С благими пожеланиями.

             — Как всё до этого дошло! — уставшим и недовольным голосом спрашивает сам себя Цзян Чэн.       — Давай ты не будешь, снова, недовольно бурчать и уже сделаешь то, что я тебя прошу. Сядь уже на колени! — Уже умоляюще тянет Вэй Ин.       Цзян Чэн очень и очень неприлично громко вздыхает, но всё же садится. Ждёт, что от него хотят.       Вэй Ин же только встаёт сзади от него, придерживая его за плечи и, убирая выбившиеся волосы.       — Ты говорил, что тебе нравятся ленты? — ухмыляясь произносит Вэй Усянь на ухо, да так, что и поворачиваться не нужно, чтоб понять, что за эмоции на его роже.       — Говорил, они красиво смотрятся на многих одеждах. Многим девушкам и парням очень даже идёт, — немного замявшись произносит Цзян Чэн.       — Тебе тоже очень идёт, — краткое предложение от Лань Ванцзи, что всё это время просто пялился на происходящее.       — Мне не нравится к чему вы ведёте, — сказал Цзян Чэн, не успевая сказать ещё что-то, когда Усянь подносит к его глазам ленту, накидывая и завязывая сзади. — Чего? — от произошедшей наглости он даже не смог придумать, что сказать получше.       — Мы хотим внести в нашу совместную жизнь немного необычного, краски так сказать! — хохочет Вэй Ин.       — А может без меня, я уверен у вас всё и так прекрасно сложится, — устало вздыхает Цзян Чэн, но всё ещё продолжает сидеть с, дорогой по ощущениям, лентой.       Зная это, Усянь и не думает останавливаться, если ему ещё не переломали ноги или, как минимум, не стали угрожать этим, то сейчас вполне всё в порядке.       — Ты тоже часть наших отношений, ну же подтверди Лань Чжань! — Вэй Ин так горделиво всё это произнёс, что отказаться хотелось меньше, а когда со стороны он услышал такое привычное угуканье, что подумал: не так уж и плохо, если просто будет играть по их правилам, пока ему не надоест.       —Давайте уже, чего вы там хотели.       Вэй Усянь довольно хмычет, тянет к его плечам, поглаживает шею, в то время, как Лань Ванцзи скользит пальцами по подбородку, надавливая на глотку, как будто пытался сравнить её со струнами.       Лань Ванцзи проходит точно так же пальцами по груди, пощипывая, пробуя, что сейчас можно, а что лучше не делать.       Вэй Усянь же продолжает разминать плечи, спину, очень даже похоже на массаж.       Если бы ему просто сделали массаж спины он бы остался вдвойне доволен, и не сидел бы тут, как-то — вот так! Было бы очень мило с их стороны позаботиться о том чего хочет Цзян Чэн, но как-то, да никак.       Вэй Ин зачем-то вскидывает руку, видимо, к Лань Ванцзи, не очень понятно. Но в следующие моменты Цзян Чэн чувствует, как его руку прижимают к груди. Сначала мысли не дошла, не видно и непонятно ведь, но потом он сжал руку, проходясь пальцами по груди и осознал, что она явно принадлежит Лань Ванцзи, чьи руки бесстыдно лежат на его бёдрах, поглаживая со внутренних сторон.       Вэй Усянь же спокойно лапает его задницу. Хочется, вновь, устало выдохнуть, приплыли.       Бывали уже на этих граблях, как-то не хочется прыгать на них снова. Да как-то желания говорить что-то тоже нет.       Чтож мы в тупике, но это не мешает этим двоим продолжать его лапать.       Хоть бы после всего, что они с ним вздумали сделать, у него хватило сил просто подняться, не говоря уже про то, что бы им вмазать.       Пока он раздумывал шаловливые ручки с его задницы пропали, что заставило напрячься и поддаться искушению узнать куда они вновь приместятся на нём.       Руки всё же остановились на его губах, так же пальцами поглаживали щёки, уши, про веки не забыли.       Цзян Чэну нравятся руки Вэй Ина, ему всегда хотелось их попробовать, так почему бы так и не сделать. Он приоткрывает рот, когда пальцы вновь проходят по губам, мазнул языком по подушечкам пальцев, чмокнул.       Он понял, что до Вэй Ина дошла мысль чего хочет Цзян Чэн, когда эти пальцы оказались в его рту, облизать их со всех сторон, причмокивая посасывать, специально издавая неприличные звуки, да это ему нравилось.       Когда Цзян Чэн ощущает руки Ванцзи, поглаживающие его через ткань штанов, он чуть не давится слюной, сглатывает, выбирая пальцы ещё сильнее. Он слышит, как Усянь надрывисто дышит над его ухом. Что действительно сильно распаляет его.       Ему хотелось опозориться, хотелось увидеть какой-нибудь надменный взгляд, услышать надменную ухмылку или смешок. Что очень выводило, ведь взглянуть на такое лицо у него сейчас не было шанса. Да, ему нравилось, когда на него надменно пялятся эти двое, иногда он даже специально делал, что-то до раздражения смущающее, чтобы посмотреть на то, как они будут на него смотреть, именно с этими искринками надменности.       Да, сейчас он не может посмотреть, но да он это сделает, да специально.       Цзян Чэн стонет, выдаёт из себя самый сексуальный стон, на который способен, заглатывает пальцы по самые костяшки, была бы его воля, взял бы глубже, заливается слюной, что течёт по пальцам в его рту, по его губам и подбородку.       Слышит за место ухмылки, самодовольства, до ужаса возбуждённое и сбитое дыхание обоих, не то на что он рассчитывал, но тоже не плохо, он мог бы поспорить, что от зрелища, что он устроил их зрачки либо уменьшились до точек, либо расширелись на столько, что почти не видно радужку.       Вэй Усянь пропихивает пальцы глубже, хотя казалось бы куда там, но скорее пихает под правильным углом, за что получает ещё один очень сексуальный стон, Цзян Чэн постарался, чтобы он звучал именно так, знает, что иногда нужно подсластить за то, что делают то, что ему нравится.       Цзян Чэн дрожит от удовольствия, хочет сделать ещё что-то непристойное только бы услышать хоть от одного из них некой надменности.       Он их очень любит, даже слишком, они его тоже. Они все оберегают друг друга, и Цзян Чэн сейчас считает это неудобным. Почему никто из них просто не может поставить его перед фактом и оттрахать, как...       Цзян Чэн даже успел обрадоваться, в самом начале, когда ему сказали сесть на колени, подумал, что вот тот самый момент, да как-то так, но не так.       Он всё ещё заливается слюной с пальцами в своей глотке, он так хочет больше и глубже.       Ресницы под лентой трепещут, как крылья у бабочек, когда хватаешь их пальцы и за них. Дыхание сбивается, становясь ещё быстрее насколько это сейчас возможно.       Лань Ванцзи охватывает его руками, протягивая их до задницы, крепко сжимая, но Цзян Чэну мало, хочется сильнее. Лань Ванцзи просовывает свое колено между его ног, надавливая в нужном месте, добиваясь ещё больше захлёбывающихся звуков. Да, Цзян Чэн начинает чувствовать, что ещё немного и всё будет так, как он того хочет.       — Я вижу вам, Цзян Ваньин, нравится, — говорит Лань Ванцзи низким голосом, сжимая ягодицы так, как хотел Цзян Чэн, надавливая коленом там где нужно, в то время, как Усянь протолкнул пальцы настолько глубоко, что дальше никак. Усянь, так хорошо вцепился в его плечо зубами, что стонать, им в благодарность, он будет с особой охотой.       Боже! Да! Наконец именно то чего он так хотел.       У него голова кружится от всего этого удовольствия, и от так возбуждающей нехватки воздуха.       Цзян Чэн задыхается, так приятно, так хорошо, что хочется задохнуться до конца.       Но пальцы исчезают, он не понимает к чему это. Следом надавливать перестаёт и колено.       Руки ползут под штаны, обхватывают его, водя и поглаживая, ускоряя темп.       — Тебе понравилось, Цзян Чэн? — наигранно мило, заигрывающе спрашивает Вэй Ин.       Пальцы ускоряют темп, вторая пара рук нахально раздвигает его ноги, и да, это то чего он так хотел.       — Да! — стонуще откликается Цзян Чэн. — Мне понравилось, мне так понравилось. Ещё, да, пожалуйста, мне нужно ещё!       Он горит, ему так нравилось, ему до безумия нравилось. Он ощущал все эти взгляды, это так его возбуждало. Никому из них даже переспрашивать не нужно, он и так всё выложил, но если они захотят поиграть, и будут спрашивать дальше он будет отвечать с ещё большим удовольствием, стонами и будет делать это пока им не надоест. Именно так он хочет.       — О? Тогда может ты нас поблагодаришь? — останавливаясь и прекращая двигать руками, говорит Вэй Усянь. — Может отсосёшь Лань Чжаню? Лань Чжань, ты этого хочешь?       Цзян Чэн не знал успел ли Ванцзи хоть что-то сказать или даже просто кивнуть, но он уже сразу кричит, почти стонет ещё не отойдя от того, как это произнёс Вэй Ин.       Да он сразу выпаливает:       — Я сделаю! Я сделаю это! — он так сгорал от стыда, но так гореть было до безумия приятно.       Он слышит, как встаёт Лань Ванцзи, чувствует, как отстраняется Вэй Ин.       Было слышно звонкий поцелуй, мокрый, такой страстный. И эта часть, где ему сказали отсосать, а потом пошли заниматься друг другом, она была такой же обидной, какой возбуждающей. То самое самодовольства, надменность, гордость, что они показывали оставляя Цзян Чэна ждать, было сладко-горьким, они сегодня хорошо понимают чего он хочет. Обычно он не может получить и толики того, что получает сегодня, сейчас.       Может они наконец додумались прочесть порванные и разбросанные повсюду страницы с его желаниями и мыслями, или может наконец зашли в его кабинет и спустя столько времени прочли записки с напоминаниями, среди которых, тоже, было много того, что намекало или даже прямо говорила чего он хочет.       Цзян Чэн искриться предвкушением.       Он так тяжело и часто дышит, остатки слюны всё ещё немного блестят на подбородке, хотя может это новая.       Рука, скорее две в переплетении, хватается за волосы, взъерошивая, до недавнего, идеально уложенную причёску. Загребает побольше волос, тащит на себя вперёд.       О да! Так грубо, так хорошо!       Видимо по его лицу было понятно, что он балдеет от того, что с ним делают, поэтому он был доволен всем, ему так понравился произнесённый ехидный смешок, с точным попаданием и правильной формулировкой:       — О! Лань Чжань, смотри! Ему так нравится! Как думаешь, стоит делать так чаще? — ему так хотелось, чтобы сбылось произнесённое Вэй Усянем в който веки, чаще чувствовать их руки у себя на голове было бы очень даже приятным бонусом.       Вэй Ин двигает рукой у лица Цзян Чэна. А когда тот понимает, что именно делает с Лань Ванцзи Вэй Ин. До него доходит мысль похабно склониться ближе и прикасаться щекой, ею же потирать, может ему даже позволят помочь уже языком, раз Вэй Усянь так хочет поработать ручками. И знаете, он так и делает. Совсем не жалеет о том, что делает, особенно тогда, когда слышит:       — Открой рот, — произнесённое хриплым голосом, возбуждало сознание, заставляя не раздумывая подчиниться, особенно, беря во внимание, что это говорит наш не столь многословный Лань Ванцзы.       Он правда это выполняет, но не видит и не понимает почему ничего не происходит, слышит только часто сбивающееся дыхание Лань Ванцзи, до него доходит, что Вэй Ин пока не позволяет и продолжает работать ручками.       И, да ладно, он хочет погрязнуть во всём этом сейчас, поэтому, наклоняется, хватается руками за бёдра Ванцзи и облизывает его вместе с всё ещё двигающимися туда и обратно пальцами Вэй Ина.       — Наш Цзян Чэн, такой не послушный, — слышится смешок Вэй Ина, что убирает свои пальцы, хватая Цзян Чэна за волосы и притягивая его ближе, заставляя взять полностью.       Он сосёт нарочито причмокивая, специально показывая, как он это делает, чтоб было видно просто идеально, и ведь знает, что видно.       Вэй Ин приличное время пялится на него, но в итоге всё же наматывает волосы сильнее, двигая глубже, дальше.       От этого у Цзян Чэна кружится голова, вновь! И это он считает превосходным, его имеют так, как он давно хотел попробовать. Он стонет, уже даже не просто картинно сексуально, а потому что возбуждён до не могу.       Вэй Ин тащит его снова, но уже так, что на глазах под этой лентой появляются слёзы.       Вторая пара рук, в конце концов, притягивает его к себе, до самого конца, появляется вкус на языке. Хриплый выдох. Слюна смешивается со всем и всё, что он может и хочет это проглотить, когда от него отстраняются. Немного позже он понимает, что этого всего хватило, чтобы закончил и он.       Он до жути вымотан, у него уже совсем нет сил, он стаскивает с себя ленту, видит запыхавшегося Лань Ванцзи, и Вэй Усяня, что зря время не теряет, доводя себя до конца.       Картина предстала прекрасной, но уставшему Цзян Чэну ничего в голову не приходит, кроме как пялиться и всё.       Даже не с пошлым подтекстом. Он даже не понял, что смотрит туда, у него сейчас настолько пусто в голове.       Цзян Чэн заберет себе эту ленту, когда постирает, спрячет куда-нибудь и она останется у него, как одно из хороших воспоминаний, с довольно чёткими картинками, что будут всплывать стоит ему когда-нибудь взглянуть на ленту.       Главное, чтоб никто лишний не нашёл, спрашивая чего это она делает, в том или ином месте.       Да, всё таки ленты ему нравятся. Хорошая вещь.