Нервы на пределе

Я вожделел то, от чего бежал.

И осознал вновь в это окунувшись.

~Чимин~

      Если и было что-то, чего бы мне хотелось сегодня больше всего, так это напиться в слюни. Эти чёртовы дни рождения давно не вызывали во мне детской радости, особенно желания как-то отпраздновать этот день. Моё рождение — это, пожалуй, самое бесполезное, что могло со мной произойти. Кто-то скажет: «Каждый человек, пришедший в этот мир, имеет значение». Всё это херня! Так говорят лишь бородатые католики, уверенные, что абсолютно каждую душу можно спасти, если она обратится за помощью в храм Господа. Что я об этом думаю? Да срать я хотел на всю эту чушь! Уж слишком много дерьма я повидал за свою жизнь, так что исцеляться мне уже поздновато. Другое дело — продать душу дьяволу. Уж с ним я бы закорешился. Рогатый в курсе моих грязных делишек, поэтому не будет против, если я пополню его ряды грешных самоубийц своей жалкой физиономией. Никогда не рано или, в моём случае, никогда не поздно оказаться там, где мне суждено быть. Наверное, я просто устал постоянно отсрочивать неизбежное. Или, проще говоря, я просто устал жить.       Можно ли назвать жизнью «бренное существование»? Когда, открыв глаза, понимаешь: прошлый день был таким же пресным, как остальные дни до него. Ты лежишь один в сырой постели, забытый, никому не нужный. И с приходом полного осмысления всей своей паршивой сути понимаешь: лучше не становится. Значит ли это, что мой жизненный цикл истощил ресурс? Что силы потухли, а эмоции больше не имеют прежней мощи? Как в таком наборе недостатков мне понять, чего хочу?       Впервые за долгое время я решил отправиться на пробежку. Нужно было прекращать мариноваться в этом богом забытом доме, жалеть себя или предаваться воспоминаниям, саморазрушаться, как-то иначе показывать миру, что уязвим.       Погода сегодня была отвратительной. Дождь моросил с самого утра, но это не помешало мне надеть свои любимые Nike для бега.       Я закрыл дом на ключ примерно в десять утра. И, не спеша, побежал по тропинке в город. Мне следовало решить, что делать дальше. Обосноваться здесь? Уехать? Быть может, вернуться назад и смириться с тем, что я, чёрт побери, грёбаный киллер? Собрать новую команду, продолжить убивать, получать за это кучу денег и ждать, когда в один прекрасный день мне вгонят пулю в лоб. Это ли не сказка? Жизнь, полная риска, криминала и шлюховатых сук, которые то и дело мечтают оказаться на моём члене. Но нужно ли мне всё это?       Наверное, каждый, кто варится в этой индустрии, рано или поздно подумывает уйти на покой. Или мы с Тэхёном единственные, кому в голову пришла такая нелепая мысль? Видимо, мы никогда не были настоящими, преданными убийцами, раз в наших головах зародилась подобная идея. Разве сейчас узнаешь?       Если бы Тэ был тут, то наверняка сказал следующие слова: «За всё дерьмо, которое мы проделали для этих ублюдков, нам полагается пожизненный отдых». Кто бы спорил. Сколько раз мы подставляли свои жопы под пули, я уже со счёта сбился. Когда-то я, несомненно, получал кайф от этой грязной работы. В период юношеского максимализма гнев в буквальном смысле переваливал через край. Всё началось с него. С того новенького парнишки, который пришёл на урок рукопашного боя. Он втёрся ко мне в доверие, а я, дурак, не заметил, как его нравы поглотили мой разум. Он, как поганый таракан, наплодил потомство у меня в мозгу, а когда убедился, что я полностью в его власти, — начал действовать. За это я по сей день его ненавижу.       Пробегая мимо ресторана с морепродуктами, я заметил Пиба. Старик снова просиживал дыру в своей лавке. Заметив меня, он поднял над головой руку. Обычное мужское приветствие. Я кивнул ему в ответ и побежал дальше, собирая все лужи на тротуаре своими безумно дорогими кроссовками.       Несмотря на моросящий дождь, в городе было много народу. Кого-то я уже знал, кто-то знал меня. Это неизбежно. Новые знакомства так или иначе станут частью места, в котором пребываешь. Я сам не заметил, как стал относиться к этому явлению легче. Однако скопление людей до сих пор вызывало во мне чувство тревоги.       Пробежав всю набережную, миновав умопомрачительные ароматы свежей выпечки, жареного мяса и овощей, я, скрепя голодным желудком, побежал вверх по улице. Разъезжая с Чонгуком по городу, я мало-помалу стал запоминать его окрестности. Поэтому точно знал, куда несут меня ноги.       Автомастерская того чувака Брайана показалась совсем скоро. Я остановился на другой стороне дороги, чтобы перевести дыхание, а заодно взглянуть на время. С начала пробежки прошло двадцать минут. Неплохо. И всё же форму я подрастерял. Школа Карла и Лиззи стояла на горе, а у меня уже иссякли силы совладать с этой высотой. Так что несколько секунд отдыха мне были просто необходимы.       Холодный воздух пах мокрыми листьями и сырой землёй. Капли дождя барабанили по асфальту, образуя ручьи, стекающие со склона вниз, к магазинчикам у причала. Скинув капюшон чёрной таслановой ветровки, я подставил лицо навстречу дождю и жадно вдохнул уличный воздух. Такой живой, незагаженный проспектами бетонных джунглей, автомобильной пылью, протухшей едой из мусорок. Меррилл — город спокойствия. Это чувствовалось в мелочах. Непривычно оказаться в месте столь отдалённом, непохожем на те разбитые улицы, где я провёл последние двенадцать лет, проживая в гигантском амбаре, обустроенном под генштаб. Здесь нет ничего похожего. Люди другие. Другое отношение к проблемам. Никто не гонится прожить день как в последний раз. Думаю, Тэ бы здесь понравилось. Впрочем, зная его неусидчивый характер, здешние жители, привыкшие к тишине и покою, посадили бы его на кол за чрезмерную болтливость. Хм, хотел бы я на это посмотреть.       На дверях автомастерской этого рыжего громилы висела табличка «открыто». Переводя дыхание, я весь измучился в противоречиях. Зайти внутрь и узнать, как там моя тачка? Или подождать, пока он сам объявится? Пока я соображал, на часах прозвенел таймер. Видимо, с тачкой снова придётся повременить. Я нажал кнопку на часах и, набрав в лёгкие побольше воздуха, побежал дальше.       На обратном пути голова моя стала ясна, как наполированный монокль у какого-нибудь знатного вельможи. Эта пробежка однозначно пошла мне на пользу. Однако на подходе к дому у меня вдруг ни с того ни с сего возникло странное чувство. Я не сразу понял, с чем оно связано, пока не увидел дверь своего жилища открытой настежь. Сердце сжалось в груди. Я начал оглядываться по сторонам. Кроме деревьев, чириканья и угуканья птиц, других посторонних звуков не наблюдалось. Может, это Чонгук решил разыграть меня в честь дня рождения? Если так, я прибью этого сукина сына, как только увижу!       Ступая как можно тише, хотя с высокой травой под ногами сделать это было практически невозможно, я подошёл к дому и поднялся на крыльцо. Вокруг по-прежнему стояла тишина. Одна из особенностей нашей группировки — искусство слияния. Проще говоря, нельзя издавать каких-либо звуков при исполнении. Это одно из важнейших критериев при отборе на должность беспощадного головореза.       Вспомнив об этом, мне стало не по себе. Я лично обучал всех этих ребят. И, видимо, обучил слишком хорошо, раз не мог отличить шорох зверей от человеческого.       Внизу живота резко заныло. Хорошо, что я взял с собой на пробежку «Глок 17». Незаменимая вещь! Я вынул его из-за спины и поднёс к лицу. Если этот гад до сих пор внутри, я убью его.       Колени тряслись мелкой дрожью. Перед тем как высунуться из-за угла, я тяжело сглотнул. Но внутри никого не оказалось. Всё осталось ровно так, как было до выхода из дома. — Чёрт, — выдохнул я, потерев глаза. И прошёл в середину комнаты, не удосуживаясь закрыть за собой входную дверь.       Я почти списал всё на свою неряшливость, хотя точно помнил, что запирал дверь на ключ, как неожиданно заметил подогнутый край покрывала, которым заправляю постель по утрам. Этот край выглядел так, будто кто-то заметал за собой следы.       Здесь точно кто-то был. Кто-то сидел на постели.       И только я пришёл к этому выводу, как за спиной раздался стук.       С пистолетом в руках я сразу же обернулся. В дверях стоял он — Джейк. Парень, которого я когда-то не взял в свою команду из-за чрезмерной любви к самому себе. По всей вероятности, он приехал сюда поквитаться со мной. Это читалось в его напыщенном взгляде. Чёртов обиженный ублюдок! — Что ты здесь делаешь, Джейк?! — сквозь зубы прошипел я, держа его на прицеле.       Но этот самовлюблённый говнюк лишь улыбнулся. Тогда я спросил снова: — Ты оглох или, может, изрядно отупел? Спрашиваю последний раз, а потом стреляю тебе промеж глаз: какого чёрта ты здесь делаешь? — Неужели я не могу просто взять да навестить старого друга? — Никакие мы не друзья! — Обидно это слышать.       Длинный чёрный плащ, надетый на нём, был полностью расстёгнут, являя мне идеально выглаженный костюм-тройку. Такой же чёрный, как наполированные туфли хозяина. Неплохо он устроился. По всей видимости, подлизал кое-кому, чтобы добиться повышения с должности обычного разведчика.       Без моего позволения Джейк взял да переступил порог дома. Я сжал палец на курке: — Сделаешь ещё шаг, и, клянусь, моё лицо станет последним, что ты сегодня увидишь.       Джейк поднял в знак капитуляции руки. — Да успокойся ты. Я пришёл поговорить с тобой, только и всего.       Чушь! Такие люди, как он, не ходят просто разговаривать.       Я почувствовал, как капли дождя, оставшиеся на капюшоне, текут по лицу. Я быстро сморгнул те капли, которые попали на ресницы. Но глаз от незваного гостя не отводил.       Некогда мой ученик смело, но с долей осторожности прошёл к раковине. Неужто жажда замучила? Он взял железную кружку и налил в неё воды. Пока пил, кривил лицо так, будто в кружке плескалась моча бабуина. Что сказать, вода в Меррилле и правда на редкость дерьмовая. — Ты закончил? — спросил я, так как присутствие этой подхалимной задницы у меня в доме не вызывало желания разговаривать.       Чёртов гость поставил кружку на место и лишь потом соизволил явить мне своё смазливое личико. Он долго блуждал глазами по дому, а покончив с осмотром, выдал следующее: — Кто бы мог подумать, несравненный Красный, у которого подражателей больше, чем патрон в пулемёте, мог пасть так низко. Неужели тебе в самом деле нравится жить в этом… Прости господи, даже не знаю, как назвать эту халупу. Совершенно не скучаешь по былой жизни?       В голосе Джейка слышалась удивительная надменность. Поразительно, как люди, совсем недавно выбравшиеся из грязи, быстро вкушают хорошую жизнь. — Я больше не Красный и не имею с этим статусом ничего общего! — Разве? — Джейк облокотился о край столешницы, немного подтянув рукава плаща перед тем, как сомкнуть на груди руки. — Мне кажется, не в твоей компетенции решать такие вещи. Ты подписал контракт, а значит, будешь принадлежать боссу до тех пор, пока он не скажет: «Хватит».       Этот самовлюблённый наглец был доволен своей речью. Он наслаждался этим часом славы. Явился без приглашения. Стоит приодетый, в дорогом костюме, смотрит на меня с отвращением, как на отброса общества. И чувствует власть. Я тоже её чувствую, но не смею показывать вида.       На самом ли деле Джейк приехал ко мне только за разговором? Вряд ли. Последователи Ареса не дают второго шанса никому. Так с какой радости ему проделывать такой путь ради пустой болтовни? Всё это хрень собачья! Я знаю этого парня. Он та ещё сволочь. Хитрее, но, самое главное, в тысячу раз злее, чем я. Такие, как он, не остановятся ни перед чем. Поэтому следует расправиться с ним до того, как в его мозгу возникнут подобные мысли. — Я знал, что меня не оставят в покое и обязательно пошлют кого-нибудь на поиски, но не думал, что этим «кем-то» будешь ты. — Хм, звучит довольно оскорбительно.       Ещё бы! Я не собирался проявлять вежливость к человеку, который ради карьерной лестницы готов подставить кого угодно. — Так значит, тебе велено доставить меня назад? — Верно, — кивнул головой Джейк. — Хочешь узнать, что я об этом думаю? — И что же? — Что твои мозги будет весьма проблематично соскребать со стен. Но ничего, я справлюсь с этим дерьмом. — Так же, как справился с зачисткой пентхауса Такаямы?       Вот же сволочь! Джейк не был бы собой, если б не задел меня за живое. — То, что случилось в пентхаусе, не твоего ума дела! — Да ну? А ты в курсе, что босс уже тысячу раз пожалел, доверив эту ответственную работу тебе? Признай, Красный, ты спёкся. Причём давно. В тебе больше нет того стержня, который был на начальном этапе работы, и которым каждый из нас так пристально восхищался. Посылать тебя и твоих ребят на это задание с самого начала было огромной глупостью. Ты запятнал своё имя, а вместе с ним спустил в унитаз свой высокий статус, переоценённую команду и верного придурковатого друга. Не представляю даже, как ты спишь по ночам с этим грузом на сердце. — Заткнись! — рявкнул я и, поддавшись эмоциям, вслепую нажал на курок. Пуля пролетела в паре сантиметров от левого уха Джейка, пробив сквозную дыру в стене. Он показательно глянул назад, а потом сказал, подняв высокомерно бровь: — Вот видишь? Как раз об этом я и говорю.       Гнев внутри меня кипел, как чайник. Джейк же излучал абсолютное спокойствие. Этот фактор ещё больше заставлял меня лезть из кожи вон. Но хуже всего то, что этот сукин сын был в курсе моего провала. Само собой, любое дело не являлось какой-то конфиденциальностью среди других киллеров нашей группировки. И всё же мне ужасно хотелось намотать его паршивый язык на виллу, а потом снять с головы скальп, чтобы запихнуть его ему в глотку. Он не имел никакого права тыкать меня носом в это дело. Так что просто смириться с позором, не отстояв честь команды и друга, я не мог. — Давай поступим так, — начал Джейк, взявшись обеими руками за край столешницы. — Во избежание проблем, которых никто из нас двоих не хочет, давай ты успокоишься, опустишь свою пушку и спокойно пройдёшь со мной в машину. Мы доедем до базы, где ты загладишь вину перед боссом за побег. А после все мы заживём долго и счастливо. Как тебе такой план?       Я фыркнул, поудобнее взяв в руку пистолет. — Хочешь знать моё мнение? Твой план — полнейшая параша! Ничего умнее я и не ожидал от тебя услышать, — бесстрашно заявил я. Собеседник неудовлетворённо покачал головой. Я понял, что ждать чего-то хорошего смысла нет. Так оно и вышло. Джейк завёл руку во внутренний карман плаща и вынул оттуда сверкающий острый нож. По-другому его называют — универсальный. Длинный нож, которым режут всё подряд. — Что ж, — он глядел на нож с безумной улыбкой. — Не этого ответа я ждал от тебя услышать.       Я мог поклясться, что увидел в наполированном лезвии его умалишённое отражение. — И всё же, — продолжил Джейк, подняв на меня глаза. — Даю тебе последнюю возможность передумать. Босс обрадуется, если я привезу тебя живым. Ты ему нужен зачем-то. Лично я бы не простил подобного предательства. Видимо, твоя задница до сих пор является его любимым местом для развлечений…       Не успел он договорить, как я яростно двинулся к нему навстречу. Мне хотелось разорвать его за это глупое высказывание, которое не имело со мной ничего общего. Джейк оказался по-прежнему не лишён рефлексов. Он шустро вытянул руку с ножом на меня. Я тут же остановился, стиснув зубы вместе. В нос ударил резкий запах парфюма Lacoste Hot Play. Что сказать, название явно подходило ситуации. — Но-но-но, приятель. Разве я давал разрешение подходить?       Я сощурил глаза. — Я снесу тебе башку, сучий ты потрох! — злобно процедил, держа «Глок» в непозволительной близости от его лба. — А после скормлю твою жалкую тушу местной живности. Вот тогда и посмотрим, кто из нас двоих спёкся.       Меня больше не пугал тот факт, что я застал этого грёбаного психа на своём пороге. Не пугало, что его острый нож упирался мне под рёбра и в любой момент мог пронзить меня насквозь. Сердце сжималось только от одной мысли — от возможности не увидеть Чонгука этим вечером. Пожалуй, я мог вынести что угодно, но только не это.       Мы сосредоточенно смотрели друг другу в глаза, подмечая, насколько хватит выдержки каждого. Для меня это не являлось какой-то сложностью. Эту манипуляцию я проделывал тысячу раз. Тот мёртвый взгляд, с которым я доминировал, глядя на своих жертв, мало кто в состоянии был осилить. Видимо, Джейк, надев на себя маску крутого парня, на самом деле не имел с ним ничего общего. При взгляде на меня его губы вдруг нервно задрожали, как дрожит антилопа при виде гепарда. Это не могло не возвысить моё эго. — Убери пушку, Красный. И пройди со мной в машину, — отрывисто отчеканил Джейк, стараясь сохранить лицо. — Прошу, не вынуждай меня идти на крайние меры.       О да. Я знал это состояние. Поведение Джейка довольно быстро изменилось. Идеальная до этого причёска уже не казалась мне такой идеальной. Уверенный взгляд потух. Эмоции выдавали страх и сомнение. Сомнение, что я сяду к нему в тачку по собственной воле. Неужели он считал, что я настолько глуп? Думаю, в глубине души Джейк догадывался (если не знал наверняка), что живым уйти с моего порога ему не представится возможным. Я смотрел на него и выбирал, какую часть тела отправлю обратно на базу, когда убью его. Руку? Ногу? Палец? Или хрен? А что такого? Пусть знают, что с чувством юмора у меня по-прежнему всё в порядке. — В твой пропахший юношеской мочой салон я не сяду, даже если ты пырнёшь меня этой десятисантиметровой пуколкой, — сказал я, намекнув на нож. — Так что садись в свой сраный «Мерседес» и вали отсюда. А как доберёшься до генштаба, передай всем, что приказы долбанного психопата я больше не выполняю.       Джейк усмехнулся, покачивая головой. — Зря ты это сказал. Ох как зря. — Он провёл большим пальцем по нижней губе, а затем расплылся в мерзкой улыбке: — Видимо, всё же придётся выбить из тебя дерьмо, Красный.       Я поразился его смелости. И решил передразнить: — Зря ты снова меня так назвал, Джейк. Видимо, твой хренов босс сегодня не дождётся ни тебя, ни меня, потому что через мгновение твоя башка отлетит так же стремительно, как ты получил своё долгожданное повышение.       На его лице зависла чудовищная злоба. И он прошептал так скользко, как змея: — Чёрт, какая же ты тварь…       Мы стояли в шаге друг от друга. Прямо напротив. Я прочитал унижение в его глазах. Джейк давно состоял в группировке. Не дольше, чем я, конечно. Пришёл, когда ему было двадцать два. Его взяли за отличное владение холодным оружием, однако, обладая прекрасными навыками, он не мог ужиться ни в одном коллективе. Его шпыняли из угла в угол. Перебегал то к одним, то к другим. Многие командиры, в том числе я, не любили его. А всё потому, что Джейк — не командный игрок. Скорее волк-одиночка. Но и до волка ему далеко. Тявкает, как собачка, ругается. А толку? Правильно. Толку никакого.       С расстояния полуметра довольно трудно промазать, если целиться в лоб врагу. Да и в другие части тела, соответственно, тоже. Чтобы так произошло, должно возникнуть следующее событие: либо враг нанесёт удар быстрее, либо у тебя произойдёт осечка. У меня же, по закону подлости, возникли оба пункта. Только в обратном порядке. На курок-то я нажал, но пуля не вышла. Вот же повезло так повезло! В таких случаях, как этот, осечка — скорее правило, чем исключение. Не могло всё быть так просто. Я знал это, если не чувствовал.       Острый нож вонзился мне прямо в брюшную полость. Ужасная волна боли прокатилась по телу, врезаясь в голову, гося сознание. Я издал нечеловеческий рык и рукояткой пистолета машинально ударил Джейка в висок. Он взвизгнул, с закрытыми глазами отшатываясь назад к кухонному гарнитуру, будто пьян, схватился обеими руками за голову, и в этот момент я навалился на него, точно локомотив, сбивая с ног. Нож выпал из рук Джейка. Мой «Глок 17» — тоже.       Я знал, что ударил его сильно. Височная часть по умолчанию является уязвимым местом на теле человека, но также особо опасным. Один удар способен напрочь лишить жизни. Но Джейк, к моему сожалению, оказался живучим.       Когда я оседлал его, рана снова дала о себе знать резкой болью. Она усиливалась, но не так, чтобы упасть в обморок от потери крови или от болевого шока. Мне нужно было завершить начатое. От этой борьбы зависело уже не просто, вернусь ли я в группировку. От этого зависела моя жизнь.       Удар в висок ослабил незваного недоумка. Его пустые серые глаза блудили по пространству, словно у больного, которого напичкали препаратами до полнейшего забытья. Это был мой шанс. Я впился в его шею руками и принялся душить. Как только холодные пальцы образовали кольцо вокруг ненавистного горла, Джейк в ту же секунду разинул рот, пытаясь глотнуть воздуха. Его чёрные зрачки впились в меня острыми иглами, но во мне не было ни капли жалости. С особой жестокостью, до судороги в пальцах, я сжимал его шею, слушая всхлипы и треск костей. Я будто озверел. Ненависть, которую испытывал к Джейку, омерзение к группировке, к своей собственной личности, оказалась сильна. Меня было не остановить. Словно в голове щёлкнул тот самый переключатель, который отвечал за неадекватную сторону меня. За мою больную сторону. Сторону двинутого психопата. Я уже не чувствовал резь от раны. Во мне кипела совсем иная боль. Боль за убийство родителей, за неправильно сделанный выбор, за друзей, которых я потерял при исполнении. Казалось, нервы вот-вот сдадут. Я смотрел в наливающееся кровью лицо и глаза Джейка и понимал, как сильно скучал по этому: по возможности делать людям больно. Наверное, я всё же сумасшедший. Тот, кто будет бежать от нездорового расстройства, но тайно в нём нуждаться.       Тело Джейка затряслось подо мной неудержимой дрожью. Конечности стали неподвластны контролю разума. Он держал ладони поверх моих сомкнутых пальцев, но не пытался разжать их. Не было сил. Или просто знал, что смерть неизбежна. Его ноздри трепыхались, как крылья бабочек. Лицо приобретало багровый цвет. Он бил меня коленями по спине, а я давил. Давил. Давил.       Но потом сквозь череду сумбурных хрипов он вдруг заговорил: — Они н-найдут тебя, К-крассный… найдут… и тогда, тттебе ббольше не скрытьсяя…       Последняя фраза не просто задела меня — она меня сокрушила. Подкрепившись возмущением, я решил, что не позволю больше этому рту как-либо запугать меня. Стиснув зубы, я надавил коленом Джейку на горло, чтобы он никогда больше не смел угрожать мне, а подушечки больших пальцев опустил прямо на его открытые глаза. И резким движением вдавил их вовнутрь, вкладывая всю ненависть, злобу и ярость, в том числе.       Джейк жалобно хрипнул, а через мгновение дёрнулся и навсегда замолчал. Ещё около минуты я смотрел на его лицо. У меня не было каких-либо чувств: ни плохих, ни хороших. Одна пустота. Потом вынул пальцы из глазниц, обтёр всю мерзость о ветровку и слез с его жалкой туши, откинувшись спиной о кухонную тумбу. Единственное, что приходило на ум, это — удовлетворение.       Я знал, что выгляжу дико с трупом посреди дома. Всё это: капли крови под нашими телами, следы борьбы, посуда на полу. Кривая улыбка коснулась моих губ, когда подумал о содеянном. И, если честно, я рад, что рука не дрогнула вновь убить. После смерти Тэ казалось, что совершить убийство вновь я не смогу.       Но я смог. И в данный момент ощущал несравненную гордость.