Часть 6
18 октября 2022 г., 06:58
Клиника была прям дорогая. Нам даже бахилы надевать не пришлось, да и гинеколог уже свободна была. Как назло со мной в кабинет вошла бабка, которая, похоже, даже и уходить не собиралась.
— Половой жизнью живёшь? — Спросила гинеколог, женщина лет сорока.
Молчу, не зная, что ответить. Скажу неправду, так она посмотрит и всё поймёт. Скажу правду, так бабка тут же будет кричать на каждом углу: «шлюха»! Что делать?
— Ну не спроста же её мать от неё отказалась, — многозначительно сказала бабка. — Так что проверти её на ЗППП.
— Хорошо, — и врач надела перчатки. — Раздевайся и садись в кресло.
— Анна Николаевна, можете выйти?
— Нет. Зачем?
— Мне неловко.
— Это твои проблемы. Раздевайся и садись.
Я просто сгорала со стыда весь процесс. Ещё и бабка на меня так противно смотрела, а гинеколог вообще похоже решила добавить унижения, иначе я просто не понимаю зачем надо было вгонять мне в задницу палец?
— Она не девственница, но никаких воспалений у неё нет, — сказала гинеколог. — Мазки всё равно взяли.
— Ну и с кем ты ебалась? — Тут же наехала на меня бабка. — Проверить как-то можно сколько у неё партнеров было?
— Судя по тому, как была порвана плева, то немного. Один или два максимум, и то…
— Что?
— Ника, скажи, у твоих половых партнёров член совсем маленький или вы предпочитали, чтоб тебя пальцами?
— Пальцами?! — Бабка была в полном шоке. — Я ничего не понимаю.
— Меня изнасиловали, когда я была на концерте, — признаюсь. — Довольны? Насильник мне засосы и оставил, которые увидела мама и решила, что я шлюха.
— Он тебя пальцами насиловал? Насильник точно мужик был?
Сколько вопросов, а я толком и не знаю что ответить. Она точно разбираться не станет, но станет только позорить.
— Я была пьяной.
— По приезду домой поговорим.
Значит, меня изобьют и снова посадят на цепь.
— Могу выйти? — Бабка недовольно посмотрела на меня. — Душно как-то.
— Ну выйди.
Встаю и буквально выбегаю из кабинета. Всё внутри прям горит, но, когда в моё поле зрение попадает телефон, я нерешительно подхожу к нему. Никого рядом нет и, схватив его, набираю номер школы. Спустя два гудка трубку снимают и, прежде чем успевают что-то сказать, я выдаю:
— Срочно дайте директора.
— Это?
— Дайте мне срочно Викторию Даниловну. Это вопрос жизни и смерти.
— А кто звонит? — Меня просто секретарша уже стала раздражать.
— Зайцева Ника. Срочно дайте директрису.
Слышу щелчок.
— Да?
— Виктория Даниловна! — Я даже обрадовалась. — Коттеджный посёлок Солнечный. Улица Волкова двадцать два. Меня хотят убить.
— Ты что творишь? — Слышу голос бабки и, вздрогнув, вешаю трубку. — Ты кому звонила?
— Никому, — и меня бьют по лицу. — Я честно никому не звонила.
— Пошли, — грубо схватив меня за руку, она повела вон из клиники. — Кому ты звонила?
— Никому.
— Что успела наговорить?
— Да ничего.
Ещё удар по лицу, и меня затолкали в машину.
— Домой едем, — велит бабка водителю. — А тобой, Ника, я разочарована. Шлюха, ещё и, наверное, сутенёру своему звонила. Он тебя не спасёт.
Приехали как назло мы слишком быстро. По пути бабка ещё кому-то позвонила и велела нас встретить. Нас и встретили, меня тут же схватили двое мужчин и потащили в дом.
— Паяльник мне! — Она шла следом. — Оголите зад и крепко держите.
С меня сняли джинсы вместе с трусами и поставили на колени, уложив животом на кровать, всё ещё удерживая. Вырваться не удавалась. Я даже когда дёргалась было ужасно больно.
— Не надо! — Вижу, как дворецкий принёс удлинитель и паяльник. — Анна Николаевна!
— А если и этого окажется мало, то я засуну паяльник тебе в пизду. Что он так медленно нагревается?
— Анна Николаевна, — говорит дворецкий. — Вы можете его ей засунуть и постепенно…
— Так неинтересно.
— Бабушка! — Кричу плача со страха. — Не надо!
— Не называй меня так! — И она подошла ко мне. — Будет больно, но я надеюсь ты осознаешь этот урок и так больше никогда не поступишь.
— Да отпустите! — Самое страшное, что если я не умру после такого, то стану инвалидом.
— Я засуну тебе его очень глубоко, — я даже стала чувствовать запах жженного метала. — Чтоб запомнилось надолго.
Вскрикиваю, когда мне раздвигают ягодицы, а после я прям стала чувствовать жар паяльника на своей коже. Утыкаюсь лицом в покрывало, и вся напрягаюсь.
— А-а-а! — Кричу, чувствуя, как раскалённый метал касается кожи. — А-а-а!
За своими криками я даже не сразу услышала грохот на первом этаже. После, боль прекратилась, но последовали грубые крики и, обернувшись, я увидела всех уткнувшимися лицом в пол и человек десять в масках и с автоматами.
— Пошли, — ко мне подошёл крепкий мужчина и, взяв за руку, вывел из комнаты.
— У них во дворе трупы зарыты, — говорю. — Совсем недавно бабушка застрелила кого-то.
И таким путём, наверное, больше от обиды я выдала всё.
— Покажи.
Мы вышли на улицу, и я показала ОМОНовцу свежую землю. Потом была «скорая» и меня забрали в больницу, где мне стали лечить тот небольшой ожог, что я успела получить от паяльника. Там осмотрели врачи, а потом появился следователь, который стал допрашивать. От него я узнала, что во дворе дома моей бабушки были найдены пятнадцать тел. Тела были закопаны вокруг дома. Подумать только, столько тел. Причём некоторые тела были ещё более-менее, а некоторые превратились в скелеты. А потом на следующий день пришла Воронцова.
— Пошли, — она улыбнулась мне.
— Куда?
— Домой. Ко мне.
Мы вышли из больницы, и я всё равно не почувствовала свободу. Если Воронцова продолжит домогаться, то и от неё сбегу.
— Я, значит, теперь с вами?
— Да, — она обняла меня за плечи. — Молодец, что позвонила.
— Ирина Сергеевна, вы продолжите ко мне лезть?
Она не ответила. Просто улыбнулась и повела меня к своей машине.
— В школу тебя восстановим. Бабка твоя пока что в СИЗО сидит.
— Так говорите словно СИЗО может остановить её? Я даже больше уверена, что она будет что-то делать.
Пятнадцать тел. Сколько лет она убивала? Надо быть осторожной. Даже в СИЗО она весьма опасна. В этом я, к сожалению, успею убедиться.
Было весьма непривычно снова оказаться у Воронцовой дома. Женщина даже первое время не приставала ко мне, но спустя два дня принялась зажимать меня в собственной квартире.
— Да отвалите! — Пытаюсь отпихнуть её от себя, но Воронцова впивается мне в губы, а после тащит в спальню. — Не надо! Ну правда! Да я только с больницы.
— Тише, — рука уже как-то привычно легла мне на промежность и стала гладить. — Я так по тебе скучала.
Наклонившись, она стала целовать меня в губы, а после запустила руку мне в трусы.
— А ты по мне тоже похоже скучала, — её пальцы тут же погрузились в моей смазке. Да трусы можно было просто уже выжимать.
Закрываю глаза, чувствуя, как Воронцова целует меня в шею. Возбуждаться начинаю, но секса с ней никакого не хочу.
— Я на вас нажалуюсь директрисе!
— Уже жаловалась, — с меня сорвали джинсы. — И, как видишь, мы спасли твою жопу куда от большего зла.
Крепко стискиваю зубы, вся сжавшись.
— Ты сама себе делаешь больно, — её пальцы насильно стали протискиваться в меня. — Расслабься и будет приятно. Я не шучу.
— И я не шучу, что не хочу от вас ничего.
Она взяла меня. Просто трахнула на кровати и назло мне даже не дала кончить. Почувствовав, что я на грани, она всё резко прекратила и просто встала, выйдя покурить. Я была в настолько печальном состоянии, что просто обняла подушку и, укутавшись в одеяло, закрыла глаза в надежде, что засну. Однако, Воронцова появляется раньше и ложится рядом, обнимая меня и дыша на меня сигаретным дымом. Мне лично уже курить просто не хотелось, а от запаха сигарет начинало выворачивать.
— Не спишь? — И её рука двинулась к моей промежности.
— Не надо! — Пропищала я вся сжавшись. — Правда, не надо.
— Я лично считаю, что ты должна быть нам благодарна. Тот твой звонок и то, как моя мать быстро на него отреагировала. Думаю, проигнорь она его, то паяльник тебе бы запихали весьма глубоко.
— Вы сейчас пытаетесь внушить мне чувство вины что ли? Чтоб я была настолько вам благодарной, что ложилась в койку сразу с раздвинутыми ногами? Тогда по этой логике я к директрисе в кровать ложиться должна, а не к вам.
— У неё муж, а у меня ты, — она поцеловала меня в плечо и прижала к себе.
— Как вы так быстро ОМОН вызвали?
— У меня папа там начальник. Спи.
— То есть мне не вариант обращаться в полицию?
— Ага.
