Разломанное отражение

      Джеймсон и Эндрюс разделились: Эван отправился в курительную комнату, а Уилл в Отдел регулирования популяций. Хотя он был не в восторге от своевольной выходки Далии, Уилл не мог отмахнуться от поданной ей идеи.       Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними занимал просторное помещение, заставленное в несколько рядов письменными столами, заваленными бумагами и прочим. У входа справа находилась кафедра с огромным проекционным экраном. Стены были скрыты за шкафами и стеллажами с книгами и сосудами с телами представителей некрупных видов магических существ, а также плакатами с изображениями более крупных образчиков магического мира. У посетителя Отдела создавалось впечатление, что он зашёл в некую классную комнату. Попутно здороваясь с сотрудниками Отдела, Уилл прошёл к находившемуся в самом центре столу. За ним сидел щуплого вида колдун, сильно похожий на лабораторного мышонка в очках (это сходство подчёркивало то, что он был альбиносом). Бронзовая именная табличка на столе гласила: «Генри Ренделл». Эндрюс был знаком с ним ещё со школьных лет. Хотя Ренделл и был старше его на три года, но разница в возрасте не помешала приятельским отношениям, которые они поддерживали и после выпуска из школы. Посмотрев на своего визитёра, Генри расплылся в дружелюбной улыбке и сказал:       — Уилл, ты опоздал. Далия уже была здесь.       — Знаю. Встретился с ней по дороге сюда, — кисло ответил Эндрюс.       — Так вот в чём дело. А я-то, глянув на твоё лицо, подумал, что тебе в кофе жабьей слизи кто-то подмешал, — ухмыльнулся Ренделл и напрямую спросил: — Так зачем ты пожаловал?       — Вот, — Уилл протянул ему листок с изображением монстра Тунглу.       — Слышал, что наш завхоз лютовал об экономии бумаги, но даже не думал, что он уже заставляет пользоваться черновиками, — глядя на сильно помятый лист, шутливо заметил Ренделл и, положив его на стол, принялся рассматривать изображение. — Хм… а это вполне интересный образчик… Побрейте меня налысо и назовите простецом, но это arctodus simus.       — Так всё-таки медведь-людоед, — не без разочарования произнёс Эндрюс.       — Поспешу тебя просветить, дружище: обычные короткомордые вымерли более десяти тысяч лет назад.       — Ты хочешь сказать, что эта зверюга не провалилась во временную дыру? Или кто-то по ошибке вытянул эту хтоническую дичь во время ритуала?       — Всё гораздо проще, — Ренделл выдержал драматическую паузу и чуть ли не торжественно произнёс: — Перевёртыш.       — Ты полностью уверен, что это оборотень? — взволнованно произнёс Уилл.       Ренделл посмотрел на Эндрюса поверх очков и с неприкрытым упрёком в голосе произнёс:       — Вот сейчас ты меня обижаешь, как специалиста.       — Извини, — коротко бросил Уилл и, сделав секундную паузу, спросил: — А разве такие оборотни, как этот, существуют?       — Да, но отмечу, что твой красавчик, — Ренделл ткнул пальцем в листок, — по чистоте крови такой же, как и …       — Ты хочешь сказать, что он смешанной крови? — перебил его Эндрюс.       — Да, без всяких сомнений, — кивнул Ренделл. — А ещё могу со стопроцентной уверенностью сказать, что твой приятель из незарегистрированных. Иначе его имя было бы у всех на слуху. Уж больно редкий и опасный экземпляр.       — Твою ж мать! — в сердцах воскликнул Эндрюс, и ему тут же вспомнились слова Далии, сказанные ей ранее. — Может, тебе удастся найти какие-либо следы в вашем архиве?       — Хм… — потерев подбородок, сказал колдун и, втянув в себя воздух и резко выдохнув его, продолжил: — Я, конечно, могу попробовать найти его возможных предков, но многого не обещаю. Всё-таки неизвестно сколько поколений разделяет твоего клиента и его дедушку или бабушку.       — Прекрасно понимаю, но сейчас любая крупица информации не будет лишней. Могу сводить тебя в комнату для воспроизведения воспоминаний, чтоб ты посмотрел на этого экземпляра в действии и дал своё авторитетное мнение.       — Нет, спасибо. Кровавые зрелища меня не прельщают, — скорчив брезгливую гримасу, ответил Ренделл.       — Как и любого нормального человека. Ладно, мне пора идти. Жду информацию по этой живности.       — Знаешь, а мне его даже жаль, — задумчиво произнёс Ренделл.       — И почему же?       — Понимаешь, Уилл, для пробуждения такой древней формы оборотничества нужно совершить страшное преступление, которое разламывает душу на части, чтобы выпустить запечатанное в ней голодное чудовище.