Человек, который очень не хотел умирать

      На горизонте догорало блёклое марево багряного солнца. Близился вечер, и в город, окутанный и скованный удушающим летним зноем, возвращалась облегчающая прохлада. Лёгкие дуновения ветерка остужали накалённое светилом пекло, а воздух всё тяжелел, словно бы обещал разразиться грозой в ночи. Тени отощали, вытянулись и свились на брусчатке в причудливый узор. Заглядывая напоследок сквозь витражные слюдяные окна, прощальные лучи заката румянили внутренности домов томно-красными и нежно-фиалковыми оттенками.       В такую пору самое время расслабится, раскинуть крылья и набрать воздух полной грудью, отвлечься от извечной городской суеты. Но жители Мечты и не думали прекращать беготню. Известное городское упрямство тут ни при чём, виной тому почти массовый психоз. По улицам туда-сюда метались размытые драконьи силуэты: пекари, кузнецы, ополченцы и аптекари - словом, все куда-то отчаянно спешили. Разговоры слышались редко, никто не рычал и не лил слёз, но общее напряжение витало в воздухе подобно трупному смраду.

Город сковал страх.

      Страх - самое древнее и сильное из чувств, присущих разумным существам. Он берёт своё начало из времён великой древности, о которой не сохранилось ни памяти, ни знаний. Страх явился чувственным отражением животного инстинкта, призванного сохранить живую материю от гибели, предупредить и избежать опасности внешнего мира. Будь то слабый озноб, пробегающий по телу, смутное предчувствие надвигающейся угрозы, или пронизывающий до костей холод, атакующий сознание миллионом острых игл - всё это служило одной цели.       Но страх мог проявлять себя по разному. Одних он заставлял активно действовать, быстро принимать решения и исполнять такое, что было бы совершенно невозможно в спокойной обстановке. Других же страх парализовал, мешал здраво рассуждать, оплетая разум паутиной дурмана, подходящей не то на бред горячки, не то на опьянение.       Надо ли говорить, что жителей Мечты поразил именно второй случай?       Горожане будто не желали замечать надвигавшейся опасности. Был ли тому виной нескончаемый поток беженцев из прилегавших земель, приносящих совсем не радостные вести, или попытки переговоров, что не увенчались успехом, или же всё вместе - в сущности, не имело значения. Настроения чешуйчатых жителей Мечты были видны невооруженным взглядом. Нет, если спросить, то каждый – и дракон, и дракониха, и даже маленький детёныш – вам ответит, что за свой город и свою свободу они готовы драться хоть с самими Лунами, но сложно было не заметить поджатые хвосты, бегающие взгляды и насосную браваду дрогнувших голосов. Горожане страшились смертоносной войны, что дышала им в загривок, но ещё больше они боялись признаться себе в этой слабости.       Из города никто не бежал. Точнее, уже не бежал. Городской совет, как только выдалась возможность, издал статут, запрещающий покидать Мечту, исключая гонцов и посыльных, разведчиков, словом, всех, имевших на то специальное разрешение. Сей ход был понятным: если вовремя не захлопнуть ворота, защищать город будет попросту некому. Общественность же, уже изрядно перенервничав, приняла указ без особого ропота.

***

      Угорь беспокойно перебирал перепончатыми лапами, пробираясь по узким улочкам и стараясь лишний раз не выходить из тени. За долгую жизнь в городе он, казалось, должен был уже привыкнуть к подобной погоде, но его морская природа упрямо сопротивлялась, требуя лёгкого освежающего бриза и родной морской глубины. Его чешуя темно-голубого цвета выделялась на фоне глиняных и сырцово-кирпичных зданий, а потревоженные вскользь солнечные лучи рассыпались по ней бликами.       Когда в конце извилистого коридора из стен и оград показалась набережная и мост через реку, морской издал мученический вздох. Всё таки ему придётся выйти на солнце. Прошмыгнув по ещё горячим булыжникам мостовой и разминувшись с несколькими прохожими, учтиво кивнувших ему, Угорь спустился к реке, с облегчением вступив в воды Полноводной Хвостатой, и поправил плащ. Плащ был дорогой, из темной шерсти с бежевой подкладкой, и крепился на витую фибулу, украшенную червлёным гербом службы дома бургомистра. Именно из-за этого знака другие драконы выразили морскому такое почтение. Ведь он был личным секретарём главы города, бургомистра по имени Мангуст. Старый песчаный приметил его сразу после своего избрания на пост и не обделил молодого морского теплой, непыльной должностью.       Однако работа вскоре перестала быть такой благодатной.       Преодолев мост, Угорь вскоре вышел на просторную площадь, известную у горожан просто как "Главная", и не спроста. Перед гладью серой брусчатки возвышалось здание округлой, бочкообразной формы, сложенное из рыжего кирпича и украшенное выбеленной лепниной. Окна высокие и отнюдь не узкие, не то что повсеместные "бойницы", а входная дверь толстая, на кованых петлях. Магистрат – обиталище сразу и исполнительной, и законодательной власти.       Подбегая к нему, Угорь, вопреки настроению усмехнулся, вспомнив, как сие здание обрело свой статус. Давным-давно, кажется лет двадцать назад, когда поселения небесных и песчаных только объединялись в единое целое, после названное Мечтой, между сторонами разгорелся спор, куда более насущный, чем выбор названия. Нужно было решить, на чьей стороне расположится новая власть. Долго спорили, каждая сторона предлагала свои варианты, но в конце концов сошлись на компромиссе. Городской совет и бургомистр расположился в магистрате на левом берегу, у небесных, а правобережью, то есть песчаным, отошла казённая палата. Образовался баланс - на одной стороне власть видимая, с громкими речами и важными заявлениями, на другой - власть скрытая, под тихий шепот и перезвон монет.       Угорь отворил тяжелую дверь и ввалился в помещение, освещаемое парой стеклянных ламп. На стенах расположились полки, хранившие свитки со всевозможными прошениями и обращениями, а справа от входа стоял широкий дубовый стол. За ним, со скрипом выписывая буквы на листе пергамента, согнулась худая земляная дракониха с выщербленной чешуёй и длинными завитыми рогами. Окунув коготь в чернильницу и чуть приподнявшись, она наконец заметила вошедшего. Края её пасти тронула легкая улыбка.       — Здравствуй, Угорь. Рада, что ты вернулся, — произнесла она тихим, уставшим голосом.       — И тебе привет, Иволга, — ответил морской. — Что ты имеешь в виду? Со мной что-то могло случится?       Старая земляная пожала крыльями и вернулась к письму.       — Мало ли что могло случится. Вдруг небесные уже напали, а отсюда пока не слышно.       Угорь поёжился. Одна только мысль о том, что город, родившийся в горниле многолетней войны, выросший и сохранивший свою вольность, может так легко пасть врагу в лапы... раньше такое казалось невозможным, как если бы кто сказал, что Хвостатая потечёт вспять. Теперь же впору ожидать, что сами Луны низвергнутся с небес, и это лишь вопрос нескольких дней.       — Ты к Мангусту? — прервала его размышления Иволга.       — М-м, да, к нему. А что-то не так? — осторожно поинтересовался морской, взглянув наверх.       — Что не так? Кажется, всё не так, — дракониха устало фыркнула и потянулась к бронзовой печати с витым городским гербом. — Он заперся у себя в кабинете, никого не пускает, лишь иногда гоняет малютку Огниво за выпивкой. Последние, кого он принимал - это наши переговорщики, которые к небесным летали, и было это почти два часа назад. После - всё, всех гонит прочь.       Угорь лишь покачал головой. Его шеф, конечно, иногда бывал вспыльчивым и падким на вино, особенно на хорошей выдержки продукт местных виноградников, но чтобы так... дела у бургомистра явно так себе.       — У меня важный доклад для него, он сам меня за ним отправил. Думаю, меня он впустит, — попробовал успокоить себя Угорь, расправив крылья.       — Угу, — хмыкнула Иволга и положила перед собой новое письмо. — Остальные тоже так говорили, — с этими словами она вернулась к работе.       Угорь, бросив последний взгляд на коллегу, взмахнул сильными крыльями, взмывая вверх. Нарезая круги по спирали, морской преодолел несколько этажей, усеянных кабинетами коллегий и других служивых драконов. Большинство дверей были закрыты, лишь из-за некоторых слышались приглушенные разговоры, в суть которых секретарь вежливо решил не вслушиваться. Поднявшись почти под самый потолок, Угорь опустился на пол «этажа двух кабинетов», как его прозвали работники администрации. Здесь было всего два помещения, но зато какие! Чуть ли не самые важные двери во всём городе. Над одной из них, перед которой и приземлился морской, гордо располагалась бронзовая табличка, даже после стольких лет блестевшая при свете ламп, как новенькая. «Мангуст, избранный Советом гильдий бургомистр оберегаемого Лунами вольного города Мечта» - гласили точёные вензеля. Да и дверь была не простая - изящный палисандр, украшенный цветочным узором, с гладкой кованой ручкой.       Взгляд Угря скользнул в сторону небольшой стойки возле двери, у которой, отгородившись крыльями, о чём-то шептались три драконихи. Одна из них, маленькая песчаная с ослепительно-белой чешуёй по имени Огниво, приходившаяся бургомистру то ли племянницей, то ли ещё какой роднёй, была морскому знакома, других же он не знал. Услышав приблизившегося гостя, они обернулись. Огниво открыла было пасть, собравшись что-то сказать своим тонким, как трель флейты, голоском, но резко осеклась и испуганно вжала голову в плечи. За дверью послышался грохот и звон разбившегося стекла, и это явственно говорило о том, что либо Мангуст снова пошлёт маленькую соплеменницу за новой бутылкой, которой может уже и не оказаться, либо произошло что-то совсем плохое.       Угорь повелительно махнул драконихам лапой, мол, «сам разберусь», и те спешно юркнули вниз, оттолкнувшись от резных перил. Морской проследил за белым пятнышком ещё пару секунд, после чего гулко постучал в дверь. Не дождавшись ответа, он повернул ручку.       Оказалось, не заперто.       Приоткрыв дверь, морской дракон заглянул внутрь. В некогда уютном, роскошно обставленном кабинете Мангуста царил полнейший бардак. В воздухе витал ужасающий алкогольный смрад, от которого Угорь сморщил нос. Ему никогда не нравилась выпивка – после неё чистая родниковая вода теряла для него весь свой великолепный вкус. А еще этот мерзкий запах из пасти. Бр-р-р! И как песчаный вообще это пьет?       Войдя в кабинет, дракон легонько подтолкнул дверь хвостом. Его лапа тотчас наткнулась на какой-то пергамент, исписанный кривым почерком. Только сейчас Угорь заметил, что на полу лежит по меньшей мере с десяток незаконченных свитков! Похоже, Мангуст очень долго думал, отдавая приказы…       Или же его полностью поглотил страх.       С того момента, как морской зашёл, песчаный не проронил ни звука. Отвернувшись от входа, пышущий жаром дракон недвижимо сидел на стуле, упёршись взглядом в карту города. От его пышного одеяния не осталось и следа: рога более не увиты драгоценными нитями, лапы не блестят от золотых перстней и браслетов, из дорогих одежд осталась лишь шёлковая красная накидка. Рядом с картой, на выкрашенной зеленой краской стене виднелись рваные борозды от когтей. Если Угрю не изменяла память, их здесь раньше не было. Ядовитое жало на кончике хвоста бургомистра то и дело подрагивало, выдавая истинное настроение владельца. И секретарь понимал его как никто другой. Это чувство так и норовило сковать его, лишить рассудка и заставить вцепиться крючьями когтей в чешую, разодрав её до крови. Вот только такое поведение никак не поправит их положение. И это морской тоже прекрасно понимал.       Только благодаря этой истине он до сих пор не поддался тягучему чувству паники.       — Мангуст?       Песчаный встрепенулся, словно проснувшись ото сна. Тряхнув рогатой головой, Мангуст фыркнул и обернулся через плечо.       — Я ведь просил Иволгу никого не пускать, — голос его был хриплый, сдавленный.       — Но ведь, бургомистр, вы сам просил принести этот доклад!       — Мало ли чего я просил, — рыкнул в ответ песчаный. — Ладно, давай сюда. Что там по итогу?       Едва Угорь протянул доклад, Мангуст резким движением вырвал его и развернув, быстро пробежался по строкам взглядом. Желая сохранить ему немного времени, морской заговорил.       — Солдаты провели инспекцию крепостных стен. Они находятся в удовлетворительном состоянии, но бастионы и позиции для стрелков порядком обветшали. До этого за ними посредственно ухаживали и сейчас инженеры усиленно занимаются их укреплением. К сожалению, с медикаментами все еще хуже. Есть ограниченный запас повязок, шин, спирта… но его едва ли хватит на две сотни драконов. На сегодняшний день гарнизон насчитывает шестьсот восемьдесят три бойца, и ещё около полутысячи в ополчении...       — Кого-то ловили за попыткой бежать? – оборвал его песчаный.       — Да. На данный момент уже несколько десятков драконов. Мне назвать имена?       Мангуст с минуту не проронил ни слова.       — Нет. Это бессмысленно. Бессмысленно кого-то наказывать сейчас, — натужно выдавил из себя бургомистр, будто невидимые когти сдавили его грудь. — Всё… всё это бессмысленно…       Потянувшись за бутылкой, Мангуст как следует приложился к ней и сделал несколько мощных глотков. У морского в этот момент появилось стойкое желание отобрать у него выпивку, но взметнувшийся в след движениям бургомистра ядовитый шип заставил его отказаться от этой идеи. Всё же жизнь у него одна, а лезть к пьяному, пусть и знакомому песчаному – плохая идея.       — Ох, хорошо… — поставив бутылку на пол, прохрипел Мангуст и облизнулся. — Луны Великие, вот бы каждый день так выпивать!       В этот момент дверь отворилась и в комнату завалился молодой дракончик. Запыхавшаяся, но довольная, она держала в каждой лапе по полной бутылке. Угорь тотчас узнал её – это была Огниво.       — Дядя Мангуст, я это…вот! — пролепетала песчаная.       — О-о-о, добавка! Ты как раз вовремя! — вмиг повеселел песчаный. — Давай, ставь их на стол и неси ещё!       Похоже, эта дрянная жидкость основательно затуманила его разум! Ну уж нет, ЭТО уже слишком! Зло фыркнув, Угорь демонстративно топнул, сгрёб хвостом пустые бутылки и отвернулся, раскинув крылья вширь, преграждая дракончику путь.       — Так, Огниво, лети отсюда. Прошу, отнеси эти бутылки в госпиталь. Нам сейчас понадобится любая капля спирта, даже такого.       — Но…       — Эй! — послышался за спиной морского захмелевший голос Мангуста. — Тебе кто давал право оспаривать мой приказ?       — Какой приказ? Напиваться перед лицом опасности? Хорош указ, нечего сказать! — зашипел Угорь, а после вновь повернувшись к Огниву, легонько похлопал её по изгибу крыла. — Давай, беги, делай что говорю. Мне с твоим дядей нужно поговорить наедине.       Коротко кивнув и состроив очаровательно-серьёзное выражение мордочки, дракончик поспешила к выходу и выпорхнула из кабинета. Вздохнув, морской развернулся к Мангусту, дабы застать его в точно такой же позе перед картой. Песчаный дракон слегка покачивал головой, словно пребывая в своем мире. Этого Угорь и боялся больше всего. Мангуст практически полностью поддался упадническому настроению, что ядом наполняло всю Мечту.       — Мангуст…       — Что? — прорычал дракон. Угорь попытался смягчиться.       — Послушайте, я понимаю, что ситуация хуже некуда, но мы пока ещё не проиграли! Можно же ведь что-то придумать, пока небесное войско ещё не ударило! Мы уже работаем над тем, чтобы защитить город. Да, положение далеко не в нашу пользу, но в былые времена города защищали и с худшим! А что… что насчет Совета?       Мангуст словно не услышал его слова. Сидя неподвижно, дракон смотрел в одну точку, слегка покачиваясь то взад, то вперёд. Было видно, что мыслями песчаный сейчас далеко.       — Мангуст? Прошу вас, соберитесь. Вы нужны…       — Совет... А что Совет, креветка? Ему бы сейчас свой зад прикрыть. По началу они хоть как-то пытались работать, а сейчас… сейчас уже никто не хочет перечить небесным. Молчат в тряпочку, боятся за себя… и за тех, кто за ними, — проворчал бургомистр, оборачиваясь на карту города, висевшую на стене. — Вот ты знаешь, сколько драконьих голов в этом городе?       Угорь промолчал. За последние несколько дней, казалось, он прочитал свитков больше, чем за все годы службы, и вся информация сбилась в косяк мелких юрких рыбок, что непрерывно кружили у него в голове, не давая себя поймать. Обычно такого не случалось. Это все из-за предстоящей битвы? Морской нервно дёрнул ухом и поджал хвост, переступив перепончатыми лапами, но тут же одёрнул себя. Нет, нельзя поддаваться страху! Этого небесные и хотят!       Тем временем Мангуст продолжил.       — Около двух тысяч голов. Из них около четверти – увеченные, старики и молодняк. Они не смогут сражаться, даже если дать им оружие. Да и я не буду посылать их на верную смерть, но и отговаривать не стану.       В лапе старого песчаного возник последний мутный бутыль. Одно ловкое движение когтя – и пробка с характерным звуком полетела прочь, а Мангуст, запрокинув голову, сделал несколько долгих глотков.       — Мангуст, послушайте. Мы должны сделать всё, чтобы Мечта выстояла до прихода подкрепления. Вот увидите, Совет…       С оглушительным рёвом песчаный вскочил со стула, взметнув свой хвост меж рогов. Едва заметив блестящее от яда жало, морской отшатнулся прочь, но, к счастью, напрасно. Песчаный обрушил свой гнев не на него, а на стену, вонзив жало в самый центр карты. Мангуста трясло: крылья неловко подёргивались, когти судорожно сжимались, снимая тонкую стружку с деревянного пола. В чёрных глазах-угольках тлела бессильная ярость, челюсть ходила ходуном, отрывисто заглатывая воздух.       — Завтра. Погибнет. Слишком. Много. — прошипел Мангуст. — И я ничего не могу это сделать. Мы бьёмся как… как…       — Как рыба на мели? - подсказал Угорь.       Обернувшись, песчаный вперил в него свой дикий взгляд, на что морской боязливо вжался в дверь. Однако спустя мгновение взор Мангуста прояснился.       — Я хотел сказать «как гадюка в мешке». Прости, это… это нервное, — тяжёлые веки старого песчаного опустились, и он проследовал к окну, опёршись на отделанный лепниной покатый подоконник. Морской молча последовал за ним.       Наконец, спустя почти минуту молчания, звучавшей как панихида по родному городу, бургомистр открыл глаза и обернулся на своего секретаря.       — Скажи, ты и вправду веришь, что мы выстоим?       Морской покачал головой.       — Я верю в лучшее, но цифры говорят сами за себя. Так или иначе, одной веры тут будет мало. Мы выстоим, только если подготовимся и будем драться так, как еще никогда не дрались! Либо мы небесных, либо они нас...       — Ты… ты прав, Угорь... — Мангуст обречённо опустил крылья и взглянул на морского. Тяжёлый вздох эхом разнёсся по комнате. — Подготовь свитки, я составлю приказы. Мы будем готовиться, а после вознесём молитву Лунам. Если следующим утром на нас не снизойдёт Их благословение, город падёт.

Тем временем...

      — Вот они, родимые.       Высунув голову из-за скал, Фриц разглядывал войско в подзорную трубу. А они не врали, когда рассказывали об этих небесных! У них и дисциплина есть, и построения, и выдержка армейская имеется. Неудивительно, что они большая угроза для других племен Пиррии.       — Фриц, в чём дело? Я жду ответов. Сколько их?       Бегло прочесав взглядом чёткие ряды противника, человек облизал пересохшие от жажды губы. С его зрением Фриц без труда пересчитал каждую рогатую голову в армии небесных. И их количество не внушало ему оптимизма.       — Семь тысяч семьсот двадцать четыре. И это только те, что мне видны.       Тёрн, стоявшая около шатра позади него, сжала зубы.       — Враг так близок, и столь далёк…       Это была сущая правда. Они, дивизии «Альба», разбили стратегический лагерь выше по течению реки. Небесные ещё не разнюхали об их местоположении, но Фриц чувствовал – их преимущество очень скоротечно. Пусть его орлиное зрение и даёт им возможность мониторить позиции врага, однако с возможностью к скоростному полету разведчикам ничего не стоит узнать об их планах.       — "Нужно нанести им удар. Медлить нельзя!" — подумал про себя Фриц, возвращаясь под черный навес. — Тёрн, Шестипал, есть какие-то идеи?       Первой заговорила Тёрн. Её когтистая лапа то и дело сжимала висящий на длинной шее Ониксовый Глаз.       — Отчаянные времена требуют отчаянным мер, человек. Враг не ожидает нашего нападения, и мы обязаны использовать этим себе на пользу. Я предлагаю тактику быстрого нападения. Разбить строй врага и, внеся смуту их ряды, уничтожить всё и вся.       — Это… довольно радикальная идея, моя королева, — предпринял попытку остановить ее Шестипалый, встав с циновки.       — У тебя есть идеи получше?       Песчаный перевел взгляд на Фрица. Королева лишь криво усмехнулась на этот жест.       — Вы всерьез обсуждали стратегию без меня? Любая королева уже давно сочла бы это предательством и изгнала бы вас!       — Но вы - не они, — тепло улыбнулся ей Шестипалый. — Но даже если и так, то, говорят, в Гнезде скорпионов заправляет некая организация – Вольные когти, может быть слышали? Думаю, мы добровольно вступим в их ряды и будем преданно служить их королеве.       Тёрн покачала головой, глядя на своего старого знакомого:       — Подхалим! Сколько лет я тебя знаю, а ты все не меняешься. Выкладывай, что у тебя на уме.       — Позвольте НАМ объяснить, — вставил свое слово Фриц.       Королева лишь махнула лапой, как бы говоря «вперед, милости прошу». А Фрицу и не нужно было повторять дважды. Хрустнув шеей, человек лёгким движением руки достал из заплечного рюкзака свою бессменную книгу и опустил на стол, стоявший по центру шатра. Его натренированный палец принялся с головокружительной скоростью перелистывать страницы, да так, что драконы едва успевали за ним глазами. Когда его взгляд выцепил нужный абзац, Фриц тотчас остановился и отстранил свой голову, давая Шестипалу и Тёрн склониться над ней.       — Представляю вашему вниманию мой план. Кхм… то есть наш, разумеется, НАШ план. Смотрите, эту схему сражения я расписывал для своего воображаемого боя, много лет назад, но здесь она подойдёт как нельзя кстати. Если мы ударим небесным во фланг, когда они частично войдут в город, мы сможем разделить авангард и арьергард врага, чтобы первый - самый боеспособный и подготовленный, был заперт в городе и окружён, а второй - потерял инициативу и отступил с меньшими силами. Но для этого нужна совместная атака и «Альбы», и «Импера»…       — Иными словами, ты предлагаешь подвергнуть жителей Мечты неминуемой опасности? — железным тоном спросила его Терн.       Фриц посмотрел ей в глаза. Жестокая королева Песчаных Драконов, мать, а печется о драконах, которых она в жизни не видела! Конечно же, каждый лидер должен быть таким. Отдаленным, не показывающим эмоции. Но тут… тут Тёрн просчиталась. Ей явно не всё равно на эти жизни. И это даёт Фрицу надежду. В этом незнакомом мире он явно на правильной стороне. Стороне победителей, что пишет историю.       — Это война, многоуважаемая королева. Гибель гражданских, увы, неотделимая от нее часть. Только так мы сможем разделить силы врага и эффективно от них избавится.       В ответ Тёрн тронула изгибом крыла его плечо. Обычного человека этот удар свалил бы с ног, но Фриц едва ли ощутил его мощь.       — Я рада, что ты это осознаешь, Фриц. Скажи-ка, а в этой книге есть что-то еще, о чем я должна знать? — с ехидством в голове спросила она.       — Ну как вам сказать… схема производства ручного пулемета Дегтярёва сгодится?       В ответ Тёрн лишь хохотнула.       — Понятия не имею что это, но когда всё это закончится… ты будешь обязан объяснить мне, что это за Дегтярёв такой! Небось это какой-то ваш великий воитель, да?       — Не просто воитель, а генерал-майор инженерно-артиллерийской службы, Ваше Величество! Он и во Второй Мировой Войне сражался, и оружие конструировал, и слесарем…       — Я же просила, Фриц – попозже! — поморщилась Тёрн. — Я доверюсь твоему… то есть, вашему плану, герры, но для этого нужно дождаться готовности «Имперы». Это займет некоторое время, так что…       В этот момент человек обратился в слух, ведь позади Тёрн послышались шаги. Они были настолько тихими, что Фриц понял – лишь он один слышит их! Это нападение? Не может быть! Почему же тогда он не видит врага?       — Королева Тёрн, генерал Шестипалый и рейсхмаршал Фриц, – прозвучал из пустоты чей-то голос. — У меня донесение от командующего дивизии «Импера».       Не прошло и мига, как абсолютно розовый дракон материализовал себя. Это был неизвестный Фрицу радужный, наподобие Кинкажу и Тамарин, которых он видел в Академии. Человек был осведомлен о том, что этот вид драконов умеет маскироваться под окружение на манер хамелеонов, но в прямом смысле растворяться в воздухе… невероятно! Да они ведь идеальные шпионы! Почему ему раньше не пришла в голову идея их использовать?       — В следующий раз не подкрадывайся так, Папайя, – угрожающе прорычал Шестипалый. — У меня уже лапа дрогнула на мече.       — Виноват. Потрошитель говорил, что мы должны быть такими, – закивал в ответ радужный. Он говорил быстро, энергично, словно скороговоркой. — В общем и целом, «Импера» развернула войска и готова к вашим приказам. Что мне им передать?       — Постой-ка там немного, — велела ему Тёрн. — Нам… нам нужно кое-что обсудить.       Отдалившись на почтительное расстояние, Папайа достал откуда ни возьмись появившийся банан и принялся уплетать его за обе щёки. Тем временем драконы и Фриц принялись активно обсуждать, что передать главе «Имперы».       — Так… каков наш план в деталях? Нам нужно отдать приказы «Импере» точно, чтобы… хотя зачем я это объясняю? Ты так много раз говорил о десятках лет своего боевого опыта, что любые наши комментарии потеряли всякий смысл.       Фриц усмехнулся. Наконец-то до них начало доходить!       — Мы дождёмся, пока небесные начнут штурм Мечты. По моим предположениям, будут нападать на рассвете, это самое подходящее время. Когда часть войск окажется внутри, мы подадим сигнал при помощи сигнальной ракеты. У меня как раз осталась последняя. Когда увидят в небе ярко-красное свечение – пускай навалятся на них их с фланга. Затем, когда основные силы будут в городе, возьмём армию в клещи и… БАМ!       — Бам?       Фриц стукнул кулаком по столу.       — Бам! Песенка небесных будет спета! Главное, чтобы всё сработало как часы и не было никаких проволочек.       — Хорошо,— кивнула в ответ Тёрн. — Я передам это Папайе. Ты в который раз зарекомендовал себя отличным тактиком. Твое племя может гордиться таким воином.       Воином… Фриц внезапно задумался. Война… в молодости он следовал за ней по пятам, куда бы она не пошла. Конечно, он всегда хотел стать сильнее и лучше, но не хотел нести вечное бремя оружия. Друзья, враги – все это временно для него. Что если он застрял здесь навсегда и у него нет пути обратно? И есть ли вообще смысл возвращаться? Что если как в той самой научной теории, течение времени в разных мирах разнится, и на место привычной его Германии пришла тишина и запустение? Или Солнце в предсмертной агонии поглотило планету? Тогда что? Фриц не знал ответа. Но еще страшнее ему становилось от мысли, что он узнает правду.       "Так или иначе, не время сейчас думать об этом. Сперва можно спасти друзей. Малышка Мудрость точно не простит мне, если небесные победят. Как минимум это стоит того, чтобы сражаться. А уж как выбраться отсюда? Придумаем потом!"       А пока что… нужно укротить дракона!