Одолжение

      Сакура уже ощутила язык Хинаты у себя во рту, но оттолкнуть подругу не решилась. Девушка интуитивно понимала, что, если сейчас остановит Хьюгу, та, скорее всего, больше не сможет доверять ей, больше не откроет душу. Да и… приятненько было, вообще-то…       Для Хинаты же физическое проявление чувств было единственным доступным способом выразить себя. Телесное воздействие привычно заменяло для неё душевную пустоту. Психологические травмы побуждали девушку действовать именно так, а не иначе. Привыкшая к постоянному пренебрежению, Хьюга воспринимала базовое нормальное отношение от окружающих как симпатию. Для неё было свойственно влюбляться в тех, кто просто хорошо относился к ней, и выражать благодарность достаточно своеобразным способом. Хотя, конечно, Сакура таких тонкостей не знала, всё-таки она была медиком, а не психологом.       Тем временем Хината прервала поцелуй и опустилась ниже. Едва не обжигая тонкую шею Сакуры горячим дыханием, брюнетка нежно касалась гладкой кожи. Постепенно ласки становились горячее, поцелуи переходили в покусывания. Руки Хьюги легли на аккуратную небольшую грудь Сакуры и сжали её сквозь ткань, заставив Харуно застонать.       К своему удивлению, Сакура поняла, что всё это её возбуждает. Единственная женщина, о которой юная куноичи мечтала в таком плане, была Цунаде. Про подруг в роли любовниц Харуно вообще как-то не думала, никто из них в глазах Сакуры и близко не стоял рядом с Пятой. Воровать – так миллион, любить – так королеву! Ну, или короля, то бишь Саске. Но сейчас никто из них не был в зоне досягаемости. Решив так, Сакура положила ладони на талию Хинаты и нависла над ней, постепенно прижимая подругу к кровати.       Хьюга ощущала руки Харуно как будто везде одновременно, так жадно Сакура оглаживала её тело, а инициатива в поцелуях также перешла к розововолосой. Предметы одежды исчезали один за другим, беспорядочно падая на пол. В тишине комнаты, которая уже начала погружаться в сумерки, было слышно только разгорячённое дыхание девушек.       Когда Сакура увидела Хинату без лифчика, ей просто сорвало крышу. Вообще-то подруги и раньше видели друг друга в бане, но это было как-то обыденно, без сексуального подтекста. Когда мокрый язычок Харуно коснулся напряжённого соска, Хината прогнулась в спине и закрыла рот рукой, чтобы сдержаться.       – Не знала, что ты… Такая чувствительная, – рвано прошептала Сакура, отстранившись. Она, не мешкая, избавилась и от своего лифчика также.       Сакура легла рядом, продолжая оглаживать гибкое тело Хинаты. Та же в ответ также протянула руку, уткнувшись носом в щёку Харуно, и прошептала:       – Позволь мне…       Сакура ощутила тонкие пальцы, скользнувшие под ткань трусиков. Намёк был понят, и девушка приподняла таз, чтобы снять их, после чего также стянула уже совсем мокрое бельё с Хинаты.       Они обе лежали, тесно прижавшись, и просто мастурбировали друг другу. У Хьюги голова была вообще пустая, она расслабилась и просто сконцентрировалась на приятных ощущениях, чувствуя, что скоро приблизится к разрядке. А Сакуре хоть и было хорошо, но всё же вполуха она прислушивалась, так как её родители были дома.       – Ааах… Вот так, даа… Не останавливайся, – выдохнула Хината и вдруг задрожала всем телом, сдвинув ноги. Сакура не спешила убирать свои пальцы, всё ещё медленно лаская подругу. Нежные прикосновения к чувствительному после оргазма клитору заставляли Хьюгу всё ещё ощущать отголоски удовольствия.       Когда она пришла в себя, то нависла над Сакурой, ведь та всё ещё была не удовлетворена. Продолжив ласки, Хинате не составило труда довести Харуно до финиша. Когда Сакура резко вздохнула и широко открыла глаза, её подруга отчётливо ощутила реакцию чужого тела и довольно улыбнулась.       – Тебе понравилось? – тихо спросила Хината.       – Да… Только… – Сакура приподнялась на локтях, – я думала, тебе нравится Наруто…       – Конечно! Но это другое. Мне… просто хотелось тебя поблагодарить, – Хината нежно чмокнула подругу в щёку. – Не бойся, я никому не скажу. И вам с Саске мешать тоже не буду.       Хьюга села и начала искать свои вещи. Сакура попыталась её остановить:       – Ты можешь остаться. Скажем родителям, что просто ночуешь у меня. Они не подумают ничего такого.       – Извини, просто отец…       – Ох. Поняла.       Харуно тоже начала одеваться. Трусы, вымазанные в скользкой смазке, неприятно прилипли к телу, но было всё равно. Девушки помогли друг другу привести в порядок растрепавшиеся волосы, после чего спустились вниз. На улице было свежо, но не холодно. Хоть и наступил поздний вечер, было не особо темно. По пути им попалось только несколько редких прохожих. Не дойдя немного до особняка Хьюг, Хината остановила Сакуру:       – Ну… Дальше не надо. Уже поздно, у тебя родители, наверное, будут беспокоиться…       – Да ладно, я же не ребёнок, – улыбнулась Харуно в ответ. – Ладно, спокойной ночи, Хина!       – Спокойной ночи, – Хьюга улыбнулась в ответ и, помахав рукой на прощание, двинулась домой. Как только она отвернулась от Сакуры, выражение лица тут же сменилось на хмурое.       Свет в доме не горел, и девушка надеялась прошмыгнуть в свою комнату, не попавшись никому на глаза. Она заранее подавила чакру и как можно более тихо пробралась в собственный дом, словно воришка. Оставалось совсем немного – дойти до своей комнаты, но в темноте коридора Хината увидела маленький силуэт.       – Ханаби!.. – громко прошептала девушка, не ожидая встретить младшую сестру. – Чего не спишь?       – А ты почему? – нагло спросила младшая, скрестив руки на груди.       – Тихо, прошу, – жалобно сказала Хината, складывая ладони в умоляющем жесте. Ханаби только ухмыльнулась в ответ, когда старшая почувствовала на своём плече тяжёлую мужскую ладонь.       – Лучше тебе потрудиться объяснить, где ты шлялась, – произнёс ледяной отцовский голос. У Хинаты скрутило желудок, и, сжав кулаки, девушка молча прошла в свою комнату. Хиаши последовал за ней. Когда младшая сестра захлопнула сёдзи, оставляя старшую с отцом наедине, Хината уже ощутила каменные пальцы, сжавшие волосы на затылке.       – Ходила к этой Харуно? – злобно прошипел Хиаши, наматывая волосы дочери на кулак. Хината зажмурилась и рефлекторно потянула руки вверх, пытаясь ослабить хватку, но тут же полетела в стену. Без сил сползая на пол, девушка глянула на очерченный в сумраке силуэт отца.       – Тебе следует получше выбирать подруг.       – Это не твоё дело, – выплюнула дочь. – Я просто была в гостях!       Если бы эти двое смахнулись в поединке, Хината продержалась бы довольно долгое время. Она не была слаба физически – отец подавлял её морально, имея все необходимые рычаги влияния.       – Ещё раз так припрёшься ночью – будешь бита, – Хиаши подошёл ближе и сел на корточки.       – В таком случае… Я вовсе не приду домой! – крикнула Хината.       – Что-то ты сегодня слишком смелая. У Харуно нахваталась?       Тягучую тишину комнаты рассёк звук пощёчины. Хиаши, опешив от такой дерзости, замолчал, а Хината сжалась, приготовившись к худшему. Она запоздало подумала, что зря решилась на это, но дальше мысли покинули голову. Отец, озверев, заломал руки дочери и принялся методично, с садисткой точностью, избивать её.       – Тварь... Я… тебя научу… благодарности, – шипел он в промежутках между ударами. «Мягкая ладонь» Хьюги не оставляла наружных следов, заставляя тело разрываться от боли изнутри. Однако, как бы ни было ужасно, Хината выдержала всю пытку до конца, не издав ни звука, пока вспотевший отец не отпустил её, пнув ногой в бок напоследок – это было уже не больно, просто унизительно. Но нет, она не доставит ему такого удовольствия. То, что девушка в принципе решилась хоть как-то ему ответить, хотя бы дать пощёчину, придало ей сил.       Полежав какое-то время, Хината еле как встала, морщась от боли, и, шатаясь, поплелась в ванную. Приняв душ, она взглянула на себя в запотевшее зеркало. «Мерзость… Какая же мерзость, – подумала девушка. – Сдохни, урод. Просто сдохни». Собственный бьякуган вызвал в ней приступ ненависти к себе, потому что слишком напоминал отцовские глаза.       Причинение себе вреда, в той или иной форме, было для Хинаты хорошим способом справиться с душевной болью. Физическую Хьюга привыкла переносить. Она же куноичи, она со всем справится. Она привыкла. Девушка отошла к унитазу, стала на колени и привычным движением отправила два пальца в рот. Нащупав в горле нужную точку, она пошевелила кончиками пальцев и нажала, несколько раз содрогнувшись в приступе приходящей рвоты. Вскоре её желудок полностью опустел.       Сакура не спеша шла домой, наслаждаясь ночной прохладой. Земля, нагретая за день, отдавала тепло, и это контрастировало со свежим воздухом. На небе появились яркие звёзды. По возвращении оказалось, что родители уже легли спать. Быстренько приняв душ, Харуно, замотанная в полотенце, стала ногами на унитаз, дотянувшись до вытяжки, и выкурила сигарету, осторожно стараясь выдыхать дым в вентиляционное отверстие. Забрав бычок с собой, девушка побрызгала освежителем, чтобы скрыть запах дыма, и, почистив зубы, пошла спать. Она завела будильник – выходные закончились, завтра предстояло заступать на смену в больнице. Харуно не то чтобы сильно хотелось спать, к тому же, мозг был перегружен мыслями. Слишком много всего произошло за прошедший день. Надо было столько всего обдумать… «Это ведь не считается изменой? Нет, если девушка с девушкой – то не считается», – успокаивала себя розововолосая. Но физическая усталость всё же взяла своё, и Сакура провалилась в темноту без сновидений.              Два года назад       Сакура прилегла на пустую койку в кабинете, служившем для отдыха медперсонала. Ночь, на которую выпала эта смена, была спокойной, поэтому Харуно решила немного вздремнуть, попросив дежурную медсестру в случае чего разбудить.       Сакура думала о том, что Пятая начала как будто избегать её. Девушка не понимала, что она сделала не так. Вроде бы юная куноичи тщательно скрывала свои чувства, даже пыталась их отрицать. Как только она себе не объясняла это: от простого восхищения учительницей, как Харуно считала вначале, до банального недотраха. В конце концов Сакура слишком запуталась во всём этом. Так, погружённая в свои мысли, она уснула.       Перевернувшись во сне на другой бок, девушка ощутила у себя на лбу мягкую тёплую руку. Кто-то отодвинул сбившуюся чёлку, огладил скулы, проведя большим пальцем по пухленьким губкам. Когда Сакура открыла глаза и рывком села, придя в себя, она услышала только хлопанье двери и удаляющиеся шаги. Однако чакру Пятой она не спутала бы ни с кем другим. Спустив ноги на пол, Харуно посмотрела на свои трясущиеся руки. Захотелось покурить.       В это же время и Наруто дрых без задних ног у себя дома. Он открыл рот и пустил слюну на подушку. Скрученное в трубочку одеяло парень зажал между ног. Со стороны это выглядело смешно, и Саске, чёрной тенью наблюдавший за другом в окно, ухмыльнулся:       – Добе.       Учиха провёл прошедшие сутки в окрестностях Конохи, но так и не смог отойти далеко. В глубине души ему стало совестно за то, что он заходил к Сакуре, но так и не соизволил увидеться с лучшим другом. Это заставило его вернуться обратно. Узумаки бы прыгал от радости, узнав о том, что Саске скучал по нему, но Учиха был слишком горд, чтобы признаться в этом даже самому себе.