Мороктябрь

У него, кажется, был порок сердца. Вот почему его демобилизовали — не из-за ранения и хромой ноги, а из-за вскрытия сего удивительного факта. То есть, он был военным, а теперь просто преподавал подросткам биологию. Даниил не любил военных и не ладил с детьми, но всему сущему, очевидно, было наплевать. На закате своей карьеры, то есть, запрещённой работы на правительство, когда его почти устранили (личные мотивы нелюбви к людям в форме у него тоже, конечно, были), именно Артемий Бурах помог ему скрыться и избежать летального исхода. Именно он приютил его на ночь, а потом позволил тихо уйти и, по идее, никогда больше не сталкиваться. Но, вот незадача: также именно Бурах по какому-то идиотскому стечению обстоятельств работал в той школе захолустного городка, где Данковский, договорившись-таки с начальством, пытался залечь на дно. Его направили работать в медицинском кабинете, как раз когда он оформил опекунство над осиротевшим отчасти по его вине подростком. История ужасная, что, впрочем, не делало её менее банальной: нищета, оставшаяся с ребёнком женщина, готовая подписать что угодно и пойти на любой риск. И Данковский — спусковой крючок в руках Властей. Незаконные эксперименты, несчастный случай… Ну и, конечно, попытки всё скрыть. Мальчуган тоже попадал под раздачу, так что опекунство над ним было одним из условий успешного сохранения жизней им обоим. Отзывался он, кстати, только на кличку: “Спичка” — и всё тебе. Так, говорил, в детдоме прозвали, а что до детдома не помнит, мол, ничего и не было. Хороша из них компания: сирота 7-классник, совершивший преступление учёный-биолог и, третий, учитель биологии — бывший солдат. С последним у Даниила всё завязалось, пожалуй, слишком быстро: вот они относились друг к другу подозрительно, вот решили сохранять нейтралитет, вот — Бурах начал его целовать. Иногда, немного. Первый раз на стадии подозрения, когда хотел доказать, что не следил: ты мне просто нравишься, мол, вот и всё. Видишь? Затем в мед.кабинете в перерыве на обед, в пустом классе, на улице в парке и в тот раз, когда они ходили на спарринг — выпустить пар. Вот, в чём была загвоздка: Артемий однозначно был не просто учителем биологии, но очень хотел им стать. Вряд ли Данковский так просто привык бы к гражданской жизни, если бы не он; его опыт, его дружба и, пожалуй даже, нечто большее. Да и Спичка вряд ли бы влился в обычную школьную жизнь после того, что случилось. Помимо всего прочего, Бурах был классным руководителем для социальных детей, в чью категорию он входил, и через некоторое время Спичка признался, что всегда интересовался биологией и Бурах — его любимый учитель. Это было приятное затишье перед бурей. Вернее, перед тем, как он обнаружил, что любимый учитель имеет на Даниила планы. — …Он же задрот! — Что? Почему это задрот?.. Раньше он тебе нравился. — Ты на его уроки не ходишь просто. Он женат на своей биологии. — И всё же, это не повод… — Дядь Дань, понимаешь, ну не нравится мне вот это всякое… милое. Не знаю. Он же мой учитель! — Я тоже работаю в твоей школе. — Блин, ну потому что ты как бы мой батя, и ты из медпункта не вылезаешь, тебя даже никто не знает! А вот то, что Исидорыч у меня дома был… Даниил вздохнул. Сел рядом, к нему на кровать. — У тебя в школе проблемы из-за этого? С одноклассниками? — Нет. Но просто это типа... стрём. Что ж, возможно, последний визит Артемия к ним домой справедливо было так назвать: Спичка должен был находиться в школе, поэтому они позволили себе задержаться у двери с поцелуями, пока из конца коридора не послышался осуждающий кашель. Оказалось, у Спички разболелся живот, поэтому и ушёл он раньше. Глупая ситуация, одним словом, но это был не повод отказываться от внезапно появившейся личной жизни. — Спичка. — Ладно, давай так. Ты его приводи, только при мне чур без этого всего... Что вы там делаете. Ладно?! — пожевав губы, он добавил: — И ещё я тоже хочу в кафе. А потом наконец поднял глаза, и Даниил взволнованно, мягко улыбнулся. Раньше Спичка опасливо обходил публичные места стороной. Данковский долго ругался с ним, просто чтобы отправить в школу. Они скрепили уговор мизинцами. — Договорились.