Галактический вор

— Бинго, — Громов облокотившись на пульт управления, засунул руки в карманы, — они практически одним выстрелом убили трёх зайцев. Во-первых получили Латуцифогратол, во-вторых без суда осудили и арестовали тебя, а в третьих этим дискредитировали НМРА, что ослабило их влияние. — Так подожди, — Крам опять нахмурился. — Латуцифогратол у них? — Ага, — Зейн стыдливо отвёл взгляд, — меня наебали и я попался. Самому стыдно. Остался без денег и без устройства. Хотели грохнуть, но получилось смыться. Хоть шумиху поднимать не стали, только благодаря этому тот фокус с переодеванием, получилось осуществить. — Чуан хо, — покачал головой Крам, после чего спросил, — и, что собираешься предпринять? — Вернуть Латуцифогратол, восстановить твою репутацию и отойти от дел, — серьёзно проговорил Громов, но не выдержав на себе прищуренный взгляд капитана, засмеялся, — Конечно же вернуть своё бабло и заставить заплатить тех ублюдков, которые со мной поиграть решили. — Нужно вернуть Латуцифогратол и передать злоумышленников закону, — произнёс Крам таким тоном, словно не хотел слышать никаких возражений. — О, Ньютон… Твой серьёзный голос чертовски возбуждает, — лукаво произнёс Громов. Харис покачал головой и нетерпеливо поджал губы. Зейн просмеявшись, продолжил, — я понимаю, что мои цели не такие возвышенные, как твои и всё же… противник у нас один. Поэтому посотрудничаем? — Сотрудничество? Это больше похоже на договор с дьяволом, — задумчиво произнёс капитан. — Я исполню любые желания, но цена — твоя душа, хотя могу взять и натурой, — вздернув бровями, выдал Зейн, а после заржал. — Ну так, что? Поработаем? Крам немного поразмыслил над вопросом и пришёл к выводу, что это предложение не самый плохой вариант. В конце концов, он кивнул в знак согласия. — С чего начнём? — спросил капитан, скрестив руки. — Всё, как ты и хотел, — улыбнулся Громов, — поговорим с Ромном. Доступ к Латуцифогратолу он мне дал. Правда, теперь понятно, почему. На месте я обнаружил труп Чаока, — Крам опять насупился, на что Громов хихикнул, — из него замечательный актёр. Так правдоподобно разыграл печаль, а как сильно был расстроен его смертью. Я аж прослезился, — Харис рыкнул и встал с кресла, куда незамедлительно приземлил свои булочки Зейн. — Но то, что у меня получилось улизнуть, его явно обескуражило. Хи-хи. Наойхан, — Громов положил ноги на пульт, — также надо выяснить почему военный государственный космологический департамент выкрал у научного сообщества разработок Латуцифогратол. Они же оба на коалицию работают. — Ну тут всё понятно. НСР всегда плохо ладили с ВГКД. Они все их разработки хотят применять в военных целях, а те против, говорят, что для этого есть Научный Военный Департамент, да и финансирование у них лучше. А разработки НСР служат для мирных целей, — Громов похмурел, протягивая громкое «хм…». Прислушавшись к этому, Крам улыбнулся. — Ты серьёзно это не знал? — А должен был? — с пофигизмом ответил Зейн. — Кстати… — Крам скрестил руки на груди, — когда ты вытащил штатный маяк из богомола? Я это обнаружил уже после того, как крейсер направил на Сорту. — Я не только это сделал, — проговорил Громов, — ещё перекодировал данные, теперь для всех радаров мы обычный транспортный лайнер. — Неужели? — прищурился Харис. Зейн не упустил своего и сексуально подмигнув, кивнул. — Теперь только, если мы будем в зоне видимости, нас раскроют. Я прелесть, не так ли? — вздернул бровями Громов. Крам удивился тому, как с его губ сорвался рык. Ему стало казаться, что он начал привыкать к довольно фривольной манере общения, к своеобразному умению вести беседы. Недурно это делал. Зейн встав с кресла, вплотную подошёл к Харису и приблизив губы к уху, заговорил, обжигая теплым дыханием, — Нам три месяца лететь, а мы тут вдвоём. Никого ведь нет. Чем займёмся? — последние слова он нашёптывал в само ухо. Коснувшись языком ладьевидной ямки капитана, виртуозно и беспрепятственно собирался положить руку на пах Крама, когда тот практически отпрыгнул от него. Нет, всё ещё не привык. — Я покажу твою каюту… — проверив данные приборов, Крам направился к выходу. Руки немного подрагивали после случившегося, но это его не сильно беспокоило, в отличие от стояка в штанах. Он сделал вид, что ничего не было и напряжение спало. Громов поплёлся следом, думая об одном: «До чего забавно реагирует…». Свернув налево и пройдя вдоль мостика, вышли на лестницу, поднявшись по ней, оказались около двух дверей напротив друг друга. К пластинке одной из них, той, что была справа, Крам поднёс запястье, открыл её и отошёл в сторону, пропуская Громова. — Моя каюта напротив, сам видел. Столовая вдоль коридора, прямо. Если тебе эта комната не нравится, можешь любую другую выбрать, тут их ещё три, — увидев ухмылку на лице, Крам предупредил заранее, решив пресечь все пошлости на корню, — чтобы ко мне в каюту не заходил. Ужинать будем через три часа. Не опаздывай. Развернувшись, Харис собирался уйти, когда Зейн схватив его, развернул к себе. — Уверен, что не хочешь мне вставить? — вездёрнул бровями Громов, опять направил руку к штанам. Он был решительно настроен, и ладонь скользила по штанине вверх, но Крам поймал её в последнюю минуту. Слегка толкнув Зейна, он тем самым продвинул его внутрь каюты, и проведя рукой по пластинке, закрыл дверь перед носом ошарашенного, после чего укрылся за дверью своей каюты. Тяжело вздохнул с ощутимой досадой опустил взгляд, замечая припухлость у ширинки. — Та ма да, — Харис выдохнул, прикрыв глаза, — только этого геморроя мне и не хватало… Всё время, что они летели, Зейн приставал к Харису, а тот пресекал это как мог. Крам считал Громова очень легкомысленным и не хотел с ним связываться, что было всё-таки нелегко, ведь тот явно привлекал его, и физически, и эмоционально (с ним было легко и весело общаться, правда, как считал Крам, он перегибал в своих шутках). Это довольно сильно сказывалось на капитане. Никогда к нему так интенсивно и недвусмысленно не приставали, и никогда его тело так сильно ни на кого не реагировало. Приходилось частенько успокаивать самого себя в душе, каждый раз воспринимая это как ошибку. Так в напряжении прошло почти три месяца. Они уже подлетали к Сорте, когда Крам вызвал по передатчику Громова. Буквально через пару минут тот вступил на мостик, а проходя мимо Хариса нежно провел пальцами по его шее, от чего тот покрылся мурашками. Улыбнувшись реакции, Громов устремил свой взор через гезелловую поверхность, за которой увидели стремительно приближающуюся планету. Сейчас Сорта была размером с яблоко, и корабль приближался к ней со стороны солнца, ведь одной стороной, она всегда была обращена к горячей звезде, и ночей в этой части планеты не было. Температура на солнечной стороне всегда составляла +63 градуса по Цельсию, поэтому сама планета представляла собой безжизненную пустыню. Но найдя на Сорте залежи гесторэни и арстока, основные составляющие для арстокового двигателя, люди сразу же основали колонию для работы в шахтах и для большего комфорта создали один единственный город Сортона, накрыв его куполом. Это обеспечивало комфортные условия, а также уберегало от оседания в лёгких вредных веществ: газа, песка и мелкого гравия. Спустя некоторое время, всё это тоже стали добывать. Несмотря на то, что ночей в этой части Сорты не было никогда, всё же раз в полгода гигантская планета Ласта закрывала от солнца жаркую сторону Сорты, погружая её во тьму на три часа. Ласта, насколько помнил Крам, принадлежала к земному типу планет размером с Нептун. Атмосфера Ласты состояла из двуокиси углерода (углекислого газа), а сама планета была окутана густыми облаками из капель соляной кислоты. Жить на ней было невозможно, но планета всегда привлекала к себе внимание, потому что её облака, состоящие из серной кислоты, отражали около 70% солнечного света. Довольно близкое расположение Ласты к своему солнцу и порождала фантастическую яркость в этой солнечной системе, выглядев как вторая звезда. Другая часть планеты Сорты всегда прибывала в темноте и температура там составляла —176 градусов по Цельсию. Та часть планеты пока не обследовалась, а следовательно, туда не ступала нога человека. Сорта одиноко бороздила космическое пространство без спутников, оставаясь одинокой, но только не сегодня. Вдали, с левой стороны, приближалась Ласта, невольно привлекая к себе взгляд своей лучистостью. Это означало, что в ближайшие несколько часов на Сорте, наконец, будет солнечное затмение и наступит ночь. Сорта была уже совсем близко, закрывая собой всё космическое пространство. Крам направил корабль к единственному на планете порту. Как и на всех планетах, особенно где проводились выработки и собирались полезные ископаемые, порты оснащались мощной защитной системой, куда не могли проникнуть незваные гости. Сорта не была исключением, поэтому Крам включил передатчик, чтобы предупредить о своём приближении, точнее собирался сказать, что с их транспортным средством произошла авария и они просят посадку для ремонта, после чего улетят. Но этого не понадобилось. Ответом была тишина. Это насторожило и он попробовал снова. Безрезультатно. Им по-прежнему никто не отвечал. Переглянувшись, они продолжили полёт в полной тишине. Пока Крам пилотировал, Громов проверил данные крейсера. Всё было в порядке. Закончив проверку, он перешёл на показатели планеты. В этот момент Харис посадил богомол и выключил атомный двигатель. Ласта уже закрывала собой красный карлик, медленно затеняя поверхность и погружая планету в темноту. Это было завораживающее зрелище, но ни Крам, ни Громов не обращали на это внимания, больше реагируя на странности, происходящие вокруг. По данным крейсера на планете не было ни одного живого существа. Надеясь на неполадки оборудования, они попытались рассмотреть хоть кого-то через гезеллевую поверхность, но всё равно не увидели ни одного человека. Крам нахмурившись, встал с кресла, и собрался со стороны пульта управления открыть входной шлюз, когда Громов крикнул: — Стой, по данным гигрометра за пределами корабля гремучий газ, — у Крама расширились глаза. — Метан? — Зейн кивнул, Харис покачал головой. — Какой процент? — Девяносто пять процентов. Надо скафандры надевать. Крам одобрительно качнул головой и они отправились в шлюзовой отсек. Неспешно открыв одну из стен, где оказался выдвижной шкаф, сразу сняли два скафандра из пяти висевших. Скафандры представляли собой полуприлегающие комбинезоны с соединённой обувью и перчатками из специальной тонкой ткани и светоотражающего покрытия оранжевого цвета. Ткань хоть и была тонкая, но сделана для выхода в космос. Могла выдерживать космическое давление, сохраняя внутри комфортное для человека давление, а также задерживала любые излучения, создаваемые звездами и другими объектами вселенных, при этом поддерживая температуру тела. Справляясь с температурой от абсолютного нуля до плюс двухсот градусов. Цвет и покрытие скафандра тоже были созданы не просто так, а для того, что бы даже на периферии космоса, в местах где нет ни одной звезды, можно было бы заметить космонавта и в любой ситуации оказать помощь. Шлем представлял собой ошейник в пять сантиметров толщиной, крепившийся к комбинезону как клей. При активации с левой стороны, голову окружало силовое поле, которое состояло из смеси азота и кислорода. При вдохе это поле вырабатывало кислород, а при выдохе поглощало углекислый газ, выпуская его по ту сторону скафандра. При этом дополнительные баллоны с воздухом были не нужны. Также он удерживал подходящее давление и температуру внутри поля, а ещё автоматически затемнялся, защищая голову от яркости и излучений звёзд. Учитывая, что звук в космосе не распространяется, переговаривались космонавты посредством передатчика, встроенного в ошейник-шлем, управление которого находилось на тыльной стороне левой перчатки. Чтобы надеть скафандры, необходимо было снять всю одежду, вплоть до нижнего белья. Когда Крам разделся, Громов, засмотревшись на его шикарное тело, завис с открытым ртом и громко сглотнул. Харис увидев неприкрытое ничем желание Зейна, вновь покраснел (как же часто в последнее время его вгоняли в краску) и отвернулся, пытаясь скрыть тот факт, что его организм тоже бурно отреагировал на такое же полуобнажённое тело преступника, разыскиваемого им в течении пяти лет. Всё же одинокое пребывание в космосе сказывалось на всех. Отгоняя от себя постыдные мысли, оба быстро натянули скафандры и подошли к центральному входу. Включив шлемы и проверив звук, они поднесли запястья к пластинке, и дверь молниеносно отъехала в вверх. Выйдя из богомола и закрыв за собой дверь, первым делом пришлось оглядеться. Картина не поменялась: тишина и безлюдье. Никаких признаков живого присутствия, всё словно замерло и существовало так уже не первый день. Не сговариваясь, они направились к выходу из порта, решив оставить за спиной давящую пустоту. Порт был довольно большой, но не настолько, как на Хип44б. Тут вмещалось всего десять грузовых кораблей среднего класса и парочка мелких, но сейчас всё пустовало, и богомол был единственным гостем в огромном пузе космического порта. Крам и Громов быстрым шагом добрались до выхода. Откуда сразу попали в коридор связывающий шахты, склады и административные помещения. Городской космопорт находился на территории шахты, где работали жители Сортоны, а доставку груза дешевле было производить непосредственно близко от выработки. Чтобы выйти в сердце города, коридор, как сосуды, разделялся на три туннеля. Первый вёл непосредственно в шахты, второй к администрации шахты, а третий в город. По последнему туннелю Громов вместе с Крамом и пошли. Выйдя из него, остолбенели, боясь сдвинуться с места. Открывшаяся печальная картина, как кровавая рана, пугала своим видом. По спине Крама пробежал холод, а тело сжал первобытный страх, стоило почувствовать опасть пострашнее ему известных. Он никогда с таким не сталкивался, но пришлось проморгаться, чтобы лучше рассмотреть. На улице были люди, лежавшие на земле, как поваленные бревна. Переглянувшись, Зейн подошёл к первому попавшемуся и проверил сердцебиение. Посмотрев на Хариса, отрицательно покачал головой. Человек был мертв. Капитан сжал зубы. Они оставили его. Шагая по пустынной грунтовой дороге, то и дело подходили к лежачим и проверяли, но всё это было бесполезно. Ни одного живого человека. Чем дальше шли, тем отчётливее замечались трупные пятна, проступавшие на лицах. Видны были следы гниения, но трупное окоченение у многих ещё не спало. Остановившись у ещё одного трупа, Харис заметил коричневую лужу на груди, похожую на рвоту. Подойдя ближе, он убедился, что был прав. Человека рвало и страшно. Когда они всё-таки подошли к мэрии города, Сорта погрузилась в темноту. Мельком взглянув на небо, Харис увидел огромный чёрный круг Ласты с тонким святящимся кольцом, по краям красного цвета. Было красиво, но пейзаж омрачался наличием разложившихся трупов. — Н-да… Какой же ушлёпок испоганил такой романтический момент, — риторически проговорил Громов. Крам сердито посмотрел на него. — Перестань ерунду говорить, людей убили, — Зейн тяжело вздохнул. — Я о том же… Думаешь Ромн ещё жив? — Стоит проверить, — повернувшись к мэрии лицом, Крам пошёл вперёд, — повезло, что живёт он тут. — А если он пошёл куда-нибудь, например, в бар? — Громов поплёлся следом, причём неразборчиво, чуть не врезавшись в капитана, который от этой фразы резко остановился. «А вдруг реально ушёл куда или всё же он это устроил?..», встряхнув головой, всё-таки пошёл дальше. — Если не будет на месте, тогда и будем думать, — сердито проговорил Крам. Он попытался открыть дверь мэрии, но она не поддалась и капитан нахмурился, повторяя снова и снова. Никакого результата. — Кхе-кхе, — улыбнулся Громов, стоя позади, — может пропустишь самого обаятельного и привлекательного вора в мире открыть эту дверь? — Здесь ещё кто-то есть? — улыбнувшись, развернулся Крам и посмотрел на прищурившегося Зейна, который тоже улыбнулся. Благо в шлемах была встроенная подсветка, и он мог разглядеть его лицо во всех деталях. — Надо же, ты шутить научился, — и проходя мимо капитана, ущипнул того за задницу, — и вовсе не безнадежен. Поковырявшись с пластинкой, дверь резко отодвинулась в бок и единственные живые на этой планете Зейн и Крам зашли за порог мэрии, оглядываясь по сторонам. Здание было трехэтажным без лифтов и подъёмных платформ. На второй и третий этаж вела широкая лестница с перилами, выполненная просто и без особых интерьерных изысков. Первый этаж занимали транспортники, они руководили транспортной отправкой и приёмкой грузов, от того здесь стояло много ящиков. Второй этаж, как помнил Крам, занимала бухгалтерия и кабинет мэра, а на третьем этаже проживал уже сам мэр Ромн. Первым делом было решено пойти в кабинет Ромна. Быстро преодолев два этажа, они открыли двери и тяжело выдохнули. Оба. Зейн не сдержался и заматерился. На полу, между столом и дверью, лежал его обезображенный труп. По расположению тела было понятно, что он не пытался выйти за дверь, а наоборот лежал в противоположном направлении, одной рукой схватившись за горло, а другой пытался взяться за шкаф. Крам опустился на корточки рядом с трупом. — Похоже он тут с кем-то разговаривал и когда газ выпустили, этот кто-то не давал ему добраться до шкафа. Там, наверное, противогаз лежал. — Ты прав, — в это время Громов подошёл к шкафу и открыл его, — он там и лежит, только испорченный. — Решили не рисковать и на всякий случай, ещё и его сломали. Та ма да, — ещё раз осмотрев Ромна, Крам встал с корточек. — Давай-ка обыщем кабинет, а после и весь этаж. Громов кивнул и стал дальше осматривать шкаф. Крам тоже присоединился к осмотру, бросив взгляд на шкаф возле выхода из кабинета. Кабинет был довольно просторным, одна стена отсутствовала, точнее во всю стену из специального прозрачного материала стояло окно, которое было открыто. Около двери, во всю стену располагался шкаф, шириной в пять сантиметров, состоящий из ячеек пятьдесят на пятьдесят сантиментов. Там хранился архив всех данных, записанный на плоских прозрачных носителях квадратной формы, размером два на четыре сантиметра. Открыв все панели, Крам про себя выругался. От пола до потолка всё было в этих носителях. На каждой ячейки была табличка с названиями и датами. Большая часть архива представляла собой собрание информации по добычи полезных ископаемых с момента освоения города, но также присутствовало и другое, например, была надпись с названием Латуцифогратол, но ни одного накопителя в ней не было. Крам молча осматривал данные табличек, погруженный в свои мысли. У него было предчувствие, что Ромн наверняка подобную информацию зашифровал бы, а не стал открыто показывать и просто так держать в ячейке. Громов ничего интересного не нашёл в шкафу. Там висела одежда и лежали личные вещи, да и всё. Тогда он подошёл к столу, чуть отодвинув кресло, уселся за него и стал осматриваться. Сверху, прямо на столешнице стояла настольная лампа в виде пирамиды с приглушенным светом. Рядом с лампой был плоский параллелепипед, длиной в восемьдесят сантиметров шириной и высотой в один сантиметр. Это был моноблок. При его активации над параллелепипедом появился голографический монитор с объёмным изображением. Можно было работать прямо на нём, но для удобства печати с краю столешницы находилась мягкая, но упругая подушка и при её включении появлялась дополнительная голографическая клавиатура. Такой вид позволял печатать без остановок долгое время. Пальцы не уставали и не болели, при этом она не отличалась от стола и не мешала подписывать документы. Включить моноблок у Зейна не получилось, и он хмыкнув, решив проверить ящики. В верхним нашлись канцелярские принадлежности, в среднем носители и по внешнему виду было видно, что они полностью пустые. Когда записывалась даже совсем короткая информация, угол носителя светился еле заметным голубым светом. Тут же все носители были прозрачные. Открыть третий ящик у Громова с первого раза не получилось, он нахмурился и отодвинувшись подальше в кресле, дёрнул сильнее. Раздался тихий, приглушенный хлопок. Зейн замер. Глаза забегали, он встал с кресла и посмотрев под него не сдержавшись сматерился. — Харис, дорогой, — позвал Громов, проверяя данные по встроенному компьютеру на правой руке скафандра. Его глаза широко распахнулись и он уже более громко позвал, — Харис! Крам поглощённый делом, не услышал Громова. Тогда тот поднял на него взгляд и сделав динамик в скафандре громче, крикнул. — Капитан Крам, — Харис аж подпрыгнул от неожиданности и повернулся в сторону Громова, который встревоженно произнёс, — у нас проблема. Крам быстро подошёл к Зейну, взглянул на данные на его руке и глаза расширились. — Хлороводород?