Dénier

      Феликсу снился чудесный сон. Он был заполнен легкостью и искренней радостью, которая не покинула его, даже когда он раскрыл глаза. Покои были залиты ярким светом весеннего солнца, на стеклах больших окон собрались мерцающие капельки ночного дождя.       Он приподнялся на локтях в своей мягкой и огромной постели и оглядел свою комнату. Она была просторной, выполненной в благородных изумрудных оттенках, с которыми прекрасно сочетались золотые элементы интерьера.       Феликсу до сих пор было несколько не по себе находиться в такой обстановке, временами его окутывал страх, что он испортит что-то ненароком или разобьет. Но то, как за ним бегали слуги, желающие исполнить любую его просьбу, возможную и невозможную, напрягали его еще больше.       В дверь тихонько постучали. Феликс, немного помедлив, велел войти, и в покоях оказалась Патриция. Она сверкала широкой улыбкой. На женщине было аккуратное платье, которое, в отличие от тех, которые она носила раньше, сидело по фигуре и не пестрело заплатками.       — Трое человек ждут снаружи, пока ты проснешься, чтобы помочь с одеждой, — ее темные глаза озорно сощурились. — Здравствуй, сынок.       Патриция присела на край кровати, Феликс взял ее ладонь в свои руки и поцеловал тыльную сторону. Они не виделись месяц, ровно с того момента, когда юноша покинул родной дом, чтобы отправиться за правдой.       С тех пор, по указу короля, миссис Брикман и всех ее детей перевели во дворец. Джозеф настаивал на том, чтобы поселить всех в отдельном гостевом доме, потому как он был обязан Патриции за жизнь своего сына, но женщина вежливо отказалась от таких привилегий.       Она лишь просила о месте в рядах королевской прислуги для себя и своих детей, потому как это считалось самой почтенной и успешной работой для людей их сословия. Король радостно согласился, младшие детки продолжали учиться в школе и в меру своих возможностей помогали по хозяйству.       — Как ты поживал? — женщина провела по черным волосам юноши, которые от сна совершенно спутались.       — Даже не знаю, что ответить, матушка, — Феликс пробежался взглядом по лицу Патриции и ее рукам, довольно подметив, что за месяц они приняли ухоженный вид. — Но жаловаться мне точно не на что.       — Я так рада за тебя, милый.       — Как ребята?       — Ох, они вне себя от счастья, можешь не беспокоиться. Нам выделили целых четыре комнаты, представь себе! Каждому сшили наряды, каждому из деток принесли по корзине игрушек. Правда, они рвутся к тебе, как умалишенные. Вчера я едва сдержала их, когда объявили о твоем возращении.       — Пусть приходят, когда захотят, и Вы тоже, матушка.       Патриция тепло улыбнулась и погладила сына по щеке. Феликс ответил ей той неподдельной преданностью, которая ясно выражалась во взгляде его агатовых глаз. Он был благодарен, что судьба сложилась так, как сложилась. Он не был лишен материнской любви, ее силы и неприкосновенности, она сделала из него того человека, которым он является сейчас.       Вскоре Патриция ушла, передав наставление Феликса ждущей его прислуге. Он отчаянно не желал, чтобы ему помогали с утренней рутиной, и предпочел умываться холодной водой. Когда молодой принц вышел из своих покоев, его действительно встретили сразу трое человек.       Мужчина — Найджел — был закреплен за ним, как главный слуга. Он был средних лет, говорил с едва заметным акцентом. Его темные волосы были идеально уложены, открывая высокий лоб и тонкие брови. Весь его облик был щепетилен и строг, однако добрые глаза серо-голубого цвета располагали к себе.       Рядом с ним, низко опустив головы, стояли две юные девушки. Феликс был уверен, что не отличил бы их друг от друга, если бы встретил раздельно, до того они были похожи. Юноша заметил, как их ручки волнительно подрагивали. Ему стало неудобно.       — Ваше Высочество, доброе утро.       — Доброе, — невнятно ответил Феликс, а после откашлялся. — Доброе, — повторил он и неосознанно дотронулся затылка.       — Завтрак скоро подадут, желаете пройти в столовую?       — Да, почему бы нет, — неуверенно проговорил юноша. — Его Величество уже поднялся?       — Да, Ваше Высочество. Пройдемте, — Найджел почтенно указал рукой в нужном направлении, вновь склоняя голову.       Феликс двинулся вперед, а остальные пошли за ним, несколько поодаль. Они прошли всего пару десятков метров, когда принц вдруг остановился, а за ним, как по команде, и прислуга. Юноша развернулся, его лицо было затянуто мученическим терзанием.       — Вы так и будете за мной ходить? Постоянно?       — Так положено, Ваше Высочество, — немного обиженно ответил Найджел, поджав губы.       — Ну раз положено, — выдохнул Феликс.       Он вновь зашагал в столовую, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Ему определенно предстояло еще ко многому привыкнуть.

***

      — Генрих тут мне поведал кое-что, — сказал Джозеф, обращаясь к Уильяму. — Будто ты покидал королевство, оставив свой пост регента.       Король и два его сына восседали в приемной, ожидая прибытия гостей. Все трое были при параде, в прекрасных мундирах. Джозеф пришел ровно после цирюльника, его волосы были ровно пострижены и зачесаны назад. Образ Уильяма был и того щепетильнее, на ткани его темного кителя не виднелось ни единой мусоринки, лицо было идеально выбрито. Феликс соответствовал своей привычной манере некой небрежности, однако это придавало ему обаяния и не выбивалось из рамок приличий.       — Так и было, отец, — безропотно согласился Уильям, однако его бровь беспокойно дернулась. — Но Вы же понимаете, что я бы не совершил столь безответственный поступок, если бы на то не было крайней нужды.       — Ну, разумеется, понимаю, — ответил Джозеф, снисходительно кивая, — как понимаю то, что это было сделано ради милой барышни, которую мы сейчас дожидаемся.       Феликс по-доброму ухмыльнулся, не поднимая глаз от собственных сапог, которые увлеченно рассматривал, а Уильям смущенно почесал подбородок. Джозеф перевел взгляд с одного сына на другого и тихонько хохотнул.       — Прости, папа, но, если я опоздал хотя бы на день, Адалин вышла бы замуж за другого человека. Я не смог бы вынести этого. Какой из меня мужчина, если не могу добиться любимой.       — Ты вырос, Уильям. Я не помню, чтобы ранее тебя кто-то настолько серьезно увлекал. Скакал, как мальчик, на коне, в бои играл, да с барышнями флиртовал. Я рад, что ты нашел ту, которая пришлась тебе по сердцу. Мы с родителями Бетти поторопились, прости.       Феликс, услышав имя мисс Ричмонд, встрепенулся. Вчера Уильям рассказал об идее, которая пришла ему в голову. Он задумывал уговорить отца устроить бал, который был бы посвящен и возвращению Феликса в кровную семью, и объявлению о том, что Уильям и Адалин вскоре свяжут свои судьбы браком.       Джозеф, который только-только узнал, что его старший сын решил жениться на герцогине из соседнего королевства, тем не менее принял его мысль радушно. Он был огорошен, пребывая в некой прострации после долгой дороги, но несомненно воодушевлен.       Король велел тут же отправлять письмо семье Эттвуд, что ожидает их следующим днем в своем дворце, дабы познакомиться и утвердить детали бракосочетания. Горячность нрава, определенно, объединяла всех трех мужчин, в той или меньшей степени.       — Я счастлив, что вы оба рядом со мной. Лучшей старости я и желать не мог. Не хватает только присутствия прелестных дам в нашем скромном мужском обществе. А еще я хочу много внуков, постарайтесь, будьте добры, осуществить желание своего отца.       Джозеф заливисто рассмеялся и отвернулся к окну, оставляя двоих сыновей вариться в замешательстве и неловкости. Те не успели осознать смысл его слов, как раздался стук в дверь. Затем в приемной показался Генрих. Он объявил о том, что чета Эттвуд ожидает. Король велел приглашать их, и все трое встали, оправляя мундиры.       Мистер и миссис Эттвуд зашли в помещение первыми. Адалин прошествовала за ними вслед, обеими руками придерживая юбки. Платье на ней было приятного цианового цвета, без вычурных деталей, с милой дорожкой белоснежных кружев по краям. Каштановые волосы находились в прическе, полностью открывающей светлое лицо, на котором едва заметно прослеживалась улыбка. Однако, когда мисс Эттвуд встретилась с синими глазами Уильяма, ее сдержанность испарилась, а нее место пришла чувственная восторженность. Юноша смотрел на нее столь пристально, что у Адалин закружилась голова.       Феликс осторожно толкнул брата локтем, Уильям оторопело мотнул головой. Адалин стушевалась, опуская взор. Поллин и Чарльз Эттвуд взирали на избранника дочери с нескрываемым интересом. Они обменялись приветствиями и недолго полюбезничали ни о чем, как было принято в светском обществе. Феликс, в большинстве своем, говорил мало, однако не ощущал неудобств или скованности.       — Ваши сыновья — глазу услада, — сказала герцогиня, присаживаясь. –Однако настолько не похожи, диву даюсь.       — Так и не скажешь, что близнецы, — согласился мистер Эттвуд, принимая из рук короля дорогую сигару.       — Представить не могу, какое горе Вы испытали, узнав, что двадцать лет Ваш родной сын прожил не дома. Надеюсь, те, кто был виновен в этом, понесли свое наказание.       — Я испытал великое счастье, миссис Эттвуд, — ответил Джозеф, поднимая голубые глаза на женщину. — А над судьбой я не властен, увы. Главное, что сейчас и Уильям, и Феликс здесь.       От его тона Поллин сощурилась, однако быстро вернула лицу невозмутимость. Сегодня она выглядела менее чопорной, чем обычно, позволяя себе даже небольшое кокетство, однако в ее взгляде прослеживалась привычная холодная острота.       Мистер Эттвуд был несколько уставшим, и Адалин казалось, что утомленность сопровождает ее отца постоянно. Но тем не менее герцог был в прекрасном расположении духа, то и дело кидая на дочь быстрые взоры, выражающие полнейшее удовольствие складывающимися обстоятельствами.       Через четверть часа молодые люди покинули приемную, оставляя старших беседовать о скучнейших подробностях свадебной церемонии, о количестве гостей, еды и прочего. Уильям взял Адалин под руку, и они все вместе отправились куда-то вглубь замка.       — Это чудесная мысль, — ответила девушка, когда ее посвятили в курс плана, — разумеется, я помогу. Если понадобится привезти Бетти силой, я сделаю это. Право, эта упрямица выводит меня из себя.       — Благодарю, мисс Эттвуд, — с явным облегчением произнес Феликс. — Позвольте откланяться, раз мы все обсудили.       — Куда ты направляешься? — поинтересовался Уильям.       — В центр, — черноволосый юноша неопределенно махнул рукой. — Хочу размять мышцы. До встречи, герцогиня.       Феликс склонил голову и вскоре оставил брата и его невесту наедине. Неожиданно, и Адалин, и Уильям неистово засмущались, однако принц, не взирая на все ту взволнованность, что бушевала внутри, повел мисс Эттвуд дальше.       — Не возникло проблем с мистером Лоумэном?       — Вовсе нет, — коротко ответила девушка, однако затем, смеясь, добавила, — у меня сложилось мнение, что договоренность была всем в тягость.       — Отчего Вы так решили?       — Граф остался в положительных чувствах, никакого недовольства даже не высказал. Уильям… Позвольте спросить?       Адалин остановилась. Юноша вопросительно посмотрел на нее, бегая взглядом по прелестному девичьему лицу. Они находились в одном из многочисленных коридоров, среди десятков закрытых дверей. Тут было тихо, не сновали слуги, даже не слышались звуки улицы, потому как за окном открывался лишь спокойный сад.       — Да?       — Вы действительно были готовы растоптать все в пепел ради меня?       Уильям вздрогнул, услышав знакомые строки. Он вспомнил то отчаяние, которое владело им, когда он писал эти слова. Он постоянно видел перед собой зеленые глаза Адалин, в которых стояли слезы, и мечтал избавиться от ужасного наваждения. Сейчас на него взирали те же глаза, но теперь они сияли торжеством.       — Мне достаточно было одного Вашего слова.       Уильям не хотел в этом признаваться даже самому себе. Он и правда был готов повернуть все с ног на голову, если бы Адалин этого пожелала. Беатрис для него, несомненно, важна, он ей очень дорожит, но мысль о том, что любимая проживет свою жизнь не рядом с ним, убивала его душу.       — У меня есть для Вас сюрприз.       Уильям повел Адалин дальше, ухватив ее за кисть. Они прошли еще несколько десятков метров, и когда достигли нужной двери, принц обогнул герцогиню и встал за ее спиной. Адалин, пребывая в удивлении, оглянулась через плечо, но тут на ее лицо легла широкая мужская ладонь, закрывая ей глаза. Другой — Уильям дернул ручку, отворяя комнату.       Адалин почувствовала приятный знакомый запах, который тут же защекотал ей нос. На ее спину легла рука Уильяма, которая деликатно направила ее в покои. Она сделала шаг, ощущая за собой высокую фигуру принца, кончики ее пальцев покалывало.       — Надеюсь, Вам понравится.       Он открыл ей взор, Адалин часто заморгала от яркого света. Когда зрение вернулось к ней, она обомлела. Комната, в которой они находились, была заполнена чистыми холстами самых разных размеров, сотнями видов красок и кистей, а также новыми мольбертами, на которых блестел свежий лак.       — Уильям…       — Это будет Ваша мастерская, когда Вы переедете во дворец. Переедете ко мне.       Девушка повернулась к юноше. Он остался несказанно довольным ее выражением лица и, взяв ее кисть, легко поцеловал. Затем, не дожидаясь, что Адалин ответит, повел ее к дальней стене, где за ширмой пряталась небольшая умывальная с зеркалом. Уильям оставил герцогиню подле него, а сам на несколько секунд отлучился.       — Закройте глаза снова.       — Еще сюрпризы?       — Всего один, — ответил ей принц польщенно.       Глаза Адалин послушно погрузились в темноту. Когда юноша приблизился к ней, по ее телу суетливо пробежали мурашки. Его теплое дыхание коснулось шеи, Адалин невольно улыбнулась. Уильям чуть ощутимо прикоснулся к ее волосам.       — Смотрите.       Герцогиня раскрыла веки, и взору открылось великолепное украшение на ее голове. То была прекрасная тиара, бриллианты которой чудесно переливались и озорно поблескивали в солнечном свете. Их россыпь окантовывала пять крупных рубинов, которые пламенели своим огненным цветом.       — Какая красота, — ошеломленно прошептала Адалин. — Невероятная работа, даже боязно трогать.       — Она Ваша, можете делать с ней, что пожелаете, — Уильям с наслаждением наблюдал за девушкой и совершенно не ожидал, что она внезапно повернется к нему.       — Благодарю, Уильям, так много роскошных подарков, у меня просто нет слов. А я приехала с пустыми руками, как же так.       — Мне ничего не нужно.       Он смотрел на нее, не отрывая взора лазуритовых глаз. Адалин никогда не видела настолько красивого цвета и не переставала поражаться той глубине, которую они содержали в себе. Уильям сделал крохотный шаг вперед, перечеркивая то незначительное расстояние, что между ними было.       — Я не верю этой благодати, милая Адалин, — тихо проговорил он, а затем провел по ее предплечью, доходя до кисти и сжимая ее в своей руке. — Теперь я не допущу, чтобы Вы печалились.       Он прильнул к ней, чувственно целуя. Адалин мгновенно утонула в нежности, сразу же отвечая. Уильям, улыбнувшись сквозь поцелуй, положил ее ладони на свои широкие плечи и притянул к себе тонкий стан. Адалин обвила руки вокруг его шеи, ощущая крепкие объятия, надежно оковавшие талию. Она, наконец, почувствовала себя в безопасности, которую так долго и безуспешно искала. Уильям оторвался от нее, чтобы оглядеть любимое лицо, а после принялся покрывать его невесомыми, но от этого не менее сладостными поцелуями. Адалин звонко смеялась и чудно морщила лоб, наслаждаясь искрами, что летали в бездонных синих глазах.

***

      — Дух захватывает насколько тут прекрасно.       Феликс и Уильям стояли на террасе, наблюдая за уходящим солнцем. Его пестрые оттенки отражались в зеркале озера, делая его насыщенного багряного цвета. Королевский дворец стоял на возвышении, а потому даже с первого этажа открывался чудесный вид на его обширные владения. Феликс смотрел на дом Беатрис, который виднелся не так уж далеко и был сразу заметен зеленью сада.       — Никогда не видел отца таким одухотворенным.       — Он видит во мне покойную королеву.       Феликс сложил руки в карманы и закрыл глаза, подставляя лицо порыву свежего ветра. Уильям следил за танцем птиц вдали, задумчиво поджав губы.       — Однако, я все же верю, что мы сможем наладить близкие отношения. Я чувствую что-то особенное, находясь здесь.       — Прежде нам было немного одиноко с отцом. Мы были единственные родные люди друг у друга, но теперь все кардинально поменялось. Я теперь ясно ощущаю, что неподъемный груз на моих плечах стал гораздо легче. Так странно вдруг обрести брата,       — Уильям рассмеялся. — А когда здесь будут Адалин и Бетти, каждый день станет напоминать сказку.       Феликс вяло кивнул. Ему предстояло прожить еще два дня в невыносимом ожидании. Приглашения на бал уже приготовили и ранним утром сразу несколько гонцов отправятся их рассылать. Самое главное, чтобы Беатрис приехала, а там уж станет понятно, что делать. Феликс верил, что ему достаточно будет еще одного диалога с ней, чтобы проясниться.       — Как ты понял, что мисс Эттвуд та самая?       Уильям долго не отвечал, погрузившись в раздумья. Феликс не торопил его, осознавая сложность своего вопроса. На перила приземлилась белая голубка, взглянув на обоих принцев умными глазками. Она не двигалась с места, будто решив принять участие в их разговоре.       — Изначально, я ни о чем не думал. Воспринял Адалин, как очередную знатную барышню, однако то, что она является подругой Беатрис, вызвало во мне некое любопытство. Оно было абсолютно несерьезным на первых порах, однако со временем разрослось до совершенно невообразимых размеров. Когда на меня посмотрело собственное отражение, которые родилось из-под ее руки, мою голову будто ударили обухом. Адалин хватило одной короткой встречи, чтобы разглядеть меня, как человека, а не как представителя королевской семьи. Мое чувство тогда не передать словами. Я отчаянно желал встретиться вновь, и когда это произошло, мое мнение только укрепилось. С ней было так легко, словно я знал ее всю жизнь, словно она понимает меня без слов.       Голубка прошествовала ближе к Уильяму и уставилась на него. Он протянул к ней руку, но она вспорхнула и исчезла где-то в деревьях.       — К тому же она очень умна, с ней есть, о чем поговорить. Я так утомился от инфантильных девушек, Адалин и ее глубокомысленность для меня, как дождь в засуху.       Белая голубка вновь появилась, но на этот раз села подле Феликса, который не обратил на нее ровно никакого внимания.       — Прости мне мое любопытство, но как так вышло, что между вами с Бетти зародились чувства?       — Я влюбился с первого взгляда. Когда мисс Ричмонд начала испытывать ко мне что-то ответное, я не знаю. Но то, что переживал я, было похоже на ураган. Я отчаянно боролся с ним, но он безропотно овладел мной. Я готов продать собственную душу, чтобы иметь возможность смотреть в ее глаза до конца жизни.       — Она любит тебя, можешь не переживать. То, с каким серьезным и одновременно одухотворенным видом она приехала ко мне тем днем, я не забуду. В ней, такой маленькой и хрупкой, было столько силы, какой не каждый мужчина может похвастаться.       Феликс не смог не улыбнуться. Он глубоко вдохнул вечерний воздух, а затем вдруг заметил перед собой птичку и достал из кармана штанов горсть крупы. Уильям взглянул на него пораженно.       — Откуда у тебя зерно?       — Всякий раз, когда я гуляю, кормлю птиц, — ответил ему брат с веселым блеском в черных глазах, — они же тут везде. А тут у меня сахар для лошадей.       Он отогнул карман, показывая Уильяму свои запасы, и оба внезапно рассмеялись. Потом они направились к полигону, чтобы покататься верхом. Два юноши были там до поздней ночи, пока их не начала окликивать прислуга. Они, не сговариваясь, сбежали оттуда к озеру и точно маленькие прятались за деревьями, лишь бы не идти спать. Оба были слишком возбуждены перед предстоящим праздником.