Дневник степного кота Толбо

      Мой скромный дневник! Вот мои лапы и добрались наконец до твоих последних листов… Жаль оставлять тебя… Но других страниц у меня нет, а выдирать их из хозяйкиных книг — плохо. Не хочу расстраивать ее: я ведь поклялся до самого своего конца веселить и радовать милую, добрую, славную Дэлбээ!.. Думаю, что непременно заведу новый дневник… на новом месте. Или же нет. Лучше пока не загадывать: милость Небесного Кота хрупка и переменчива…       Да, все именно так, клянусь тебе! Новое место, новый дом!.. Он все еще будет находиться во дворце, но ханский дворец — очень большой: я видел лишь малую его часть на прогулках… Мой чудесный дневник, славной Дэлбээ и храброму Октаю пожаловали целый дом!.. У него красивое название: Павильон Серебряного Кинжала… Это важный дом, как я слышал: в нем живут лишь те, кто близок по крови Хану Ханов…       Прости, мой скромный дневник, позабыл сказать, почему этот Павильон подарили моим людям. Да, моим, и тут нет никакой ошибки!.. Они оба важны мне и дороги!.. Я, Толбо, уже не тот перепуганный котенок, которого подарили будущей хозяйке в огромной пузатой корзине… и все же до сих пор я многого не знаю о людских порядках. Как бы объяснить тебе, мой милый дневник?.. Если бы люди были степными котами… я бы сказал, что Октай… предложил устроить Дэлбээ общую нору и растить в ней котят. Навсегда!.. А не только на одну зиму, как делают мои родичи.       Небесный Кот, никогда не видел Дэлбээ такой счастливой!.. Все случилось в саду; едва Октай замолк, она подскочила, прижала ладонь ко рту и вся раскраснелась, стыдливо отвернувшись. Я даже подумал сперва, что она испугалась или обиделась; заметил, как из глаз ее брызнули слезы… Только те слезы были другими: я уже умел различать их.       Хор-роший Октай, славный Октай!.. Моя хозяйка теперь улыбается и цветет что та слива из нашего любимого стихотворения!.. Ах, я опять слишком далеко забежал вперед, мр-р!.. Мы, степные коты, хорошо бегаем… если бежать нужно недалеко, а наградою станет добыча!..       Словом, в честь того, что у Октая и Дэлбээ будет теперь своя нора, люди устроили пышный праздник в широкой степи. Не думал, что меня позовут, но хозяйка настояла, взяла с собою и даже нарочно велела принести шкуры и много-много войлочных полотен, чтобы я мог сидеть рядом с ней!..       На этот праздник, мой скромный дневник, явились почти все, кого я знал. Не было лишь черной старухи: наверняка исходила ядом в своих покоях, гадкая смор-рщенная змея!..       Хозяйкин брат сменил повседневное черное одеяние на синий-пресиний — как небо!.. — халат с золотыми узорами. Как же он шел ему!.. Зря он не ходит в синем; уж я-то, Толбо, понимаю в красивой одежке!.. И эта строгая коса тоже ему не идет; пусть носит так: степной ветер очень любит играть с волосами людей!.. Он от этого добреет и свистит не так пронзительно зимой… Дэлбээ долго держала братовы ладони в своих, а после, расчувствовавшись, и вовсе их поцеловала. Мр-р, так вот в чем дело: это он своим словом разрешил им быть парой!..       Хороший у моей Дэлбээ брат. Пусть и немного волк.       С ним были женщины: та, противная, что не дала нам с хозяйкой носилки в Храм, и три других: я видел их очень редко. Маленькое чудовище по имени Астай вертелось во все стороны на своих подушках, тянуло ко мне загр-ребущие лапы, но я устроился слишком далеко от него. Не получишь ты мой хвост, мр-р, не потаскаешь!..       Праздник длился от рассвета до заката, шумел, словно обвал в горах, только не грозно, а весело. Я, мой скромный дневник, все хорошенько запомнил!..       Над моими людьми читали какие-то заклятия шаманки из Храма, что спасли мою бедную лапу; они просили Матерь Первого Коня о счастье для новой семьи. Я тоже помолился Небесному Коту. Один покровитель — хорошо, а два — лучше!.. Это каждый знает!..       Был пир, на котором я попробовал много вкусного мяса и чуть-чуть — забродившего кобыльего молока. Как же смеялся Октай, приметив это!.. Забр-рал у меня плошку. А мне понр-равилось, мр-р!.. Голова стала… мр-р… легкая-легкая, я даже будто бы Небесного Кота услышал!.. Посреди дня!.. Жестокий, жестокий человек, отдай!..       — Ну, нет, Толбо, такое тебе пить еще рано!..       Перед гостями играли музыканты. Хорошо играли: куда лучше служанок моей Дэлбээ!.. В их музыке я слышал свист степного ветра, старые протяжные песни на забытом языке, резвый бег коней… все то, чем жила и поныне живет великая степь!.. И чем будет жить всегда!.. Я видел, что кто-то плакал: такая сила была в этой музыке…       Вскоре музыканты сменили танцовщицы, а их — борцы и лучники. Октай тоже вышел!.. Он меткий стр-релок!..       Я совсем не заметил, как наступил вечер, как солнце порыжело, словно трава на исходе осени… Хозяйкин брат подвел для нее и Октая коней. Небесный Кот, что будет, что будет; они уедут?.. А я? Я хочу с вами!..       — Не волнуйся, Толбо. — Октай потрепал меня за ушами. — Сейчас только поймаю твою хозяйку — и верну!..       Ловить хозяйку? Зачем ловить хозяйку?!       Моя Дэлбээ хлестнула своего коня и помчалась прочь, Октай почему-то медлил. Она же так ускачет от тебя на другой край мира, глупый ты человек, давай, лови ее!.. Как я без хозяйки буду?!       Октай, верно, услышал мои мысли — и стегнул скакуна, ринулся следом. Нагнал скоро мою Дэлбээ!.. А она его — плеткой!.. И еще, и еще!.. Что это у людей за игры такие?! Зачем любимого человека — плеткой?..       Как ни отбивалась моя славная Дэлбээ, Октай все же усадил ее в свое седло и гордый, будто победитель огромного воинства, вернулся к шатрам и столам.       Кажется, потом их еще благословлял хозяйкин брат, пригласив всех именитых гостей в особый шатер, но это я уже помнил плохо. Мне ужасно хотелось спать: такой шумный был день!.. Столько лиц и запахов!.. Не помню, на чьих руках я, задремавший, добрался до нового дома… Помню лишь, как на нетвердых лапах прошел в самую большую комнату, вспрыгнул на широкую постель — и свернулся клубком на подушках.       — А Толбо знает толк в кроватях!.. — услышал я голос Октая. Он не сердился, говорил с улыбкой.       — Ничего, — ответила ему Дэлбээ. — Тут и нам достанет места. Великая Матерь… как же я счастлива!.. А ведь… это все Толбо!..       — Верно, сами боги привели меня к той норе…       Я почувствовал, как они легли по обе стороны от меня, ведь середину-то я занял своим пушистым телом!.. Небесный Кот, мои люди говорили о счастье, но не знали, как в тот миг был счастлив я!..       Вот и последняя строчка, мой скромный дневник. Небесный Кот тому свидетель: ты был мне отличным другом и слушателем… Пойду-ка спрячу тебя подальше, в укромное место… да посмотрю, есть ли у хозяйки в новом доме еще бумага!..