Мороктябрь

Спустя два месяца знакомства они выпивали в квартире знаменитого доходного дома, что так надёжно хранил секреты своих жильцов. Времени было под вечер; Данковский наказал слугам затопить камин в гостиной, зажечь свечи. В ходе их неторопливой беседы бутылка из-под бренди опустела наполовину. Они запивали его кофе, наслаждались закуской — горький шоколад таял во рту. А когда бокалы были отставлены в сторону, двое мужчин переместились на диван. Бедро к бедру, в блаженной полутьме, согреваемой десятком огненных отсветов. Как скоро Даниил почувствовал тепло и тяжесть другого рода на своих коленях? — Артемий Исидорович. Вы пьяны. — Да. — И ваши руки у меня... Ладони Бураха скользнули дальше и остановились на чужих бедрах. — Да. Данковский не знал, плакать ему или смеяться. Он считал Артемия Бураха самым порядочным мужчиной из всех, что ему встречались. — И что же вы прикажете с вами делать? Конечно, он не мог оказать себе в заискивающем взгляде по чужой шее, которую так досадно душил платок. Не мог не приподняться, не заглянуть Артемию в глаза в этой томительной паузе среди дрожащего пламени свечей. — А чего вы желаете? — Бурах хрипло прервал тишину. И Данковский пьяно усмехнулся. Он убрал с себя чужие руки, затем плавно надавил на его грудь. И Артемий послушно опустился спиной на подушки, придерживая за бедра усевшегося сверху мужчину. Даниил наклонился, навис над ним. — Если бы я делал все, чего желаю... Вы бы давно уже были раздеты и разложены так, как вам и не снилось. Бурах завороженно моргнул, упал взглядом на его губы, и Даниил наклонился ещё ближе, но не поцеловал. — Это... довольно вульгарно. — О, Артемий. То, что вы прижимаете мои бедра к себе руками — вульгарно. То, чего хочу я... это скорее пошло. И Бурах, не выдержав, приподнялся, подался вперед, чтобы смять чужие губы, но снова оказался под давлением рук, поэтому упал на подушки, так и не прикоснувшись. — Вы пьяны. Как коварно Данковский притворялся голосом разума, сидя на нём верхом… Но сейчас Артемий готов был признать своё бесчестное желание. — Возможно это то, что добавляет моей вульгарности похоти. Даниил задержал дыхание на пару секунд. Ощутил, как чужая рука скользит по бедру. И, наконец, выдохнул, расплываясь в кривой улыбке.