Совместные моменты

Вернувшись из штаба Вонголы и хорошенько отдохнув, Фран решает вернуться к своим обычным варийским занятиям, а именно составлять компанию принцу и дразнить его. Это никогда не надоедает и здорово развлекает их обоих, приятная рутина и ничего более. Он закрывает дверь комнаты и отправляется на поиски своего дорогого семпая. И тут его ожидает поражение: Бельфегора не получается найти. Его нет ни в зале собраний, ни в кабинете у Скуало, он не тренируется в спортзале и не развлекается на стрельбище. Патрульные сообщают, что Бельфегор никуда не выезжал, и Фран обходит еще несколько мест, где предположительно мог бы быть принц. Но его нет ни у бассейна, ни в саду, ни в оружейной, а еще он не отвечает на звонки. Фран уныло слушает гудки и сбрасывает вызов, он начинает медленно раздражаться, а это обычно прерогатива Бельфегора. Где его черти носят? Фран осматривает пустую столовую и решает, что дождется принца в его комнате, уж там-то он должен появиться. Дорога до королевских покоев проходит в унынии, бесплодные поиски действительно разочаровывают. Он быстро добирается до комнаты и толкает незапертую дверь. В комнате сумрачно, темные шторы плотно закрыты, и рассмотреть мало что можно. За время его поисков ничего не изменилось, кажется, Бельфегор здесь не появлялся. Фран проклинает семпая с его замашками и идет к окну, надеясь не споткнуться о разбросанные вещи. Как можно жить в таком бардаке, он не понимал, но Бельфегор ловко ориентировался в хаосе, который представляли его апартаменты, и ему ни капли не мешали ни раскиданная по полу одежда, ни валяющиеся книги, коробки и всякий прочий хлам. Франу так не везло, и он предпочитал проводить все их встречи у себя, там риск напороться на нож существенно снижался. Фран осторожно подходит к окну и распахивает шторы, хлынувший свет на секунду его ослепляет, и приходится проморгаться. Может, поэтому семпай и носит длинную челку, чтобы вот так не щуриться от яркости? Он бы и спросил об этом, рискуя нарваться на очередную отповедь о своей глупости, но Бельфегора рядом не было и ответить он не мог. Мерзавец, не зря его так Скуало называет. Привыкнув к свету, Фран оборачивается, собираясь пойти на кровать, да так и замирает. — Семпай? — взволнованно зовет Фран, не понимая, как реагировать. Бельфегор неподвижно сидит в повернутом к окну кресле, запрокинув голову на спинку. Фран не понимает, как не заметил его раньше. Кажется, он спит. Или мертв. И от этой мысли внутри все предательски холодеет. И почему Бельфегор не отзывается? Он же чутко спит. Предполагать худшее не хочется, но воображение подкидывает самые ужасные варианты. — Бел-семпай, — громче повторяет Фран, пока сердце бешено колотится о ребра. — Вы спите? Он подскакивает к креслу и тормошит Бельфегора за плечо, теряясь и не зная, что делать. К такому его не готовили, и он чувствует полную беспомощность. — Нет, — сухо отвечает Бельфегор и стряхивает с себя пальцы. У Франа словно камень с души падает: чертов семпай жив. И зачем так пугать? Что за выкрутасы? Нет, серьезно, какого черта он сидит здесь в темноте? — И что вы тогда тут делаете? — раздраженно спрашивает Фран, окидывая Бельфегора новым взглядом. Тот небрит, не расчесан, одет в мягкие штаны и небрежно накинутый халат. Диадема едва держится в спутанных волосах. Бельфегор выглядит разбито и подавленно. — Что-то случилось? — осторожно интересуется Фран, не зная, как вывести такого семпая на разговор. Тот не похож сам на себя: ни бесконечной энергии, ни бескрайней наглости, ни безобразного самодовольства. — Ничего, — устало произносит Бельфегор, он даже с места не двигается, и это поднимает очередную волну беспокойства за падшего принца. — Ну же, семпай, что произошло? — Фран смахивает светлую челку вбок, смотрит в равнодушные глаза и ничего не понимает. — Неужели кто-то убил Редмонда раньше вас? Бельфегор неопределенно хмыкает, ни капли незаинтересованный, и Фран хмурится. — И к чему эта молчанка? У вас теперь лимит на слова? Проиграли в карты на желание? Приняли обет молчания? Повредили горло, пока сосали всем в?.. — Я просто устал, Жаба, — обрывает Бельфегор и тяжело выдыхает, он даже не злится на нелепые предположения, хотя раньше Фран бы уже получил по шапке. — Иди отсюда. Надоел маячить перед глазами. — Бельфегор отодвинул голову, и челку съехала обратно, скрывая утомленный взгляд. — Я только приехал, а ты уже сцену устраиваешь, — раздраженно тянет Фран, пытаясь понять, что такое накатило на семпая. На обычные королевские капризы непохоже. Какой-то он слишком вялый. — Мне все надоело, — Бельфегор говорит тихо и измученно, как будто даже на это у него нет сил. — Я вас услышал, — отзывается Фран и проходится по комнате, от Бельфегора большего он не добьется. Тот совершенно не настроен давать какие-либо объяснения да и вряд ли сам что-то знает. Фран осматривает комнату при дневном свете, и увиденное ему не нравится. Он знает, что Бельфегору лень убираться, а из-за своей паранойи он не позволяет убираться кому-то другому, но это уже совсем перебор. Франа не было всего пять дней, но за это время комната стала напоминать заброшенный свинарник: двери шкафов открыты, вещи вывалены на пол, со столов скинуты бумаги и канцелярия, зато везде стоят кружки со следами кофе и коробки от пиццы. — Вы что, даже за едой не спускались? — поражается Фран и в возмущении поворачивается к Бельфегору, никак не реагирующему на вопрос. Фран поджимает губы и продолжает осмотр. Ножи лежат не аккуратно, как обычно, а воткнуты в стену вокруг доски для дартса. Но поражаться внезапной криворукости Фран уже и не думает. — Семпай, если вы устали, может, вам прилечь тогда? — предлагает он, наконец-то складывая два и два. Давно у Бельфегора не было депрессивного эпизода. Зато теперь становится понятно, почему Скуало настойчиво советовал навестить безмозглого принца. Фран подходит к Бельфегору и тянет его за руку, заставляя встать. Тот податливо следует и даже не спорит. — Давайте, вы ляжете и поспите, — уговаривает Фран и сажает Бельфегора на кровать. — Я собирался ножи поточить, — вдруг вспоминает Бельфегор. Ножи даже не собраны, они раскиданы по комнате или воткнуты в стену, а инструменты для заточки и чистки вообще непонятно где лежат. Да уж, собирался. Фран молча укладывает Бельфегора на постель. Тот устало откидывается на подушки и тяжело вздыхает, поправляя почти спавшую диадему. — Вы принимаете таблетки? — требовательно задает вопрос Фран, и молчание становится ответом, тогда он спрашивает другое: — Где они лежат? Бельфегор раздумывает долго, он будто оживляется, садится и осматривает комнату, но потом падает в ворох подушек и неопределенно машет рукой: — Где-то на столе, я их не нашел. — В таком-то бардаке неудивительно, — бормочет под нос Фран и отправляется искать в завалах стола хоть что-то нужное. А там действительно сложно что-то отыскать. Фран роется в ящиках, выгребает на свет божий целый арсенал таблеток, настоек, склянок и шприцев. Долго же придется искать нужное. Он копается в рецептах и инструкциях. За подбором нужного лекарства проходит четверть часа, и Фран уже жалеет, что просто не позвал врача, но Бельфегор терпеть его не может и точно не будет принимать ничего из того, что он скажет. Так что остается только незаметно списываться через телефон, пока семпай не обращает внимания и занят… Чем он, кстати, занят? Фран отрывает голову от медикаментов и находит взглядом Бельфегора. Принц лениво гладит засохшие цветы в вазе, сухие лепестки от прикосновений крошатся и рассыпаются на тумбочку, но Бельфегора это не волнует. А вот Франа — да. Он с удивлением рассматривает давно завядший букет красных роз, которые он в шутку подарил семпаю. Он думал, что эту ошибку флористики сразу же выкинут, а не поставят в вазу на две недели. Удивительно. — Если вам так понравился букет, могли бы сказать. Я бы вам новый подарил, — ошарашенно говорит Фран, не зная, что чувствовать по этому поводу. Букет был глупой шуткой. Он бы ни за что не подарил всерьез красные розы, это так пошло и избито, что их и за подарок нельзя считать. — И так нормально, — Бельфегор пожимает плечами и крошит очередной бутон в ладони. А Фран благодарит самого себя, что купил розы без шипов. Хоть тут он не промахнулся. — Ладно, — соглашается Фран, отводя взгляд от высохших цветов, и берет нужный блистер, — я нашел ваши таблетки. Бельфегор недовольно кривит губы, но протягивает ладонь. — Ты ведь не отстанешь, Жаба? — Не-а. Не в этой жизни, — Фран выдавливает две таблетки и смотрит, как Бельфегор их проглатывает. Все. Его миссия выполнена? Но уйти сейчас будет жестоко. Фран чувствует неловкость, он не находит себе места, и взгляд все время цепляется за иссохший букет, кажущийся злой издевкой. Почему Бельфегор не выкинул его, а оставил, почему он так бережет его подарок? Этот вопрос не отпускает и гложет, его хочется побыстрее выбросить из головы. — Я его выкину, — говорит Фран и тянется к букету. Неясная вина затапливает его, хотя ничего ужасного он не сделал. Так ведь? — Оставь, — просит Бельфегор и перехватывает его руку, тянет на себя, и это самое активное, что Фран от него видел за сегодня, поэтому он поддается. Он позволяет уложить себя рядом и обнимает широкие плечи. — Он мне нравится. Фран проглатывает слова, готовые сорваться с губ и убедить, что хранить этот гербарий глупо и нелепо, что это жалко и бессмысленно. Он молчит и прижимается к Бельфегору ближе, пока тот медленно гладит его по спине. Если ему от этого лучше, то Фран останется, он уж точно лучше высохших цветов. Но себе Фран обещает подарить Бельфегору нормальный букет. Позже.