Осенняя серенада

Олежа никогда бы не признался Антону в своих чувствах. Он знал, что рваные поцелуи после пережитого стресса ничего не значили, что сон на соседних кроватях, когда они слышали учащённое сердцебиение друг друга, был просто ничего не значащей необходимостью. Слишком долгие объятья были для Олежи раем, но он никогда не позволял себе перейти черту и сказать тихое «я люблю тебя». Иногда он шептал это в подушку, представляя, как они с Антоном держались бы за руки, гуляя по Бульварному кольцу. Такие фантазии согревали его в холодные ночи, давали силы на работу над Дипломатором. За Антоном всегда бегала куча девчонок. Он отшучивался, иногда флиртовал в ответ, невзначай, больше в знак вежливости. В коридорах университета его узнавали все студенты, от первого до четвёртого курса, улыбались ему, звали пить пиво или собраться в Маке после пар. Но чаще всего он отказывался, и они с Олежей шли в любимую маленькую кофейню, где не было лишних ушей и можно было спокойно обсудить дела. Олежа любил в Антоне почти всё. То, как он рассуждал о коррупции и её недопустимости, как отпивал кофе из большого стаканчика, как смеялся над шутками Олежи, как ровно держал спину, как одевался, как поправлял волосы. Только одно не устраивало Душнова — у них с Антоном не было шансов. — Я заплачу. — лучезарно улыбнулся Антон и, прежде чем Олежа успел достать мелочь из кошелька, приложил банковскую карту. На дворе стоял тёплый июль, студенты и школьники наслаждались долгожданными каникулами, грелись на солнце и рассуждали о планах на будущее. У Олежи в голове была одна работа. На сентябрь назначили выборы, независимые кандидаты вовсю собирали подписи, и Дипломатор должен был помочь им в этом нелёгком деле. Они с Антоном договорились встретиться на Парке Культуры и пойти в Музеон. Там была новая выставка фотографий, прохладный ветерок обдувал со всех сторон, а на набережной открывался прекрасный вид на Пречистенку. Антон знал только район у Красного Октября, где находились самые популярные клубы Москвы. Олежа не хотел идти в ту сторону, так что они остановились у «Yasha». Когда Оля приезжала в Москву, они сидели там и ели вкуснейший фалафель с хумусом. Олежа вспомнил, что там можно было выпить холодный кофе и посидеть на улице. В будний день отдыхающие устраивали пикники, так что в кафе даже не было очереди. Олежа жмурился от солнца, заливавшего тесный зал с кассой через панорамные окна. — Спасибо. — улыбнулся Олежа. Антон мягко коснулся плеча Душнова и слегка погладил. От этого по телу в разные стороны разбежались мурашки. — Не за что. Ты ведь столько делаешь для меня. — у Антона всегда был поставлен голос, но сейчас он звучал как-то по-особенному вкрадчиво. Это смущало и одновременно распаляло. Румянец перетёк с ушей на щёки, и Олежа поспешил отвести взгляд. Когда их заказ был готов, парни сели на улице. Мимо бегали дети, промокшие под фонтаном недалеко от них, другие катались на велосипедах и самокатах по деревянным дорожкам. Олежа невольно вспомнил, как раньше они резвились с Олей. Уголки губ непроизвольно поползли наверх. — Так, ты предлагаешь записать агитационное видео? — Антон выдернул Олежу из раздумий. Душнов встрепенулся и кивнул. Он уже продумал концепцию. За такое им могло прилететь по самое не хочу, но борьба за свободу для обоих была важнее. — Да. Нам нужно, чтобы независимые кандидаты и ребята от нормальных партий прошли. Ещё было бы здорово заручиться их поддержкой, чтобы они выступали за Дипломатора. После посмотрим по результатам, возможно, нужно будет говорить о фальсификации, но на основе их данных. — Олежа отпил кофе через трубочку. Антон задумался, впившись в Олежу взглядом. — Я не думаю, что это будет хорошей идеей. Дипломатор должен говорить, но не поддерживать тех, чьих будущих действий мы не знаем. Потом прилетит мне, а я этого не хочу. — Антон рассуждал здраво, Олежа мог понять его логику, но отступать от собственных идей не хотелось. — Но если мы им не поможем, то больший шанс у коррупционеров пройти в Думу. — продолжил Олежа. Антон помотал головой. — Нет. Они могут начать воровать уже на посту. Власть меняет людей, поверь мне. — Антон грустно хмыкнул. — Нам нужно довериться им. Перевоспитывать коррупционеров будет сложнее, чем пресекать всё на корню. — Олежа приподнял брови. Обычно он не спорил, но сегодня Олежа был уверен в том, что делал на все сто процентов. Понять логику Антона не получалось. Складывалось ощущение, что он не хотел идти на риск, но в их деле это было необходимо. — Нет. — Антон сказал это жёстко, без намёка на последующую дискуссию, не давая Олеже возразить. — Мы не будем этого делать. Олежа тихо вздохнул. Под ложечкой неприятно засосало. Парень вздохнул и кивнул, не смея спорить. Возможно, тому, кто выходил на улицы чуть ли не каждую неделю, было виднее, как стоило поступить. — Хорошо. Закрыли тему. — Олежа неловко улыбнулся и попытался перевести тему на то, что пора было выбрать новую помаду, старую сняли с производства. Теперь фантазии о признании в любви, всплывавшие в голове перед сном, заканчивались резким «нет». Антон в мечтах говорил с такой же интонацией как в тот солнечный день, резкой, отвергающей любые предложения. После этого засыпать не получалось. Олежа надеялся, что когда-нибудь он смог бы признаться и получил бы взаимное признание. Но знал, что это не было возможно.