Мороктябрь

По статистическим данным хорошо обученный сердцебит был вдвое опаснее трёх вместе взятых солдат. Чудесная сила: одним движением рук остановить человеку сердце. Или перекрутить все его конечности и оставить умирать от внутреннего кровотечения. Даниил видел много случаев подобной варварской жестокости. Он не был целителем — он был шквальным и точно так же служил в элитных войсках второй армии, но когда один сердцебит, переигравшись, слишком сильно ранил другого гриша, Данковский потрудился запустить его сердце ударом молнии. И что они сделали? Всучили ему выговор. Слишком опасный, мол, дар. Непредсказуемый. А переломать все кости в человеческом теле — очень предсказуемо. Абсолютно безопасно. В общем, сердцебитов он не любил и всем видом это показывал (со внутренней культурой, разумеется). Так и говорил: варварство. Даже думать не смей использовать на мне свои силы, Бурах. А тот всё равно. Обездвижил и мягко усадил в свои руки. Пальцем по его запястью провёл. У Данковского от нервов двигательное возбуждение: он в который раз начал метаться по своим покоям и размахивать руками, то ли зовя на помощь, то ли бормоча под нос что-то абсурдное, лихорадочное. Теперь Артемий гладил его вдоль вен и замедлял пульс. Аккуратно и медленно, убаюкивающе, заставляя тревогу поугаснуть, заменяя стимул "бежать" на что-то более спокойное, умиротворённое. На что-то сонливое... Даниил обмяк под его ладонями и прикрыл глаза. В голове ещё мелькало обещание отчитать Бураха за такую наглость и своеволие, но вскоре и эта мысль отступила во мрак. В конце-концов, не стоило так категорично уравнивать этих сердцебитов. Среди них был по крайней мере один с крайне бережливыми, почти что нежными касаниями.