Нервы на пределе

Рано или поздно каждый получает помощь.

Вопрос в другом: готов ли ты её принять?

~Чонгук~

      Первая половина дня у меня выдалась более чем прекрасная. Сегодня впервые за, кажется, года два мне выпала возможность выбраться из дома. Раньше я, конечно, тоже мог это сделать, но ввиду родительских обязанностей, возложенных на мои плечи с рождением детей, я редко стал позволять себе такую роскошь. Домашние заботы совсем поглотили меня. Уже и не вспомню, когда в последний раз нормально расслаблялся. А с постоянной работой так и вовсе позабыл, что это значит. Отдых попросту не входит в мои планы, как и потребность себя жалеть. Мне приходится жертвовать не только желаниями, мечтами, но и собой, поскольку благополучие детей всегда будет для меня в вершине списка.       Эта среда не сулила быть какой-то особенной, в отличие от бурного понедельника, когда в один день на меня все решили разом ополчиться: и директриса, и Пибоди, и тот невоспитанный, несдержанный тип по имени Чимин, о котором я старался изо всех сил не думать, дабы лишний раз не раздражаться. Хотелось как-никак держать себя в равновесии. Несмотря на то что злиться я перестал практически через полчаса после его ухода, желания пересекаться с ним у меня не было никакого. Это совершенно не связано с тем, что, встреть я его снова, не смогу промолчать и обязательно выскажу всё недовольство, которое он успел своим острым языком мне доставить. Это связано скорее с его враждебным настроем, который никак не пойму, чем вызван и сколько ещё продлится.       Первую неделю нового месяца я всегда стараюсь посвятить инвентаризации: подсчитываю остатки товара, выясняю, не утеряно ли что-то из запасов. С утра я, как обычно, отвёз детей в школу, а сам до поздней ночи должен был погрязнуть с журналом и ручкой среди стеллажей магазина, если бы не Гэри Уилс — друг и сосед, любезно пригласивший сыграть с ним партейку в боулинг. Согласившись на игру под натиском его упорных уговоров, я не заметил, как наступил вечер. В компании друзей время пролетело незаметно. Но вылазка однозначно стоила того! Давно я так не расслаблялся. Поначалу мне было совестно куда-то ехать, а уж тем более веселиться. Зато теперь, едучи в машине под приятную музыку, играющую по радио, я понял, что именно этого мне не доставало — взять и ненадолго выкинуть все проблемы и заботы из головы.       Я во весь голос подпевал Strangers by night, пока не заметил на обочине в метрах десяти припаркованный огненно-красный «Кадиллак».

Интересно, кто это может быть? Что-то не припомню, чтобы видел у кого-то из местных такой кабриолет…

      Мне потребовалось сбавить скорость, чтобы поравняться с тем автомобилем. Подъезжая, я убавил громкость радио на минимум, а у самого в голове продолжали мелькать предположения: может, это Мэйсон заглох? Или Чед? Стоп! У Чеда же старый минивэн. Вероятно, это Эрл к юбилею решил себе устроить подарочек и пересесть с велика на нечто четырёхколёсное.       Но, поравнявшись передними бамперами, я понял, что ошибался. Это оказался не кто иной, как парень, который всего два дня назад говорил мне с уверенностью в лицо, что не нуждается в чьей-либо помощи. А сам стоит сейчас с поникшей головой над открытым капотом, из которого валит до того густой дым, будто горит нефтяная скважина, и, кажется, не понимает, в чём причина поломки.       Хм, и что делать? Наверное, не стоит уезжать вот так сразу? Спрошу для вида, что случилось, и поеду. Только вот нужно сделать это как-то натурально. Непринуждённо.       Я лёгким движением руки опустил стекло и высунул наружу локоть, сделав выражение лица настолько удивлённое и одновременно сочувственное, чтобы уж точно не вызвать иных подозрений. И спросил исключительно для вежливости, но никак не из-за реального желания посодействовать: — Эй, ты что, сломался? — Мой голос прозвучал ровно, без доли наигранности. Большое спасибо ему за это.       Чимин, не повернув в мою сторону головы, молча кивнул.       Я с особой остротой всё подумал про себя: «Что же я, болван, делаю?», припарковывая свой «Додж Рам» впереди его автомобиля, чтобы не бросать свой на проезжей части. Я прекрасно понимал, что не стоит ему помогать, но и проехать мимо, как оказалось, тоже был не в состоянии. Вдруг он давно тут стоит? Странно, что никто до сих пор не остановился помочь. Вероятно, мне больше всех надо. Как бы не пожалеть об этом решении...       Покинув Додж, я несколько раз покрутил плечом правой руки взад-вперёд, почувствовав неприятное нытьё и усталость от игры в боулинг, а затем подошёл и остановился около молчаливого владельца этого старенького на вид кабриолета. Хозяин при виде меня сделал пару шагов в сторону, предоставив тем самым право на осмотр, что было весьма кстати. Не обменявшись с ним даже единым словом, я закатал рукава тонюсенькой бледно-серой водолазки вверх, по новой собрал все выбившиеся пряди волос в хвост на затылке и, не боясь запачкать руки, полез вглубь проводов и механизмов с целью отыскать причину валящего в лицо едкого дыма. — Так, ну что я тебе могу сказать, — понависнув над капотом минуты три, я наконец понял, в чём источник проблемы. — Генератору пришёл конец. — Поясни? — раздался басовитый голос за спиной.       Я выпрямился, болезненно поморщившись от боли в пояснице, а следом по привычке обтёр ладони о брюки: да, о светлые бежевые брюки, которые забыл, что переодел, когда отправился в боулинг. — Скорей всего, произошло короткое замыкание, — начал я объяснять, понапрасну пытаясь избавиться от чёрных пятен мазуты, что оставил на линии карманов своими несносными грязными ручищами. — А может, и камень какой попал, перебил провода, — выдвинул новую догадку, переключившись с брюк на негодующее лицо напротив, приправленное гримасой отчаяния. — Сложно сейчас сказать, нужно снимать всё и смотреть. — Класс! Ну очень вовремя! — Чимин громко на всю улицу возмутился, всплеснув руками. — И что мне теперь делать?! — Ответ очевиден — менять генератор.       На мой ответ этот не совсем удачливый парень закатил глаза. На секунду показалось, что он снова готовится выдать какую-то грубость в мой адрес, но он лишь отвернулся и, скрепив руки в замок на затылке, с отчаянием выругался. — Ладно, — успокоившись, Чимин развернулся, всё ещё хмуря брови. — Где у вас тут поблизости магазин с автозапчастями? — На второй улице. — Хорошо. И где же эта дурацкая вторая улица?       Я обогнул капот кабриолета, чтобы показать ему направление, и, вытянув указательный палец вперёд, произнёс: — Тебе в ту сторону. Иди прямо вдоль берега, затем около вон того столба поверни налево. Потом вверх по улице, пока не упрёшься в магазин игрушек. От него направо километра полтора. Дорога у нас одна на весь город, так что не заблудишься. Если хочешь, могу подвести, только для начала в школу заедем, она по пути. — Не нужно, сам дойду. — Ладно, — я безразлично пожал плечами, глядя, как уверенно, не сказав больше ни слова, Чимин зашагал в сторону магазина автозапчастей. Разочаровать его или не стоит? Я поглядел на наручные часы и с наигранной в голосе досадой всё же крикнул ему в спину: — Ты бы поторопился, а то они закрываются через двадцать минут. Таким медленным шагом ты дойдёшь лишь минут через сорок до туда. Советую немного ускориться!       В машину я сел уже не в таком прекрасном настроении, как до этого. Стиснув зубы, грубо вцепился в руль, будто собрался вот-вот выжать из старого пикапа максимум лошадей. А после криво усмехнулся. Вот же упрямый дурак! Ведёт себя настолько самоуверенно, будто вправду надеется справиться со всем в одиночку. Правильно, я не хотел ему помогать. Надо было просто проехать мимо. Но куда уж мне, добродетелю! Я ведь предчувствовал, что он снова начнёт строить из себя неприкасаемого. ...Чтоб ещё раз я решился ему помочь!       И только я воображаемо перечеркнул, свёл с этим нахалом все счёты, решая на этот раз окончательно больше не протягивать ему руку помощи, как слева раздался упорный стук в стекло. Я сразу повернул голову.       Конечно же стучал Чимин.       Передумал что ли пешком идти?       Туго соображая, что сейчас произошло, я зачем-то потянулся к замку на двери, дёрнул щеколду вверх и сразу же вернулся на своё водительское место, ошеломлённо, но внимательно наблюдая, как мрачный силуэт садится на соседнее сидение.       Говорить тот начинает лишь тогда, когда замок на его ремне безопасности звонко щёлкает, сообщая, что он намертво пристёгнут: — Я передумал, — морозный холод сошёл с его уст, а на лице за маской невозмутимости всё же проглядывалось смущение.       На это хамство я смог лишь дёрнуть бровью, закончив мерить попутчика осуждающим взглядом. Вставил ключ в замок и молча завёл мотор.       Неловкость в салоне моментально вытеснила весь воздух. Напряжённая обстановка сковывала мне руки, даже сердце стучало не только в груди, но и где-то в висках. В своей же машине я не мог спокойно расслабиться, да что там расслабиться, дышать громче обычного не мог себе позволить.       Остановившись перед поворотом на светофоре, я сам того не желая бросил взгляд в сторону соседнего сидения. Горе-пассажир смотрел в открытое окно, подперев кулаком щёку. Другая рука мирно лежала на джинсах тёмно-синего окраса. Пользуясь случаем, я изучающе проскользил по ней взглядом от локтя до самых ногтей. Кое-где обратил внимание на мелкие жёлтые синяки на коже, а чуть выше локтя, прямо под рукавом уже знакомой мне чёрной футболки, заметил синяк намного страшнее, темнее и больше, по форме напоминающий хоккейную шайбу, словно кто-то спутал его руку с воротами и хорошенько так, со всей силы врезал. Правда, не туда.       Больно, наверное, ему сейчас.       По тому, как он сидел, а сидел этот нахал довольно вальяжно, было предельно ясно: он совершенно не испытывал ни скованности, ни дискомфорта. Будто бы не было между нами того неприятного инцидента в магазине два дня назад, когда он не только оскорбил меня, но, ко всему прочему, унизил. И сейчас. Я подсказал ему, что конкре́тно сломалось в его старой колымаге, а он не посчитал нужным меня хотя бы поблагодарить! Вот и делай после этого добро людям.       Я не заметил, как громко фыркнул, мусоля в голове эти неприятные ситуации, подкинутые мне матушкой-судьбой. — А как ты понял, что дело в генераторе? — неожиданно подал голос пассажир, не меняя положения тела и головы.       Интересно, он догадывался, что я о нём думал пару секунд назад? — Как понял? Это же очевидно, — ответил я, глядя на дорогу. — Но не для меня, — уныло вздохнул Чимин.       Бегло глянув на его острый, как бритва, профиль, я немного расслабился, уловив в салоне каплю той атмосферы, свойственной к перемирию или, по крайней мере, к стремлению ослабить напряжение, вызванное на конфликтной почве. И я решился продолжить разговор: — …По молодости я держал небольшую автомастерскую. Буквально бредил автомобилями и всем, что с ними связано. Но… — я резко замолчал, вспомнив причину неудачи. — Но? — повторил за мной Чимин.       Я тяжело выдохнул: — Но бизнес прогорел. Продержался всего две зимы, а потом пришлось всё свернуть. — Отчего? С клиентами был напряг?       Не пойму, ему действительно интересно узнать или всего-навсего наскучило сидеть в тишине? — Нет, поток был отличный. Просто доверился не тому человеку, — я снова бросил взгляд в его сторону, совершенно не ожидая, что тот тоже изъявит желание посмотреть на меня в ответ. — Поясни?       Отчего-то взгляд его пронзительных чёрных глаз отпугивал, поэтому я поспешил сконцентрироваться на дороге: — Пояснить? Что ж, ладно, попробую. В восемнадцать лет я посчитал, что не потяну бизнес в одиночку, поэтому стал искать компаньона. На тот момент у меня были кое-какие сбережения, однако их хватало всего на четыре, может быть, на пять месяцев аренды. В итоге по чистой случайности я разговорился с парнем в трамвае, когда ехал с учёбы. Оказалось, он тоже горел такой же мечтой. Мы обменялись адресами и уже через две недели сняли общий гараж. Первый год был самым тяжёлым. Я разрывался между учёбой и работой в гараже. Когда нашему делу стукнул второй год, дела пошли в гору. В ванне с деньгами я, как мечтал, не купался, но машину себе позволить всё же смог. Моей первой покупкой был «Мерседес» W107. Если говорить об обязанностях, то я занимался починкой авто, а на Луисе была вся документация, ведение клиентской базы. Также он заказывал запчасти с Японии и Германии. В общем, я считал это разделение прав вполне справедливым. Перед тем, как всё случилось... — Погоди. Ты, наверное, хотел сказать: «перед тем как тебя надули»? — Можно и так сказать, да. В общем, перед тем как меня надули, за неделю до этого Луис перестал появляться в гараже. А потом и вовсе отвечать на звонки. А когда я к нему приехал, в дом попасть не смог. Соседи сказали, что участок выставлен на продажу, а самого Луиса недели три никто не видел. Меня словно водой облили. — Представляю. — Все деньги из нашего общего сейфа пропали. Трубку он по-прежнему не брал. Я не мог поверить, что подобное может произойти со мной. Я попросту не знал, что делать и как быть, ведь именно на деньги из сейфа мы заказывали запчасти и оплачивали аренду помещения. А ещё через неделю стали приходить клиенты. Оказалось, что Луис к основной стоимости запчастей накручивал сверху ещё половину. То есть он брал деньги сразу и за деталь, и за работу, хотя, по сути, самой детали на руках у нас не было. Позже, когда я рылся в бумагах, узнал, что заказы за последний месяц вовсе не были оформлены. Он обманул всех: и меня, и клиентов. Украл деньги и исчез, как сквозь землю провалился. — И как ты выкрутился из этого дерьма? — Было жалко, но другого выхода я не видел. — Что, продал свой Мерс?       Я с досадой кивнул. — Верно. Правда, денег, что я за него выручил, не было достаточно. Пришлось влезть в долги, которые я по сей день отдаю, и неизвестно ещё, сколько буду отдавать. С клиентами я, само собой, рассчитался, оплатил просроченную аренду гаража аж на два месяца и уехал из Мэрисвилля. — Нехилый, походу, там долг, раз, будучи уже взрослым мужиком, ты до сих пор его платишь. — Да, сумма действительно огромна.       На это заявление Чимин весело мотнул головой и, усмехнувшись в открытое окно, сказал: — М-да, мораль сей басни такова: никогда не доверяй случайным типам из трамвая. — А чего ты от меня хочешь? Мне всего-то восемнадцать лет было! Желание иметь своё дело затмило мне… — Ага, — перебил меня он, — это не желание тебя затмило, а шило в жопе, раз не хватило терпения найти кого-то нормального, проверенного. Взял бы, к примеру, знакомого или кого-то из друзей. — На фразе о друзьях я плотнее вцепился в руль. — Вот только не говори, что у тебя не было друзей. — Хорошо, не буду, — мгновенно парировал я, раскрасневшись, недовольным взглядом прожигая даль показавшегося школьного двора.       Чимин скрестил руки на груди и снова уставился в окно.       Разговор мне этот, честно говоря, не особо понравился. Однако общение, хоть и было странное, прогресс однозначно присутствовал. По крайней мере, мы не молчали всю дорогу, а это, несомненно, лучше звенящей тишины, тем более когда она связывает двух не очень жалующих друг друга человека. Я не хотел снова ругаться с ним. Не хотел ещё больше усугублять и без того натянутое между нами общение. И всё же не́что меня неимоверно в Чимине раздражало: то ли причина кроется в манере его речи, а именно в том, как именно он ведёт разговор. То ли дело в элементарной ауре, что витает вокруг него сгустком, вызывая внутри чувства бранности, вследствие которых я так же, как и он, вспыхиваю.       Скорее всего, мы просто не с тех слов начинаем беседу.       Я не знаю, кто он.       Он не знает меня.       А компромисс — это таблетка, которую не каждый готов проглотить.       Я уверенно припарковал «Пикап» где обычно, прямо напротив аллеи, откуда выходят все ученики младшей школы Меррилла. Заглушил мотор и, убрав руку с ручника, повернулся к притихшему пассажиру, глаза которого быстро бегали, высматривая что-то или кого-то в моём окошке. — Можешь не волноваться, они уже выходят, — заверил его и быстро покинул автомобиль. По-моему, Чимин что-то болтнул мне вслед. Правда, что именно, я не расслышал — дверь захлопнулась.       Ну и ладно.       Не буду же я возвращаться и переспрашивать? Всяко он ляпнул какой-то пустяк.       Выйдя из автомобиля, я сразу по привычке облокотился спиной о заднюю пассажирскую дверь. Сложил руки на груди. И принялся ждать. Карл и Лиззи с минуты на минуту должны подойти.       Недолго высматривая их среди толпы учеников, выходивших из школьной двери, взгляд мой упал на бежевые брюки, вернее, на чёрные пятна от пальцев, от которых я теперь навряд ли смогу без последствий избавиться. Не скажу, что эти брюки какие-то ценные. Нет. Они даже двенадцати баксов не стоят. Но жалко всё равно. Я и так редко их надевал, а теперь и вовсе выкинуть придётся.       Расстроенно вздохнув, принялся рассматривать когда-то лакированные, но теперь лишь облезлые коричневые туфли, в которых я стоял счастливый у алтаря. Эх, столько воспоминаний... Они уже давно не годятся для выхода в огромный мир. Провинциальные улочки Меррилла — вот где им суждено окончательно износиться. Это не плохо. Наоборот, так даже лучше.

Первой из школьных дверей выбежала Лиззи.

      Понял я это исключительно по её громким крикам: «Папа-папа!», а затем и по розовому ранцу, которым она размахивала в воздухе от счастья, несясь ко мне навстречу сквозь толпу. — Радость моя, — я крепко-крепко обнял её, склонившись на одно колено. Спешно разорвав со мной объятия, Лиззи начала восторженно вещать о своём последнем уроке, жестикулируя руками в разные стороны. Нехотя, но мне пришлось её прервать: — Лисёнок, давай ты мне в машине всё расскажешь, хорошо? — предложил я, открыв для неё пассажирскую дверь.       Она шустро кивнула, не без труда забираясь на высокое сиденье. Я подал ей ранец и хотел было закрыть дверь, как услышал рядом звенящий грохот. И обернулся:       Шум издал рюкзак Карла.       Я поднял на сына глаза. Но он не пожелал сделать того же в мой адрес. Молча прошёл мимо. Уселся на приличном от Лиззи расстоянии и, состорив хмурую физиономию, скрестил на груди руки, уставившись на спинку переднего сидения. — И я рад тебя видеть. — Нагнувшись, я забрал брошенный на землю рюкзак, поставил его в ноги Карлу и, виновато глядя на его злой взгляд, тихо захлопнул дверцу.       К тому моменту, пока я обходил машину и, сев в кресло, начал заводить мотор, разговор в салоне уже шёл полным ходом: — Нет, я лучше знаю! У нас как раз сегодня был урок про этапы развития жизни, и мисс Дженни сказала, что самый последний динозавр вымер 66 миллионов лет назад. — Мисс Дженни тебя надула. Динозавров на земле уже как 65 миллионов лет нету. И чему вас только в школе учат? — Это ты в школе не учился! — Я-то как раз учился. Даже отличником был до шестого класса. — Да? — громко воскликнула Лиззи. Я услышал, как позади щёлкнул чей-то ремень безопасности. Обернулся глянуть, а Лиззи уже откинула его в сторону, вцепилась в спинку переднего сидения руками и едва ли не в ухо Чимину требовательно затрещала: — Тогда ответь, почему у всех людей рот один, а глаз два?       Он не сдержался и прыснул со смеху прямо на лобовое стекло. — Что? Почему ты спрашиваешь? — Чимин вопросительно глянул на Лиззи через левое плечо. — Ты умный. Вот и отвечай.       Я беззвучно усмехнулся над настойчивостью дочери.       Чимин задумался, но ответил быстро: — Два глаза нам всем дано, чтобы легче было смотреть по сторонам. — Тогда рта почему не два? — А зачем? Тебе одного что ли мало?       Я неосознанно с этого улыбнулся. — Не мало, но было бы прикольно. Я бы могла есть вдвое больше, чем сейчас, — мечтательным тоном заявила Лиззи. — Ну у тебя и желания, барышня! — Было бы хорошо иметь второй рот на затылке под волосами, — продолжила она, — я бы могла есть сладости тайком от папы. — Лиззи прикрылась ладошкой и тихо-тихо прошептала последнюю фразу Чимину на ухо, думая, что я не услышу. — Ты и так тайком их ешь, — я всё же не удержался и влез в разговор, одарив дочь одновременно мимолётно-осуждающим, но добрым взглядом. — Это было всего один раз... — виновато промямлила она. — Не-а, точно не один.       Я снова перевёл внимание на свою дочурку: Лиззи почему-то обняла шею Чимина руками, а пальцами стала теребить ему подбородок. Увиденное меня поразило. — Лиззи, а ну перестань! — Не отрываясь от дороги, я одёрнул её пальчики от чужого лица. — Что ты вообще творишь, несносная девчонка! Зачем повисла? Может, ты Чимину мешаешь, не думала? — Да ладно тебе, пусть виснет.       Я лишь покачал головой, наблюдая боковым зрением, как вопреки моему запрету он вернул её руки обратно к себе на шею. Не скажу, что я был от этого в восторге. — Смотри, приучишь её, а потом сам будешь раздражаться, что она на тебя чересчур вешается. — Ты давай чушь-то не неси, — сказал он на повышенном тоне.       Мне не осталось ничего, кроме как молча закатить глаза. — Кстати, я и не знал, что у тебя двое детей. Эй, пацан, — Чимин с трудом обернулся на задний ряд, сдерживаемый ремнём безопасности: — тебя как звать? — Его зовут Карл, — сказал я, взглянув на сына через зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. — Стоп, чего это ты за него отвечаешь? У него что, языка нет? Сумку свою он, значит, может швырять где попало, а на элементарный вопрос ответить не в состоянии? — Отстань, пожалуйста, от моего сына. — Мой голос звонко срезонировал в тишине, когда я заглушил мотор. — Всё, выходи. Мы приехали. — Папа, у тебя что, снова машина сломалась? — с грустью спросила Лиззи, округлив крохотные глазки. — Нет, малышка, это у меня сломалась, — Чимин повернулся к дочери и жалобно надул губы, а затем аккуратно убрал прядь её вьющихся золотых волос за ухо.       Что происходило в машине дальше, мне неизвестно. Я вышел, не выдержав притворства.       «Форд» Брайана всё ещё стоял припаркованный на обочине около сервиса. Прекрасно, значит, мы успели.       Не дожидаясь, пока Чимин закончит веселиться с Лиззи, я пошёл внутрь без него.       Подойдёт, когда закончит заниматься ерундой.

⇋ ⇌⇋ ⇌

— А! — воскликнул Брайан, когда мы одновременно обернулись на вошедшего в магазин индивида. — Так это ты счастливый обладатель сгоревшего генератора? Сочувствую тебе, парень. — Не нужно, — коротко проворчал Чимин и, миновав зал, подошёл к нам, едва не коснувшись меня своей убранной в карман джинсов рукой. — Раз ты уже в курсе моей проблемы, спрошу прямо, у тебя есть то, что мне нужно?       Брайан издал чмокающий звук губами и отрицательно помотал головой: — Сожалею, только под заказ. — Начинается! — Невезучий закатил глаза. — Поясни тогда, какой толк в ваших магазинах, если в них ни черта нет? — Я тебе уже говорил, — довольно тухло высказался я, с нескрываемым недовольством глядя на Брайана. Он, по-видимому, уловил мои немые фибры, что я ему негласно посылал, и взял инициативу в свои руки: — Что ж, давай объясню. — Хозяин автотоваров, который был в два раза больше худосочного Чимина, что в ширину, что в высоту, обошёл меня, закинул руку на его прямые, как струна, плечи и повёл в центр зала. — Гляди, — начал он, разведя свободную руку в сторону, — всё, что ты видишь на этих витринах, — вещи первой необходимости. Если накрылся бензонасос, порвался ремень, стоп-сигналы перегорели — обращайся, без проблем подберу, что нужно. Но ты не забывай, что тачка у тебя старая, и генераторы именно на твою модель на дороге не валяются.       Недотрога резво сбросил чужую руку со своего плеча, поправил, как надо, съехавшую футболку и отошёл от Брайана, соблюдая, видимо, более комфортную для себя дистанцию. — Хорошо. Что тогда предложишь? — Он снова запустил руки в карманы, остановившись в метре напротив меня. — Можем отбуксировать малышку в мой сервис за углом. У тебя трос есть? — Есть, в багажнике. — Ну и супер, — Брайан достал из кармана шорт ключи и протянул их мне. — На вот, держи, отбуксируй по-быстрому. А уже завтра с утра я позвоню своим знакомым и закажу генератор, лады? — Он повернулся к Чимину, ожидая от него согласия.       Тот, кивнул, однако сделал это без особой благодарности. — Ждать-то сколько нужно? — спросил он после. — Думаю, недели через две будет уже у нас, — обозначил примерный срок Брайан, а когда проследил за переменившимся лицом моего горе-товарища, ахнул: — А чего ты хотел? Это тебе не мегаполис, где в первой же подворотне валяются новенькие генераторы. Понаехали, чёрт бы вас побрал, туристов! Бери, что дают. А не нравится — проваливай! Нечего здесь рожи корчить.

Как же хорошо, что я стоял рядом.

      Услышав это заявление, Чимин, словно дикарь, сорвался с места. Но я вовремя остановил его жестом руки. Не хватало, чтобы этот невменяемый тут драку устроил!       Мне стало жуть как неловко перед Брайаном. — Ладно, Брайан, мы пойдём. — Я поспешил урегулировать едва не зародившийся конфликт решением поскорей уйти. — Очень признателен тебе за помощь и за то, что уделил нам время. Созвонимся позже?       Он дружелюбно мне улыбнулся и кивнул в знак прощения, не забыв бросить осуждающий взгляд на пришедшего со мной буйного гостя. Разорвав взгляды, я развернулся и буквально за шкирку вытолкнул Чимина из магазина.       Пройдя метра три, я не выдержал и повернулся к нему, без страха заглядывая в его свирепые от злости глаза: — Объясни, почему тебе так сложно быть к кому-то благодарным?! Ведёшь себя так, будто все кругом тебе обязаны. Не забывай, ты всего-навсего гость в этом городе!       Он шагнул навстречу, сократив дистанцию между нами ещё больше. — Вот и ты объясни, кто ты, мать твою, такой, чтобы пихать меня в спину?! — А как я должен был поступить? Ты вообще представляешь, какое у тебя было выражение лица в тот момент? Лучше спасибо скажи, что Брайан пошёл к нам навстречу и позволил поставить твою рухлядь в гараж. Он, чтоб ты знал, не со всеми такой любезный. Так что советую хоть немного начать вести себя сдержаннее, иначе из-за твоих сумасшедших выходок помогать тебе никто не будет!       Ноздри Чимина на пару с грудью буквально ходили ходуном от моих упрёков. Он придвинулся ко мне почти вплотную, так, что я мог чувствовать его прокуренное дыхание у себя в носу. Его глаза стали свирепее льва на охоте. И он тихо, с едкой желчью выдал: — Поверь, если бы не дети, что сидят сейчас в этой грёбаной тачке, я бы набил тебе морду за все твои выходки! — То есть хочешь сказать, что мне повезло? — Я прищурил глаза, глядя на него. — Сказочно, — выдохнул он.       Я несколько секунд уверенно смотрел на него сверху вниз, громко хмыкнув в конце. Мне совсем не было страшно. Уже не страшно. Пусть пугает и даже говорит, что хочет. Мне нет до этого человека никакого дела.       Молча обогнув его стойку неприступного Титана, я в совершенно нейтральных чувствах сел в машину, заверив обеспокоенную Лиззи, что между мной и Чимином всё в порядке.       Вероятно, любой другой на моём месте сразу б завёл мотор и со шлейфом уехал. Но я этого не сделал.              «Кадиллак» мы, как и договаривались, отбуксировали к Брайану в гараж. После всего я ещё как-то умудрился наскрести остаточную горсть великодушия и подбросить этого нахала до дома. Смотря в зеркало заднего вида, как Чимин поднимался по лестнице к себе на порог, я весьма сознательно решил, что встреча с этим человеком у меня больше никогда не повторится.

⇋ ⇌⇋ ⇌

      Ближе к ночи вся моя злость поутихла, конечно, не без помощи Лиззи. Она в очередной раз заставила почитать ей книгу, конец которой слышала бессчётное количество раз. — Убить пересмешника? Снова? Нет, лисёнок, давай я что-нибудь другое тебе почитаю? — Но я хочу эту… — Неужели она тебе до сих пор не надоела? — Я покорно забрал книжку из её рук. — Погляди, у тебя столько книг на полке, пруд пруди. — Но разве может надоесть то, что ты больше всего любишь? Нет. Поэтому она мне и не надоедает. — Она забралась под одеяло и вытянула ножки, пододвигаясь ко мне как можно плотнее.       Я нежно улыбнулся, наблюдая, как мило Лиззи вошкалась, пытаясь поудобнее улечься. Я поцеловал её в макушку и спросил: — Ну-ка подскажи, на какой мы там главе остановились в прошлый раз?       Прежде чем ответить, Лиззи широко зевнула: — На моменте, когда Глазастик обнаружила в дереве жвачки. — Точно. Значит... на четвёртой.       По привычке, облизнув указательный палец, я начал аккуратно пролистывать страницу за страницей, а когда нашёл нужный момент, уточнил, точно ли она готова слушать? И после утвердительного «готова» я уж собирался вот-вот начать, как заметил на комоде красивую, но неизвестную мне фигурку, которую я точно Лиззи не покупал. — Лисёнок, а откуда у тебя взялась та блестящая балерина на комоде? — Это не балерина, а фея. — Так это фея? — Я искренне скорчил на лице удивление. — Ничего себе! Так... Откуда она у тебя появилась? — Мне Чимин её сегодня подарил, когда мы приехали к дяде Брайану, и ты первый к нему ушёл. — Вот оно что? — Ага, — Лиззи снова широко зевнула. — Всё, пап, хватит болтать, давай уже читай.       Предложения пролетали строчка за строчкой. С каждым прочитанным словом веки дочери сильнее тяжелели. Она уже не в силах была сопротивляться неизбежному сну, что подкрадывался к ней тихой поступью. Но для меня чтение было лишь прикрытием. Я не слышал собственный голос, пропустил момент, когда Лиззи окончательно поглотил мир сновидений. Мои мысли и голову занимал тот, чьё присутствие ворошило душу. Я никак не мог понять его мотивов. И этот его вечный холод в глазах и голосе... Наверняка существует причина, что обосновала бы его поведение. Все мы люди. У каждого из нас случаются и хорошие дни, и плохие. А у Чимина, кажется, сейчас как раз то время, когда хорошего случается мало.

Почему после всего произошедшего я продолжаю искать ему оправдания?

      Может, действительно причина в некой неприятной ситуации, которая как раз и побуждает его говорить и поступать так, как ему на самом деле совсем не хочется?       Всё это лишь мои догадки.       Я тихонько закрыл книгу, а после покинул постель дочери, подложив вместо своей руки, которую она так крепко обнимала, плюшевого кролика. Затем на цыпочках зашёл в комнату к Карлу. Он крепко спал в позе оловянного солдатика, высунув из-под одеяла обе ноги. Я совсем невесомо поцеловал его в растрёпанные волосы и так же тихо ушёл, оставив после себя лишь тонкий запах одеколона.       Ещё не успев до конца осознать всю глупость своей идеи, включил в гараже свет и, подойдя к коробочке с ключами, взял брелок с тремя синими кнопками сбоку на панели. На секунду остановился с ключом в замке, ещё раз думая об абсурдности своей идеи. Однако быстро отмёл эти мысли. Я же, наоборот, делаю доброе дело. Правда, со счёта сбился, какое по счёту будет это.       Я в волнительном предвкушении сел в машину и завёл мотор. Может быть, Чимин поутру приятно удивится, увидев у себя под окном эту белую «Хонду». Не ходить же ему в город и обратно пешком... Верно?       Мне хотелось верить, что на этот раз удастся услышать от него долгожданное «спасибо».