Человек, который очень не хотел умирать

Фриц спал. Обычно он не видел сны, но сейчас всё было по-другому. Сна, как такового, не было. Была лишь чернота сознания, отдыхающего после длинной лекции - пустая, тихая и безграничная. Но где-то в уголке, на едва слышимых частотах, вёлся разговор. Фриц не знал, кем были те двое собеседников, но мог слышать отрывки их непонятного разговора, наполненного странными терминами, неизвестными именами и фантасмагорическими наречиями. Человек лежал на спине, бессознательно вслушиваясь в беседу этих эфемерных существ, и молча пытался понять, почему же тот, кто уже давно был в уголке его сознания, выбрал для исполнения одному ему известной миссии именно его, Фрица. — ОН МЁРТВ. — Произнёс тихий, но в тоже время всепоглощающий голос. — ЗНАЧИТ, ВОСКРЕШЕНИЮ НИЧЕГО НЕ МЕШАЕТ. — Ответил уже знакомый голос из головы. Оба собеседника были похожи по звучанию, но один будто находился на чуть большем расстоянии, а второй - чуть ближе. — ОСТАЛОСЬ ВЫКРАСТЬ ТЕЛО. ЕГО ОХРАНЯЮТ. — НЕ СТОИТ БЕСПОКОИТСЯ. ОН ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАТЬ. — ЧТО ЖЕ ОН ТРЕБУЕТ ОТ МЕНЯ? — [неразборчивые помехи] КАМЕНЬ. ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН НАЙТИ ЕГО. КАК СКОРО ОН БУДЕТ ТАМ? — НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ. Я СДЕЛАЛ, ЧТО МОГ. ТЕПЕРЬ ОСТАЁТСЯ ТОЛЬКО ЖДАТЬ. НО ЗАЧЕМ ЕМУ [неразборчивые помехи и шумы] КАМЕНЬ? — ТЫ ЗАДАЁШЬ СЛИШКОМ МНОГО ВОПРОСОВ. — ЕСТЕСТВЕННО, ОН ЖЕ НАС НЕ ПОСВЯЩАЕТ. — МЫ С ТОБОЙ ЕГО ЧАСТИ. ИЛИ ТЫ ЗАБЫЛ? — АВТОНОМНЫЕ. НЕЗАВИСИМИЕ. — ОШИБАЕШЬСЯ. ЕГО ЦЕЛИ - НАШИ ЦЕЛИ. ЕГО ПЛАН - НАШ ПЛАН. ЕГО ВЛАСТЬ БЕЗГРАНИЧНА, КАК БЕЗДНА КОСМОСА. [Помехи] — Я НЕ ЧУВСТВУЮ ЕГО ВЛАСТИ. ОН ДАЛЕКО. НА ЧТО ЕМУ СДАЛОСЬ ЭТО РАВНОВЕСИЕ? Я ПИТАЮСЬ [неразборчивые помехи и шумы] ЗДЕСЬ, И МНЕ ВОЛЬГОТНО. КАКОЙ СМЫСЛ МНЕ ИДТИ ПРОТИВ ПРИРОДЫ ВЕЩЕЙ? — ТЫ ЗАБЫЛ НАШУ СУТЬ. [помехи] - НЕ ЦЕЛЬ, А СРЕДСТВО. ТАК ОН ОПРЕДЕЛИЛ СЕБЯ И НАС, ЕГО ОТГОЛОСКОВ, И НЫНЕ ОНО ТАК. ИДТИ ПРОТИВ СВОЕЙ СУТИ - ЕЩЁ БОЛЬШИЙ ГРЕХ, ЧЕМ СЛЕДОВАТЬ ЕЙ. — НО РАЗВЕ НЕЗА... — НЕ НАЗЫВАЙ ЕГО ИМЯ. ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН УСЛЫШАТЬ ЕГО. МЫ ЗАБОЛТАЛИСЬ. ВЫПОЛНИ ЕГО ВОЛЮ, ОТГОЛОСОК. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МНЕ ПРИКАЗЫВАТЬ. — Я - НЕ МОГУ. НО САМ ПО СУДИ - КАК ТЫ БУДЕШЬ НАСЛАЖДАТЬСЯ СВОИМ ПИРОМ БЕСКОНЕЧНЫХ [помехи] В СВОЕМ МАЛЕНЬКОМ МИРКЕ, [неразборчивые помехи и шумы], КОГДА ОН ПРИДЁТ К ТЕБЕ И ПРЕВРАТИТ ЕГО В ПЕПЕЛ? ЧТО ТЫ СДЕЛАЕШЬ В ЭТОМ СЛУЧАЕ, ЖИРУЮЩИЙ НА КОСТЯХ СМЕРТНЫХ АРХЕТИПОВ ФЛЕГМАТИЧНЫЙ БОГ? — ПРЕКРАТИ!!! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, [неразборчивые помехи и шумы]?! КАЖДЫЙ ИЗ НАС ВЫБРАЛ СВОЙ ПУТЬ ИСПОЛНЕНИЯ ПРИКАЗА! Я НЕ ЛЕЗУ В ТВОИ ВЛАДЕНИЯ, ТАК И ТЫ НЕ ЛЕЗЬ В МОИ! ТЫ ВООБЩЕ МЕНЯ СЛУШАЕШЬ?! Голос мгновенно стих, хотя ещё какое-то время в ушах Фрица отдавалось дребезжание и приглушённый грохот звуков, что служили этим неведомым сущностям речью. — ТЫ СЛЫШАЛ ЭТО, ЧЕЛОВЕК? УЖЕ НЕВАЖНО, ТЫ ЗАБУДЕШЬ ЭТОТ РАЗГОВОР, КАК ЗАБУДЕШЬ ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! — Ворвался вдруг знакомый Голос в опустевшее сознание Фрица. Сказав эти слова, он разразился ужасным визгом, постепенно переходящим в жуткий, всепоглощающий, разрывающий сознание на части шум, от которого человек с криком проснулся. Луновзора, дремавшая рядом на мягкой лежанке из мха, встрепенулась и испуганными глазами посмотрела на Фрица. — Фриц, всё хорошо? Что-то приснилось? — Вся в напряжении, спросила она человека. Гангль ещё секунду пустым взглядом смотрел в одну точку, а потом перевёл взор на Луну, и помотал головой. Он только что хотел сказать, что ему снилось... но он не сумел вспомнить ничего, ни единого кусочка того сна, явно ужасающего по своему содержанию, что заставило его закричать. Фрицу даже не было понятно: был ли это крик боли, или страха. — Нет. Я не помню. Думаю, если что-то и снилось, то это было не так важно. — Отмахнулся от навязчивых мыслей он. — Сколько сейчас времени? — Спросил Фриц явно самого себя и достал часы. — Уже без десяти минут одиннадцать! Эх, пошли поедим, что ли? — Давай, я тоже проголодалась. — Пожала плечами ночная, и они направились в столовую пещеру. — Какие у тебя планы на сегодня, Фриц? — Хм, хороший вопрос. — Хмыкнул он. — Луна, я могу устроить тебе небольшой допрос, пока мы идём? — Да, конечно... — Неуверенно протянула она. — Итак. Есть у вас тут инструменты для работы по дереву? Я хочу выстругать себе стол, стул, кровать и ещё пару элементов мебели. — Да, вроде бы у нас было что-то для такой работы в классе искусства, но мне казалось, что там ученики вырезали по дереву, а не создавали мебель... — Задумчиво произнесла Луна. — Надо спросить у Глина, я туда никогда не заходила. — Что-ж, с этим разобрались. Следующее на очереди кузнечное дело. Моё оружие меня не устраивает. Где у вас тут можно выковать нормальный меч или что-то подобное? — Продолжил Фриц. — О, это тоже там же. В классе искусств находится горн и наковальня, думаю, тебе она пригодится. — Улыбнулась ночная, зевнув. — Отлично, вот это я понимаю, сервис - всё в одном месте! — Усмехнулся человек. — А как насчёт готовки? Кухня у вас есть? — А вот с этим будет посложнее. Я чуток почитала твою книжку, после того, как смогла таки её поднять. Похоже, что у нас нет тех инструментов, с помощью которых вы, люди, готовите. Духовки, плиты, сковороды, всякие другие инструменты я никогда не видела. Там даже картинки были, но я всё равно ничего не узнала. — Покачала головой Луна. — Плохо. Но не так ужасно, как могло бы быть. У меня в рюкзаке котелок то походный должен был сохранится. А раз наковальня есть, значит и недостающую посуду можно изготовить. — Фриц надолго задумался. — Луна, а как там Ласточка, не знаешь? — Она сейчас в лазарете отдыхает. Глин говорит, что летать пока не сможет, раненые крылья были сильно перенапряжены полётом до Академии. — И при этом она ничего нам не сказала... — Нахмурился человек. — Ну а что мы могли бы сделать? Оставить её там - исключено. А донести тоже бы не получилось - я несла тебя, а Вихрь - твой тяжеленный рюкзак. Так что её решение ничего нам не говорить вполне понятно. — Размышляла ночная. — И не поспоришь. Слушай, а ты ведь и не говорила, что ты у нас умная. — Усмехнулся Фриц, погладив её по голове. — Неправда, Вихрь намного умнее меня... — Смутилась Луна. С этими словами они вошли в зал столовой. Там было шумно, как и всегда. Уворачиваясь от шныряющих тут и там драконят, Фриц с Луной направились к уже знакомому трапезному месту, где уже сидели Вихрь с Кинкажу. Сидели и что-то активно обсуждали. — О, Луна, Фриц, идите сюда! — Крикнула им радужная, окрашиваясь в ярко-жёлтый и расправляя воротник. А когда те присоединились, заговорческим тоном зашептала. — Представляете, я только что узнала: Анемона начала встречаться с Тамарин! — Правда? — Округлила глаза ночная. — Я очень за них рада! — Да-да! — Ещё больше засияла Кинкажу. — Я сама очень обрадовалась, когда узнала! Фриц почесал в затылке. — Эм, ну я тоже рад за них... ещё бы я знал, кто это... — Пробормотал он. — Тамарин - моя подруга. — Пояснила Кинкажу между делом. — Так вот, я конечно подозревала такое, но когда Анемона начала дарить ей цветы - всё, все сомнения отпали! — Так, погоди. — Прервал её человек. — Анемона - это она? — Да. — Улыбаясь, ответила маленькая радужная. — И Тамарин тоже? — Ага. Фриц глубоко вздохнул. — М-да, тяжёлый случай, ладно, это их дело, у меня претензий нет. — Произнёс он, пожимая плечами. — Нет-нет, я же заметила, как у тебя тон изменился. — Хитро усмехнулась Кинкажу. — В мире людей такие отношения - редкость? — Да не то чтобы редкость, просто я родился и вырос в стране, где любовь такого рода не одобрялась. Сначала она осуждалась католической церковью, потом - коммунистической партией. Хотя и преследования прекратились с приходом к власти последней. — Извернулся таки Фриц. — Не помню, как там сейчас обстоят дела с генеральной линией СЕПГ¹, но думаю, что особо там ничего не изменилось. Уголовной статьи нет с шестьдесят восьмого, но умы-то от этого не изменились. Кинкажу похлопала глазами и отвела взгляд от человека, не зная, что на это ответить. — Итак, что у нас на повестке дня? — Спросил Вихрь, когда он и Луна позавтракали свежим бараном. — Мне не терпится чем-нибудь заняться, пока не прилетит королева Тёрн. — Я займусь работой по дереву и ковкой. А вы... Честно, не думаю, что вы мне можете быть полезны. Думаю, я могу на время предоставить вас самим себе. — Вздохнул Фриц. — Ну что ж, ладно. Луна, давай полетим в горы, поохотимся! — Ничуть не расстроившись, предложил песчаный. — С радостью! — Улыбнулась в ответ ночная. — Ладно, летите уже. — Фыркнул Фриц, и парочка удалилась в даль. Фриц невольно улыбнулся. Он был рад за Луну и Вихря, что они любят друг друга несмотря на то, что они из разных племён. Они, их взгляды, направленные друг на друга, их поведение друг с другом: всё это напомнило Фрицу себя и свою первую и единственную любовь - Маргариту. То, как они, будучи ещё детьми, тайно от родителей встречались вечером у развалин разбомбленной церкви, как ходили по тропинкам их деревушки близ Дрездена и собирали дикую чернику. Они прожили долгую и счастливую жизнь, и Фриц искренне надеялся, что Луна и Вихрь проживут такую же. Одно ему не хотелось: чтобы кто-то из них пережил второго. Фриц испытал это на собственной шкуре: не просто пережил возлюбленную, а пережил и свою дочь. Остался один, и некому больше было его любить. Но войдя в пустой класс искусств, Фрица вывело из размышлений одно маленькое происшествие: чёрный комок назойливых вопросов и навязчивого позитива, с которым человек познакомился вчера после лекции, и сейчас влетевший по полной скорости в грудную клетку и обвив всё тело хвостом. — Фриц! А я как знала, что вы придёте сюда! — Завопила Мудрость, сжимая человека с объятиях. — Я соскучилась! Почему вас не было на завтраке? — Я чуть проспал. Ты что, меня караулила? — Отцепив назойливую ночную от себя и поставив на пол, строго спросил Фриц. — Э-э, нет, не караулила, честно! — Замотала головой она. — А зачем вы сюда пришли? — Работать. — Коротко бросил человек. — О, а можно я буду записывать то, что вы делаете? Я уверена, что не помешаю вам! Пожалуйста... — Запрыгала вокруг Мудрость. — Ладно, записывай что хочешь... — Пробормотал Фриц, потирая переносицу. — Погоди, я забыл в спальной комнате книгу... — Эту книгу? — Спросила ночная, указывая когтем в угол пещеры. Фриц обернулся. Там, в углу, рядом с каменным столом с кожами для резьбы по дереву, на плоском валуне, лежала та самая книга, которую, человек точно это помнил, оставил в спальне. — А ну ка? И правда она... Но что она тут делает? — Насторожился человек и обернулся на ночную, неловко переминавшейся с лапы на лапу. — Мудрость, ты что, брала мою книгу? — Ну... я всего то хотела немного почитать... но немного увлеклась, воть. — Смущённо опустила голову она. — Простите меня... — Да ничего страшного, в конце концов, твоё любопытство сэкономило мне время. — Сказал Фриц и погладил ночную по голове. — А теперь пора взяться за работу. Я пока найду страницу с чертежами в книге, а ты - притащи-ка мне мой рюкзак! — Так точно! — Пискнула она и бросилась в коридор. Фриц раскрыл записную книгу и пролистал куда-то в середину. Найдя раздел "ремесло", он прошёлся по листам, исписанных всякими чертежами и заметками, пока не нашёл то, что искал. На развороте, сложенными в два раза, располагались чертежи стандартного стола с четырьмя ножками, простая одноместная кровать и небольшая тумбочка. — Ух, какой он тяжёлый... Фриц, вот ваш рюкзак! — Простонала Мудрость, затаскивая волоком поклажу, чей вес примерно был сопоставим с нею самой. — Спасибо. Ну, теперь пришло время начать стругать. — Кивнул человек, доставая из рюкзака складную пилу, нож, многофункциональную линейку, а так же карандаш и строительный уровень. Взяв из сундука несколько крупных поленьев и очистив их от коры ножом, Фриц разметил на них линии будущих граней стола и распилил, получив в итоге девять деревянных балок-параллелепипедов и две в виде обрубленной на концах равнобедренной трапеции - последние станут придерживать выпирающие края столешницы. Мудрость внимательно следила за каждым действием и записывала всё в свиток. — Итак, компоненты первой части моего стола готовы. Приступаем к столешнице. — Произнёс Фриц, подавляя давнюю привычку вытереть пот со лба - пот то давно уже не выделяется его организмом. Крышка стола состояла из пяти относительно широких деревянных пластин. Их всех можно было собрать и на месте, в спальне, но Фриц решил сделать это заранее. Формой они были, кстати, не ровными: в каждой боковой грани всех деталей, за исключением боковых сторон тех пластин, которые станут боками самой столешницы и не будут примыкать к другим деталям, были вырезаны пазы и выпирающие части, чтобы крепко-накрепко соединить части столешницы. — Кстати, Мудрость, ты знаешь одну хитрость с гвоздями, чтобы при забивании они не портили древесину? — Спросил Фриц ночную. — Нет, я с деревом никогда не работала... А что за хитрость? — Заинтересовано произнесла она, придвигаясь ближе. — Вот смотри. — Фриц достал из рюкзака молоток и показал гвоздь, найденный вместе с древесным материалом в сундуке. — Для этого нужно чуть затупить гвоздь, убрать остриё. — Человек упёр гвоздь в каменный пол пещеры головкой вниз и нанёс один точный удар. Острый конец затупился, и после этого, подтверждая слова Фрица, легко и без вреда для доски вошёл глубоко в дерево. — Вау, а я бы и не подумала... — Пользуйся. И запиши, а то забудешь потом, внукам не сможешь передать. — Подмигнул Мудрости он. Примкнув доски друг к другу, Фриц вбил по два гвоздя в каждое место, где были расположены пазы. Сталь надёжно скрепила детали. — Так, столешница готова. Теперь далее... Тумбочка не заняла много времени: Фриц чётко по чертежам подготовил детали и соединил их без единого гвоздя, как будто это была не самодельная мебель, а покупная, из IKEA. Даже выдвижные ящики не потребовали никакого использования металла. — Тумбочка готова. Теперь пришло время самого сложного... — Вздохнул Фриц. — На очереди кровать. — Кровать? Чем вам не подходят плоские камни или мшистые лежанки? — Искренне удивилась Мудрость. — Мы, люди, привыкли спать на чём-то более мягком, чем всё это. И это проблема, конечно. Сделать каркас - одно. А вот матрас - другое дело, тут надо проявить смекалку. — Покачал головой человек, усаживаясь за только что созданный стол и склонился над чертежами. Кровать он планировал сделать одноместной - спать всё равно не с кем, тем более местные драконы просто-напросто сломают деревянный каркас, в отличие от его, семидесятикилограммового веса. Длинна изделия подразумевалась два с половиной метра - Фрицу не хотелось сворачиваться во французский рогалик на кровати стандартного размера. Ножки же, в свою очередь, задумывались куда толще обычных, мало ли что. После начала работы быстро оказалось, что древесина закончилась, и Фрицу с Мудростью пришлось потратить некоторое время, чтобы слетать (в случае человека - упасть) к подножию горы и нарубить несколько поленьев, которые при услужливой помощи группы земляных драконят удалось быстро распилить на чурбаны. В итоге к концу дня на руках у Фрица было двадцать восемь деталей. — Отлично! Теперь давай перенесём всё это добро в спальню. — Заявил Фриц, поднимая одной рукой тумбочку и водрузив её на плечо. — Возьми один край стола, я возьму второй. Мудрость была послушной и с радостью помогла ему. Это было довольно подозрительно, потому что знал он её меньше дня, и не узнавал никаких подробностей о ней. Ладно бы это, а ведь Фриц даже не спас ночную от смертельной опасности, как ту же Ласточку. Но Мудрость всё равно относится к нему с таким благоговением, с каким, кажется, не восхваляли даже Великого Кормчего Мао Цзэдуна в Китае. Когда ночная смотрела на него, читала его книгу, записывала его слова или задавала вопросы, её глаза наполнялись почти детской радостью, и она почти что светилась от эйфории, хотя её чешуя была чернее ночи. За что ему, интеллектуально абсолютно заурядному, хоть и физиологически необыкновенному человеку, такие почитатели?

Через пятнадцать минут интенсивной сборки мебели.

— Ух, закончили. Удивительно, это оказалось не сложнее, чем собрать покупную мебель. Неужели у меня настолько точный глазомер?.. — Задумчиво произнёс Фриц, смотря на то, как Мудрость с интересом рассматривает его партбилет, на обложке которого тускло блестела гравировка символа СЕПГ - овал с рукопожатием на фоне флага и надпись по окружности: Sozialistische Einheitspartei Deutschlands. — Фриц, извините, что спрашиваю, но скажите пожалуйста, сколько вам лет на этом рисунке? — Осторожно спросила ночная, осторожно показывая когтем на маленькую фотографию на первой странице. — Ну, кажется, это фотография 1960 года, то есть мне тогда было 22 года. — Человек принял из лап Мудрости партбилет и вгляделся в маленькие, написанные от руки, циферки в левом нижнем углу. — Да, всё верно. Это фото было сделано прямо в тот же день, когда меня приняли в партию - я сразу же пошёл в фотоателье, сделал этот снимок и вклеил сюда. — А сейчас вам сколько лет? — Ещё более осторожно спросила ночная. — Ну, восемьдесят один... — Протянул он, понимая, к чему клонит его собеседницу. — Да вы же ничуть не изменились! Как такое возможно? — Воскликнула Мудрость. — Это долгая история. Нам осталось ещё одно дело на сегодня - набрать травы, мха и шерсти для матраса. Вот пока этим заниматься будем, тогда и расскажу. — Ну ладно. — Согласилась ночная. — Но пообещайте, что точно расскажите! — Обещаю.

Чуть позже.

Вечерело. Живописный горный пейзаж, заливаемый лучами закатного алого солнца, как будто сошёл с полотна картины художника эпохи Ренессанса. Последние солнечные лучи обрамляли горные хребты, покрывая их верхушки манящим золотым блеском. Воздух у подножия Яшмовой горы был пропитан глубоким спокойствием и свежестью, словно гора дышала последними золотыми лучами дня. Камни и гравий под ногами сменились тончайшим покрывалом мха и зарослями травы, которые выглядят словно мазки умелой кисти художника, расписывающего серую гору в зеленые цвета. По ущельям уже стелились сумерки, а в небе постепенно загорались звезды, которые казались такими близкими в этих местах. Фрицу этот вид напомнил те времена, когда он со своими армейскими сослуживцами покорял горы Кавказа. То восхитительное зрелище он запомнил на всю жизнь. Чистота воздуха и удаленность от городского освещения позволяли увидеть не только сами звезды, но и разглядеть созвездия, или даже определить на небосводе планеты. Под звездами горы казались молодому Фрицу еще более могущественными и неприступными. Их силуэты, выступающие в лунном свете, привлекали к себе внимание и захватывают дух, создавая ощущение полной гармонии с самой природой. Над горами часто можно увидеть звездопады - искры, пробегающие по небу, будто летящие в сторону от работы невидимой космической болгарки. Сверкание мириад звезд на темном фоне горной местности всегда создает особую атмосферу, наполненную духом загадки и тайны. Каждая звезда кажется близкой и легко доступной, но в то же время такой далекой и неизведанной. Они будто бы рассказывают свою историю мира, о чем-то загадочном и невероятном, что находится за пределами нашего понимания. В ситуации же, в которой оказался Фриц сейчас, это ощущение только усиливалось. — И что же произошло, когда вас выписали из больницы? — Увлечённо спросила Мудрость, наполняя плетёную корзину травами и мхом с земли. — Когда закончили все тесты, я пошёл домой. Там меня не узнала соседка - пришлось показывать паспорт. Она то запомнила еле передвигающимся стариком, а тут в дом заходит двухметровый жердяй². — Продолжил рассказывать историю своего чудесного превращения Фриц. — Вообще, очень неприятным оказалось то, что меня никто не узнавал. Я же в том районе свыше полувека прожил, все меня знали, а тогда... В магазине не узнают, все подходят познакомится, думают что новый жилец, спрашивают, когда праздновать новоселье буду. А я тут и так жил, подчас дольше, чем они на свете живут! — Оу, это довольно грустно. — Ночная опустила голову и потянулась к человеку хвостом, но быстро одёрнула. — А ваши родственники? Даже они не узнали? — Да нет у меня родственников. Родители давно мертвы, жены и дочери тоже нет давно. Только внуки да правнуки есть, но... я так и не посетил их до того, как попал сюда. Сразу же захотелось отвлечься, вновь заняться чем-то активным, альпинизмом, например. А тут такое... — Не волнуйтесь, Фриц. — Неожиданно мягко ответила Мудрость, обняв его крылом. — Мы найдём способ вернуть вас домой. Уверена, мы что-нибудь придумаем! — Очень на это надеюсь. Скажи, почему ты так... ко мне относишься? — Задал уже долго крутящийся у него на языке вопрос Фриц. — Мы же знакомы меньше двух дней. — Секрет, хи! Потом расскажу. — Хитро блеснула глазами ночная, отстранившись от человека и вильнув хвостом. — Думаю, мы собрали уже достаточно. Давайте на перегонки до академии! — Произнесла она задорно и взмыла ввысь на чёрных крыльях. Только серебряный браслет на лапе сверкнул в свете закатного солнца. Фриц молча и непонимающе глядел ей вслед, когда в голове прозвучал знакомый голос: — ОНА РАССКАЖЕТ ТЕБЕ ВСЁ ПОЗЖЕ. — Это я уже понял... — Пробормотал человек в ответ. — РЕЧЬ О ДРУГОМ. КОГДА НАСТАНЕТ ВРЕМЯ, УТЕШЬ ЕЁ, ДАЙ ЕЙ ПОДДЕРЖКУ. И ТОГДА ТЫ ПОЛУЧИШЬ... ВАЖНОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО, МОЖНО ДАЖЕ СКАЗАТЬ, ЧТО ОНА СПАСЁТ ТЕБЯ... — Да ладно, она? — Усомнился Фриц. — ВЕРЬ МНЕ, ЧЕЛОВЕК. ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ УЖЕ ПОНЯТЬ, ЧТО ТВОЁ СПАСЕНИЕ НЕ ОБЯЗАЕТЛЬНО ДОЛЖНО БЫТЬ... ВНУШИТЕЛЬНЫХ РАЗМЕРОВ. — Ещё б я понимал о чём ты... — Вздохнул Фриц, направившись обратно ко входу в академию. — Но так уж и быть...

На следующий день.

Проснулся Фриц невероятно бодрым, впервые с того момента, как попал в этот мир. Удивительно, как хорошо может влиять на человека нормальная кровать с матрасом, хоть и сделанном из мешковины, набитой мхом, травой и шерстью. Особенно после нескольких ночей, проведённых в положении лёжа на плоских камнях и на мху. Прошлым вечером, когда Фриц вернулся в спальную пещеру, он увидел только корзинку Мудрости, наполненную травами. Но самой ночной нигде не было. — Сегодня надо заняться работой в кузнице. — Сказал сам себе Фриц и захватив рюкзак, направился в уже знакомый ему класс искусств. Найдя металл для ковки и подготовив кузнечные принадлежности: молот, клещи, наковальню и горн, человек уже хотел зажечь огонь в горне, но тут внезапно его осенило: зачем изобретать велосипед, если под рукой есть отличный живой огнемёт? А пока Мудрость ещё не пришла, Фриц решил сесть за чертежи. За полчаса точное изображение будущего великого оружия, известного каждому любителю и исследователю средневековья, наводившее ужас на врагов тех, кто это оружие использовал, было готово. Как вдруг... — О, а вы опять здесь, Фриц! — Бодрая ночная молнией влетела в пещеру и приземлилась близ человека. — Я вижу, вы решили заняться кузнечным делом. А что это будет? — Спросила она, взглянув на чертежи. — Это, милая моя, самое страшное оружие русских стрельцов с 15 по 17 век - бердыш! — С гордостью пояснил человек. На рисунке был изображён внушительных размеров боевой длиннодревковый топор с лезвием в виде вытянутого полумесяца. Оружие это было до того монструозным, что у Мудрости пробежали мурашки по чешуе. — Вау, выглядит как грозное оружие. А как его использовали? И кто такие, эти стрельцы? — С округлёнными глазами ночная потянулась за свитком. — Бердыш - это скорее как секира, близкая по конструкции европейским алебардам или османским терпанам. — Начал свою историческую справку Фриц. — Вообще боевые топоры разной величины появились на вооружении армий людских народов очень давно, ещё в античной Греции использовали лабрисы - двусторонние боевые топоры. Но именно такая конструкция, как у бердыша, впервые появилась в ранее Средневековье и являлась основной единицей вооружения пеших войск. С появлением огнестрельного оружия секиры и пики утратили своё доминирующее положение на поле боя и стали вспомогательным вооружением охранных подразделений и полков "огненного боя". Сначала во Франции и Испании, а потом и в моей родной Германии пики и алебарды стали основным оружием линейных пехотных полков. Появившиеся в 13-14 веках на вооружении королевских полков в Польше, бердыши условно перекочевали в распоряжение московского войска, где были доработаны, став одним из основных видов оружия для ополчения. Это было оружием массового поражения: на ближней дистанции пищальники и заменившие их при царе Иване Грозном стрельцы могли на равных противостоять как кавалерии, так и линейным полкам копейщиков и пикенёров. Бердышом можно как рубить наотмашь, так и колоть. Сам он довольно лёгкий, его вес не превышает два килограмма, а древко длинное - обращаться с таким будет одно удовольствие. — Улыбнулся он, повернувшись к ночной. — Но чтобы изготовить бердыш, мне нужна твоя помощь. — Правда?! — Ещё больше засияла Мудрость. — Я с радостью вам помогу! — Что ж, ты будешь своим огнём подогревать горн... Ковка пошла. Стальной образец был согнут и сдавлен в нечто напоминающее обух секиры, после чего Фриц поместил его в пылающий горн, чтобы размягчить металл. Одновременно было решено сделать и проушину, и само лезвие, а потом сварить их вместе с помощью железных нитей и огненного дыхания ночной. Для изготовления проушины Фрицу потребовалось немного (на самом деле, очень много) помахать кузнечным молотом, потому что сделать полное кольцо диметром в пять сантиметров из стали оказалось непросто. Придав лезвию бердыша форму полмесяца, Фриц-кузнец принялся за вытачивание по всему периметру лезвия, от тупия до укосицы, множества небольших отверстий, которые присутствовали на реальных бердышах. Назначение их остаётся до конца неясным для исторической науки, но были две гипотезы, которые особенно нравились Фрицу: первая гласила, что эти отверстия нужны были, чтобы скорректировать вес под каждого солдата, а вторая, что в них вставляли кольца (кстати, бердыш со множеством колец в дырках можно найти в музее-заповеднике Новодевичьего монастыря в Москве) за боевые заслуги или как утяжелители. А меж тем лезвие было готово и усилиями Мудрости спаяно с проушиной, и Фриц принялся за закалку детали. Он предпочёл бы закаливать сталь в холодном масле, как в профессиональных кузнях 21 века, но под рукой была только бочка воды, притом и её удалось добыть из-под носа у Глина с большим трудом, так что дарёному коню в зубы, как говорится, не смотрят. После закалки требовалось заточить лезвие на точильном камне, чем и занялась ночная с великим усердием. А Фрицу меж тем предстояло ещё одно дело: изготовить стальную рукоять для бердыша. Почему именно стальную, а не деревянную, какая имелось в реальности? Потому что Фриц знал, на удар какой силы он подчас способен - лучше было перестраховаться и исключить возможность того, что древко секиры переломится при ударе, как зубочистка. Ковка рукояти не заняло особо много времени, ведь горн ещё пылал, а стальному бруску удачно удалось придать форму тонкого цилиндра. Фриц успел даже сделать гофрированную резьбу выше места хвата и небольшое утолщение на конце. А когда и с закалкой древка было покончено, Мудрость с гордостью преподнесла своему "мастеру" хорошо заточенный полумесяц. — Спасибо, ты отлично справилась. — Похвалил человек ночную, принимая из её лап обух и проводя лезвием по предплечью. Остриё было настолько хорошо заточено, что хоть Фриц и упрочнил перед этим свою кожу, по руке тут же началась струится кровь. — Что ж, остаётся только насадить... Уперев древко в пол и поставив на верхний его конец проушину, Фриц с силой надавил на обух. Стальной шест туго заскрежетал, но всё же поддался и глубоко прошёл в кольцо. — Ну-ка поди сюда. — Фриц поманил Мудрость пальцем. — Дыхни-ка тонкой огненной струёй прямо вот сюда, на стык. Ночная послушно исполнила просьбу. Под точечным воздействием огненного дыхания металл быстро слипся и намертво зафиксировал обух на рукояти. — Ну, а теперь посмотрим, какой он, бердыш, в действии. — Произнёс Фриц, отошёл от Мудрости метров на пять и повертел секиру в руках. Оружие сидело в руке идеально, нет, лучше, чем идеально. Фриц взял бердыш в обе руки и произвёл несколько колющих выпадов и рубящих ударов. Топор был лёгким и приятным на ощупь. Конечно, не хватало кожаной оплётки на местах хвата, да и само оружие можно было чуть утяжелить, но это человек отложил на потом. — Отлично! Мы проделали великолепную работу, Мудрость! — Воскликнул он, ударившись с ночной малышкой кулачками. — Надеюсь, мне ещё не скоро придётся использовать этот бердыш по назначению. — СКОРО, ОЧЕНЬ СКОРО... ВРАГИ БЛИЗКО, НО ТАМ, ГДЕ ВРАГИ - ТАМ И ОТВЕТЫ... — Произнёс Голос, вытесняя на мгновения все звуки. — Да-да... — Ответил ему Фриц, и только потом осознал, что сказал это вслух. — Фриц? С кем в говорите? — Непонимающе спросила ночная. Человек помотал головой. Он не хотел пока впутывать в это паранормальное дело ещё и Мудрость. — Да так... с самим собой...