Кинктобер 2022

Ещё будучи личинкой Эридан Ампора знал, что может и должен получать всё, что захочет. Сначала от своего лусуса, потом от других троллей-ровесников, а теперь — от троллей в его подчинении. Ровесники Эридана были слишком эгоистичны и увлечены своими переживаниями, чтобы оценить его по достоинству и дать ему то, чего он заслуживает, потому отношения между ними и Эриданом часто не складывались. Исключением была Фефери, которая спустя обороты оценила все неимоверные усилия, что Эридан прикладывал, чтобы измениться согласно её глупым идеям, и заполнила его алый квадрант. Но это не значило, что ради других троллей Эридан должен работать столько же или работать вообще. Это было милосердным одолжением, ведь Эридану должно доставаться всё просто по праву крови. Поэтому, когда Эридан убил прошлого адмирала и законно занял его место, он наконец почувствовал то, чего ему не доставало всю жизнь. Эридан наконец был там, где ценились его знания военного дела, умения стратега, где ему доставалось всё, на что он имел право. Ни один офицер не смел назвать адмирала Ампору сложным, истеричным, дурно воспитанным, а если такие беседы и заходили где-то вдали от его ушей, говорящие всё равно действовали согласно каждой "истерике" Ампоры. Потому что у них не было выбора. Кроме выбраковки, конечно, которой Эридан наслаждался не меньше. Но она не всегда была выходом. Фефери не удостаивала Эридана вниманием, но Эридан знал, что происходит у неё, он знал, что падение Императрицы близко, за ним — неизвестность, и он больше не может играючи выбраковывать или изгонять троллей за любые дисциплинарные проступки. Сейчас перед Эриданом стоял почётный лазурнокровый капитан. Он был старше Эридана и помнил прошлого адмирала, перед креслом которого чаще появлялся для награждения, но сейчас, увы, Эридан вызвал его для дисциплинарного взыскания. За нарушение устава боевого дежурства в колонии капитану полагалось как минимум заключение под стражу, но терять троллей Эридан не хотел. Играло роль и то, что капитан никогда не относился к приказам адмирала Ампоры, да и к нему самому, достаточно серьёзно. Так, как Эридан того заслуживал. Поэтому он хотел поговорить. Капитан поприветствовал Эридана согласно уставу и теперь молча смотрел на него с явным презрением. Из-за нависших век взгляд капитана был презрителен всегда, но Эридан знал, что его удостаивают чем-то особо сильным, и это что-то почти вызывало у него смех. — Думаю, я не должен повторять, в чём вы обвиняетесь, капитан, — спокойно подошёл Эридан к самой сути. — Вы и сами прекрасно знаете. Я хотел предложить отработать поступок, чтобы я, так уж и быть, закрыл на него глаза. Лазурнокровка молчал, даже не спрашивая разрешения обратиться. — Вам нужно всего-то отполировать мне ботинки. Лазурнокровка тяжело вздохнул, не меняя взгляда и даже не обращая внимания на растянувшийся в улыбке рот Эридана. — Адмирал Ампора, разрешите взять щётку, — невозмутимо подал голос капитан. — Я нигде не упоминал щётку, тупая ты сухопутная дрянь, — оскалился Эридан. — На пол. И используй свой рот. — Тогда вы можете выбраковать меня за несоблюдение приказа, — выдал капитан без особых эмоций. — Ты очень ожидаемо тупой, — теперь была очередь Эридана плеваться презрением. — Я не буду тратить время на выбраковку какого-то жалкого среднекровки, но могу объявить всему флоту о том, кто ослушался приказа в битве у Третьей звезды, по вине какого лазурнокровки флот понёс такие потери. Ты на своём месте только потому, что прошлый адмирал обладал особой страстью к сухопутному мусору, и только посмей думать, что я продолжу его традицию. — Адмирал Ампора, разрешите... В горле капитана застряла ярость, которой он посметь не мог дать вырваться, и его голос оборвался. От невыпущенного гнева лазурнокровку забило мелкой дрожью, и Эридан лишь молча представлял, как в его мозг в очередной раз проникает осознание того, что для своей крови он поднялся слишком высоко, чтобы пережить падение. — Я жду, — Эридан демонстративно закинул ногу на ногу. Он ликовал, когда спустя короткую паузу капитан молча опустился на колени. Он смотрел вниз, только в пол и на военные сапоги Эридана, украшенные пурпурными вставками сверху. Эридану вновь пришлось продержаться несколько секунд, прежде чем капитан поднёс его сапог к лицу, зажмурил глаза и медленно провёл по чёрной коже языком. Эридан уже даже не сдерживал довольной улыбки. Он вновь получил то, что хотел, и не просто от кого-то, а от офицера, который минуты назад чуть ли не раздувался от презрения к адмиралу Ампоре. А теперь сидел на коленях и вылизывал ему сапоги. Эридан, разумеется, следил за чистотой обуви, поэтому капитану приходилось иметь дело лишь с сегодняшним слоем пыли. Эридан едва удержался от того, чтобы заставить его сказать спасибо за это, но нет, это было бы слишком, слишком хорошо, сердце Эридана и так ликовало, бешено гоняло пурпурную кровь по телу. Он и не помнил, когда последний раз испытывал подобное. Когда сапог блестел от лазурной слюны, Эридан легонько поддел носком подбородок капитана. — Приступить к следующему. И он молча выполнил приказ. Эридан отмерял взглядом каждое движение языка на собственной обуви, словно следил за тем, чтобы капитан слизал с неё каждую пылинку. Конечно, это не была основная цель работы лично для Эридана. Скорее приятный бонус. — Отставить. Не входите во вкус, капитан, — вальяжно приказал Эридан, убирая влажный сапог от лица лазурнокровки. — Встать. Вы свободны. В несколько движений капитан встал и вышел из кабинета, всё ещё мелко подрагивая и не оборачиваясь на Эридана. Тот, сидя в кресле, лишь довольно рассмеялся. Из-за этой мелочи день завершился на прекрасной ноте, настолько прекрасной, что Эридану даже не было больно представлять, как отреагировала бы на это Фефери. Конечно, она бы возмутилась, устроила бы скандал, но что она понимает в военной дисциплине? Ничего. Она такая мягкая, наивная, и даже не понимает до конца, что Эридан должен получать всё — и получает.