The Loudest Silence / Оглушающая тишина

На следующей неделе все стало становиться на свои места. Эмма и Генри каждое утро завтракали, после чего мальчик играл или смотрел телевизор, пока мать занималась спортом. Затем, как по расписанию, блондинка упражнялась на виолончели. Репетиции отнимают у нее как минимум три часа. И так каждый день. Опять же… она никогда не была фанатиком или заучкой, но если хочешь оставаться на высоте и быть востребованным исполнителем, нужно практиковаться. Вот так методично и по несколько часов. Это просто часть работы. Как только ее репетиция подходила к концу, эти двое наводили порядок в квартире. Причем, сейчас обычная уборка переросла в то, что они делают впервые. В создание домашнего уюта. Генри это просто обожал. — Разве мы когда-то украшали комнаты? — спросил он, наблюдая за тем, как Эмма развешивала светящиеся в темноте звезды над его кроватью. И, конечно, мальчик решил помочь, поэтому тыкал своим пальцем, если вдруг какая-то фигурка висит криво, наблюдая за тем, как мучается его мамочка. — Нет, но сейчас я впервые за долгое время уверена, что мы задержимся здесь на пару лет, если не больше. — И больше никаких коробок? Она улыбнулась мысли о том, что наконец может произнести это: — Пока уж точно никаких. Если, конечно, тебя не уволят за то, что нагрубила своей начальнице. Во время общегрупповых репетиций Эмма постоянно чувствовала себя подавленно и напряженно. Девушка старалась избегать любых встреч с брюнеткой и волновалась, что женщина уволит ее за грубость и несоблюдение субординации. Она знала, что плохо выразилась и могла бы подобрать выражения иначе, но все же ей казалось, что любой другой человек понял бы суть того, что она пыталась донести. Любой другой, но не Реджина, которая считала Эмму полной предрассудков. И чем больше девушка анализировала свои слова, тем больше понимала, почему же две брюнетки восприняли ситуацию так, а не иначе. Они обе абсолютно не имели представления, какой Эмма человек, и скорее всего мисс Миллс просто отнесла блондинку к группе тех идиотов, которые на протяжении десятков лет высмеивали ее глухоту. Она знала, что ей стоит извиниться и попытаться объяснить свою позицию женщине еще раз, но мысли о тех самых глазах насыщенного шоколадного цвета, что приковывают ее взгляд и мучительно пронзают насквозь, приводили девушку в замешательство. — Что-то ты отвлекаешься опять, Свон, — заметил Киллиан во время репетиции. — До сих пор ждешь атаки крокодила? Она пробурчала что-то неразборчиво под нос, не желая признаваться, что, на самом деле, он прав. Блондинка действительно чувствовала себя добычей, которую преследует опасный невидимый хищник. — Ну да, ты же сам говорил, что она тут везде и всегда. — Ага, а что ты хотела? Она важная шишка, душа моя. Глава совета как-никак. Поэтому хочется тебе того или нет, она все время где-то здесь. Эмма тяжело вздохнула, прислонившись к виолончели и оперевшись головой о гриф, пытаясь выровнять дыхание и собраться. — Я так дерьмово себя чувствую… Нужно все же извиниться. — Уж поверь, ты встретишь ее, — пожал плечами Киллиан и вновь принялся за оскорбление брюнетки. — К тому же, тебе еще только предстоит узнать, что по меньшей мере она просто неприятна, ведь такую стерву, как Миллс, еще поискать нужно. Не думаю, что тебе стоит извиняться перед ней. Она же злая королева, которая в любом случае всех нас не переваривает. Просто игнорируй ее — сама перебесится. Но Эмма проигнорировала его. Конечно, он оказался прав, и Эмма увидела брюнетку. Когда группа кое-как приблизилась к заключительным аккордам пьесы, дверь с грохотом распахнулась, и в зал влетела охваченная яростью Реджина Миллс, размахивая руками перед глазами Лукас, которая едва поспевала за женщиной. Блондинка вежливо улыбнулась Руби, уголки губ которой неуверенно приподнялись лишь спустя несколько мгновений. Реджина, заметив этот обмен «любезностями», лишь демонстративно закатила глаза и резко махнула рукой перед глазами переводчицы, чтобы та наконец обратила на нее внимание. — Ой, прошу прощения, мисс Свон, кажется, я снова вас отвлекаю, — быстро бросила свои остроты женщина. Эмма стыдливо отвела глаза, ощущая обращенные к ней взгляды. Она было открыла рот, чтобы что-то ответить, но в итоге просто закрыла его, так и не придумав, что сказать, и слегка покачала головой, пребывая в шоке от такого унижения перед всеми. Киллиан ухмыльнулся сложившейся ситуации, и, даже не удосужившись понизить голос, произнес, находясь всего в паре метров от брюнетки: — Я же говорил, Свон. Она стерва. Сгорая от стыда, Эмма закрыла лицо ладонями. — Прости за это, — прошептала Руби, когда Реджина отошла, — я понимаю, что ты пыталась сказать тогда. Но знай, что она просто защищается. Блондинка подняла голову и благодарно улыбнулась. Хотя бы переводчица не считает ее последней сволочью с нетерпимостью к глухим. — Замолвишь за меня словечко? Руби рассмеялась: — Да щас! Эмма наблюдала за тем, как женщина общается с другими участниками группы, и при этом взгляд ее был намного добрее, чем тот, который еще недавно был обращен к хамоватой виолончелистке. Все это невероятно раздражало девушку, но все же она чувствовала, что должна извиниться. Однако к тому моменту, когда блондинка наконец освободилась, Миллс и ее помощница будто испарились. Господи, да эта женщина появляется и исчезает, как какой-то Бэтмен. — Что ж, Эмма, — внимание девушки было тут же обращено к Киллиану, так как он впервые обратился к ней по имени с начала знакомства, — позволь тебя проводить. На каком поезде ты добираешься? — По красной ветке до Вильсон. — Добро, тогда я с тобой. — Л-ладно… — неуверенно произнесла блондинка, пребывая в небольшом шоке от того, что рука мужчины расположилась на ее плече, будто она какой-то его закадычный друг. Этот жест крайне насторожил девушку, ведь она даже не могла предположить, отчего такая дружелюбность с его стороны. Он хотел предупредить ее, что не стоит переходить дорогу Миллс, дабы не лишиться работы? Или, может, сегодня игра виолончелистки была не на высоте? А, возможно, он просто пытался привлечь ее к выступлению, посвященному дню «Мама и Я», которое вот-вот должно было состояться. Но разве он еще не слышал, что Мэри уже уговорила ее? — Так сколько ты тут уже? — наконец заговорил Киллиан. — Я имею в виду в городе. — Приехала за полтора дня до нашей первой встречи, а что? — Получается, еще не успела осмотреться? — Так во-от оно что, — наконец поняла девушка, куда он катит. — Ты хочешь показать мне окрестности, так? — это было сказано с утвердительной интонацией, что озадачило мужчину и выбило всю его уверенность. — Ой, прости, я что сейчас разоблачила твой план? — Есть такое. Она ухмыльнулась и погрузилась в мысли. В основном Эмма встречалась с девушками, находя их более привлекательными, да и в целом от отношений с ними, блондинка получала больше наслаждения, чем от отношений с парнями. Довольно редко мужчина мог действительно привлечь ее внимание, хотя, по правде говоря, она уже давно не встречалась даже с девушками. С Генри это всегда было проблематично, так как она боялась, что сын привяжется к тому, кто спустя пару месяцев пропадет из их жизни. — Так ты приглашаешь меня прогуляться? — Вроде как да. Они подошли к платформе и остановились в ожидании поезда рядом с небольшой группой людей. Эмма привычным жестом спрятала руки в задние карманы джинсов и неосознанно начала раскачиваться на каблуках, погрузившись в собственные мысли. — Киллиан, я тебе рассказывала о Генри? — Еще один мужчина в твоей жизни? — поднял бровь брюнет. — Можно сказать и так, — начала блондинка, внимательно вглядываясь в его лицо. — Генри мой сын, — и, конечно, она не могла не заметить удивления, отразившегося на лице мужчины. Эмма ожидала такой реакции: она следовала у всех, кому девушка рассказывала о своем ребенке. — Да, именно… — Что? Нет, Свон, ты не поняла. Я люблю детей. Сколько ему? — Четыре. — Что ж, вот, что я тебе скажу. Давай выйдем как-нибудь погулять вдвоем, а в следующий раз прихватим и его с собой. Сходим в парк или что-то вроде того. Эмма долго изучала его. Он казался добрым, несмотря на недавнее проявление самоуверенности и напыщенности. И все же она нахмурилась. Она сразу решила отказать ему, так как все еще не была уверена, что готова тратить время и энергию на отношения. Встречаться с матерью-одиночкой было похоже на употребление фастфуда: сначала тебе вкусно и ты наслаждаешься, но в долгосрочной перспективе это все же вредит тебе и твоему здоровью. Она уже было открыла рот, чтобы ответить мужчине отказом, как вдруг память сыграла с ней плохую шутку и подбросила весьма неприятные воспоминания с прошлого вечера, напрочь лишая девушку возможности произнести что-либо. Эмма сидела на диване в гостиной с ведром мороженого и смотрела романтический фильм по телевизору. Обычно она не позволяет себе так питаться, к тому же на ночь, зная о последствиях, с которыми придется столкнуться во время последующих тренировок, но актерская игра Евы Лонгории так увлекла ее, что она поддалась моменту слабости. И, конечно, к середине фильма слезы уже ручьем стекали по щекам, а девушка злилась на себя за эти эмоции. Вдруг блондинка осознала, что в этой квартире она больше не ощущает себя, как дома, это огромное помещение теперь не кажется ей уютным и гостеприимным. И пусть даже рядом мирно спит ее сын, вокруг все еще полно паутины и летучих мышей, а ледяной ветер все сильнее пробирает до костей. Она была одинока. Она была одинока годами. Хотя Эмма всегда честна с собой и понимает, что живет одна, начиная с момента, когда была брошена родителями. А постоянные поиски новой работы и разъезды лишь усиливают это чувство. Представив, что сегодняшний вечер снова закончится еще большим ведром мороженого и очередной порцией мыльных фильмов, Эмма выпалила, сама того не ожидая: — Да, хорошо. Конечно. Лицо мужчины просияло. Он явно не мог и подумать, что девушка даст положительный ответ. — Отлично. — Только это должно быть после того, как Генри уснет. Я и так провожу с ним мало времени из-за нашей работы. — Без проблем, — и снова его лицо озарила улыбка.

***

Спустя несколько дней, когда Генри уже спал, а няня расположилась на диване с книгой в руках, Эмма осознала, что уже второй раз проверяет свой внешний вид в зеркале. Она так давно ни с кем не встречалась, что теперь с нетерпением ждала своего первого свидания. Она хотела глупых шуток, бабочек в животе, шикарный ресторан, да даже неловкостей около входной двери в конце. Все это звучало для блондинки, как мини-отпуск от материнства, который наконец заставит ее вновь вспомнить, что она женщина. И пусть сейчас уже была середина мая, вечерний воздух все еще был холодным, поэтому Эмма облачилась в обтягивающее шерстяное платье и неизменные черные туфли на высоком каблуке. — Вы уже знаете, куда он вас ведет? — спросила Бекка, на секунду оторвав взгляд от книги. — Неа, он еще не говорил. Няня мечтательно вздохнула, ее невинное подростковое сердце все еще было полно романтики. — Слышала, что ночью Чикаго особенно невероятный. Эмма усмехнулась: — Вообще, я просто хочу прочувствовать, что же такое настоящий пятизвездочный ресторан. — Так он ведет вас на ужин? — Еще не уверена. Кажется, я просто исключаю точно проигрышные варианты. Но Киллиан сказал красиво одеться, так что, полагаю, это будет что-то безопасное и спокойное. Короткий стук в дверь оповестил обоих, что он уже пришел. — Привет, — она улыбнулась мужчине, заметив, что тот был в костюме и галстуке, что крайне удивило девушку. Он ответил ей ухмылкой, будто такой реакции на свой внешний вид и ожидал, и протянул цветы: — Замечательно выглядишь. — Спасибо, — она снова улыбнулась, держа букет на расстоянии вытянутой руки, но так, чтобы Киллиан ничего не заподозрил. Эмма не хотела с самого начала признаваться, что у нее жуткая аллергия на цветы. — Это Бекка, няня Генри. Девушка лишь покраснела и хихикнула, чем позабавила Эмму и Киллиана, заставив их неловко обменяться взглядами. Ну все, теперь у него появилась фанатка. — Так где главный мужчина этого дома? — спросил он, оглядываясь. — Ну… Он уже спит, — а даже если бы было иначе, блондинка была убеждена, что первое свидание не годится для знакомства с ребенком. — Оу… — его лицо на мгновение показалось озадаченным, но потом он, будто бы решив что-то для себя, произнес: — Что ж, так, может, даже лучше. — Угу, готов? — Конечно.

***

Первым ее неприятно поразило место, которое выбрал мужчина для свидания: крошечная дешевая пиццерия, которая располагалась прямо около метро, да и к тому же находилась в другой стороне города. — Пицца? Ты сказал мне приодеться ради похода в пиццерию? На что он посмеялся, закатывая немного глаза: — Разве ты не слышала, что иногда веселье заключается в том, чтобы просто нарядиться, пусть даже для того нет повода? — Возможно, — начала она, после чего проворчала уже тише, — но только не тогда, когда на работе ты обязан это делать каждую неделю. — Да ладно тебе, Свон. Тут готовят лучшую в мире пиццу. — Ну не знаю… — вздохнула она, — я побывала во многих городах, и, куда бы не ходила, кругом твердили, что их лучшая из лучших. — Что ж, тогда сейчас сама увидишь. И пусть эта пицца была действительно хороша, девушка все так же считала, что та, которую подавали буквально из дыры в стене одной из забегаловок Южной Каролины, была в разы лучше. Оба съели по два куска, но Эмма уже чувствовала себя некомфортно в облегающем платье. Она знала, что у нее прекрасное тело, ради которого она тренируется каждый день, но все же сейчас ей казалось, что из-за этой чертовой жирной пиццы ее живот выпирает, будто она проглотила целый арбуз. После ужина пара решила пройтись вдоль реки Чикаго, где, ну как же могло быть иначе, Эмма постоянно спотыкалась и вообще еле передвигалась. Выбрать прогулку по неровному булыжнику на высоких каблуках было поистине прекрасной идеей. — Слушай, душа моя, как насчет посидеть и отдохнуть немного? Девушка благодарно улыбнулась и опустилась на скамейку, наблюдая за проплывающими мимо лодками и другими влюбленными парами, что держались за руки и грелись от холода в объятьях друг друга. — Что ж… — решил он наконец нарушить неловкое молчание, — мы обсудили города, в которых обоим приходилось побывать, мы поговорили о работе и даже затронули тему с крокодилом, — Эмма слегка рассмеялась, дабы напряженная тишина не наступила вновь. Это свидание все больше походило на собеседование на работу. — Прости, но обычно у меня лучше со всем этим, — наконец Киллиан сам с досадой признал, что в их общении действительно выстроена невидимая стена. Девушка мягко улыбнулась, одновременно желая и утешить парня, и поскорее оказаться дома в пижаме с ведром мороженого в руках. Пожав плечами, она лишь ответила: — Первые свидания всегда неловкие.

***

Спустя сорок пять минут они уже были под дверью девушки. Эмма выдавила из себя улыбку и неосознанно начала ковырять пол у входа носком туфли, что не ускользнуло от Киллиана, который все сильнее ощущал, что полностью завалил свидание. Поэтому, стараясь не усугубить ситуацию еще больше, мужчина начал аккуратно: — Полагаю, это свидание было не тем, чего ты от меня ожидала? Эмма улыбнулась и ободряюще похлопала его по плечу, чтобы мужчина не чувствовал себя настолько плохо. — Слушай, Киллиан, по-началу всегда неловко. — Не списывай меня со счетов, Свон. — Эм-м… — девушка колебалась. Это было одно из самых скучных первых свиданий, на которых она когда-либо бывала, так действительно ли она хочет все это снова повторить? Ну вот опять же. Отношения — это фастфуд, от которого почти невозможно отказаться. — Поверь, у меня еще есть, чем тебя удивлять. Просто дай мне второй шанс, и все увидишь сама. Эмма дала. И правда, второе свидание было в разы лучше первого, не идеальное, но все же лучше. Мужчина повел блондинку на открытие картинной галереи, где они выпили немало бокалов бесплатного кислого шампанского, после которого тихо, будто школьники во время урока, посмеивались над неприличными работами одного художника, что невероятно сблизило этих двоих. А к третьей встрече неделей позднее они даже нашли одну волну. Возможно, в этот раз ее покорила именно простота свидания, на протяжении которого пара все время гуляла по парку — ну да, в этот же раз не пришлось бродить по камням на каблуках, вот все и понравилось. Когда мужчина подал ей руку, чтобы перейти мост через реку, она смущенно улыбнулась, а когда он целовал ее на крыльце под навесом, пока дождь рядом не перестал лить как из ведра, она все-таки признала, что все это было довольно… неплохо. К пятому свиданию май плавно перетек в июнь, и отношения этих двоих были уже настолько гладкими, что Эмма почти выбросила из головы ту неприятную ситуацию с женщиной, которую Киллиан так и не переставал называть крокодилом.

***

— Генри, поторопись, не то мы опоздаем! Приятно взволнованный мальчик вылетел из комнаты, подбегая к блондинке, которая не могла не улыбнуться тому, как смешно выглядывают его уши из-под бейсболки. — На музыку? — спросил он, с разгона врезаясь своим маленьким тельцем в мать, чуть не сбивая ту с ног. Ну а что? Парень просто хотел выразить свою любовь, подумаешь… — Да, на музыку, — уже почти слезно она просила его поспешить, включив самый умоляющий голос из возможных. — Поехали! — Генри залился смехом, когда она поцеловала его между шеей и челюстью. — Поехали же! Он натянул кепку еще сильнее и начал выталкивать мать из квартиры, теперь уже поторапливая ее. Ему же казалось, что «поспешить» значит «бежать, сломя голову». — Давай, мамочка, давай быстрее, ну же! Но Эмма просто застыла на мгновенье от умиления, глядя на эти маленькие выглядывающие из шорт ножки, что были скорее похожи на два небольших прутика дерева. Однако мамочка сказала поторопиться, поэтому Генри решил не церемониться и просто изо всех сил дернул ту за руку, и они наконец направились на празднование дня «Мама и Я», для которого группа «Город ветров» приготовила выступление. Как только они переступили порог здания, Эмма тут же почувствовала запах детства: соленое тесто для лепки разнообразных фигурок, от которого потом так сложно отмыть руки, яблочный сок с крекерами и плотный картон, который скоро превратится в аппликацию или домик. Потрясенный количеством других детей Генри схватил маму за руку, прижимаясь к ней всем телом, что означало лишь одно: мальчишка молчаливо умолял ее поскорее уйти отсюда. — Хэ-эй, малыш, ты чего? Не бойся, — взяв сына на руки, прошептала она, когда он зарылся головой ей в шею. — Может, пойдем поищем воспитательницу? — Генри медленно отстранился и уже не так испуганно посмотрел ей в глаза. — Да? — мальчик в ответ лишь слабо кивнул головой. Войдя в огромный класс, Эмма осмотрелась в поисках намека на ответственного за детей человека или хотя бы какой-то инструкции, куда вести ребенка. — Мисс Свон? — блондинка обернулась и шокировано уставилась на улыбающуюся Руби. — Руби! Привет! — Эмма сама не знала, что было такого в этой девушке, но, в отличии от своего пугающего противного подобия, ее характер был легким, Руби располагала к себе, и Эмме она… вроде как нравилась..? — Ты пришла на мероприятие с ребенком? — Я? Да, — ответ блондинки почему-то прозвучал неуверенно. — А ты? — Ну не-ет! — рассмеялась девушка. — У меня нет детей. Я одна из воспитательниц. — Вау, — эта новость действительно поразила Эмму, ведь она до последнего считала, что девушка работает исключительно на Реджину Миллс, и сейчас по идее она должна быть где-то возле своей начальницы, помогая ей со всей этой организаторской суматохой. Но нет, как оказалось, у Руби была своя постоянная работа в «Городе ветров». — Я не думала, что у тебя есть дети. Кто этот взрослый мужчина рядом с тобой? — спросила брюнетка и расплылась в своей неизменной белоснежной улыбке, посмотрев на мальчика. Генри наконец оторвался от шеи матери, хотя так и не повернулся к девушке, продолжая нервно грызть кончик пальца, но уже навострил уши, догадавшись, что дальше диалог пойдет о нем. — У меня только один ребенок. Познакомься, это Генри, мой сын. — Привет, Генри! Боже, какой же ты милый все-таки! — Эмма почувствовала легкий поток воздуха на своей шее и поняла, что мальчик тихонько хихикнул в ответ на комплимент Руби. Что ж, он всегда любит, когда все внимание обращено к нему. — Так… как они втянули тебя во все это? Я слышала, что немногие соглашаются работать на этом мероприятии. — Вообще-то, — начала было отвечать Руби, как вдруг ее глаза наткнулись на что-то за спиной блондинки, — кхм, — девушка замялась на мгновение, но потом в ее взгляде стало читаться извинение, когда она медленно подняла руки, собираясь дублировать сказанное дальше, — вообще-то это ежегодное событие, на котором я всегда должна присутствовать. Глаза Эммы расширились, когда она заметила сначала обращенный себе за спину взгляд девушки, а потом и язык жестов, который сопровождал ее ответ, поэтому, тут же сообразив, что произошло, она прошипела: — Не-ет… Да ты шутишь! Серьезно?! Черт, да не переводи же это! — не долго думая, она шлепнула Руби по рукам, чем заставила девушку рассмеяться, так как та уже понимала, что произойдет дальше. Эмма глубоко вздохнула и медленно развернулась, осознав, что стоит лицом к лицу с крокодилом. — Мисс Свон. Блондинка почувствовала, что краснеет, а Реджина, довольная произведенным эффектом, начала быстро двигать кистями, заставляя Руби немного поработать: — Мисс Свон, вы уже записались? — Еще нет, — слишком быстро ответила она, желая как можно скорее уйти от этого разговора. Женщину, похоже, забавляло поведение Эммы, поэтому она решила поиграть с ней дальше, сначала любезно передавая той бланки для регистрации, а затем полностью переключая все свое внимание на Генри, тут же забывая о языке жестов, который так раздражает блондинку, и начиная говорить с ним слегка искаженным голосом: — И как же тебя зовут? Когда в поле его зрения появился новая незнакомая женщина, он снова зарылся маме в шею, но сейчас, услышав обращение к себе, мальчик вновь немного приподнял голову, а потом, смерив брюнетку полным интереса взглядом, и вовсе расправил плечи, смущенно произнося: — Твой голос смешной, — и будто бы подтверждая свои слова, он потянулся к женщине и легонько коснулся ее горла. Эмма чувствовала, как просто сгорает от стыда. Замечательно, теперь она будет думать, что мой сын удался идиотизмом в мать. Но, к удивлению, Реджина лишь мягко улыбнулась, глазами оставаясь на одном уровне с мальчиком. — Это потому что я глухая. Ты знаешь, что это значит? Он замотал головой, еще больше восторгаясь голосом брюнетки, и начал вырываться из рук матери. Когда Эмма поняла, что сын слишком завелся, и его уже не остановить, она просто опустила его на пол. Генри подошел слишком близко к женщине, смотря на нее с невероятным интересом и восхищением. — Что ж, это означает, что я не слышу. — Ничего? — его глаза расширились от удивления. — Ага, абсолютно. Мои уши работают не так, как твои. И дабы самому в этом убедиться, Генри потянул ее за руку, вынуждая наклониться к его уровню, и закричал той прямо в ухо так громко, как только мог. — О боже, Генри! — Эмма, которая до этого уже была красная, как помидор, вмиг побелела от ужаса. Она облажалась. Да, именно так. Она облажалась, и уже не было ни единой надежды на прощение от Реджины, она могла прямо сейчас уже уходить домой и по дороге покупать газеты с объявлениями о работе. Хотя, возможно, если эта богачка смилуется над Эммой, то та еще сможет устроиться в МакДональдс где-то в глуши города. Но еще больше ее поверг в шок смех Реджины в ответ на такую выходку сына. — Ну вот. Говорила же, ничего. — Вау, а что ты делаешь руками? — он схватил ее за кисть, пристально уставившись в нее, как будто хотел застать Реджину за магией. — Это называется язык жестов. Так глухие люди общаются между собой. Смотри. И, возвращаясь к такой привычной для себя тишине, она показала руками несколько жестов, которые Руби тут же озвучила. — Приятно познакомиться с тобой, Генри. Мне нравится твоя кепка. У него была масса вопросов, множество из которых были адресованы и Руби, и как только мальчик получил на все ответы, он успокоился, оставшись довольным таким разговором. Эмма же просто наблюдала за их взаимодействием, пребывая в шоке от того, насколько легко сыну было общаться с незнакомым человеком, к тому же с глухим. Девушка не знала, что хуже: запретить ему задавать вопросы и уйти, пока он не спросил лишнего, или наоборот позволить ему продолжать допрос. Реджина улыбнулась ему последний раз и спросила, сопровождая голос движениями кистей: — Ты уже виделся с другими ребятами? Он помотал головой и, к удивлению Эммы, когда Реджина протянула ее сыну руку, тот тут же взял ее безо всяких сомнений, чего бы ни за что не сделал с любым другим незнакомцем. Миллс наконец подняла взгляд на взволнованную блондинку, теплота исчезла с ее глаз, а широкая улыбка сразу сменилась на плотно сжатые губы, и Эмма почувствовала себя настолько провинившейся за поведение сына, что на ее лице тут же отразилась так и не произнесенная просьба о прощении. — Все в порядке, — показала Реджина свободной рукой. — У детей всегда уйма вопросов, и я не против на них ответить. К счастью, у большинства детей нет таких предрассудков, как у их родителей. Казалось, челюсть Эммы упала к полу от услышанного, она так ничего и не смогла произнести, поэтому, когда крокодил увела Генри к другим детям, она лишь беспомощно повернулась к Руби, словно школьница у доски, которая не знает ответ и умоляюще смотрит на своих одноклассников в поисках подсказки. Брюнетка только рассмеялась из-за всей этой ситуации и состояния Эммы. — Да я совсем не то имела в виду! Лукас пожала плечами: — Так скажи ей об этом. — Чт…? Да черт возьми!

***

Она хотела расслабиться и веселиться вместе с коллегами, которые целый день пели и всячески развлекались, но просто не могла, потому что так жалко она себя не чувствовала уже давно. Каждый раз, когда девушка хотела поиграть с сыном и нагибалась к нему, ее волосы падали на лицо, а когда она пыталась их убрать, то ловила взгляд Реджины, который прожигал блондинку насквозь, заставляя съежиться и забыть о веселье, что теперь смешалось с унижением и позором. Она должна была что-то сказать этой чертовой брюнетке, чтобы уже наконец забыть о той неприятной ситуации, в надежде, что после извинения совесть перестанет съедать ее изнутри. Когда вечеринка подошла к концу, Генри прыгал от переполняющих эмоций. Казалось, еще немного и он либо лопнет от радости, либо просто разобьет лоб. Ну хоть кто-то повеселился. — Так, Генри, посиди тут минуту, окей? Никуда не уходи, понял? — она обратила на мальчика тот самый устрашающий взгляд, которым все матери смотрят на детей, пытаясь добиться понимая. Она так же знала, что порой ее сын бывает слишком упертым и легко может ослушаться ее. — Итак, что ты делаешь? Генри вздохнул: — Сижу и не встаю. — Хороший мальчик. Убедившись, что сын действительно замер, обходя других людей, которые уже шли на выход из здания, Эмма решительно направилась к Реджине. Женщина немного подпрыгнула, когда блондинка подошла сзади и коснулась ее плеча, а узнав, кто именно нарушил ее личное пространство, она нахмурилась и гневно уставилась на Свон, ожидая ее дальнейших действий. — Я могу помочь прибраться? Реджина выглядела, будто уже собиралась бросить какую-то колкость, но вместо этого просто указала на кучу хлама и огромные пакеты. — Как хотите. Эмма быстро собрала весь мусор и отнесла его в угол к остальным мешкам. — Может, еще что-нибудь нужно? — произнесла девушка, желая оттянуть ту часть разговора, где она извиняется. Миллс отрицательно покачала головой и уже было отвернулась от назойливой блондинки, как вдруг та остановила ее, потянув к себе за запястье. — Слушай, я хотела бы извиниться. Мгновение Реджина сверлила взглядом руку Эммы, которая уже второй раз прикасалась к ней, и задумалась, не отбросить ли ее. Решив, что блондинка много себе позволяет, она вырвала руку и подняла кисть вверх, останавливая приближающийся поток слов девушки, слушать который она не намерена. Драматично закатив глаза, Миллс снова развернулась и пыталась поскорее скрыться от этой невоспитанной новой виолончелистки. — Топни по полу! — неожиданно долетело до ушей блондинки. — Что? — Топни несколько раз по полу! Так зовут глухих людей, — крикнула Руби, неожиданно появившись около Генри. Эмма сделала так, как посоветовала Лукас, стукнув дважды по полу ногой, и Реджина по привычке обернулась, будто бы кто-то просто позвал ее по имени. — Прости, — Эмма умоляла, — ну дай мне всего две минуты. Пожалуйста! Женщина прищурилась, ее руки были сложены на груди, а бровь поднялась вверх. Всем своим видом брюнетка будто бы испытывала девушку на прочность. Эмма облегченно выдохнула, и, пока Реджина не развернулась и не ушла снова, быстро продолжила: — Извини. Я не хотела, чтобы сказанное мной в прошлый раз прозвучало так… как прозвучало. Я обидела тебя, но клянусь: я не это имела в виду. — А что же вы имели в виду, мисс Свон? — тут же спросила Реджина немного искаженным голосом, который был на несколько тонов ниже, чем у большинства женщин. — Я лишь хотела сказать, что, насколько мне известно, мы должны прививать детям культуру поведения во время концерта. А это значит, что любое общение, и не важно с помощью рук или голоса, крайне отвлекает музыкантов от игры, и это неправильно. Я ничего не имею против того, что ты глухая. Да мне, откровенно говоря, вообще плевать на это! Я не какой-то жестокий изверг с нетерпимостью к людям с проблемами слуха, пойми же это. Реджина еще раз сузила глаза, словно ожидая чего-то от девушки, которая не знала, что еще можно добавить. Обдумывая дальнейшие слова, Эмма в привычной для себя манере засунула руки в задние карманы джинс. Эта поза почему-то всегда придавала ей уверенности в себе. — Реджина, позволь просто сводить тебя на ужин или что-то типа того. Я хочу хоть как-то загладить свою вину перед тобой, ведь меня до сих пор не покидает это ужасное чувство, что я заставила глухого человека защищаться от какой-то «идиотки с нетерпимостью». Губы Реджины всего на мгновение растянулись в слабой улыбке от шутки Эммы, но женщина тут же взяла себя в руки. — Почему вы не говорили этого раньше? — Потому что просто не подворачивался случай. Каждый раз, когда я видела тебя, у меня была репетиция, да и момент вроде не совсем подходящий для извинений. В том смысле… я не хотела, чтобы кто-то стал свидетелем нашего разговора. К тому же… ты выглядишь устрашающе. В этот раз слова Эммы чуть больше повеселили брюнетку, чей взгляд теперь подобрел и смягчился. Но девушка все еще не могла позволить себе расслабиться, так как Миллс продолжала молчать и с минуту пристально рассматривать блондинку, обдумывая свой ответ. — В следующую пятницу. — Звучит как свидание. Реджина снова подняла бровь от наглости девушки, которая и сама покраснела, услышав свои же слова, которые так и не смогла сдержать. Блондинка не могла понять, что происходит в голове женщины: она была довольна таким сравнением или, наоборот, напугана. Миллс решила ничего не отвечать, поэтому, просто развернулась — естественно, не забыв при этом взмахнуть волосами перед лицом девушки — и пошла в сторону Генри, меняясь местами с Руби, которая тут же оказалась около Эммы. — Это же нормально, да? — спросила блондинка, понизив голос, пусть даже Реджина ее все равно не слышит. Лукас рассмеялась, легко толкнув взволнованную девушку локтем в бок. — И не сомневайся в этом. Реджина кажется грубой и резкой, если ты с ней не знакома, но вообще она довольно приятная. Услышав утешение Руби, Эмма направилась домой планировать свое «свидание».