Нервы на пределе

Влюбляйся, когда готов, а не когда одиноко...

© Сандра Мэй

~Чонгук~

      Я проснулся от громких криков и не смог сразу понять, в чём дело. С какой-то стати вместо привычного бежевого комода перед глазами оказался стеклянный столик с журналами и бумагами. На стене вместо скучных бледно-зелёных обоев моей комнаты на голубом фоне висели фотографии детей и жены. А в чёрный экран телевизора светили лучи яркого солнца.       Так. Я определённо находился у себя в гостиной. Но с какой стати я уснул на диване?       В скорости на фоне детских визжаний ещё один голос дал о себе знать. Громовой. Удушливый. И в то же время тягучий. В нём отчётливо проглядывалось нечто устрашающее. Нечто плотное, тяжёлое. Такое, отчего сжималось и замирало сердце. Что-то абсолютно запретное, но такое желанное.       Таким мне представлялся голос Чимина. Голос человека, который заставил содрогаться каждую частичку в моём теле. Можно хоть тысячу раз указать на его недостатки, но будут ли они иметь вес перед теми чувствами, что зарождались в моей груди? Нет. Это бессмысленно. Незачем искать причины, потому как, не успеют они сформироваться, я уже потоплю их гигантской волной ярких эмоций, что вызывает во мне он. Чимин.       Боже. Его имя электризует абсолютно каждую клетку во мне. Такого не было прежде: ни с Кейти, ни с кем-то из её подруг, ни с кем-либо ещё после смерти Коры. Было ошибочно полагать, что с её уходом я больше не смогу никогда влюбиться. Это не столько убеждение, сколько банальный принцип. Видимо, я просто безнадёжный романтик, упорно верящий, что любовь встречается одна и навсегда. Но я заблуждался. Всё-таки появился тот, кто перевернул с ног на голову всю мою жизнь. Теперь она заиграла совершенно по-другому. И понял я это лишь сейчас.

В эту самую секунду…

      Обстановка в гостиной больше не давала мне возможности заснуть. Я хорошенько потянулся, вытянув руки аж за пределы подлокотника. Было бы здорово полежать вот так ещё. Но нельзя. Мне было чертовски интересно узнать, что же происходит у этих троих на кухне, раз гул от их голосов и страшный топот гуляли по всему дому.       Я поднялся с дивана. Потёр глаза. В круглой арке, что разделяла гостиную и кухню, увидел Чимина. Он увлечённо помешивал что-то в глубокой миске, при этом ведя беседу с Лиззи, которая стояла по правую руку от него. Я не сильно понял, что она там возле него делала, но, глядя на их взаимодействие, моих губ коснулась улыбка. И я побрёл к ним. Но когда вошёл в арку, ахнул: чистая кухня, на которой я самолично с вечера прибрался, предстала передо мной безнадёжно разгромленной. — Пресвятая Божья Матерь! Что вы тут устроили?       Пшеничной мукой был усыпан абсолютно каждый сантиметр пола. В раковине торчала гора грязной посуды. Да и на кухонном столе было не чище. Открытая бутылка молока стояла посреди разбросанных яичных скорлупок. Мерный стаканчик оказался заляпан в какой-то бледно-жёлтой массе, а в маслёнке почти что отсутствовало сливочное масло, которое я приобрёл буквально на днях по хорошей акции.       Серьёзно, я не знал, что делать: начать ругаться или промолчать? — У вас здесь проходили бои без правил, пока я спал? — спросил я у измазюканного в муке Чимина. Я не встал перед ним в угрожающую позу, не сделал брови домиком, однако тон голоса прозвучал весьма однозначно — в восторге от увиденного я точно не был. — Причём серьёзные, — с ухмылкой отозвался он, высыпая в заведённое тесто мелкие кусочки тёмного шоколада. — Где это вы взяли шоколад? — удивившись, спросил я, наблюдая за каждым его действием. — В воскресенье ни один магазин не открывается раньше полудня.       Но ответа на свой вопрос я почему-то не услышал.       За невозможностью прочесть его мысли я перевёл взгляд в сторону. На столешнице рядом с кофеваркой лежал бумажный пакет. Из него выглядывали продукты, о существовании которых со вчерашнего вечера мне ничего не было известно. И я смутился. Неужели это он всё купил? Но когда успел?       Я снова, уже в некоем замешательстве, уставился на Чимина. Перемешивая тесто ложкой, он не видел, что я смотрю на него, — он просто это знал, как само собой разумеющееся. — Я кое-кого ограбил, пока вы дрыхли, пуская слюни на подушку, — выдохнул он эту фразу налегке.       Мало того, что от его ответа у меня задёргался левый глаз, так к тому же сердце ухнуло на дно камнем. — …Что ты сделал? — с опаской выдавил из себя я.       Чимин же растянул в улыбке губы, слегка оголив ряд белых зубов. Я в ту же секунду перевёл взгляд на Лиззи. Дочь моя лишь лукаво пожала плечами, переглянувшись со своим новым другом и отказываясь говорить мне хоть слово.       Неужели у них какой-то тайный сговор? — Прошу, Карл, — взволнованно повернулся я к сыну через плечо, — ну хоть ты ответь. Чимин пошутил?       Карл, который сидел около раковины на столешнице и, свесив ноги, смотрел куда-то в пол, молча кивнул головой. Фуух. Это была всего лишь шутка. Меня это вправду успокоило. — Какой же ты доверчивый. — Чимин бегло взглянул на меня, а затем взял скалку и протянул её в руки Лиззи: — Держи, красотка, раскатай-ка пока тесто. Но смотри, чтобы оно не вышло у тебя слишком тонким.       Лиззи высоким голоском пропищала, что поняла, а затем принялась неумело катать деревянную скалку взад-вперёд. Карлу, в свою очередь, Чимин поручил очистить от кожуры апельсины. Интересно, что он собрался из них приготовить? Если честно, я вообще не предполагал, что готовить он умеет. Этот довольно приятный сюрприз. Не зря всё-таки я дал нашему общению шанс.       Когда Чимин, проконтролировав за детьми процесс, вытер испачканные полотенцем руки и повернулся ко мне, я, выждав паузу, с интересом спросил у него: — Что вы тут втроём стряпаете? — Печенье по моему фирменному рецепту, — в ту же секунду ответил он.       Его выражение лица сделалось настолько горделивым, будто он являлся поваром первого разряда, что, впрочем, могло быть правдой, ведь я о нём мало что знал. — По фирменному рецепту? Звучит неплохо. Скажешь позже, какие продукты использовал, чтобы я повторил этот кулинарный шедевр, когда уедешь?       Но Чимин интригующе покачал головой, облокотился о стол и сложил на груди руки: — Прости, супер-папаша, секретов не выдаю. Так что наслаждайся моим прекрасным творением, пока можешь.       Внутри у меня появился какой-то странный азарт, когда он взял и подмигнул мне. Да так пикантно… Мне же не могло это показаться?.. После произошедшего вчера, когда я, уставший, уснул в его руках, взгляд от Чимина мне стало оторвать куда сложнее. Я не испытывал перед ним абсолютно никакого стеснения. Только желание вновь остаться наедине. Вновь ощутить прикосновение его шершавых рук к моим рукам. Услышать шум дыхания на ухо. Почувствовать, как бьётся его сердце в такт с моим.

За ночь я позабыл это чувство.

      Неужели мне и вправду настолько сильно этого хочется?       Совсем того не ожидая, рука Чимина вдруг дрогнула. В груди у меня сжалось сердце. О боже! Если он сейчас дотронется до меня, не рухну ли я на пол? С большей вероятностью скажу, что рухну, если догадка окажется верна.       Когда его пальцы всё-таки коснулись моей щеки, глаза у меня сами собой распахнулись, хоть я и пытался изо всех сил не показать, что ошарашен. — И когда ты только успел испачкаться? — вполголоса сказал он мне, потирая мою горящую синим пламенем кожу. — Не знаю, — словно под гипнозом ответил я, плавясь, как пломбир, под его убийственно чёрным взглядом. И от прикосновения его рук.       За долю секунды мне стало невыносимо жарко. И я облизал губы. Сердце в груди забилось быстрее. Я заметил, как дёрнулся кадык Чимина, когда я провёл языком по губам. О чём он думал? Или что представлял, глядя на меня? Нет, лучше не стоит об этом знать. Не сейчас, когда внутри развязывалась смертоносная буря, сметающая все здравые мысли у меня на пути.       Я посчитал, что разорвать с ним взгляд будет отличной идеей, пока в голову, как, например, вчера, не взбрела глупая идея взять да стряхнуть с его чёлки муку. Не то чтобы я этого не хотел. Наоборот, очень хотел! Но остановил себя. Сквозь зубы. Через силу.       «Пап, почему вы ведёте себя так странно?»       Боялся я услышать. Но и Карл, и Лиззи были слишком заняты поручениями, чтобы обращать внимание на своего непутёвого отца и на его нового друга. А Чимину, я видел по глазам, нравилось читать мои эмоции. Все до единой. Но смог ли этот парень среди потока разных строк прочесть, что мне не страшно в него влюбиться?       Смог ли понять, что это уже произошло?..

⇋ ⇌⇋ ⇌

      После завтрака, который помчался словно в бреду, Чимин ушёл. Куда? В подробности он меня не посвятил. Сказал, идёт на встречу с Пибом. Зачем и для чего? Не уточнил. Прощаясь на пороге, мы пообещали друг другу увидеться через пару часов. Он плотоядно улыбнулся мне и с хитростью в глазах сказал: — Только не вздумай снова притащить с собой ту куртку, а то я полвечера не мог вчера понять, от чего у меня чесались руки: от опилок на рукавах или же от желания схватить тебя за задницу.       Я выдохнул и закатил наигранно глаза. Его грязные словечки на этот раз даже на грамм не задели мою честь. Они, наоборот, заставили внутренности приятно изнывать от услышанного.       Мне захотелось получить от него ещё немного внимания, поэтому я нарочно произнёс: — Снова ты завёл эту пластинку, — и сердито подбоченился. Чимин усмехнулся: — Но я же не виноват, что у тебя убийственная задница, которая кричит: «Ну же, Чимин, у меня давно никого не было, давай, возьми меня!»       От услышанного я чуть было не подавился смехом. Но сдержал себя. Сделал шаг и, играючи, пихнул этого наглого увальня в плечо. А когда выпроводил его и закрыл за собой дверь, на лице повисла глупая улыбка, которая не смогла ускользнуть от пронизывающего взгляда Карла, что проходил мимо со стаканом молока: — Ну вы как дети, — цокнув языком, бросил он мне и скрылся за высокой спинкой дивана с таким видом, будто являлся поистине настоящим взрослым. А я же, наоборот, глупым окрылённым подростком.       С уходом Чимина я с трудом нашёл себе занятие. Вернее, нашёл его без труда. Тяжелее было заставить себя начать хоть что-то делать. Я убрался у себя в комнате. А после — во всём доме. Перемыл гору грязной посуды, что эти проказники после себя оставили, а потом на пару часов завис на заднем дворе, делая будку для щенка Гэри. И всё бы ничего, если б не Кейти, которая пришла и испортила мне всё настроение. Сегодня она оказалась настроена куда решительнее, чем всегда. Именно это впервые в жизни заставило меня раздражаться прямо у неё на глазах. — Извини, Кейти, я не смогу сегодня поужинать с тобой.       Я сидел на земле, подогнув под себя ноги, сосредоточенно прибивал ранее отшлифованные доски одну к другой. Желания поднимать глаза и встречаться с надоедливой соседкой не было никакого. — Я запекла утку с овощами. — Её застенчивый, слегка протяжный тембр голоса скрутил мои уши в трубочку, и я холодно ответил, не испытывая даже капли стыдливости за своё поведение. — Не люблю утку. — Правда? — Да.       Вот таким я, оказывается, могу быть мерзавцем. Мне попросту всё осточертело. Я готов был сказать что угодно, лишь бы Кейти развернулась и ушла. И совсем неважно, что про утку я наврал. Ссориться с этой женщиной, конечно, плохо для моего положения отца-одиночки. Но у меня тоже есть грани дозволенного. Мне не хотелось бросать дела, которые я то и дело откладывал, как, к примеру, с этой будкой. Не хотелось снова натягивать на лицо улыбку. Не было желания сидеть на её кухне за столом на расстоянии метра. Смотреть ей в глаза. И врать. Давать надежду, что что-то между нами может получиться. Эта женщина слишком статусна для меня, так что тянуться за ней ввысь мне не слишком-то, если честно, хотелось. — Чонгук, пойми же, я старалась… — Внаю. Но я е могу. — Невнятно пробормотал я, вынул изо рта один из ржавых гвоздей и, подставив его к доске, стал громко стучать молотком, продолжая оправдываться и в то же время говорить правду: — Я уже пообещал кое-кому, что встречусь с ним, а нарушать слово, сама знаешь, я не люблю. Так что пообедаем с тобой как-нибудь в другой раз, хорошо?       Закончив, я вытер пот со лба рукавом и мимолётно, но всё же взглянул на лицо той, которая готова была меня растоптать, если не втоптать в грязь своими острыми каблуками за услышанный отказ. Кейти стояла в длинном голубом платье. Широкий пояс подчёркивал её тонкую талию. Белые перчатки в сеточку красиво акцентировали внимание на её изящных тонких пальцах, а красная кофточка, накинутая на плечи, была настолько яркая, что выжигала глаза. Её волосы вились волнами около порозовевших щёк. Она снова выглядела безупречно. И всё же слишком вычурно, чтобы действительно очаровать меня.       То ли дело Чимин… Парень — загадка. Секрет, который мне хотелось разгадать.       Стены для будущего дома щенка Гэри были мною отстроены. Оставалось дело за малым — сделать крышу. Но ею я займусь уже завтра. — Ответь, как долго мы будем играть в эти игры? — раздался голос Кейти у меня за спиной, когда я подходил к гаражу убрать инструменты. Меня не удивило, что она пошла за мной следом. — Что ты имеешь в виду? — бросил я ей через плечо, так как действительно не понимал, к чему именно она клонит. — Прекрати прикидываться слепым, Чонгук! Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. — Нет, Кейти, не понимаю, — с кислой миной я переступил порог гаража и сразу добавил: — Если хочешь сказать мужчине какую-то вещь, говори прямо. Не нужно ходить вокруг да около. Из этого не выйдет ничего хорошего.       В полумраке я открыл железный ящик и закинул в него оставшиеся гвозди. Кейти стояла у двери гаража. Хмурая. Злая. И совсем недовольная.       Прямо как я.       Поворачиваться к ней я не хотел. Но у меня не было выбора. Рот этой женщины замолкать не думал. А мне бы очень этого хотелось. — Я уже много лет пытаюсь добиться твоего расположения. Помогаю, когда нужна помощь. Пеку булки каждое утро для твоих детей. Всегда готова утешить и не только словом. Но ты будто нарочно игнорируешь каждую мою помощь! Почему? Неужто дело до сих пор в ней? Неужели ты по-прежнему не можешь отпустить её спустя столько лет? Или всё дело в том, что я недостаточно для тебя привлекательна?       Я встряхнул головой. — При чём тут привлекательность? — Ты ещё спрашиваешь? — возмутилась она, повысив голос. — Это первое, о чём спрашивает себя женщина, если не получает взаимности от мужчины, который ей нравится.       Боже, сохрани мои нервы…       Холодной ладонью я провёл по лицу и совсем бесшумно выдохнул. Видимо, настало время озвучить неизбежную правду, которую я всё это время разделял на пару с Пибом. — Кейти, — осторожно начал я, стараясь внимательно подобрать каждое слово. — Дело не в том, насколько усердно ты стараешься. И даже не в том, как сильно хороша собой. Правда в том, что ты не вызываешь во мне желание быть с тобой. Эта единственная причина, по которой я до сих пор не ответил на твои чувства.       Молчание, возникшее между нами, заставляло неуютно переступать с ноги на ногу вот уже пару минут. Из-за полумрака гаража я не видел лица Кейти, но предполагал, что уголки её глаз могли намокнуть от моих слов, которые словно острое лезвие изрезали ей душу на части. Кейти сильная. И всё же она — женщина. И, как у большинства женщин, её сердце тоже имеет право разбиться.       Мне стало паршиво на душе настолько, что хотелось со стыда сгореть. Но в то же время с плеч упал многолетний груз. Мне не нужно было больше притворяться. В особенности подчиняться кому-либо, ведь теперь я стал по-настоящему свободным от оков, что связывали мне руки. — Я знала, — ломким голосом произнесла Кейти, и воздух отяжелился её словами. — Знала? — зачем-то повторил я, замечая по силуэту, как она коротко кивнула мне головой. — Понимала какой-то частью себя, что такой мужчина, как ты, никогда не посмотрит на меня тем взглядом, которым бы мне хотелось. — А ну перестань! — немедленно возразил я и зашагал навстречу к ней. Сердце почему-то тревожно забилось у меня в груди. — Глянь на себя. — Я подошёл, поднял её голову, взяв за подбородок, и заглянул в глаза: — Ты умна, тверда в своих намерениях. У тебя золотые руки, красивые глаза, доброе сердце и нежный голос, который, уж поверь мне, волнует сердца многих мужчин в нашем городе. Ты прекрасная домохозяйка и отличный друг. Ты справляешься с любой задачей, которая встаёт у тебя на пути. Видишь, сколько качеств я уже назвал? Разве всего этого недостаточно, чтобы встретить человека, по-настоящему достойного тебя? — Достаточно, — невесомо выдохнула Кейти и ни с того ни с сего обрушилась на мои губы своими губами. Я даже понять ничего не успел. Ни то, как она шустро обвила меня руками, ни даже того, как за её спиной возник Чимин. — Господи, Кейти! — промычал я в поцелуй и с дичайшими, просто ошеломленными глазами оттолкнул её от себя. — Какого лешего ты вытворяешь?! — вытер рот рукавом кофты. — Да, — подал голос Чимин, держа руки в карманах джинс и угрюмым, но сдержанным взглядом прожигая спину Кейти. — Какого хрена ты тут устроила?       Кейти обернулась на голос позади себя. На лице Чимина не дрогнул ни один мускул, в отличие от моей соседки. — Снова ты? — повысила она голос. — Вот именно. Снова ты? Зачем припёрлась сюда?       Кейти, кажется, чуть не подавилась от его наглости. — То наше мимолётное знакомство в магазине никоим образом не обязывает меня отвечать на вопрос какому-то неотёсанному грубияну! Поэтому, зачем я пришла сюда, тебя не касается! — выпалила она и с хмурым лицом отвернулась, задрав нос выше головы.       Чимин мельком глянул на меня, а после с усмешкой покачал головой. — Более тупого оскорбления я в жизни в свой адрес не слышал, — сказал он и, вынув из заднего кармана пачку сигарет, закурил, выдохнув плотный густой дым Кейти в затылок. Соседка поморщила нос. Чимин скрестил руки на груди и важным шагом сделал полукруг, становясь к Кейти лицом, а ко мне полубоком. — Мне вот что неясно, — начал он, и внутренности у меня сжались от того, насколько властно прозвучал его голос. — На что ты надеялась, когда шла сюда? Думала, напяль ты красивые шмотки, сделай голос помягче, то всё сразу станет, как угодно твоей смазливой мордашке? Чёрта с два! — Чимин затянулся и снова выдохнул дым, на этот раз прямо в лицо Кейти. Она покашляла, прикрыв рот ладонью. — Я тебе вот что скажу, я не из тех людей, кто бросает слова на ветер. Так что слушай внимательно, потому что повторю я всего один раз, а на второй уже буду действовать. Надумаешь прийти сюда снова, твоя прелестная попка очень долго будет гореть пламенем красного цвета. Ослушаешься моего приказа, и гончий лист с твоей физиономией будет висеть на каждом столбе, в каждом закоулке на улицах того города, откуда я приехал. Так что поверь, лучше не переходи мне дорогу, иначе не носить твоей хрупкой шейке головы. Ну а если надумаешь пожаловаться кому-то из местных, закопаю. Живьём. Уяснила?       Кейти ушла с моего двора настолько быстро, что уследить за ней не представилось возможности. Даже я от их разговора потерял на некоторое время способность трезво соображать. — Что это вообще было? — задал я вопрос вскоре, как более-менее отошёл от происходящего.       Чимин же, в свою очередь, не сразу, но перевёл внимание с чирикающей на ветке жёлтой трясогузки на меня. Его лицо выражало полнейшее недовольство. Особенно глаза. Они сделались холодными, печальными и одновременно пронизывающими, как ветер в последний месяц осени. Когда он говорил с Кейти, его глаза были абсолютно иными — уверенными и до того спокойными. Сейчас же от них не осталось даже намёка. — Ты о чём? — с довольно серьёзной интонацией задал он вопрос. Мы глядели друг на друга всего секунду. Чимин первым пожелал разорвать контакт, деловым шагом прошёл к качели, которая многие годы не знала детского смеха, и провёл рукой по цепи вверх-вниз. Кажется, я понимал, но в то же время не брался утверждать наверняка причину его странного, колючего поведения. — Тебе не кажется, что ты был с Кейти несколько невежлив? — Что? — Истерический смешок слетел с его губ, и он обернулся: — Ты в своём уме вообще? Это я ещё мягко с ней обошёлся!       Надо же. Мягко он обошёлся. — Может, ты склонен решать вопросы грубостью и угрозами, мы же, простые провинциальные люди, не привыкли к такому отношению. — Надо же. Это к какому? — К хамскому. — Печально это слышать. Но мне наплевать, — вяло бросил Чимин и снова отвернулся.       Ответ был весьма ожидаем.       Я сам никак не мог понять, чем именно был недоволен: Чимином, что так бесцеремонно выпроводил Кейти с моего двора, или же тем, что он лишил меня возможности и дальше получать от неё помощь, когда это вновь потребуется? Наверное, сейчас мои мысли слишком эгоистичны, нежели то, какими они были ранее. До знакомства с этим парнем. Возможно, я всегда был таким — слабым человеком, не способным сказать в глаза то, что действительно лежит на душе. Однако как ни думай, я благодарен Чимину. Я рад, что моя голова наконец избавится от огромной кучи отговорок, что были припасены на те случаи, когда Кейти вновь захочет побыть со мной наедине. — Хочу, чтобы ты знал, я не в восторге от того, как ты поступил. И всё же хочу сказать тебе спасибо.       Чимин громко фыркнул. — Спасибо? Буквально минуту назад ты на меня наезжал, а сейчас решил задобрить благодарностью? — Если б не ты, навряд ли б Кейти от меня отстала. Она… она как пиявка, не отлипнет, пока сам её не оттянешь. — Намекаешь на то, что я вовремя пришёл? — Ты не представляешь насколько вовремя.       Всё действительно было так. Я ждал встречи с ним больше, чем любое другое событие за последние пару лет. Эти несколько часов длились мучительно долго. Без него. И это хотелось поскорее исправить.       Я не стал ждать чуда с неба или какого-то иного сигнала к действию. Взял и сам сократил между нами расстояние, усевшись на качели, рядом с которыми стоял Чимин. Руками обхватил стальные цепи, но раскачиваться не спешил. Я просто ждал, когда он сделает это за меня. И чем дольше ветер играл с моими распущенными волосами, чем дальше и быстрее бежали вперёд минуты, тем торопливее билось в груди сердце. И как я только умудрился попасть в его ловкие сети?       Когда на соседней улице из-за крыш домов выглянуло вечернее солнце, предпоследними лучами озаряя всё вокруг, я вдруг ощутил тепло чужой руки. Чимин робко взялся за цепь и принялся аккуратно раскачивать качели. Моя и его ладонь плотно соприкоснулись друг с другом. Значило ли это, что его злоба отступила?       Думаю, да. — Прошу, скажи, что ты не был в восторге, — каким-то боязливым, но ровным тоном задал Чимин вопрос спустя время. — В восторге от чего? — Я поднял голову и вместо лица наткнулся на его острую линию челюсти. — От поцелуя с той долговязой коровой, — недовольно пояснил он. — Аа, ты про Кейти, — издал я смешок, но Чимин не разделил моего веселья. Его взгляд, устремлённый куда-то вдаль, остался непреклонен. Это заставило меня прочистить горло и сделаться более серьёзным. — Нет. Я вообще не ожидал, что она вытворит нечто подобное. — Неужели? — Мне незачем врать тебе. Я не звал её в гости, не ждал с ней встречи и уж тем более не планировал сближаться так тесно. Мне самому неясно, с чего вдруг она решила, что мы прекрасно подойдём друг другу. — А вы, значит, не подходите? — Нет, — решительно, твёрдо заявил я, сжимая цепи крепче в кулаки. — Жизнь с ней — это всё равно что увязнуть в болоте. Нет желания выбираться на поверхность. Я много лет знаком с Кейти и прекрасно знаю её. Она однообразна. В ней нет искры, что способна увести за собой. — Неужели ты установил настолько высокую планку к своему сердцу, что до него ни одному смертному больше не добраться? — с ухмылкой предположил Чимин, продолжая неторопливо раскачивать качели взад-вперёд. — Вовсе нет, — я улыбнулся кончиками губ. — Тебе ведь удалось. Хоть я и сам до конца не понимаю, как именно.       Буквально сразу после признания холодная ладонь Чимина легла поверх моей. Уверенно и так по-собственнически. Все внутренности съёжились до размера муравья. Я чувствовал кожей, да и ушами, как его пульс бешено скачет в унисон с моим. Неужели до такой степени я волную его сердце? — Знаешь, ещё никогда я не слышал слов приятнее этих, — неожиданно признался он.       Уши начали гореть в то же мгновение, когда его пальцы потихоньку скользнули вдоль запястья, мягко обогнули локоть, а после зависли на моём самом уязвимом участке — на шее, чуть ниже седьмого позвонка. Я затормозил ногами и остановил качели. По телу побежали мурашки. И от приятного ощущения я инстинктивно прикрыл глаза.       Потом, спустя секунд тридцать, услышал над ухом шёпотом вопрос, кажется, волнующий обладателя до боли души: — Скажи, что мои прикосновения приятнее её.       И вновь этот голос взбудоражил мои внутренности до такой степени, что аж желудок камнем ухнул вниз.       Боже. Зачем? Зачем так делать?       Я не мог никоим образом солгать. Не тогда, когда слишком оказался уязвим его изощрёнными ласками. — В тысячу раз, — одними губами, тяжело дыша, произнёс я, фокусируясь на ощущениях и разрушаясь на мельчайшие частички от его неторопливых поглаживаний.       Дьявол искусно управлял мной. Своей игрушкой. И я готов был на всё, лишь бы Чимин не прекращал. Не отрывал рук от моей шеи. От моей кожи. От всего меня.       Я чувствовал себя до того странно, до того ново, что буквально взахлёб ловил все жесты, а также сантиметры, которые его пальцы, огибая дюйм за дюймом, скользили по моей коже. По одежде. Сердце стучало в груди бешено, кожа пылала пожаром везде, где я чувствовал его руки. — Ты слишком напряжён. Расслабься, — снова шепнул он сладким голосом на правое ухо.       Чимин прав. Разумеется, я был напряжён. О ином состоянии не могло идти речи. И всё же напряжение это не имело ничего общего со страхом. Я не боялся этого парня. Меня беспокоило исключительно то, что кто-нибудь или что-нибудь могло помешать нашему уединению в ближайшие несколько минут. На заднем дворе мы не были у всех на виду. И тем не менее этот крах я не смог бы пережить безболезненно. — Ты доверяешь мне? — Хриплый тон пронёсся где-то над левым ухом. Я слепо кивнул ему. — Да, доверяю.       Я не видел лица Чимина, однако чётко распознал, как ответ мой его удовлетворил. И даже то, как широко он растянул в улыбке губы. — Что ты собираешься сделать? — Хочу помассировать тебе плечи, снять зажимы, немного нормализовать кровоток. Вот увидишь, всего через десять минут тебе станет в разы легче двигаться. Только ты не волнуйся, я не буду издеваться над тобой слишком долго. Хотя бы не в этот раз. — А я и не боюсь. — Я невозмутимо дёрнул бровью; хотел таким образом показать, что спокоен, как удав, но сам даже не заметил, как смущённо стал ёрзать на тканевой сидушке. — Тш-ш. Сиди смирно, потрясающая задница, — шёпотом на ухо произнёс Чимин.       Он стоял у меня за спиной. Его ладони осторожно забрались под воротник кофты и холодными пластами легли мне на плечи с таким нетерпением и желанием, с каким я ждал его появления все минувшие часы. Чимин определённо что-то чувствовал ко мне. Это читалось в его мягком голосе, в тёплом взгляде. Особенно в поведении. Он как будто охранял кусок мяса, которое слишком долго искал, чтобы с кем-то делиться. Этим мясом был я. Казалось, Чимин мог разорвать Кейти, даже пальцем к ней не притронувшись. Он уничтожил её взглядом своих удушливых чёрных глаз. И я не мог даже предположить, осмелится ли она снова прийти ко мне в ближайшем будущем. Скорей всего, нет, пока Чимин здесь.       Мне не хотелось, чтобы он уезжал. Завтра я узнаю у Брайна, как продвигаются дела с «Кадилаком». Может, ещё неделю мне удастся выиграть, чтобы побыть с Чимином подольше. Совсем недавно я не хотел этого. Но теперь… Всё изменилось. И изменилось слишком быстро.       Чимин действовал осторожно. Каждое его движение было заучено и продумано наперёд. Он не хотел спугнуть меня. Его сильные пальцы плавно поглаживали мне шею с обеих сторон, струясь то вниз, то вверх, то снова массируя кожу где-то за мочками ушей. Так хорошо я себя давно не чувствовал. Затем он спустился к плечам. Вот тут-то я и ощутил весь спектр боли. — Когда я сказал тебе «расслабился», то не имел в виду, чтобы ты поджимал плечи к шее. А ну выпрямись. Живо! — Не могу… Ты так больно это делаешь! — извиваясь, словно безголовый червяк на асфальте, прошипел я, накрыв ладонями горящие плечи и развернувшись, вскинув на Чимина брови. — Ты, случаем, не практиковал в Китае иглоукалывание? Потому что ощущения у меня именно такие. Кожу жжёт дичайше! — А ты как хотел? Без боли не будет результата. Так что давай, — он похлопал меня по рукам, чтобы я побыстрее убрал их с плеч, — поворачивайся, я ещё не закончил. — Ну уж нет, с меня хватит! — едва ли не в истерике завопил я и попытался подняться с качели, но Чимин разом усадил меня обратно. Я только и успел, что вскрикнуть. — Когда я скажу «свободен», тогда и пойдёшь. А сейчас советую смириться и терпеть. Я же не виноват, что у тебя кожа твёрдая, как кирпич. Твои трапециевидные мышцы слишком зажаты, мне нужно их разработать. Или ты хочешь в сорок лет походить на старого сгорбленного деда? Я вот, к примеру, не хочу этого. Так что посиди смирно ещё хотя бы три минуты. — …Ладно, — согласился я и стиснул покрепче челюсти, предвкушая скорые минуты ада.       Когда Чимин закончил надо мной издеваться и с уверенным на все сто лицом отошёл в сторону, я ощутил себя заново рождённым. Шея больше не болела. Я не почувствовал никакого дискомфорта, когда поворачивал направо голову. Вся боль ушла, словно её никогда и не было. Осталось лишь приятное, разогревающее кожу тепло.       С удивлением в глазах и с нескрываемым восторгом я глянул на своего спасителя. Он был около дома. Присел на стул под тканевый навес: поочерёдно потирал то запястья, то пальцы рук. Неудивительно, что его кисти затекли. И всё же усталым его совсем нельзя было назвать. — Ты какой-то волшебник! — разминая шею поворотами головы, восхитился я, поднимаясь с качели. — Ты кто по профессии, не массажист ли? — С чего ты так решил? — Наверное, потому что я снова могу полноценно жить, не боясь сделать каких-то резких движений.       Он улыбнулся. — Нет, никакой я не массажист. От этой специальности я очень далёк. — На много?       Чимин почесал щёку и, пока облокачивался на спинку стула, вытащил пачку сигарет из кармана джинсов. — Примерно на бесконечность, — ответил, прикурил сигарету спичкой, а после расплылся по стулу, закинув длинную худую правую ногу на левую.       Я изумился. Даже подумал, что он шутит.       Пройдя пару шагов, я присел рядом на стул и корпусом повернулся к нему. Интерес подбивал узнать одно: — Откуда, в таком случае, тебе известно, что и как нужно размять, чтобы человеку стало легче? — Причиной тому мой друг. — Чимин заботливо выдохнул серую струйку дыма в противоположную от меня сторону и, облизав пухлые губы, продолжил: — Он часто находил приключения на свою пятую точку, а я был у него в роли тревожной мамочки, которая бегала за ним и зализывала раны. У Тэхёна в последнее время частенько побаливала шея. Уколы в комплексе с массажем не особо приносили результат, но ему становилось легче на какое-то время. Вот откуда я столько об этом знаю. — Могу я задать вопрос? — Валяй. — Почему ты говоришь о друге в прошедшем времени? Вы не общаетесь больше? — Вроде того, — Чимин внимательно глянул на красный огонёк сигареты, причмокнул губами и следом добавил: — Он умер не так давно.       Уши у меня загорели, будто их облили кипятком. К такому ответу я совсем не был готов. Да и не ожидал его. — Мне очень жаль… Можно узнать, что послужило тому причиной? — Это из-за меня его не стало, — ломким голосом обронил он и затянулся так глубоко, отчего лицо его покрылось в мелкую красную крапинку. — Если б в тот день я лучше следил за ним, ничего бы не случилось. Но я не могу изменить прошлое. Никогда не мог. — Тебе не стоит винить себя.       Чимин вдруг отрицательно затряс головой, словно мои слова заставили его раздражаться. — Тебя не было там, Чонгук. Ты ничего не знаешь. — Конечно. Я не знаю. Но в одном я абсолютно уверен: твой друг точно бы не хотел, чтобы ты обрекал себя на вечные муки, думая, что каким-то образом виновен в его смерти. Это ведь просто невозможно. Ты хороший человек, я вижу это. Конечно, со своими тараканами, но у кого их нет?       Чимин выдохнул с какой-то тяжестью на душе и низко опустил голову, так что чёрная чёлка закрыла ему глаза. Его пальцы ловко перекатывали туда-сюда дымящуюся сигарету, будто барабанную палочку. — Хороший, значит? Чёрт, Чонгук, какие же в твоей голове смешные мысли. Я не думал, что ты настолько наивен. — Он усмехнулся пустой улыбкой, а закончив, снова сделал затяжку.       Я оскорбился его словами. — Не вижу ничего смешного. Ты слишком себя недооцениваешь, прямо как я, когда начал жить с Корой. Лишь перед её кончиной я познал себе цену и теперь никому не позволю смешать себя с грязью. — Как она умерла? — Полагаю, всему виной крэк, метадон, окси или что она там употребляла в последнее время, пока жила от нас отдельно. — Передознулась?       Я пожал плечами. — Медэксперт говорил что-то про йод и красный фосфор в печени. Я не силён в терминологии и совсем не разбираюсь в качестве наркотиков. Так что да. Думаю, у неё попросту отказала печень от слишком большой дозы запрещённых веществ, что она в себя вколола.       Чимин удивлённо повёл бровью, а затем нагнулся, чтобы затушить бычок о землю. — Мда, хреново, наверное, было узнать о таком известии. — Хуже, чем перестать дышать. — Теперь ясно, почему ты не говоришь детям правду. — Вообще не знаю, где взять на это смелости. Кора всегда была эгоисткой, но я надеялся, что в будущем она хотя бы для детей станет идеальной. Но я ошибся. Ей ни до кого не было дела. Она со мной-то сошлась, как выяснилось, не из-за большой любви, а лишь по той причине, что ей негде было жить. — Как ты узнал об этом? — Годы спустя она самолично мне это сказала.       После этих слов я резко замолчал. Не хотелось вновь вспоминать весь ужас того дня. Особенно ту правду, которую узнал. Она доставила мне глубокую тяжесть. Я не знал, как поведу себя, решись вновь окунуться в прошлое. От одного воспоминания о Коре у меня сдавали нервы. Чимин видел моё состояние. Он понимал, что что-то меня гложет.       Он положил руку мне на плечо. И с сочувствием в голосе сказал: — Расскажи мне всё.