Первородный грех

В этот раз образ Тэхёна поддался разительным изменениям. В летнее время ночи светлые и короткие, это всем известно, а тут плюсом ещё и яркая луна, приветственно заглянувшая в комнату и озарившая её бледным светом, помогла разглядеть то, из-за чего парень не мог полноценно спать до конца своих дней. В паре миллиметров от глаз застыло Тэхёново лицо, но оно было уже не такое, как пару часов назад. Всë синюшное, в кровоподтёках и синяках, оно вселяло ужас, который хотелось выплеснуть изнутри вместе с громким воплем, но крик застрял глубоко в груди, так и не имея возможности выйти наружу. Оба глаза распахнулись и теперь в них пылал страх, какой до этого момента был Чону неведом. Даже проснувшись утром и обнаружив в своём доме убитого им вчера Кима, такого ужаса он не испытал. — Ну чего ты глазки вылупил? Таким я тебе не нравлюсь? На такого у тебя не встанет? —продолжил насмехаться нависший над ним Тэхён. Когда его рот открылся, Чонгук заметил, что-то тëмное, наполнявшее его, а после на лицо начали падать капли, чего-то до жути холодного и липкого. Не с первого раза, но до Чонгука дошло, что кроме крови это больше ничего не могло быть, а потому он возымел желание начать биться под ним, но тело окаменело и не поддавалось. — Тебе страшно, сукин ты сын? Хочешь сбежать или попросить меня остановиться? М? — выплëвывал оскорбления и не чувствовал вины. Вообще ничего не чувствовал. Лежавшее под Кимом тело не могло начать сопротивлялся, и Ким это знал, они оба это знали, только у Чонгука это знание было где-то глубоко в голове, поэтому он не мог его проанализировать, а если бы и смог, то точно не поверил бы в это. Оплëванное кровью лицо парня застыло в одном положении, полностью обездвиженное. — Как тебе чувство безысходности? Оценил по достоинству? — холодные пальцы вцепились в тëплые щëки, теперь уже сжимая с большей силой. Лицо исказилось в гримасе гнева и озлобленности. Могильный холод волнами исходил от Кима, наполняя комнату полностью. Чонгука пробрал озноб, не помогало согреться и одеяло, что разделяло их тела. Но и оно в последствии пропиталось какой-то влагой, что просачивалась сквозь и мочила футболку. Наконец Тэхён ослабил хватку на щеках, оставив после себя белеющие отпечатки пальцев, тут же Чон почувствовал, что в теле будто что-то ослабили, но не совсем, потому что говорить он ещё не мог, двигаться тоже, но определённо стало лучше. Животный страх в зрачках радовал Тэхёна до безумия, а потому его рот оскалился в широкой ухмылке, демонстрируя тëмные зубы, умытые в его собственной крови. — Ни один день в твоей мерзкой жизни больше не будет светлым, я позабочусь об этом и отнесусь со всей ответственностью, сделаю всё возможное, чтобы ты познал, что такое ад на земле. Я не оставлю тебя в покое ни на минуту, слышишь? Каждую чертову секунду до твоей смерти я буду рядом, — Тэхёна не волновало, что ответа на свой монолог он не получит. Всё, что он хотел, было озвучено, более ему не требовалось. Раскрыв и округлив рот, Тэ точно также сплюснул чужие щëки, надавив пальцами, и послал дополнительную, более мощную и холодную волну по телу Чона, который от этого содрогнулся. Зло ухмыльнувшись напоследок, Ким мягко растворился в воздухе, а как меркло его тело, так и неизвестные ощущения в Чонгуке ослабевали, и он, не сдерживая себя, завопил во всю глотку, подлетел с постели и унëсся прочь из комнаты, а следом и из квартиры, в которой, как оказалось, безопасно не было. На пороге его нагнала перепуганная мать, которая осоловело наблюдала, как обезумевший сын резво запрыгивает в кроссовки, даже их не зашнуровывая. — Что у тебя случилось? — осторожно поинтересовалась женщина, не решаясь подойти к нему ближе. Чонгук быстро вскинул голову, смотря на неё сквозь пелену слез. — Чëртов Ким Тэхён. Чëртов Ким Тэхён у него случился. Рванув на выход, он не задумывался о том, какие мысли роились в голове матери. На лестничной площадке Чон не стал дожидаться, пока приедет лифт, и побежал по лестнице держась за перила, так как в глазах стояли слëзы и он не разбирал, куда ставит ноги. Если бы он оступился или запнулся о болтающиеся шнурки, то в следующий раз мать увидела бы его со свëрнутой шеей у подножия этой самой лестницы. Вечерний ветерок остужал разгоряченное тело и вообще действовал благоприятно, унося с собой плохие мысли и переживания, что, к сожалению, не сработало с Чонгуком. Запрыгнув в машину, парень первым делом заблокировал все дверцы, не с первого раза попав на кнопочку на дверце. Руки тряслись, ставшие ватными пальцы не слушались и толку от них было не много. Проверив, точно ли сработала блокировка, так как через гул в ушах он не услышал щелчка, крепко вцепился в руль обеими руками, бездумно пялясь в лобовое стекло расширенными глазами. Напряжённая грудная клетка быстро вздымалась, по салону разносилось шумное дыхание. Чон ощущал, как по спине покатились капли пота. Парень задержал дыхание, обратившись в слух, но по истечении времени ничего не услышал и нерешительно заглянул в зеркало заднего вида, увидев лишь пустые сиденья. Резко выдохнул и откинулся на спинку, тут же приложив обе ладони к лицу. Под глазами было мокро, и, как только он понял, что чуть позорно не разревелся, то в груди заклокотала злость на самого себя. Парень нарекал себя жалким сопляком, чуть не наложившим в штаны от нелепой, но правдоподобной галлюцинации. Через пару минут Чон задышал уже спокойнее, ушел и тремор в руках, пальцы больше не казались ватными. Грузно опустив ладони от лица, которые упали на сиденье возле ног, взглянул в лобовое стекло уже более осознанно. Многоэтажный дом, подъезд, из которого он выскочил как угорелый, скамейки, бардюр и никакого Тэхёна. Не смотря на позднее время ,ещё туда-сюда сновали люди. — К чëрту... — вышло из груди с хрипом. Провернув ключ в замке зажигания, завёл машину, тут же тронувшись с места. Сейчас он успокоился, но подниматься обратно в квартиру не было желания. Мать наверняка думает, что сын перешёл грань и потерял разум. Ещё неизвестно, кому она позвонит и что будет дальше. Было бы хорошо и разумно всё же зайти в квартиру и более-менее ей всё объяснить, но сил на это уже не было, как и желания. Выехав с парковки, повëл машину в неизвестном даже для себя направлении. От адреналина, подскочившего в крови, сон как рукой сняло. И он совершенно не подозревал, что сидящий по правую руку Тэхён удобно развалился на кресле, подавляя желание в этот же самый момент подстроить аварию. Но он также понимал, что его слишком рано, что ещё не достаточно помучил Чона, что тот ещё не будет умолять оборвать собственную жизнь, а от представлений об этом, в груди приятно клокотало, на синих губах сама по себе налепилась улыбка. Выехав за черту города, парень опустил все стëкла в машине, и по салону загулял приятный ветерок и свежесть. Тэ это тоже пришлось по вкусу, поэтому он положил локоть на дверцу, а следом опустил на него голову,тем самым высунувшись из окна. Прикрыв синие веки, Ким полностью ушёл в себя, гадая о последующих действиях Чона, и прикидывая, на сколько ещё его примерно хватит. Так и ехали они в тишине, изредка Тэ лениво приоткрывал левый глаз, чтобы с любопытством оглядеть парня, лишившего его жизни. Тот внешне был вполне расслаблен, но по лицу было видно, что в его голове беспорядочно метались мысли, о которых Тэ знать не дано, но, признаваясь самому себе, было бы интересно и любопытно узнать о его умозаключениях. Затем Чонгук раскрыл рот, после также нерешительно его закрыл, но Тэ видел и знал, что тот хочет что-то сказать, а значит догадывается о его присутствии. Возможно, лишь догадывается, но слишком труслив, чтобы принять мысли, что Тэхён действительно сейчас рядом. Устало ухмыльнувшись, Ким прикрыл левый глаз, более не имея желания наблюдать за парнем. Ночной ветер задувал в салон, развевая волосы и ткань одежды у них обоих, по сторонам мчались тëмные бесформенные деревья и ели, впереди дорогу освещал лишь яркий свет фар. Чон ещё не догадывается, что Тэхён сам направил его по этой дороге и в нужную ему сторону. В сторону коттеджа у небольшого озера. В это время Чонгук, который ведёт машину, как ему кажется, в неизвестном направлении, ни о чём не догадывается. Вновь опрометчиво погрузился в себя и ничего вокруг его не волнует. Но Тэхён знает, что сегодня он не разобьётся насмерть, потому как хорошо водит автомобиль на автомате. Но, конечно, его умение приправлено огромным количеством везения. Прошли сутки с момента, как тело Тэхёна перестало быть живым. Понимания этого, вроде как, неожиданно накатило на них обоих в один момент, но вызвало разные эмоции. Тэхён разозлился, грудь распирало от злости. Его лицо и тело приняло точно такой же облик, в котором он пристал перед парнем больше часа назад, колючий взгляд метнулся влево, замечая удрученно поджатые губы. Чонгук не чувствует вину за то, что сотворил, но, наверное уже понимал, что не сделал бы этого, если бы знал о последствиях. Прошли сутки с момента убийства, но полиция им так и не заинтересовалась. Его работодатель наверняка рвёт и мечет, пытаясь выйти с ним на связь, а возможно уже и уволил его, Тэхён не знает. И теперь это его едва ли волнует. Больше не надо лезть из кожи вон и волноваться, что за любую мелочь его могут уволить. Больше не надо думать о том, что он может замёрзнуть зимой, если не купит дрова для печи. — Всё в прошлом, — проговорил он вслух, не замечая и того, что от обуревающих им отрицательных эмоций принял свой физический облик, но зато это сразу же заметил Чонгук, тут же завизжавший и потерявший контроль над управлением. Визг шин и виляющий по всей дороге автомобиль остался без внимания. Они уже подъезжали к съезду на проторенную дорожку, шедшую с шоссе и ведущую к дому. Машину занесло в кювет и не выбросило с силой на ближайшее дерево только усилиями взявшего себя в руки Чонгука, успевшего надавить на педаль тормоза. Не успев окончательно прийти в себя после произошедшего, парень открывает дверцу и, поднявшись на обочину, трусливо убегает по дороге в противоположную сторону от города. Не зная, куда, но главное не находиться в тесном соседстве с Кимом. Быстро перебирая ногами, не замечает, что никто его не догоняет и не несëтся следом. Тэхён остался сидеть в салоне, пытаясь взять обуревающие его эмоции под контроль и вернуть себе не изуродованное тело. Ночью он теряет силу и тело плохо поддаётся контролю. В дневное время ему ничего не стоит потушить злобу в себе и вернуться в прежний вид, даже желание извести со свету Чона не такое сильное. Но ночью всё меняется, он готов вцепиться в него в любую секунду и придушить, наблюдая, как тот бьётся в конвульсиях и как его глаза вылезают из орбит, эти картины в его голове становятся настолько реальными, что их едва можно назвать просто представлением. Неожиданно Тэхёна пробила лихорадка, тело задрожало и каждая клеточка в его теле вспомнило ту боль, которую получила сутки назад. Тэхён немо завопил, широко разинув рот, но и звука из него не выскользнуло. Тишина давила на барабанные перепонки, а вскоре белëсое изуродованное тело растворилось в темноте. В этот же самый момент мчавшегося по асфальту Чонгука откинуло вперёд неизвестной силой, от чего он не удержался на ногах и с силой приложился лбом об твëрдую прогретую солнцем поверхность, быстро потеряв сознание.

***

Придя в себя посреди ночи, Чонгук громко застонал от боли, делящую голову на две части. Приложив ладонь ко лбу, он тут же сморщил лицо. В этом месте сильно жгло, поэтому он сделал вывод, что, кажется неплохо стëр здесь кожу. "Тэхён ощущал что-то подобное, когда очнулся после того, как я сбил его?" — эта мысль пришла и ушла, не вызвав никаких эмоций. Осторожно поднявшись сначала на колени, а потом и на ноги, почувствовал, что кружится голова. Не отнимая руки от лба, медленно развернулся в сторону, откуда бежал, и, осторожно передвигая ногами, пошёл по асфальту обратно. В темноте по обеим сторонам чернел густой лес, пугающий своей темнотой и неизвестностью, но больше его пугал Ким, которой мог наблюдать за ним в эту секунду из того же самого леса, а мог и появиться рядом в любую секунду, напугав до трясущихся коленок. Тут же Чон вспомнил и о том, как Тэ появился на соседнем сидении в машине просто из не от куда. Это заставило его остановиться, вскинуть макушку к небу, при этом вызвав новую волну головокружения и тошноту. Захотелось громко закричать от безысходности и отчаяние, но за не имение сил единственное, на что его хватило, так это заплакать, возведя взгляд к небу, усеянному холодными звëздами. Когда глаза высохли, и он вытер мокрые щëки, то вновь набрался сил и зашагал домой. Тут же неясно увидел свою машину, так и оставшуюся в кювете, но до неё не дошёл, а сразу свернул на проложенную дорожку,усыпанную сосновыми иголками, и только оказавшись на крыльце своего дома, почувствовал, как истощился морально и физически. Настежь распахнутую дверь закрывать не стал, как и не стал подниматься в спальню, а только еле доволочил ноги до дивана в гостиной, тут же аккуратно на него опустился и отвернулся к спинке, крепко зажмурив глаза, чтобы не вытекла новая порция слëз. Внезапно его постигли ощущения, что в этот момент Тэхёна в доме нет. Не понятно как, но парень это почувствовал и не стал сомневаться в этом, отчего дышать стало легче и спокойнее. Сон сморил его быстро, а потому уже через пару минут, не обращая внимания на боль в голове, он спал. Открытая входная дверь, распахнутая и подпëртая кирпичом так и не вызвала в своём хозяине желания её закрыть или хотя бы прихлопнуть, даже если в эту часть леса мало кто приезжает и близ расположенных засëленных домов нет, это не делает это место более безопасным.

***

С раннего утра в доме витал свежий запах, прохладный ветерок, и воздух был сырым, что заставило Чонгука ещё спросонья пытаться найти какой-то плед, чтобы накрыться, но его попытки не увенчались успехом, поэтому он так и остался лежать, приняв позу эмбриона. На востоке только желтела полоса солнца, готовящегося к рассвету. Зелёную траву орашали капли девственно чистой росы. Прозрачное озеро скрывалось за дымкой молочного тумана, сквозь который уже пробивался оранжевый свет. На деревянные ступени, ведущие к входной двери, опустилась босая ступня, следом и вторая. На дерево беспрерывно капала вода, стекающая с посиневшего тела, которое было облеплено тëмно-зелëной тиной и зелёной болотной ряской. Смертельная, подобно мрамору, белизна тела сверкала в рассветных лучах. Утопленнические бледно-синие губы щерились в ухмылке. Тэхён медленно поднимался наверх. Это была вторая самая ужасная ночь в его жизни, а потому он возымел желания провести акт возмездия — провести чëртого Чонгука по проторенной им дороге в ад. Медленно переступив порог, Ким забегал глазами по открывшемуся помещению, но не потому, что находился в поисках Чона — он мог чувствовать его за километр, и мог найти особо не утруждаясь. Тэ просто осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что в доме ничего не изменилось. Повернув на право, оказался в гостиной и остановился на пороге, сразу же зацепившись взглядом за спящего парня. Тот не ощутил надвигающейся опасности. Вероятно, пережил очень многое за эти сутки. Бедняжка. Злорадно хохотнув, Тэхён двинулся к Чонгуку, на месте, где он стоял, натекла лужа и за ним тянулись следы от воды. Нависнув над ним, Ким осторожно протянул руку, касаясь длинным холодным пальцем тëплой щеки, улыбнулся и опустил на неё ладонь. Кажется, в этот момент мир погрузился в тишину, даже радостного щебетания птиц больше не было слышно. Чонгук заворочался, пытаясь убрать с себя холод, но его рука проходила мимо ладони Тэхёна. Досадно застонав, приоткрыл глаза, пытаясь понять, что вообще происходит. Перед собой ничего не увидел, но холод на щеке ещё чувствовал. По истечении долгой минуты, до него с трудом дошло, в чем дело. Парень уже собирался подскочить, когда холод сковал ему шею, не давая вдохнуть. Интенсивней отбиваясь, он бил кулаками перед собой, но на Кима это никак не действовало. В момент, когда перед глазами начало темнеть, а лицо до невозможного побагровело, Чон забил ногами по дивану, отчего только терял силы. Ещё пару секунд и Ким слегка разомкнул пальцы, ослабляя хватку. Тогда Чонгук принялся глотать воздух, пытаясь насытить лёгкие. Послабление длилось от силы минуты две, потом пальцы вновь вцепились в шею, а Тэхён опустился на парня сверху, придавливая к обивке. И тогда всё было как и прошлым вечером. Чонгук не мог пошевелиться, застыв изваянием, но теперь ещё и с трудом мог дышать. Лëгкие внутри неистово жгло так, что хотелось лезть на стену, но об этом и речи быть не могло, тут хотя бы пальцем пошевелиться бы, ни говоря о чём-то большем. Ким упивался картиной, разразившейся перед ним. Его избитое лицо пылало удовлетворением. Наблюдать за мучениями Чона он готов вечность на пролёт, не жалея времени. — Ты и представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти, пока ты здесь отлëживался, — с жуткими хрипами вырывались слова, крепко заседая в чужой голове. Чонгук беспомощно раскрыл рот, надеясь получить порцию воздуха, но ничего не вышло. Тэхён опустился ниже, теперь их носы едва ли не соприкасались. Чон чувствовал загробный холод, исходящий от Тэ. Будто он вышел в тридцатиградусный мороз на улицу в одних трусах. Когда Ким открыл рот, на Чонгука внезапно хлынул поток тошнотворной вони. На глазах выступили слëзы, к горлу подступила рвота, но его не могло стошнить, пока собственным телом руководил не он сам. Шедшая изо рта вонь напоминала запах гниющей плоти. — Это всё ты со мной сотворил, сукин ты сын! Это всё из-за тебя! — неистово орал, пока лежащий под ним Чонгук задыхался. Синюшные пальцы крепко сжимали шею, Тэхён чувствовал трепыхающуюся жилку. У парня закатились глаза, являя Тэхёну только белки, с красными маленькими сеточками. Чонгук уже не сомневался, что живым ему больше не уйти, как в один момент Тэхён резко склоняет голову к его шее и, вцепившись в неё зубами, сжимает челюсти. Ким думает, что славно было бы отгрызть от него хороший кусок мяса и упиваться видом плещущейся крови, но в реальности прикусывает только так, чтобы выступили капли крови, а затем быстро отстраняется. Поднявшись с парня, несколько мучительно долгих секунд смотрит, как тот жадно глотает воздух, как рубиновая кровь окрашивает кожу, а потом позволяет ему двигаться. И Чон кричит от боли, пронзившую шею, хватается за неё ладонью и скрючивается на диване, потом ту отнимает, разглядывая оставшуюся на ней кровь, и снова прикладывает. Перед зажмуренными глазами мелькают мушки, а когда он раскрывает веки, то сквозь мутную пелену Тэхёна уже не видит.

***

Устало опустившись на стул, Чонгук дрожащими пальцами подхватывает горячую кружку с кофе и подносит её к потрескавшимся губам. Вокруг шее неловко обмотан белый бинт, в одном месте уже слегка пропитавшийся кровью. Чонгук,крепко стиснув зубы, как мог обеззаразил укус, который даже по истечении часа ещё ужасно болит. Чон всё же нашёл в себе силы закрыть входную дверь, заперев ту на оба замка, хотя в обычное время пользовался только одним. Понимал, зачем это сделал, также как и понимал, что это не поможет даже при его сильном желании. Сейчас сидел на кухне, время от времени прикладывая руку к шее и внимательно прислушиваясь к звукам в доме. Всё было тихо, только с открытых окон слышалось пение птиц и мысок его ноги нервно отбивал неизвестный ритм под столом. Пропитавшаяся водой одежда, неприятно холодила кожу, пока парень старательно колдовал над своей шеей. Укус выглядел настолько ужасно и безобразно, что возникла навязчивая мысль обратиться к врачу, но, как только он подумал о том, как объяснит его появление, то сразу же отбросил эту мысль. Лужа воды нашлась и на лестнице за входной дверью и на полу до гостиной,и на её пороге. Чонгук не стал оттирать её сейчас, лишь критично всё осмотрел и заметил кусочки тëмно-зелëной тины в ней. Сердце бешено колотилось, когда Чонгук стал осознавать, в какое дерьмо попал. После ванной успел забежать и в спальню, отыскать под матрасом склянку и принять дозу, но намного меньше той, которую принимал обычно. Возможно всё еще считал Тэхёна неудачным плодом своего воображения, но с каждым его вполне реальным появлением убеждался в обратном. Доза принесло должное наслаждение, но полностью не затуманила разум, как это бывало обычно. Теперь сидит за кухонным столом, редко отпивая уже порядком остывший кофе, уставившись немигающим взглядом в стену напротив. От собственных дум его отвлекает шум на втором этаже.Парень перестаёт стучать мыском по полу, напрягаясь всём телом и вслушиваясь в звуки. Прошло порядком пяти минут, прежде чем Чон решил, что ему послышался шум и он уже почти расслабился и полностью поверил в это, как на лестнице скрипнула ступень. Парень круглыми глазами смотрел на дверной проём, ожидая, когда Тэхён покажется, и тот не заставил себя долго ждать. Ким материзовался в спальне, где не лицезрел Чона, потому с психом столкнул с прикроватной тумбочки будильник, точно зная, что парень дома и что это услышит, конечно же испугавшись, а после неспеша пошёл к лестнице, сошёл с неё, не забыв ступить в то место, где она скрипит и уже чуть быстрее дошёл до кухни, с наслаждением отметив расширившиеся от ужаса глаза. — Я просто упиваюсь твоим страхом, — с неподдельным восторгом сказал Тэхён, облокотившись плечом о косяк и сложив руки на груди. Сейчас он не выглядел как суточный утопленник, просто человек с нездоровой бледностью. Хотя Чонгук едва может назвать его человеком. Теперь точно нет. — Я рад, что у тебя ещё остались радости в... жизни, — с дрожью в голосе и судорожно вздымающейся грудью, он ему впервые разумно ответил, чем сжёг последний мост к своему здравому рассудку. Тэхён удивился и не скрыл это, обе брови взлетели вверх и он неверяще улыбнулся, скривив лицо. Звонко цокнув, прошёл вглубь кухни, встал по правую руку от парня и упëрся ладонью в стол, чуть наклонившись. — Хочешь сказать, что уже не боишься? Не страшно? — от Кима всё также разило холодом и чём-то мертвым, загробным, но тошнотворного запаха не было. — Боюсь, мне страшно, — честно признался и тут же почувствовал, как задрожали губы, а кровь отлила от лица. — Да, я вижу, — согласился Ким и покачал головой, оттолкнулся от стола и прошёл парню за спину, представляя, как сильно это будет нервировать. И не прогадал, так как Чон уже готов был сорваться с места, подскочив на стуле, но Тэ надавил ему на плечи руками, и тот крупно вздрогнул, ощутив могильный холод, прокатившийся по всему телу. — Я ещё ничего не делаю, куда ты так спешишь, м? — с явной усмешкой, — Уже хочешь рвануть к мамочке? Гулко сглотнув, Чон не нашёлся с ответом. — Не отвечаешь? Хорошо, значит вновь испытываешь страх передо мной. Мне нравится, — Тэхён бездумно начал мять ему плечи и шею, больно впиваясь в кожу синими длинными пальцами. Чонгук кривился и едва не кричал, когда руки задевали укус. Ким сегодня был на редкость взбесившимся, он и сам это понимал. Желание разодрать парню глотку было почти физическим, и он едва мог это подавлять, поэтому просто приносил боль. Тэ не понимал, почему перестал контролировать себя, ведь ещё вчера с этим всё было более-менее нормально, если он что-то не понимает, то начинает психовать. — Надо же, заговорил со мной, а то только плевался ядом и удирал, как заяц, — Тэхён не обращался конкретно к нему, это были просто мысли вслух. — Перестал считать меня своей галлюцинацией? — Я понятия не имею, что происходит в моей жизни последние сутки, — правдиво выдал Чон, — Но догадываюсь, что всё-таки сошёл с ума. — Ты с ума сошёл явно не сутки назад, — тянет Ким и надавливает указательным пальцем на свой укус. Чонгук давится криком. — Неприятно? — Пожалуйста... — с болью и дрожью в голосе просит парень, только не понимает, о чём именно, то ли о том, чтобы не давил, то ли о том, чтобы перестал его мучить. — Опять просишь? Помнишь же, что я глух к твоим просьбам? Чон зажмурил глаза от боли, поднял руку и попытался убрать тэхëнову ладонь со своей шее, но под своей рукой чужую не ощутил, а в момент, когда это осознал, пропала боль, которую приносили действия Тэ. Распахнув веки, увидел Кима сидящим за столом на противоположном стуле. Чонгук смирился с потерянным рассудком в тот момент, когда впервые вразумительно ему ответил. Оба сидели, тупо пялясь друг на друга. Тэхён давил желание умертвить парня прямо в этот момент, а Чон давил в себе страх, что получалось в край отвратительно, если брать во внимание его бледное лицо, с которого схлынула кровь. Тэхёну не нравилось, что парень перестал ссаться в штаны от одного его появления, а потому бесился ещё больше. В конце концов осатанел до такой степени, что на теле начали появляться синяки и ссадины, оставленные Чоном позапрошлой ночью. Заметив это, парень резко выпустил воздух из лëгких, а чтобы не показать, что в этот момент готов сорваться с места, поднял чашку с кофе со стола и собирался из неё отпить, когда заметил, что его рука дрожит настолько, что напиток выплëскивается уродливыми разводами на деревянную поверхность. Тэхён тоже заметил его жалкие потуги, а потому засмеялся в голос, запрокинув шею, на которой виднелись голубые отметины от рубашки, которую Чон обвязал ему возле шеи. Громко сглотнув, Чон выпустил чашку из ладони и та, звонко стукнувшись о стол, а после скатившись на пол, разбилась на кусочки. — Грëбанный наркоман, — резко перестав смеяться, зло выплюнул Тэхён, подскочил на месте и двинулся на Чона, опешившего и не успевшего предпринять что-либо. Сжав кулак, Тэ размахнулся и обрушил удар на чужую щëку. От силы, которую Тэ не пожалел, парня снесло на пол, где он чисто рефлекторно попытался выставить вперёд руку, но наткнулся ладонью на осколки, тут же болезненно застонав, перекатившись на спину и одновременно схватившись за щëку и прижав кровоточащую ладонь к груди. Тэхён разъярённо закричал, приложил обе руки к голове, будто стараясь унять боль, и беспомощно опустился на пол, натужно дыша. Чонгук застыл, совершенно забыв, что у него там болит, и уставился на Тэхёна, потому как ранее не видел его в таком состоянии, да и сейчас был не готов и не знал этому природу. Ким с силой сжимал волосы у корней, оттягивал их,потом запускал в них пальцы, чтобы вновь оттянуть. Кровь с ладони пропитывала футболку на груди Чона, щека занемела и ныла, а от того, что он её прикусил, в уголке рта скопилась кровь. Но Чонгук смотрел только на Кима. Тот сидел на коленях, низко опустив голову и скрывшись за ладонями. На видимых участках виднелись синяки, и парень вспоминал, в какой момент оставил каждый из них. Наконец Тэхён поднял голову, зыркнув на Чона карамельными глазами, утонувшими в злобе. Голову стянул обруч боли, она же стучала в висках. Тэ с трудом поднялся на ноги, опираясь о пол. Не отрывая взбесившихся глаз от Чонгука, Ким попятился назад, пока не скрылся за углом. Умом он понимал, для чего себя сдерживает, но желания всё чаще начали главенствовать. Удалив объект ненависти с глаз, его немного попустило, и уже более спокойно Тэхён поднялся в спальню, где запер дверь и, подойдя в окну, встал в свою любимую позу, скрестив руки на пояснице. Полностью абстрагировавшись, начал успокаиваться, утопая в свежем воздухе и легком ветерке, шедшим из открытого окна. С израненного тело уходили уродливые гематомы. В доме гуляла тишина, и Чонгук к ней прислушивался, пока неспеша поднимался с пола, не отнимая руку от груди. Пока поднимался на второй этаж в ванную, старался уловить хоть малейший звук, говоривший о том, что Ким всё ещё в доме. Но ничего подобного не было. В ванной, подставив руку под проточную воду, смыл кровь, осмотрел, не находя осколков и, быстро продезинфицировав, замотал кусочком бинта. Щека только опухла, но особой боли не приносила. Также поменял бинт на шее, потому как тот едва не насквозь пропитался кровью. Тэхён не жалел силы, когда жал на рану. Устало оперевшись руками о раковину, измученно взглянул на себя в зеркало. Бледное лицо осунулось, под глазами залегли синяки, а щека чуть ниже опухла. На шее обмотал бинт, как и на правой ладони. И всё это за какие-то сутки. Обратившись в слух, Чон чуть повернул голову в сторону, но никаких посторонних звуков в доме не услышал. Но, всё ещё каким-то образом ощущая присутствие Кима, не спешил расслабляться. Около двери постоял ещё пару минут, так же нерешительно схватившись за ручку, как и прошлым утром. Взяв себя в руки, медленно открыл дверь, выглядывая в коридор. Но опять же ничего не произошло, тогда на глаза попалась запертая дверь в спальню. С высокой вероятностью Тэ там, больше просто ему быть негде. А уже тут перед Чоном встал вопрос, действительно ли он хочет туда зайти и увидеть, что с ним, а может и нарваться на очередной удар. Ответ, конечно же, отрицательный, поэтому парень проходит мимо, едва ли не на цыпочках, и расслабленно выдыхает уже у подножья лестницы на первом этаже, там же обернулся через плечо, чтобы убедиться, что за ним никто не следует. Пусто и тихо. Зашёл обратно в кухню, оглядел разлетевшиеся осколки и капельки своей крови на полу. Здоровой рукой осторожно дотронулся до порезанной. Приятного было мало, но хорошо, что осколок не застрял в ране, потому что тогда пришлось бы ехать в больницу. Из шкафчика под раковиной Чон достал небольшой, но удобный веник и совок, аккуратно всё подмëл и высыпал в мусорное ведро. Уже собираясь достать из кухонного шкафа новую кружку, его охватил приступ жара, а грудь будто сдавило железным обручем, не давая вдохнуть, укус на шее запульсировал и начал болеть намного сильнее, чем было до этого. Чонгук беспомощно раскрыл рот, в надежде получить хоть каплю воздуха, но ничего подобного не произошло, а перед глазами уже начало всё расплываться. Схватившись за шею перебинтованной рукой, с огромным трудом доковылял до окна, и, повернув ручку, распахнул его настежь, уложившись животом на подоконник и высунувшись из него наполовину. Прогретый воздух только, казалось, ухудшал положение, но двинуться обратно уже не было сил, если ему не станет лучше, то, в лучшем случае, он потеряет сознание и упадёт на пол, а в худшем перевалится через окно и останется лежать там до момента, пока по нему не забьют тревогу. Веки широко раскрылись, а глаза покраснели вместе с кожей на лице. Чонгук судорожно бил себя кулаком по груди, и хотя это и не помогало, он не оставлял попыток себе помочь. Это Тэхён опять решил с ним так поиграть, Чонгук уверен, он мог думать только об этом и о том, как вдохнуть воздух. Ноги стали ватными и парень уже считал свои последние секунды, как ощущение удушья исчезло также быстро, как и появилось, и он всё таки сполз с подоконника, усевшись на пол на колени и держась рукой за шею, а другой оперевшись о твëрдую поверхность. Зажмурившись, Чон громко вдыхал воздух, с наслаждением наполняя лëгкие. Где-то на периферии он услышал, как скрипнула ступень на лестнице, а после в проёме показалась белоснежная фигура. Стоя в спальне перед окном, чуткий тэхëнов слух уловил чужие хрипы, и, мигом этим заинтересовавшись, Тэ спустился на первый этаж, где застал Чонгука в необычном виде. — Уже начал молиться о спасении? — с сомнением в голосе спросил Тэхён, подходя ближе. — Смысла в этом точно столько же, сколько и в твоей обороне прошлым утром. — Я же едва не задохнулся, ты явно перешёл границу, — сипло ответил парень, совершенно не спеша подниматься на ноги. — Что у тебя тут случилось? — Тэхён навис над ним, внимательно разглядывая раскрасневшееся лицо. — Мне будто лëгкие скомкали, и я не мог вдохнуть. Раньше ты так не делал, а сейчас что? — В нашем случае нет каких-либо границ, всë что я бы не сделал по отношению к тебе — будет правильно, — Тэхён ещё раз оглядел парня, сидящего на полу в худшем виде, а после, злорадно хохотнув, развернулся к выходу, и только дойдя до дверного проёма, бросил через плечо, — Ты бы сдох, будь это я. Чонгук смотрел ему вслед слезящимися глазами, совершенно точно зная, что он конкретно влип, но точно не осознавая, в какой степени всё плохо. Тут же повторился скрип на лестнице, а следом едва слышно хлопнула дверь спальни на втором этаже, где обосновался Ким. Переведя взгляд на распахнутое окно, Чон вздохнул и с мученический стоном поднялся на ноги. Кажется, этому всему просто нет конца.