Нервы на пределе

Доверие — такая сложная штука...

~Чимин~

      Когда этот услужливый продавец строительных побрякушек подвёз меня до дома, время уже близилось к ужину. Но я не мог думать ни о какой еде, все мысли занимала эта грёбаная машина! Нет, меня не парила бешеная сумма, которую нужно будет отвалить за новый генератор. Меня раздражало лишь то, что теперь я не смогу убраться из этого города раньше чем через две недели.       Чёрт…       Как же не хочу задерживаться здесь надолго. Но не подаваться же в бега пешком? Это глупо. Так мне далеко не уйти. К тому же нужно быть реалистом. С тачкой под боком возможностей куда больше, нежели без неё. Мне не придётся спать где-то в лесу под вой комаров над ухом. Не нужно морозить задницу, ворочаясь на холодной земле. Всё это мне уже знакомо: я так жил, когда целую неделю выслеживал одного гада, которого мне поручили завалить. Приятного тогда было мало: ветер, дождь, собачий холод и, ко всему прочему, неприятный зуд от бегающих под одеждой насекомых. По правде говоря, в такие моменты плевать на любое нытьё. За убийство людей нам платят бешеные бабки, поэтому отсутствие царских удобств не особо кого-то волнует. Сейчас же совсем иной случай. Теперь, если есть возможность не класть свои нежные булки в сырую траву, я, конечно же, не буду этого делать. С другой стороны, неужели у меня правда есть какой-то выбор?       Боже, как же бесит…       Но сломанная машина, которая на протяжении нескольких дней трепала мне мозги, — это лишь полбеды, вернее, это завершающее звено всех паршивых событий сегодняшнего дня. В самом деле, вся техника с утра меня решила, как будто, доконать! То перегорела лампочка в светильнике. То пол на кухне, в котором я случайно сделал дыру, намереваясь помыть окна. То неожиданно сломалась крышка в чайнике. В особенности разозлило отсутствие воды в кране. Она взяла да исчезла, словно её никогда и не было. Оставив веру в лучшее, я, преисполненный злыми бесами, проследовал по трубам, что тянулись из раковины наружу. Вырыл огромную яму под домом, весь уделался в грязи и вдобавок обалдел: одна из труб, что уходила глубоко под землю и откуда, по моей догадке, бежала горячая вода, оказалась попросту обрезана. Видимо, никто не видит смысла снабжать «бесхозное» имущество. На этот случай с другой стороны дома стояла метровая в высоту и в ширину теперь уже пустая скважина.       Тайна наличия лишь холодной воды в доме была мною наконец разгадана.       Лишний ли я в этом городе? Определённо, да. Раньше мне казалось, что для успокоения души необходимо поселиться в месте, где безмятежность царит с гармонией в одной стезе. Но, кажется, я пролетел с этим убеждением. Намного проще затеряться в огромном мегаполисе среди бетонных джунглей, сотен проспектов, дорог, подворотен. Раствориться, слиться с миллионами таких же бренных душ, как я. Все мы от чего-то бежим. Все чего-то боимся или, наоборот, хотим. Это лишь замкнутая последовательность событий, в которую каждый из нас вовлечён. Теперь же я совсем не понимаю, что должен делать. Идеи иссякли, покинули голову. Конечно, что ни день, то новая проблема! Мало того, что всё вокруг ломается, так ещё эти отважные помощники на нервы действуют. Неужели так тяжело понять — я та разновидность инвалида, которому не требуется дополнительная опора в виде костылей. Помощь — это слабость. Слабость же порождает жалость со стыдом. А этих два поганых чувства я особенно ненавижу испытывать.       Что касается Чонгука, то о помощи его я не просил, как не просил о ней же Брайана. Эти двое молодцов сами изъявили желание. Так с какой стати мне нужно их благодарить? Ведь это не моя проблема, что у рыжего амбала нет нужного мне генератора. И уж точно не моя вина, что его нужно откуда-то заказывать. Хорошо, конечно, что тачку отбуксировали к нему в гараж, и она не будет стоять на обочине две недели. Но разве это не его прямая обязанность — предлагать мне услуги? Для чего нужно было стоять, наматывать сопли на кулак, говоря, что моя тачка старая, генератора нет и прочее, прочее, прочее? Ну не дурак ли? Сам вздыбился и меня разозлил. Если б кое-кто не помешал, я бы его по полу размазал...              Я уже почти уснул, когда услышал с улицы странные звуки — походило на шум автомобильного мотора.       Это меня насторожило.       Затем звуки затихли, а после появились снова. С каждой секундой шум от колёс всё нарастал и нарастал, а когда жёлтый свет от фар пронзил лучами комнату, мне стало по-настоящему жутко.       Неужели они меня нашли?       Не может быть… но как?       Собственные мысли до чёртиков напугали меня, и я, сломя голову, полез под подушку за пистолетом. Сердце бешено колотилось в груди. Мне хотелось думать, что всё это игра воображения. Натуральная такая, правдоподобная. Но никакая это, к чертям собачьим, не игра. Я нервно сглотнул, на дрожащих ногах поднимаясь с постели.       Внезапно двигатель заглох. Но от этого мне сделалось только хуже...       Это они.       Последователи Ареса.       Точно.       Они нашли меня.              Превозмогая страх, я осторожно подкрался к окну, прижав пистолет к уху. По ощущениям, тачка приехала небольшая, точно не минивэн. Значит, их там не больше пяти. Минус водитель. Итого — четыре. Что, я четверых не завалю? Да в лёгкую!       Руки начали предательски дрожать.       Вот же подстава…       Не слышно разговоров, каких-то скрипов у порога. В здравом уме и из добрых побуждений никто не станет наведываться в гости ночью. Ночью только убивают, это всем известный факт. Что ж, теперь мне ясно, какие чувства переживали те, на кого я безжалостно охотился.       Ладно. Нужно для начала выдохнуть, а потом уже взять себя в руки, что я в следующую секунду и сделал.       Я осторожно, едва дыша, выглянул в окно и тут же шарахнулся обратно. Свет жёлтых фар ослепил меня, но это не помешало заметить передний белый бампер. Хм, интересно, когда это мы успели провести ребрендинг, заменив чёрные тонированные фургоны на белые тачки?       В следующую секунду раздался странный металлический стук о землю, похожий на звонок на руле велосипеда. Я недоумённо выглянул чуть больше, чем в первый раз, и остолбенел на месте. Автомобильные фары потухли, и в лунном свете, что просачивался сквозь листья деревьев, я увидел его.       Это Чонгук. Это, мать его, действительно он!       Какого чёрта?! Что ему здесь надо?       Прищурившись, я стал наблюдать за ним: он уверенно подкатывал велосипед к дереву. Пф, серьёзно?! Он что, припёр этот велик посреди ночи для меня? Совсем с башкой не дружит?       Примерно за секунду до того, как он развернулся, я спрятался обратно и начал вслушиваться в каждый шорох, стук или вздох, что издаст этот полоумный кретин.       Через пару секунд на пороге, прямо за дверью, послышались тяжёлые шаги, а затем и звон ключей.       Ничего не понимаю…       Я снова растерянно выглянул во двор. Сначала никого не было видно, но потом Чонгук всё же появился. Он сел на велик, чего-то помедлил целую минуту, при этом почти не шевелясь. И только затем уехал, оставив белую «Хонду CR-X» стоять у меня во дворе.       Моему удивлению, а в особенности злости, не было предела.

⇋ ⇌⇋ ⇌

— Ты больной?! — заорал я, яростно открыв дверь строительного магазина мощным ударом ноги. — Что? В… в чём дело?       При виде меня Чонгук испуганно поднялся со стула, являя из-за прилавка свою нахальную, ничего не понимающую физиономию. От его якобы невинных глаз я стал звереть ещё больше. — В чём дело? Я тебе сейчас объясню, в чём! — Я подошёл, облокотился руками о поверхность прилавка и, уставившись на него бешеными глазами, прокричал: — Какого чёрта ты делал сегодня ночью у меня во дворе?! — А, так ты об этом, — сдержанно протянул он, уставившись куда-то вниз, под прилавок. — Что ж, жаль. Я думал, что хоть этой мелочи ты, наконец, обрадуешься. — Что сделаю? Обрадуюсь? Я не понял, ты что ли в шутки со мной удумал играть?!       Чонгук нахмурился, предварительно одарив меня изумлённым взглядом: — Господи, да о каких шутках ты говоришь вообще? — вскричал он, прилично так покраснев в районе щёк. — Я просто привёз машину, чтобы ты не ходил каждый раз в город и обратно пешком. И вот она, благодарность? Похоже, глупо было надеяться, что я смогу получить от тебя какую-то иную реакцию.       Его ответ меня поразил. Я громко, с недовольством фыркнул: — Иную реакцию? Интересно, а чего ты ожидал получить, елозя около дома в час ночи, будто крыса помойная?! Думал, я тебя по головке за это поглажу? Нихрена подобного!       От моего заявления Чонгук покраснел ещё сильнее прежнего, но уже не от злости, а от стыда. Он позорно опустил голову, блуждая глазами из стороны в сторону. Понял, видимо, по какому поводу я здесь выступаю. Ему понадобилось около минуты, чтобы собраться с мыслями и снова открыть рот: — Ты прав, Чимин, — начал он, и робость чувствовалась в его голосе. — Сожалею, что напугал своим неожиданным визитом сегодня ночью. Я не подумал, что этот поступок выведет тебя из себя. Это действительно было глупо. Думаю, мне бы тоже это не понравилось, если б я узнал, что кто-то лазил в моём дворе после полуночи.       Ну ещё бы!       Кажется, я потратил намного больше времени, чем планировал, когда смотрел на продавца, тщательно обдумывая, что мне ответить. А тот, затаив дыхание, виновато ждал. Но в голову не лезло ровным счётом ничего. Вместо этого я всё стоял и гадал, что в нём меня так дико раздражало? Слишком круглые глаза? Либо, может, чересчур крупный для лица нос? Или причина крылась в короткой пряди волос, что выбилась у него из хвоста на затылке и снова свисала на правую щёку? Или дело вовсе не во внешности, а в добрых намерениях, в которые я по-прежнему не верю? Я несколько раз моргнул, пытаясь стереть из памяти его образ, а затем снова вгляделся в его физиологию. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Интересно, о чём он думает, глядя на меня в ответ? Какие-нибудь гадости или реально ждёт, что я скажу что-то наподобие: «Да ладно, ничего, проехали»?       Ну уж нет! Я не за тем сюда приехал. Снова вспомнив весь тот страх, который пришлось накануне ночью пережить, решив, что парни с группировки меня нашли, я вынул из заднего кармана джинсов ключи от «Хонды» и небрежно швырнул их на прилавок. А всё ради того, чтобы не выглядеть ни в его, ни в своих глазах каким-то слабаком. — Вот. Забирай. Мне не нужны твои подачки, — прямо сказал я и развернулся, намереваясь немедленно уйти. Но голос, раздавшийся за спиной, не дал мне такой возможности. — Погоди-погоди. Как ты сейчас сказал... Не нужны подачки? — Я выдохнул и нехотя развернулся, услышав, а затем и увидев, с каким недовольством Чонгук усмехнулся себе в плечо. — Поверить не могу, ты действительно убеждён, что это была подачка? Потрясающе! А в курсе ли ты, сколько раз за те дни, что мы знакомы, я сказал себе, что больше пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе?! — Ах вот как? — Я возмущённо направился обратно к прилавку со словами: — Тогда зачем продолжаешь? Зачем снова помогаешь, прекрасно видя, какой я хреновый? Неужто не можешь прекратить корчить из себя доброго самаритянина? — В отличие от тебя, я никого не корчу, а просто продолжаю надеяться.       Чего-чего?       Я прищурился и сложил на груди руки, требуя объяснений: — И на что же ты надеешься?! — На то, что ты наконец осознаешь, как глупо на самом деле выглядишь, показывая всем своё упрямство, которое не даёт тебе нормально взаимодействовать с обществом. Ты до невозможности наглый, да к тому же такой неблагодарный... Но сколько бы раз мне не приходили в голову убедительные мысли, пускай хоть самые неоспоримые, начхать. Я всё равно окажу помощь даже такому скупому на отзывчивость человеку, как ты, потому что я не совсем пропащий, в отличие от тебя. — Уж лучше быть пропащим, чем мерзким лизоблюдом, что всеми силами старается нажить для себя выгоду. В тебе нет жёсткости, которая бы позволила сразу отсекать людей вроде меня, чтобы потом не приходилось с ними сюсюкать. — Хочешь сказать, что я мягкотелый? — в его голосе слышался хаос из напряжения и искреннего непонимания.       Я победоносно пожал плечами. — Чрезмерно. Но ты не переживай, не всем же хвастаться твёрдым панцирем. Должны быть и те, кого можно без особого труда задавить. Жизнь — та ещё стерва, если ты ещё не понял. А люди, проживающие эту жизнь, хуже здоровенной игрушки, под завязку набитой конфетами. Пока не разобьёшь, ни за что не узнаешь, какая внутри начинка. — Огромное спасибо тебе за краткий курс основам жизни. Вот только тебя не смущает, что она и без того полна сплошными разочарованиями и злобой? Для чего нужно умножать плохое и самому себе отравлять существование?       Я широко зевнул, давая понять, что у меня нет желания дальше развивать эту ахинееву баталию. Я лишь молча направился к двери, попутно уловив неразборчивое бормотание Чонгука, по всей вероятности, оскорбительного характера, посвящённое, конечно же, мне. — Хоть ты и грубиян, но всё же ты можешь взять машину на время, пока Брайан чинит твою. — Послышался за спиной холодный, как сталь, голос. Но я не остановился, как в прошлый раз. — Как-нибудь обойдусь, — бросил через плечо я и быстро открыл дверь, оставляя безутешного зануду сидеть одного в окружении полусотен банок. Пусть и́м втирает важность доброты, а с меня довольно.

⇋ ⇌⇋ ⇌

       — Эй, куда это ты так торопишься? У нас что, где-то пожар?       Погружённый в свои мысли, я едва не сбил с ног Пибоди, когда две секунды назад вышел из строительного магазина. Хорошо, что в силу возраста он до сих пор имеет какую-никакую реакцию, свойственную инстинкту самосохранения. — Что? В каком смысле? — невозмутимо отреагировал я, развернувшись к нему наполовину. — Говорю, выбежал так, будто на пожар торопишься, — повторил он, стряхивая с рукавов пиджака невидимые хлопья пыли, будто его по правде пришибло дверью и он этим жестом выражал недовольство. А может, ждал, когда я извинюсь.       Но я лишь презрительно поднял бровь, не желая размениваться на мелочи относительно содеянного. — Слушайте, давайте начистоту. У меня нет времени и желания стоять здесь и беседовать, как это делаете вы от безделья. Дома меня ждёт огромная куча дерьма, которую необходимо разгрести. Так что давайте, счастливо оставаться.       Я поднёс указательный и средний палец к виску и мотнул кистью в сторону, показывая, что прощаюсь. А затем, наконец-таки, направился домой. — Парень, а тебе что, Гук разве не одолжил эту белую овощевозку? — Она мне не нужна, — крикнул я, не останавливаясь. — Как? Как это не нужна? ...Так, а ну-ка постой, юноша!       Голос Пибоди громко зазвенел на всю улицу. Я не заметил, как зажмурился от его крика и вместе с тем повиновался, останавливаясь около сворота, что вёл в чащу леса. А затем недовольно простонал: — Не понимаю, вам что, в городе поговорить не с кем? Чего вы ко мне привязались? — Я недовольно скривил лицо, наблюдая, как неторопливо старик ковыляет мне навстречу. — Отчего пристал, спрашиваешь? Хочу понять, почему отказался от автомобиля, а заодно немного прогуляться по лесу. Давненько я там не хаживал. — Может, не стоит? — Стоит. Я тебя провожу.       Господи, ну что за настырный старикан? В этом Меррилле все такие?       Под пение птиц и шелест листвы нам удалось пройти всего минуту. Одну жалкую минуту. Этого было слишком мало, чтобы насладиться тишиной. — Ну, рассказывай. — Что рассказывать? — раздражённо переспросил я, подмечая, как же медленно мы тащимся. — Почему ты вечно всем недоволен. — А, ну ясно. Вы что, стояли под дверью и подслушивали наш разговор? Поэтому так нелепо отскочили, когда я вышел? — Отчего сразу подслушивал? Нет. Мне достаточно взглянуть на людей, чтобы понять их настроение. — О, да неужели? — Я закатил глаза, даже не пытаясь скрыть, что не поверил ему. — Да-да, мой грубоватый товарищ, от старика Пибоди ничего не утаится и не пройдёт мимо. Так что можешь всё мне рассказать. Считай, что я твой личный психолог. — Это называется немного не так. Вы, скорее, вымогатель, но точно не психолог. Угрозами, конечно, не шантажируете, но вот на нервы определённо действуете. — Называй, как тебе угодно, меня нисколько не задевает. — Он вынул из кармана пиджака небольшой деревянный хьюмидор, где, я заметил, лежали всего две сигары. А, прикурив одну из них, не удосуживаясь при этом угостить меня, продолжил. — Так значит, Гук всё-таки предлагал тебе свою старенькую «Хонду»? — Ага, как раз сегодня ночью, — обиженно ответил я, стараясь не нюхать соблазнительный дым, доносящийся до носа по правую руку от меня. Жаль, что я забыл пачку сигарет на крыльце. — Ночью? — воскликнул удивлённо старик, уставившись на меня. Я кивнул: — Заявился без предупреждения, оставил её во дворе, сел на велосипед и уехал. Теперь скажите, как часто адекватные люди исполняют подобное? Лично я ни одного не знаю.        Пибоди задумчиво прохрипел. — Видимо, он намеревался преподнести это как сюрприз. Чтобы поутру ты проснулся и осознал, что тебе есть на чём передвигаться. — Даже если и так, он не имел права приезжать после двенадцати. Мало ли что я мог с ним сделать? — Но ведь не сделал?       Я промолчал.       Конечно не сделал, но был близок. — Вот что я тебе скажу, Чимин, — снова начал Пибоди, выпустив струю дыма из лёгких. — Не стоит воспринимать этот поступок столь негативно. Подумай вот о чём: твоя огненная красотка сломалась, порушив, скажем, несколько важных планов, запланированных на день, а тебе совершенно безвозмездно предоставили новую. Так почему бы в этой ситуации не радоваться и не поблагодарить того, кто пошёл к тебе навстречу? Несомненно, в поступке Чонгука есть поспешность, однако же он не делает ничего необдуманного. — Повторюсь, мне ничего от него не нужно. — Это всего лишь машина, парень. И она, бесспорно, нужна тебе, сколько бы ты ни упирался и ни убеждал себя и окружающих в обратном. Поэтому прими автомобиль. Вырази Чонгуку признательность. В этом нет ничего трудного, нет постыдного. Поблагодари, и ты увидишь, насколько сильно ошибался. — Насчёт чего, интересно узнать? — А насчёт всего.       Уже дома, покрывая комод вторым слоем зелёной краски, я рассуждал, стоит ли прислушиваться к словам старика? Не погорячился ли я, швырнув Чонгуку ключи едва ли не в лицо? Но разве я мог принять его машину? Вот так просто — без условий, без сделки, без взаимного обмена? Моя работа, на которую я потратил бесценную кучу лет жизни, научила меня не верить никому. Мы подчинялись ситуации, вырабатывая хладнокровность не только мыслей, но, прежде всего, действий. Мне давно стало известно, что человек — существо гневливое: заботится исключительно о собственной заднице, во всём ищет выгоду. Даже в клане каждый в первую очередь полагается на себя. Приказ и доверие — никакие не синонимы. Приказам беспрекословно подчиняются, о доверии же речи не идёт. Солгал — получишь пулю в лоб.       Всё просто.       Таков мой мир.       Я не привык, чтобы мне на блюдце что-то приносили. Так происходит лишь в заоблачных краях. На земле всегда за всё приходится платить. Уверен, Чонгук не мог привезти мне «Хонду», не попросив что-то взамен.       Или мог…              Чёрт, как же я хочу побыстрее убраться отсюда…