжались в руль так сильно, что костяшки на его руках побелели. В салоне автомобиля повисла ужасная неловкость, и до тех пор, пока они не доехали до ближайшей кофейни, царила полная тишина. В кофейне было мало людей и на то роль играли несколько факторов, во-первых, был понедельник. Если туда и заходили работники и учащиеся, то обычно они брали напитки с собой и тут же выходили, во-вторых, ещё не подошло время обеда, когда рядом находящиеся офисные здания отпускают своих сотрудников перекусить. Поэтому столики, коих и так было немного, были свободны. — Выбирай, — сказал Романов подойдя к девушке почти вплотную, так сильно, что она могла почувствовать тепло, исходящее от его тела. — Миндальный латте. — Перекусить хочешь? В ответ Мирослава отрицательно покачала головой. — А мне чашечку крепкого эспрессо и сэндвич с бужениной, пожалуйста — Святослав Игоревич протянул свою карту для оплаты, прикладывая к терминалу. — Можете присесть за столик, я вам принесу напитки, как только они будут готовы. — Спасибо, — Романов кивнул и направился в сторону одного из столов. Быстро скинув с себя легкую куртку, которая мало была похожа на зимнюю, повесил её на спинку стула. Мирослава проделала такие же махинации с курткой и уселась прямо напротив него, однако взгляд был направлен на панорамное окно, место у которого они выбрали. — Итак, я жду твоих оправданий, — историк сложил руки в замок, опираясь на них подбородком. — Вы опять легко оделись, — девушка проигнорировала слова учителя, всё так же осматривая улицу около кофейни, — у Вас что, зимней куртки нет? — Не пытайся поменять тему, Мирослава. — Вы зануда, я уже говорила это? — она тут же взглянула на него и почему-то резко стало не по себе. С каких пор она сидит в кофейне со своим учителем и о чём-то беседует, тем более после того, как провела ночь в его квартире. Чего она точно не могла ожидать, так это такого поворота событий. — Говорила, — Романов опять кивнул, не скрывая ухмылку, — ну так что? — Я плохо себя чувствую, вот и всё, — сказала Мира и перевела взгляд на девушку, которая занималась приготовлением заказанных ими напитков. — По тебе и не скажешь. — А что, мне прям сделать умирающий вид? Тогда Вы мне поверите? — цокнула девушка, возвращая своё внимание к глазами Романова. — Послушай, Мира, твоё состояние, будь оно то физическое или эмоциональное, для меня, как для твоего учителя, очень важно. — Вы обо всех своих учениках так заботитесь? — Ты знаешь ответ, — Святослав Игоревич расслабил руки и опустил их вниз, пытаясь скрыть их нервное состояние. — Хочу от Вас его услышать. — Хватит играть со мной, — голос историка дёрнулся. От чего по телу Мирославы пробежали мурашки. — Нет, это Вы играете со мной, — Мирослава тут же насупилась, уставившись на учителя, — что Вам вообще надо от меня? — Успокойся, — Романов, — я просто хочу тебе помочь. — Извините конечно, Святослав Игоревич, но Вы мне ничем не поможете, кроме как хорошую оценку в четверти не нарисуете. Так что, какие ещё у Вас идеи? — Я хочу узнать. Хочу тебя узнать… Мирослава замерла, будто время вокруг неё в тот же миг остановилось. Она смотрела на учителя, он неотрывно смотрел на неё, в груди стало невыносимо тесно, как будто весь кислород тут же исчез из легких. Девушка хотела ущипнуть себя, чтобы понять, что это не сон и всё действительно происходит в реальности. — Что ты сказал? — единственное, что она смогла произнести.