Мороктябрь

Сотрудники этого участка слишком много себе позволяют — так Данковский подумал, отстранённо-вежливо слушая вальяжную речь, содержащую в себе ни что иное, как простые сплетни. Конечно, он бы предпочёл, чтобы ему описали профессиональные качества его напарника, а не то, как тот однажды загремел в полицию. И Даниилу определённо не нужен был топ разных версий причин сего события. Ну что там могло произойти? Пошёл против приказа, подрался с кем-то, убил гражданского? Одна из теорий, гуляющих по офису, была связана с его обращением. Всем известно, как шифтеры сходят с ума в полнолуние. Неужели растерзал кого-то? Впрочем, то были лишь пустые догадки. Да и не факт, что сам слух был правдив. Данковский так и остался при своём нейтралитете, сначала оценивая Бураха по его способностям и поведению на работе, а затем и по личным качествам. Правда, до тех лишь пор, пока они не решили выпить. Для укрепления, так сказать, партнёрских отношений. Неделя была тяжёлая. — А вот как я в участок угодил, — Артемий уже находился в той кондиции, когда существовать без жизненных историй не представлялось возможным. — Ну, знаешь же? Байки ходят. — О том, как ты кого-то загрыз? — Даниил скептически выгнул бровь. — Ну да. Чудовище среди нас — во как! Он басовито рассмеялся, хлопнув себя по колену. Данковский улыбнулся уголком губ и лениво раскачал бокал с алой жидкостью. — И что? Неужели хочешь сказать, что это правда? — Что в обезьяннике сидел — правда. Только не за убийство, а за воровство. Я когда обращаюсь, голодный страшно! Ну, в общем, выломал у себя дверь и пошёл в соседний ларёк. Стащил с прилавка какие-то батончики прямо пастью… К концу рассказа Даниил потерял всякое чувство такта и истерически трясся на поверхности стола. Всё-таки, хорошо, когда сплетни — остаются сплетнями.