Мороктябрь

— Улыбнитесь на камеру! Артемий непонимающе уставился на объектив и тут же зажмурился от неожиданности — фотоаппаратная вспышка утонула в гуле голосов, отцовская рука наконец поднялась с плеча. Женщина с камерой отошла запечатлеть гостей в другом углу. Перед глазами всё ещё плясали странные блики от яркого-яркого света. Артемий не очень понимал, как это работает, хотя видел фотографии мамы с отцом, сделанные, конечно, до его рождения. Он поднял голову и дёрнул отца за штанину, отвлекая от какого-то разговора. — Пап, а когда мы пойдём домой? Отец высоко над ним рассмеялся. — Мы ведь только пришли, — его глаза зашарили по залу, а руки подтолкнули Артемия в спину, — Иди, поиграй с мальчиком. — Нет! — Артемий ещё сильнее вцепился в чужую одежду, — Он какой-то… странный. Словно по команде, он посмотрел в угол напротив и встретился глазами с единственным своим сверстником здесь: мальчик немного постарше его, в костюме, как у взрослых, и с галстуком-бабочкой. Он стоял прямо у столов с напитками и пил лимонад из бокала. — Просто он родом из большого города. Когда-нибудь и ты поедешь туда учиться… Давай, возьми себе лимонада. Разве ты не хочешь пить? Артемий очень хотел пить. Но там стоял Он, и подходить не хотелось. Что ему сказать? “Меня зовут Артемий Бурах, а что ты пьёшь?” “Меня зовут Артемий, мне тоже нравится лимонад. А тебя как зовут?” “Папа сказал, что ты живёшь в большом городе, я когда-нибудь тоже туда поеду. Меня Артемием зовут, а тебя?” Увлёкшись маленькими репетициями, он не заметил, как дошёл до столиков с напитками и остановился напротив мальчика. Он набрал в грудь воздуха, заглядывая в чужие карие глаза. — Я тоже. Хочу лимонад. Отойди, пожалуйста. Мальчик выразительно поднял брови и ничего не сказал. Только как-то странно посмотрел, что у Артемия ёкнуло сердце, и отошёл в сторону. Артемий приподнялся на носочках, чтобы схватить фужер с лимонадом со стола, и быстрым шагом вернулся обратно к отцу. А затем скользнул куда-то за него. Тот снова рассмеялся. — Чего ты прячешься? Ну, не хмурься так. Артемий постоял за чужой спиной ещё несколько минут, чтобы на него точно больше так не смотрели, а потом отец отвлёкся от разговоров, пошарил в сумке и наклонился к нему. — Вот, держи. Подаришь ему, он улыбнётся. Артемий нехотя принял в руки обвязанный пучок соцветий савьюра и твири. — На. Мальчик не улыбнулся, а только озадаченно нахмурился. Когда он принялся крутить пучок трав в руке, Артемий не выдержал и выпалил громче, чем следовало: — Однажды я тебя перерасту! Теперь чужие брови в уже знакомом жесте взлетели ко лбу. А через секунду мальчик вдруг засмеялся. — Перерастешь. Ладно. Я не против. И перерос. Уже в 16, когда они встретились у новенького футбольного поля в его посёлке. Даниил был на два года старше, он стоял у родительской машины и удивлённо на него глядел. Артемий подошёл к нему, на этот раз даже без отцовских наставлений, провёл большим пальцем между поднятых бровей. Ласково, шутливо. — Брови так и не научился опускать, Данковский. Они немного поговорили. Артемий уже хотел позвать его в гости, но отвлёкся на подошедшую Лару. — Привет! — она потянулась к нему, и он привычным жестом чмокнул её в губы. — Привет. Знакомься, это Даниил Данковский. А это Лара, моя девушка. Даниил выдавил вежливую улыбку. Бурах что-то крикнул своим друзьям на поле, попрощался с уходящей Ларой и вновь повернулся к нему. — Так что, зайдёшь к нам? Отец будет рад тебя видеть. Только он сейчас на работе, но мы можем подождать. — Если честно, я не думаю, что у меня так много времени… — А, ну ладно. Тогда можем просто посидеть вместе, я прям тут живу. Сделаю тебе наш домашний чай с травами! Он очень вкусный. Если хочешь, конечно… — С теми… травами, что ты дал мне тогда? Они были очень горькими. Артемий задумался, вспоминая их самую первую встречу. — Что?! Ты сделал из них чай? Не надо было, это же… Ну, вообще не то! Они побрели к подъезду, споря о лекарственных травах и припоминая давние времена. Чай у Бурахов был действительно вкусный, пусть и отдавал приятной горечью. Наконец попрощавшись и толкнув дверь чужой квартиры, Данковский не мог подумать, что следующая их встреча произойдёт через два долгих года — и всё изменит.