Сигаретный дым и фруктовые леденцы

Утро для Льва началось, как обычно, со слезящихся глаз и тошнотворного запаха дыма. Что-что, а вставать с утра хотелось в последнюю очередь, но если форточка не будет открыта, то аллергия обеспеченна на весь день. Ленивым движением Лев скидывает с себя одеяло, раскинув при этом руки и ноги как морская звезда и потерев мокрые глаза, кое-как встал с футона, прихватив лежащий рядом телефон. Не без трудностей, споткнувшись о разбросанные вещи, парень еле доковылял до окна и, пару раз промахнувшись мимо ручки, все-таки открыл злощастную форточку. Морозный воздух наполнял комнату. Для начала октября температура была на удивление низкая, около +10, еще и с сильным ветром и дождями, явно не та осень, которую многие ждут. Телефон в руке показывал 08:17. — Обычно тебя к полудню не разбудишь, — в стекле появилось отражение русой макушки. Как Мориске всегда удается так незаметно подкрадываться? Лев уже нечасто пугался внезапного появления Яку. В школе на выездных матчах он часто шарахался, когда ночью видел вдруг появившийся маленький силуэт в коридорах лагеря, но с годами привыкаешь, особенно когда делите одну квартиру. Отвечать не хотелось, Яку молча снова ушел на кухню, а Лев сел на подоконник, вдыхая полной грудью морозный воздух с ароматом ночного дождя. Не то чтобы он любил этот запах, по мнению Хайбы вишневый чай или фруктовые леденцы были намного лучше, но дым, окутавший комнату, не оставлял выбора. Мысли путались в голове, перескакивая с одной на другую, как кузнечики. Лев никогда бы не поверил, что будет тосковать по школьным годам. Учеба как таковая никогда не приносила удовольствия, а о гордости за хорошую успеваемость и речи не шло. Но Лев скучал, хоть сам этого не замечал, и эта тоска царапала изнутри, медленно впиваясь корнями глубоко в душу. Лев скучал по команде, редким, но смешным анекдотам Фукунаги и даже когда-то бесячим спорам громкого Ямамото. Скучал и иногда даже грустил, хоть грустить было незачем, ведь, например, ранее упомянутый Фукунага, ставший комиком, сейчас счастлив, это же хорошо, так? «Люди называют это ностальгией — грустные и приятные чувства, связанные с воспоминаниями о временах из прошлого, в которые человек хотел бы вернуться.» Понятия Льва о том, что такое ностальгия заканчивались на этом, да и то эту строчку вдолбил ему в голову именно Яку, еще в школе, под предлогом «Этот болван больше информации из статьи не запомнит», так и оказалось. Русский почти никогда не запоминал, что говорит или объясняет ему Мориске, слова пролетали мимо ушей. Лев был занят более важным делом, он наблюдал, наблюдал за указывающими куда-то тонкими пальцами, аккуратными ногтями, скользил взглядом по тонким рукам, переключался на острые ключицы и медовые глаза, отражающие происходящее вокруг, правда после 5 минут такой сосредоточенности не на том, на чем надо, Хайба получал свернутой тетрадкой по голове, дулся, и все шло по новой, и так изо дня в день. Но все это было раньше, Яку, устраивавший беззаботные драки со своими младшими товарищами, непоколебимый либеро с гордой осанкой, подбадривающий, когда команда готова сломаться, походил больше на сон, ускользающий сквозь пальцы, как песок или вода. Тот Яку буквально умирал на глазах Льва, тонул в алкоголе и рассыпался в пепел с каждой выкуренной сигаретой, разлетаясь по ветру. Будто проследив ход мыслей Хайбы, холодный поток воздуха ворвался в комнату, принеся из неоткуда запах выпечки. Лев чихнул, приоткрыв один глаз. За окном буквально сантиметрах в 30 от него на оконном отливе сидел белый кот, его ярко-желтые глаза будто прожигали кожу и видели самые потаенные уголки души, от этого становилось жутко. Кот смотрел еще секунд 5, после, махнув хвостом, отвернулся и прыгнул на ближайшую ветку росшего у окна огненно-красного клена. Русский положил голову на колено, обхватив его руками, и закрыл глаза.

***

Лев так и не понял как в таком положении со своей неуклюжестью смог задремать и при этом не упасть, но из полусна его выдернул сильный стук в дверь и недовольное рычание Яку. — ХЕЙ ХЕЙ! — узнаваемое приветствие звучало настолько громко, что было слышно через металлическую дверь. Яку вышел с кухни и уверенными шагами пошел открывать все еще колотящему в дверь Куроо. Его ритмичная тяжелая походка не предвещала ничего хорошего, уж Лев-то это знал. Радостная физиономия смотрела на Мориске сверху вниз. — Какой же ты все-таки кислый, серьезно не рад видеть бывшего одноклассника? — Ни капли, — угрюмо отчеканил Яку. — Зануда, — такое приветствие ни капли не смутило Куроо, его янтарные глаза все так же сверкали. — Где же наш кохай? Лев! Покажись! Тетсуро проскользнул мимо стоящего посреди прохода Мориске, быстро сбросил обувь и как ни в чем не бывало вбежал в квартиру. — Куроо-сан! — парень вскочил с подоконника, хотя это было больше похоже на то, что он с него упал. — Давно не виделись! — Да не то чтобы. Месяца два? Три? — Тетсуро быстро окинул Льва взглядом, бровь поднялась, и появилось наигранное выражение недовольства. — Я что-то не понял, вы, русские, вообще перестаете расти? Черноволосый парень упорно игнорировал подошедшего со спины Яку, продолжая пытаться достать до макушки вырывающегося Льва. Смех в этой душной, покрытой мраком квартире был редкостью, особенно такой резкий и громкий как у Куроо. С его приходом дышать будто стало легче, а трещавшая по швам атмосфера разрядилась. Он магическим образом одним своим присутствием мог разговорить людей, заставить их чувствовать себя комфортно и непринужденно, он был душой компании столько, сколько его помнит Лев, или он так считал. Бой за право коснуться пепельной макушки закончился, когда Хайба, запутавшись в своих же ногах, упал на кучу одежды прям перед Яку. Тетсуро остался доволен своей победой над младшим и улыбался во все свои 32 блестящих зуба. — Вставай, придурок, — Мориске пнул лежащего пяткой в бок и поднял русую голову. — А ты чего ухмыляешься? Зубы лишние? — Ой, ой, какие же мы злые. Куроо надул губу и протянул руку, помогая встать Льву, все еще сидевшему на полу. Такие ранние внезапные появления «растрепанного беса», как называл его Яку, когда-то были регулярны. Сначала каждую неделю, потом месяц, потом Тетсуро постепенно стал редким гостем. — У вас серьезно вообще пустой холодильник? — Куроо, каким-то невероятным образом уже оказавшийся на кухне, копошился в холодильнике, будто он был его, а сам он был не гость, а хозяин квартиры. — Такое было и в последний раз, когда я тут был, между прочим, месяца 3 назад. — Ты вообще заявился сюда без приглашения, так будто был тут вчера, еще и так рано, а сейчас лезешь в чужой холодильник и при этом предъявляешь какие-то претензии, лучше заткнись, бес неугомонный! — пустая пластиковая бутылка пролетела через всю кухню, ударившись прямо о затылок Куроо, и под его же тихое ворчание Яку повернулся ко Льву. — Балда, сбегай, купи что-нибудь, а то эта колючая голова покоя потом не даст… Хотя, он нам его уже не даст… — Я ВСЕ СЛЫШАЛ! — послышалось с кухни. — Но, Яку-сан… — Лев, казалось, хотел что-то сказать, но после двух секунд молчания просто добавил. — Хорошо, я схожу… — Яку, почему ты сам не пойдешь? Думаю, Лев в отличии от тебя захочет поболтать со старым другом, — в дверном проеме появилось лицо Куроо — Или ты со своими короткими ногами думаешь не успеешь вернуться к вечеру? В ехидное лицо тут же прилетело какое-то полотенце, а следом в добавок еще и толстый том манги, все в сопровождении отборного мата со стороны Мориске. — Да все в порядке, — Лев в коридоре уже завязывал непослушные шнурки. — Точно? — Тетсуро прищурил кошачьи глаза. — Ты стал более тихим с нашей последней встречи. — Все правда в порядке, Куроо-сан! Не беспокойся, — улыбаясь, крикнул в ответ русский, стоя на лестничной клетке. Дверь хлопнула. Как только эхо шагов перестало отзываться тихим гулом на лестничных пролетах, горящие глаза Тетсуро впились в Яку. Они были холодны, холодны, как осень в этом году. Он не упускал ни одного движения, пока обладатель русых волос, переступая через футон, тщетно пытался найти зажигалку в кармане какой-нибудь из разбросанных толстовок. Обоими овладела какая-то апатия вместе с исчезнувшим силуэтом Льва, мимолетная радость и громкий смех тоже покинули этот дом, оставив парней наедине друг с другом и нагнетающей тишиной. — Зачем ты это делаешь? — Куроо не любил ходить вокруг да около. Его чертой было задавать вопросы в лоб, Яку же, в свою очередь, не любил тянуть с ответом, каким-то чудом понимая собеседника с полуслова. — Я не дурак и понимаю, что такая мразь вроде меня даже не заслуживает быть рядом с человеком как он… Может, я пытаюсь отпугнуть, заставить наконец-то бросить и забыть меня? Хотя Лев — тот еще упрямый баран, как ты знаешь, — Яку прикрыл глаза и через силу натянул на себя улыбку, но под пристальным взглядом Куроо она быстро испарилась. Молчание длилось секунд пять. — Я правда не хочу, чтобы он страдал. — А по твоему поведению и не скажешь, — Тетсуро кинул Яку найденную у себя зажигалку. — Ведешь себя как придурок, и вообще ты — тот еще редкостный гад, Яку. — Мог бы промолчать, черт потрепанный. — Других оскорблений не знаешь? — Заткнись, — Мориске поджег сигарету, и дым туманным облаком поднялся к потолку. — Он видит во мне только хорошее, то, чего не вижу даже я. — Потому что в отличии от тебя, он не слепой и видит счастье в мелочах. — Кого ты мелочью назвал?! — Я не об этом придурок! Такие споры могли продолжаться хоть весь день, особенно потому, что оба оппонента были упрямы и язвительны, но сейчас никто из них не хотел препираться. Яку выдохнул клуб дыма, пепел осыпался в стеклянный стакан: — Без меня ему будет лучше, сам я уже не смогу измениться, и поступки мои никак не загладить. — Не «не смогу», ты просто сам этого не хочешь. — И то верно… — Даже не будешь отрицать? — Ты говоришь правду, зачем мне ее отрицать? Терпение Куроо подходило к концу, а голос стал на тон ниже: — Ты относишься к этому так на «похуй», что аж противно становится. Ты не думаешь не только об окружающих, но даже о самом себе, и я никак не могу этого понять. Ты сам запрыгнул в эту яму с дерьмом и теперь сидишь там и только и делаешь, что жалуешься на жизнь, да срываешься на других. Но касалось бы это только тебя, я не лез бы в это все, но ты тащишь за собой еще и Льва. Извини, я не могу позволить моему другу и кохаю закончить так же, как ты. За окном становилось темнее, угрожающе темная туча затмила и без того холодное солнце. Резкий сквозняк заставил тела покрыться мурашками, мерзкий холодок пробежал по спине и ногам. Яку закинул сигарету в ближайший стакан с водой. — Будто опеку над ребенком хочешь забрать, — Яку сел на подоконник, недавно занятый Львом, рассматривая пустым взглядом птиц на проводах, хотя казалось, что смотрел он сквозь них. — Лучше бы я его вообще не знал… На пару долгих мгновений наступила тишина. — Яку, ты конченный идиот! — это было для Куроо последней каплей, и голос сорвался на крик. — Ты хотя бы понимаешь, что несешь?! Все мечтают о человеке, который будет искренне о них волноваться и заботиться, без скрытых мотивов, не требуя что-то взамен! Многие говорят, что это даже невозможно, что таких людей не бывает! Мориске не реагировал, даже не дернулся, когда Куроо за пару шагов пересек всю комнату в его направлении. — Ты ничего не сделал, абсолютно ничего, но при этом Лев до сих пор рядом с тобой, после всей херни, в которую ты его втянул! Многие готовы все отдать ради такого человека как он, а ты относишься к нему хуже, чем к куску дерьма! В ту ночь, когда ты опять, повторю ОПЯТЬ, лежал пьяный в стельку хер знает где, Лев единственный, кто бил тревогу. Он звонил мне в 2 ночи, умоляя помочь найти тебя! Словно очнувшись ото сна, взгляд прояснился, а тонкие пальцы до побледнения сжали ткань футболки. Тетсуро было уже не остановить: — Ты хотя бы помнишь в каком баре мы тебя нашли?! Ты прекрасно знаешь, как Лев боится находиться в таких местах, и еще лучше знаешь, что как только ты пропадешь, он будет тебя искать! Я приехал ночью помогать разыскивать тебя, потому что одному ему было страшно, а я просто не мог слышать слезы в его голосе на том конце провода! — в бронзовых глазах сверкало презрение и потаенная злоба. — Прекрати… — едва слышимый шепот на грани слуха не был похож на голос Яку — Мало того! Как только мы попытались тебя вывести, ты начал отбиваться! Яку! Ты удалил его куском стекла, крича о том, как сильно ты его ненавидишь! На пару минут наступило гробовое затишье, но эти две минуты казались вечностью, словно реальность исказилась, даже звуки улицы будто затихли, не решаясь заявить о своем присутствии. Остались только Куроо, Яку и тяжесть сказанных ранее слов. — Может для тебя все то, что ты ему наговорил и было пустым звуком, но ты хоть раз задумался о том, что это значило для него? Нет, тебе же все равно на чувства других… — Куроо сел и откинулся на спинку стула, запрокинул голову, потерев пальцами переносицу, на лице появилась горькая ухмылка. — Хах, теперь мне даже смешно вспоминать школьные годы, когда ты следил за первогодками и второгодками, держал их в узде. Помнишь, как ты извинялся перед связующим Карасуно за поведение Ямамото? Рассказал бы я кому-то сейчас, никто бы не поверил… Ты стал просто ужасным человеком. Холод с улицы начинал все больше пробираться под одежду. Тетсуро мельком взглянул на Яку, прежде чем встать и уйти. Тот сидел в том же положении, что и раньше, колени прижаты к груди, а голова опущена. Но что-то изменилось, маленькое тело незаметно вздрагивало, лица не было видно, и Куроо так и не понял, была ли это дрожь от холода или что-то другое.

***

Не смотря на холод и слякоть осень была так же прекрасна, как и в более теплые деньки. Красивое время года, ничего не скажешь, в нем всегда есть какое-то волшебство. Ни в один другой сезон деревья не бывают настолько пестрыми, и эта палитра цветов и оттенков завораживает, не позволяя отвести взгляд. В этот период чудо кажется ближе всего, рукой подать, так сказать, последнее прощание перед приближающейся зимой. Красные ковровые дорожки из опавшего клена и летящие конфетти желтых берез, можно представлять себя знаменитостью на подиуме. В такую погоду пить бы тыквенный латте и играть на гитаре в парке, но Лев не любил тыквенный латте и на гитаре играть не умел. Ближайший магазин был в трех минутах ходьбы от дома, а длинноногому Льву и то меньше. Но сейчас это время хотелось тянуть как можно дольше, Яку ясно дал понять, что хотел переговорить с Куроо наедине, и обычно эти беседы ограничивались далеко не парой минут, так что парень шел как можно медленнее, наслаждаясь свежим воздухом и шорохом листьев. Радости не было предела, когда оказалось, что на моти с киви и клубникой была акция, так что, набрав пачек шесть и прихватив за одно рыбок таяки с шоколадом, Лев довольный, сверкая глазами, решил пройтись один раз по парку. Заняло бы это не больше десяти минут с его скоростью ходьбы. Ветер щекотал открытую шею и порывами то и дело приносил в лицо какой-нибудь листок. Может, солнце и светило ярко, проникая сквозь купол еще не опавшей до конца листвы, но оно даже не собиралось греть бледное лицо Льва, довольно жующего купленный моти. И поскольку холод был в списке ненавистных вещей для Хайбы, он, развернувшись, собирался возвращаться домой, но чуть не споткнулся о кота, вальяжно лежащего посреди дороги. — Красивый белый мех, что ж ты пыль им собираешь? — говорить с животными не входило в привычки Льва, но этот кот был исключением, его парень видел много-много раз. Как можно не любить котиков? Хайба всегда обожал их за пушистость, милые глаза, мягкие лапки. Хотя бы вспомнить его первый день в волейбольном клубе, когда он принес с собой пойманного на улице кота, за которым пришлось побегать минут пятнадцать, опоздать и получать нагоняй от Яку с Куроо, а после не без помощи Кенмы доставать его с дерева. Но Лев до сих пор считает, что это было весело и стоило того, это помогло ему подружиться со связующим команды. Парень присел рядом, ему даже не пришлось протягивать руку, чтобы погладить животное, этот кот обычно сам лез и чесал пушистые щеки о подставленные пальцы, при этом урча, пока Лев чуть ли не пищал от умиления. Русский мог бы так просидеть минут десять, двадцать, а то и целый час, но рев проезжающего мимо мотоцикла заставил кота резко подскочить и ринуться под ноги прохожих, убегая куда-то в подворотню. — Мне всегда казалось, что коты тебя не любят, — появившийся из неоткуда Куроо слегка заставил Льва врасплох. Еще один любитель напугать до смерти. — Куроо-сан? Откуда ты узнал, что я здесь? — Вообще-то твою светлую макушку за пол километра видно, но это не важно, пошли прогуляемся? — Тетсуро пригладил торчащие во все стороны волосы. — А где Яку-сан? — задал вопрос Лев, поднимаясь с места, где только что был кот. — Дома твой Яку, вот только не говори об этом мелком бесе сейчас, слушать не хочу! Выбесил он меня, вот я и ушел на твои поиски. Надеюсь, ты будешь собеседником получше, — злой тон Куроо явно был наигран, но все-таки в его голосе было что-то не то. Что-то, что заставляло чувствовать себя неуютно. — Точно! Ты же купил что-нибудь поесть? Тебя ведь за этим вытурили из дома. Протянув пакет с купленными сладостями, Хайба стал наблюдать за тем, как растрепанный парень одной рукой неуклюже пытается пригладить колючую голову, а другой кидает сразу три моти себе в рот. — Куроо-сан, давно хотел задать вопрос, что это с твоими волосами? Тоесть, я никогда не видел, чтобы они лежали ровно. — А, ну как бы объяснить, — Тетсуро дожевал моти и вытащил из пачки еще одно. — Я сплю, прижав подушки по бокам головы, а с утра смотрю на это гнездо и думаю, как мне все это уложить, как видишь, еще не додумался. — Скажу честно, странный способ спать… — Тоооочно! — протянул на выдохе Куроо — Я же тебе еще не рассказывал. Приготовься к, ну, не совсем веселой истории. Тетсуро мало когда рассказывал что-то о себе, и интерес Льва возрос. Теперь оба парня продолжили идти вдоль парка, переступая длинными ногами через лужи. — Ты ведь примерно знаешь причину, почему Яку съехал из дома при первой возможности? — вопрос от Куроо был внезапным. — Проблемы в семье? Честно, я не вдавался в подробности, не хотелось застрагивать эту тему, — Льву было слегка неприятно то, что он так мало знает о том, с кем живет не один год. — Ну и я сильно не затрону, знаешь причину и хорошо, но вот чего ты не знаешь, — Куроо принялся довольно жевать таяки, будто говорил о том, какая же хорошая погода на улице. — У меня было тоже самое. Вечные крики, летящие в стену бутылки и прокуренная квартира, от звука разбившейся посуды до сих пор в дрожь бросает. Вот и приходилось закрываться подушками, лишь бы этого не слышать. Я часто бегал к Кенме на ночевки и просто проверить во время болезни. Когда я видел его после всего кошмара в моем доме, становилось легче, намного легче, рядом с ним мне было спокойно. Он, собственно, первый и узнал обо всем этом. На мгновенье Лев подумал, что у него начались глюки, ведь поверить в это было сложно. С другой стороны, Куроо никогда не приглашал никого из друзей и не рассказывал о семье, но все равно никто бы и не додумался. Иногда задумываешься, сколько же из твоего окружения живут так, а ведь можно даже и не подозревать до последнего момента. Сколько невинных людей погубила такая судьба. В груди сжалось, у самого Хайбы никогда не было проблем с семьей, хорошие родители и любящая старшая сестра. Слушая подобные истории, парень понимал, насколько ему повезло. — Помнишь, как многие из команды хвалили меня за пробежки в пять утра? Что мол, не у всех хватит силы воли на такое. Это конечно было полезно, но опять же избитая, пьяная родня не то, что я хочу увидеть сразу, как только проснусь, поэтому я решил начать бегать утром и вечером, все, лишь бы быть дома реже. Ну и вот уже как года три съехал, а привычка бегать по утрам и спать таким образом осталась, — Лев был в шоке от того, как просто Куроо рассказывает это, при этом даже мог искренне улыбаться. — Ты говоришь об этом так легко… — Хотелось бы, чтобы эта история звучала более драматично, но не вышло, — Куроо громко чавкал, доедая последний таяки из пачки. — Я взрослый двадцатидвухлетний самостоятельный мужчина и не цепляюсь за прошлое. Это все меня уже давно не касается. Не восхищаться таким семпаем было сложно. Куроо был тем, с кого Лев с удовольствием брал пример, хотя никогда особо не любил подражать другим. Он был настоящим лидером, одним из самых умных в классе, а товарищи по команде всегда могли рассчитывать на него, надёжный и ответственный. Сильный как физически, так и морально. Насколько нужно иметь крепкие нервы и характер, чтобы даже о таких вещах говорить без грусти или сожалений? Лев никогда раньше не слышал у Тетсуро даже дрожи в голосе — Слушай, — задумавшись, Лев не заметил, что Куроо остановился и остался позади. — Скажу прямо. Я рад за тебя, очень рад, что ты не переживал в детстве тот кошмар, что я. Ты не придурок и, думаю, понимаешь, что ты живешь в этом кошмаре сейчас. Грубый голос позади заставил холодок пробежать по спине. Обернувшись, ему на секунду показалось, что он смотрит на Тетсуро снизу вверх, словно испуганный, загнанный в угол зверек. С самого начала было понятно, к чему ведет Куроо, просто Лев продолжал надеяться, что в этот раз он ошибся и разговор не затронет эту тему. Он всегда надеялся на лучшее, на то, что все обойдется, даже в самых ужасный ситуациях, Лев с горькой улыбкой пытался найти хоть что-то хорошее, даже если уже понимал, что такого не произойдет. «Надежа умирает последней» — это не был его девиз, но он жил по этому правилу, а оно снова и снова его подводило. — Яку сам виноват во всех своих проблемах, а точнее в том, что он просто отказывается их решать, — Куроо, опустив взгляд, сел на ближайший заборчик, при этом сложив руки в замок. — Меня волнует другое. Ты-то ни в чем не виноват, при этом позволяешь срываться на себя, отдуваешься за него, из кожи вон лезешь, лишь бы помочь, но ничего не получаешь взамен. Я пытался быть как ты, но потом понял, насколько это тяжело, и я удивляюсь твоему терпению. Но, Лев. Ты понимаешь, что ничем это хорошим не закончится? Да. Лев понимал. Понимал как никто другой. Он просто машинально продолжал смотреть в светлое будущее, хоть и прекрасно понимал, что шанса на него почти нет, но слово «почти» было стимулом и точкой опоры для него. «Надежда умирает последней» — Ты пытаешься ему помочь, да не только ты, я тоже делал все, что могу, но я просто устал, — Лев ослышался? Или он и правда впервые услышать в голосе Куроо сожаление? — С каждым разом меня все чаще посещали мысли «зачем я вообще это делаю?», я отгонял их. Но я не могу делать это вечно. Порыв ветра растрепал волосы, пара дождевых капель разбилась об асфальт. Хайба попытался как-то поправить непослушную челку, но, подняв глаза и взглянув в сторону Куроо, просто замер, так и не коснувшись серебристой пряди. Черноволосый парень сидел, закрыв лицо руками. Нет, он не плакал, казалось, будто у него не хватило бы сил это сделать, тонкие пальцы дрожали. Впервые за все годы знакомства Тетсуро предстал перед ним таким. Измотанным. Ослабшим. Угасшим. Будучи лидером, никогда не показывавшим слабость перед младшими, для кохаев он был на ином уровне, но оказалось, что даже у Куроо был предел. Он был человеком, как и все остальные, но смотреть на него измотанного было так странно, от этого вдвойне больно. Лев хотел подойти, что-то сказать, спросить, но язык будто присох к горлу, а ноги так и не двинулись с места. Дождь понемногу набирал силу, а люди проходили мимо, не обращая внимания на двух парней, стоящих безмолвно, словно статуи. Пару невыносимо долгих минут молчание нарушал только звук капель и редкие шаги прохожих. И это сводило с ума. Вдруг Тетсуро опустил руки и поднял голову, глаза были мутные и темные, потерявшие какой-либо блеск. — Прости. Это такое простое слово было словно выстрел, и от этого хотелось заплакать. Но Лев, будучи собой, сделал так, как делал всегда. Он улыбнулся. Через силу, прищурив глаза, лишь бы не дать волю слезам, улыбнулся своей обычной, по странному мягкой, кошачьей улыбкой. — Куроо-сан, тебе не за чем извиняться, — Хайба пытался подбирать нужные слова, но в итоге все больше в них путался. — Я понимаю, что заставляю тебя волноваться и даже прошу тебя о помощи, хоть ты мне ничем и не обязан. Но по-другому я не могу. Для меня Яку-сан значит многое, возможно даже слишком… Это все, что Лев смог проговорить вслух перед тем, как опустить взгляд на уже темный от воды тротуар. Тетсуро молча встал с ограждения и все так же молча прошел мимо него. — Хорошо. Это твой выбор, и я не могу его осуждать. Но если что-то произойдет, я буду на связи, как и всегда. Звони сразу же, понял? — Куроо чихнул, когда капля воды попала ему ровно на нос. — Я что-то и не заметил, что дождь опять начался, всю неделю льет как из ведра, надоело уже! Прежний Куроо снова вернулся, как ни в чем не бывало, с радостью в голосе, гордой осанкой и задорными исками в глазах. Будто этого разговора не было вовсе. — Пойдем посидим где-нибудь? Ты угостил, теперь угощаю я! Кивнув, Лев прибавил темп и побежал за обогнавшим его Тетсуро, а дождь обещал быть нешуточным. Небо темнело на глазах, а воздух стал более спертым и будто давил на легкие перед грозой. Тяжелые капли разбивались о листву с такой силой, что сбивали ее с веток. И пока парни на бегу решали в каком кафе лучше переждать этот кошмар, им вслед из-за угла смотрел убежавший ранее белый кот.