The Loudest Silence / Оглушающая тишина

Следующим утром Эмма проснулась из-за того, что Генри с кем-то общался. Она знала, что он говорит не по телефону, ведь тот все еще заряжался на прикроватной тумбочке, он также не мог болтать с телевизором — хотя «С каким еще телевизором, мамочка? С любимым мультяшным героем. Это разное», — так как сейчас он лишь неразборчиво что-то бормотал себе под нос. Девушка даже не помнит, чтобы сын когда-то так разговаривал. Эмма запаниковала и хотела уже схватить бейсбольную биту, которую, по опыту своей прошлой версии, всегда хранила под кроватью, но тут вдруг услышала тихое: — Ты смешно говоришь. Она ахнула, подняла с пола майку, быстро натянула ее поверх белья и вылетела из комнаты, не удосужившись надеть штаны, зато мельком взглянув в зеркало, чтобы немного пригладить непослушные волосы. Только одному человеку Генри мог говорить такие слова. — Генри! — крикнула она, выбегая из-за угла и спросонья влетая в стену, не привыкнув еще к новой квартире. — Что я тебе говорила про дверь? — Свон, — широко улыбаясь, Киллиан медленно рассматривал внешний вид блондинки, задерживая взгляд на ногах. — А тебе идет утро. Эмма застыла на месте, испытывая одновременно удивление, волнение и раздражение. Она же говорила, что пригласит Киллиана домой, когда будет к этому готова. Но нет. Вот он. Стоит в ее коридоре и знакомится с Генри спустя всего несколько недель их отношений. — Думал, тебе понадобится это после свидания с крокодилом. Она нахмурилась, но все же взяла предложенный кофе. — Ты встречалась с крокодилом?! — глаза мальчишки расширились от удивления, но потом он расслабился и произнес с насмешкой: — Это глупо, мамочка. — Дай мне минуту, — обратилась Эмма к Киллиану и отвела сына назад в комнату, закрывая за собой дверь. — И он тебя не укусил? — Генри, — начала она, садясь на корточки перед мальчиком, — что я говорила тебе про двери и незнакомцев? Генри понял, что провинился, его маленькое личико, которое еще недавно выражало неподдельное удивление от встречи матери с крокодилом, тут же омрачилось. — Что нельзя открывать. — Верно. В следующий раз мне придется тебя наказать. — Но я не хочу! — мгновенно завопил мальчик. — Тогда больше не открывай дверь незнакомым людям, хорошо? — Ладно, — произнес Генри, надувая губы. — Отлично. Пойдем, — она залила молоком хлопья и посадила сына перед телевизором, включив субботние мультфильмы, а сама вышла в коридор и в своей лучшей манере уперла руки в бедра. — Так это и есть тот самый хозяин дома? — Киллиан улыбнулся, по-видимому, не подозревая, что вляпался. — Он милый. На тебя похож. — Я знаю, что мой сын милый. Киллиан, какого черта? — его брови взлетели от удивления. — Я же сказала, что когда придет время, я тебя приглашу. — Прошу прощения, душа моя. Я не подумал об этом. Эмма смотрела на него испепеляющим взглядом, пытаясь поймать мужчину на лжи, но все же поняла, что тот говорит искренне. Он просто забыл, что у его девушки есть сын. Вот и все. — Так как все прошло? Как я вижу, тебе не откусили руку. Она закатила глаза: — Перестань называть ее крокодилом. Это грубо, — на что Киллиан просто ухмыльнулся. — Все было… — она запнулась на секунду, пытаясь подобрать слово, которое описывало бы ее невероятный вечер с брюнеткой. — Нормально, — закончила она неуверенно. — Да? — Да. На самом деле, она очень даже… добрая, — Эмма тут же покраснела, вспоминая о Реджине, которая сидела с ней плечо к плечу, пытаясь поставить ее руки в нужное положение. — Рад слышать. Так чем вы занимались? — Просто ужинали, — пожала плечами Эмма. — И-и? — Что и-и? — Что еще вы делали? — Ладно, признаю́сь, мы потратили вечер на поиск решения проблемы мирового голода, — издевалась она, устав от расспросов мужчины. — Чем же еще мы могли заниматься? Он нахмурился, прислонившись к стене: — Ты не знаешь… — Э-эм, не знаю чего? — Ах да, ты новенькая, я и забыл об этом, — мрачно усмехнулся Киллиан и, прочистив горло, продолжил. — Тогда позволь мне первым сообщить тебе, что наш крокодил — знаменитая соблазнительница прекрасного пола. Эмма какое-то время смотрела на него, ожидая продолжения мысли, но когда поняла, что мужчина закончил, произнесла: — Она что-то по типу Дон Жуана в юбке или… ну, лесбиянка? — Лесбиянка, дорогая. Реджина лесбиянка. Эмма ухмыльнулась. Неужели Киллиан действительно думал, что нанесет ей удар этой новостью? — Ах, это? Это я знаю. — Неужели? — переспросил он, скрещивая руки на груди. Его брови взлетели вверх, а во взгляде читалось негодование. — Боже, Киллиан. Ужин. Мы просто поужинали, — сказала она и нежно поцеловала его в щеку в надежде, что он не станет зацикливаться на этой ситуации. — Я тут подумал… раз я уже здесь, — улыбнулся мужчина, вкладывая в слова все свое обаяние. — Может сходим позавтракаем? — Киллиан, я не могу просто взять и все бросить, когда тебе вдруг вздумается прийти. У меня сын, — она отошла, снова уперев руки в боки, как вдруг вспомнила, что не надела штаны, и тут же пожалела об этом движении, что открыло парню вид на ее стройные ноги. Он посмотрел на девушку в замешательстве, будто она упустила очевидное: — Так бери парня с собой, душа моя. — Киллиан, — Эмма уже начинала раздражаться, но прежде чем она успела закончить, мужчина кивнул, все понимая, и направился по коридору к выходу, слегка удрученный. — Точно, ты дашь мне знать. — Ну Киллиан! — она обогнала его и остановила легким поцелуем. Он усмехнулся, радуясь этой небольшой победе. — Мне нравится твой наряд, — продолжал он улыбаться, обнимая и притягивая Эмму. — Да, да, но держите руки при себе, мистер, — это был первый настолько близкий контакт, и Эмма не могла отделаться от мысли, что еще слишком рано для этого. И не важно: рано для их отношений или для времени суток. Но все же девушка решила потешить самолюбие Киллиана и одарила его долгим, пусть и робким, поцелуем. Отправив парня домой, она вернулась к сыну. — Кто это был, мамочка? — Никто, Генри. Хей, малыш, ты помнишь мисс Реджину? — невзначай спросила Эмма, прекрасно зная, что после встречи с женщиной мальчик ни о чем больше не мог говорить. — Да! — Что ж, она пригласила нас завтра в парк послушать концерт и прогуляться. Что думаешь? Лицо Генри тут же просияло, на губах заиграла улыбка, глаза заблестели в предвкушении, и он запрыгал от радости на диване, будучи одетым лишь в маленькие белые трусики. С этого момента они целый день ожидали наступления завтра. Когда Эмма практиковалась, она ждала. Пока Генри обедал арахисовым маслом и желе, он ждал. Когда девушка купала сына вечером, они ждали вместе. И когда она укладывала вымытого Генри в постель, он все еще был слишком взволнован и нервно дергал ногами. — Тебе стоит уснуть, иначе завтра никогда не наступит. — Прям как Рождество! — В точку, приятель. Прям как рождество. Закрывай глаза. А Генри мальчик послушный, поэтому зажмурил их изо всех сил, в надежде, что это поможет уснуть быстрее. Эмма рассмеялась и поцеловала сына: — Ладно, малыш. Засыпай.

***

Следующим утром Генри лез на стену от нетерпения. — Мы уже идем? — прокричал он в пять утра, до смерти пугая мирно спящую мать. — Что? Нет! Иди сюда, — она притянула сына к себе под одеяло, обвивая его тело руками. — Еще слишком рано. Ну же, закрывай глаза. — Но я не… — Генри, — мягко произнесла она, и мальчик сделал, как ему было велено. Они проспали еще пару часов, пока ребенок снова не выдернул Эмму из сна, в этот раз тряся ее за плечи со всей присущей ему силой. — Пора выходить! — Нет, еще нет, малыш, — застонала она и, зарывшись сыну лицом в живот, начала громко фыркать, от чего Генри залился смехом и пытался увернуться от Эммы, которая сейчас скорее напоминала лошадь, чем адекватного человека. Мальчик подумал, что его мать вообще странная: то на свидание с крокодилами ходит, то хрюкает сейчас, как свинья. — Но когда да? — После ланча. — Ладно, — его лицо снова омрачилось, и, опустив голову, он пошел на кухню.

***

Днем Генри прыгал у двери Эммы, крича ей быть быстрей, быстрей, быстрей! Она хотела нарядить сына в его любимую рубашку поло и джинсы, но Реджина настояла, чтобы мальчик был в плавках. А еще она попросила Эмму взять ему сменную одежду и полотенце — но никакой еды. Девушка не догадывалась, что все это может значить, и где ее сын будет купаться в парке, но все же сделала то, о чем ее попросили, одев Генри в голубую майку и его любимые оранжевые плавки. — Уже иду! — она еще раз проверила в зеркале свои волосы, убеждаясь, что они красивыми широкими волнами опускались на плечи. Эмма хотела поразить брюнетку своим внешним видом, но в то же время пыталась создать повседневный образ, который говорил бы: я не прихорашивалась целый час перед зеркалом, а просто натянула первые попавшиеся джинсы и майку, но все же посмотри, как потрясно я выгляжу! Генри появился в дверном проеме матери, уперев кулаки в бедра и гневно сверля ее взглядом через зеркало. — Мама! — Прости, малыш, — подавила смешок она, глядя на злое лицо сына, который не мог больше ждать. Взявшись за руки, они направились к метро. Как только Генри сел на свое место, он тут же, как любой любопытный ребенок, развернулся к окну, предвкушая события сегодняшнего дня. Эмма улыбнулась про себя, когда ей пришлось вытягивать шею и становиться на носочки, чтобы отыскать брюнетку среди толпы на площади. Они договорились встретиться к югу от места, где сидели позавчера, чтобы вместе привести Генри к зеркальной скульптуре. Мальчик, едва завидев Реджину, поспешил к ней, таща за собой мать и крича так, будто сама Чудо-женщина пробиралась сквозь толпу. — Ладно, ладно, — не поспевая за сыном, Эмма все-таки выпустила его руку, позволив ему пулей улететь к брюнетке. Как только Реджина заметила приближающегося Генри, ее рот и глаза драматично расширились от удивления, она открыла свои объятья, радостно помахала обеими руками и начала бежать навстречу. Мальчишка влетел в женщину, она, смеясь, подхватила его и крепко обняла. Эмма не знала, что ее поразило сильнее: то, что Генри и Реджина вели себя так, словно не виделись несколько лет, и чуть не сбили друг друга с ног; или то, что, посадив мальчика к себе на колени, женщина начала медленно показывать что-то на языке жестов, даже не пытаясь проговаривать все вслух; или же тот факт, что Генри спокойно показывал ей что-то в ответ. И когда Реджина успела научить его этому? Брюнетка спросила у Генри что-то еще, они огляделись, ища кого-то в толпе. Заметив маму, он указал на нее пальцем. Реджина поймала взгляд Эммы и, улыбаясь, подмигнула блондинке. Боже… — Когда ты научила его жестам? — спросила девушка, пробравшись наконец через толпу. — На праздновании дня «Мама и Я». Что ты знаешь уже, Генри? — гордо ухмыляясь, мальчик начал быстро двигать руками. — Что это значит? — Это я! Генри! — восторженно объяснил он. — Чему еще я тебя научила? Его кисти снова принялись показывать что-то: — Мамочка! — А что мы выучили сейчас? — Где твоя мама? — мальчик впервые показал свое первое предложение. Эмма рассмеялась, дала пять своему маленькому гению, а потом и Реджине, игриво приподняв бровь. Каково же было удивление блондинки, когда женщина чуть сжала ее пальцы в ответ. — Скажи еще что-то! — не унимался Генри, желая выучить все и сразу. Реджина усмехнулась нетерпеливости мальчика, и теперь всякий раз, когда говорила, она сопровождала слова движениями кистей, используя одновременно два языка. — Так куда мы идем? — спросил Генри, спустя несколько минут ходьбы. — А ты готов намокнуть? — засмеялась женщина, целуя его в щеку и опуская на ноги. — Готов! — мальчик скопировал жест Реджины, и они вместе направились к парку. — Что за..? — ахнула Эмма, поворачивая за угол и поражаясь открывшимся видом. Прямо посреди парка появилась полностью залитая водой площадка, на которой развлекались дети, подростки и даже некоторые взрослые позволяли себе расслабиться и порезвиться. По сторонам этой площади возвышались две огромные прямоугольные скульптуры с электронными лицами различных форм и размеров, которые то появлялись и исчезали на экране. Девушка наблюдала за тем, как на одной из статуй человек сложил губы в трубочку, и в этот момент оттуда вылился огромный поток воды на стоящих рядом ребят. От увиденного у Генри расширились зрачки, он тут же потащил мамочку к этому фонтану. — Ты видела? Видела? Он выплевывает воду! — Это называется «Фонтан Крауна». Зимой здесь сухо, но весной и летом… — в продолжение сказанного Реджина обвела рукой счастливых детей. — Мама, мама, можно мне туда? — Генри не переставал дергать Эмму за руку. — Пожа-а-алуйста! Эмма засмеялась, смотря в эти щенячьи глазки, но тут же на ее лице отразилась тревога, когда она подумала о разбитых коленях и плаче мальчика в случае падения. Реджина заметила столь быструю смену эмоций и решила прийти на помощь. — Я думаю, его стоит отпустить при условии, что он не будет бегать, — говорила она Эмме, смотря на мальчика, а потом вновь переведя взгляд на блондинку. — И как у тебя всегда получается читать мои мысли? — Реджина самодовольно улыбнулась. — Так что, Генри? Ты слышал мисс Реджину? Мальчик на полном серьезе кивнул, поэтому Эмма сняла с него рубашку и уже через секунду смотрела в спину убегающему сыну. Он тут же споткнулся, но все-таки сохранил равновесие. — Что ж, недолго он держал обещание, — хмыкнула брюнетка. — Угу, но на самом деле я другого и не ожидала. Хотя все может быть намного хуже, чем просто ободранное колено. Но ничего, выживет, — легко произнесла Эмма, прекрасно зная своего сына. Однако у Реджины последняя фраза вызвала беспокойство. — Откуда ты знаешь обо всех этих местах? — в восхищении спросила блондинка, желая перевести тему. Она улыбнулась, когда увидела, как поток воды обрушился на голову сына, заставив его поежиться и счастливо засмеяться. Женщина пожала плечами, направляя Эмму к скамейке: — Я прожила здесь большую часть своей жизни. — Ты с детства жила тут с родителями? — Нет, — улыбнувшись, ответила Реджина, но запнулась, увидев, что Эмма повернулась к Генри. — Джина! — звал он, сидя в воде на земле. — Джина! Иди сюда! — Генри, она все равно тебя не услышит, даже если ты будешь орать, — крикнула Эмма сыну в ответ и улыбнулась про себя, вспомнив, что еще позавчера сама пыталась докричаться до Реджины в баре. Он драматично закатил глаза, будто это и так было понятно, и начал махать руками над головой, пока не привлек внимание брюнетки, после чего позвал ту к себе. Она покачала головой и крикнула: — У меня нет с собой сменной одежды, в отличие от тебя! Эмма какое-то время разглядывала Миллс, представляя, что же та будет делать, если она просто поднимет ее, перекинет через плечо и побежит к воде. Она уже слышала у себя в голове пронзительный визг женщины. Но Свон все же поняла, что еще не в настолько близких отношениях с Реджиной для такого. Интересно, она разозлится или рассмеется вместе с нами? Наверное, все зависит от того, вспомнит ли Эмма перед этим достать телефоны с карманов. Они наблюдали, как мальчик бегал, прыгал, кричал и находил друзей среди других ребят, пока его зубы не начали стучать от холода. — Генри, иди погрейся немного! Он снова нырнул под поток воды, делая вид, что не слышит мать. — Генри! — Эмма встала, уперев руки в боки, и нахмурилась. — Если ты сейчас же не послушаешь меня, то больше я тебя туда не пущу. — Кажется, он пытается вынудить вас подойти, мисс Свон, — Реджина игриво подоткнула девушку в плечо. — Похоже, ты снова права, — она подошла ближе к краю площадки и позвала сына еще раз. Он обернулся, хитро ухмыляясь. — Генри, — предупредила она строгим голосом, прекрасно понимая, что будет дальше. И конечно, он рванул сквозь толпу, а Эмма, забыв о воде вокруг, бросилась ему вдогонку. — Не догонишь, не догонишь! — кричал он, оглядываясь назад. Эмма улыбнулась, но для галочки все же припугнула сына, зная, что он не обратит на угрозы никакого внимания: — Не знаю, что сделаю с тобой, пацан, когда поймаю. Она слышала, как Реджина смеется и подбадривает Генри со стороны. Звук смеха женщины был словно мелодия для ее ушей, он разливал внутри тепло и заставлял порхать бабочек в животе. Девушка тут же перестала злиться на выходки сына, испытывая в этот момент полное умиротворение. Мальчик коварно хихикал и убегал, раскинув руки в стороны, представляя себя самолетом. Эмма уже почти догнала его, уже протянула руки, чтобы поднять его, даже прикоснулась кончиками пальцев к его запястью, как вдруг застыла на месте, визжа во весь голос. С мыслями о Реджине, она всего на мгновенье забыла, где находится, однако поток воды, так неожиданно хлынувший из скульптуры, быстро отрезвил ее рассудок. Карие глаза ребенка в ужасе распахнулись, он смотрел на промокшую до нитки мать и понимал, что вляпался в большие неприятности. Эмма в ту же секунду выпрыгнула из потока воды, и попыталась хоть как-то стряхнуть с тела холодные капли. И как Генри так спокойно купается в этой… Арктике? Реджина стояла сбоку площадки и старалась, правда старалась не смеяться, но при взгляде на мокрую насквозь блондинку смех сам по себе вырывался из груди, поэтому она прикрыла рот рукой в надежде, что это хоть немного скроет ее веселье. Но не тут-то было. — Ты думаешь, это смешно? — Даже очень, мисс Свон, — ухмыльнулась Реджина. Генри нерешительно подошел к матери, он выглядел крайне взволнованно, переживая, что она может его наказать. Но Эмма присела перед ним и лишь беззвучно указала рукой в сторону Реджины. Уже через секунду они, насквозь мокрые, не сговариваясь, побежали к женщине. Глаза той расширились, когда она поняла, что эти двое задумали. Она отскочила назад, выкрикивая протесты и пытаясь их остановить, но когда поняла, что их это не остановит, забежала на скамейку, надеясь, что это даст ей немного времени, чтобы придумать план побега. Эта преграда слегка озадачила малыша, заставив его застыть на месте и просчитать следующие ходы, но Эмму это препятствие нисколько не удержало. Она быстро перепрыгнула через лавочку, почти поймав брюнетку, но та ловко увернулась и еще раз пригрозила, полагая, что девушка наконец одумается: — Нет! Ты не посмеешь! — Я посмею! — крикнул Генри, так неожиданно подкравшийся сзади, пока все внимание Реджины было обращено к Свон. Мальчик вцепился женщине в ноги, и она взвыла, почувствовав, как быстро намокли ее джинсы. Недолго думая, Эмма подлетела и заключила брюнетку в крепкие объятья, прижимаясь к ней всем телом, отчего у Миллс пошел холодок по спине из-за резкой смены температуры. Женщина лишь опустила руки и застонала, принимая поражение. — Так, я знаю, что ты мой босс, — улыбнулась Эмма, отстраняясь от женщины, чтобы посмотреть той в глаза, — поэтому постарайся не увольнять меня, ладно? — Ну уж нет, мисс Свон! Вы уволены. Распоряжение вступает в силу с этой же секунды. Эмма прыснула от смеха, откинув назад голову. Она не помнит, когда в последний раз позволяла себе так искренне и открыто смеяться. И как она могла когда-то подумать, что эта женщина холодна? Реджина заставила Эмму и Генри укутаться пушистыми полотенцами, после чего выгнала обоих на солнце. Женщина не переставала ворчать из-за мокрой одежды, однако эти двое лишь продолжали коварно смеяться. Брюнетке даже на мгновенье показалось, что она гуляет не с взрослой женщиной, а с двумя вредными детьми. Как только они высохли — на сколько это вообще было возможно в их положении, — то отправились к месту, где совсем недавно Эмма отдыхала с женщиной. Девушка немного приотстала, незаметно фотографируя Реджину, которая шла за руку с ее сыном. Она сделала идеальный кадр, как раз в тот момент, когда Генри заметил огромную скульптуру и замер, потрясенный видом, а Реджина тепло улыбалась, наблюдая за его реакцией. Мальчик выпустил руку женщины и бросился к гигантскому зеркалу. Подойдя к нему вплотную, Генри долго рассматривал себя, прижавшись носом к холодному металлу. — Ему нравится? Эмма была уверена, что это должно быть утверждением, но фраза вылетела из уст женщины с вопросительной интонацией. Реджина стояла рядом, нахмурив брови, одна ее рука нервно перебирала на шее ожерелье, пока другой брюнетка обнимала себя за талию. — Конечно. Не переживай. Женщина немного расслабилась и, вспомнив кое-что, загадочно улыбнулась: — Кстати, о переживаниях. — Что? — Эмма отвела взгляд от сына. — Капитан подводка вчера вечером остановил меня в коридоре и расспрашивал о нашем свидании. — Что? — девушка покраснела, но не была уверена, из-за своего парня, который так и не унялся, или из-за того, что Реджина использовала слово «свидание». — Я немного поразвлекалась с ним. Надеюсь, ты не против. — Возможно. Или я не знаю. Что именно ты сделала? — спросила Эмма, глядя на ухмыляющуюся брюнетку. В глазах женщины было слишком много озорства, что одновременно и успокаивало, и заставляло нервничать. — Я ему ничего не сказала. Просто сделала вот так, — Реджина медленно подмигнула, ее глаза вмиг наполнились желанием и страстью. — Да ла-адно! Нет, ты не могла, — в неверии воскликнула девушка, и брюнетка разразилась смехом. — Что ж… — продолжила Эмма, осознавая комичность ситуации. — Меня допросить у него не вышло, поэтому он подумал, что получится что-то с тобой. Но, кажись, ты заставила его еще больше усомниться в том, что это был просто ужин, — девушка игриво толкнула Реджину локтем в бок. — Ой, да ладно, мисс Свон. Он просто гомофобный кретин. — Ты думаешь? Реджина только повела плечами и показала жест, значение которого так и не раскрыла.

***

— Стол? Женщина показала ему жест. — Дерево? Женщина показала ему жест. — Мороженое? Женщина показала ему жест. — Ладно, парень, — произнесла Эмма, притягивая сына за руку и целуя его голову, — давай дадим мисс Реджине немного отдохнуть. Скоро начнется концерт. Брюнетка улыбнулась и легла на траву, проводя ладонью по все еще полному животу. Эмма думала, что их перекус будет состоять из хот-догов, купленных в каком-то фудтраке, но каково было ее удивление, когда она увидела, что Реджина достала полноценный обед из мясных деликатесов, французского хлеба, сыра, фруктов и орехов. Подразнив женщину по поводу здоровой пищи, здорово проголодавшаяся троица, накинулась на еду. Мальчик уселся прямо на лежащую рядом брюнетку, задумавшись о чем-то, после чего взял ее за подбородок и повернул к себе: — Почему мы пришли на концерт, если ты его все равно не услышишь? Реджина с минуту размышляла над ответом, а потом объяснила: — Ложись. И ты тоже, Эмма, — девушка выполнила то, что ей было сказано, а Генри просто перевернулся на Реджине на спину. Теперь все наблюдали за проплывающими по небу облаками. — Закройте уши и постарайтесь почувствовать, — Эмма с мальчиком так и сделали. Они втроем лежали и какое-то время просто наслаждались мгновением. Ощущали спиной топот ног и вибрации музыкальных инструментов, которые настраивают к выступлению, смотрели на небо, деревья, развлекающихся рядом людей и находили что-то по-особому умиротворяющее в этой тишине. — Ну как? Разве вас не расслабляет то, что происходит вокруг, даже если вы ничего не слышите? Трава, солнце, веселье вокруг, это ли не прекрасно? — Да! Реджина положила руки на лежащего сверху мальчишку и принялась его щекотать, пока тот не начал извиваться, и визжать от смеха. Она отпустила его, он тут же вскочил и стал наматывать возле женщины круги. Спустя какое-то время у него закружилась голова, и он упал, но потом опять встал и продолжил беситься. — Ты так добра с ним. — Я люблю проводить время с детьми. Хотя твой сын особенно чудесный, — улыбка Реджины была не широкой, но искренней. Они несколько минут наблюдали за мальчиком. — Ты хочешь когда-нибудь завести собственного ребенка? Реджина кивнула, закусив губу и на мгновенье задумавшись. — Но думаю, перед этим стоит встретить ту самую женщину. — Или нет, — девушка усмехнулась. — В наши дни для танго партнер уже не обязателен. Женщина согласилась, ее глаза на секунду снова вернулись к мальчику. — Отец Генри. Ты не упоминала его раньше. — Полагаю, на это есть причина, — она вздохнула и легла рядом на траву. — Эта история показывает меня не с лучшей стороны. Реджина мягко взяла ее за подбородок, поворачивая к себе лицом. Эмма тихо ахнула, ее дыхание затруднилось. — Что? Быстро моргнув, девушка повторила сказанное и еще раз извинилась за то, что забыла. Брюнетка повернулась на бок, положила голову на согнутую в локте руку и смотрела на Эмму с выжидающим выражением лица, молча требуя ту продолжить рассказ. Блондинка какое-то время изучала Реджину. Было невероятным то, как много женщина могла сказать лишь одним взглядом. Девушка никогда не видела и не чувствовала подобного в такие моменты. Было ли это потому, что Миллс глухая, или причина кроется в том, что это именно она сейчас лежит рядом и неотрывно смотрит на Эмму? Свон начинала сомневаться, что продержится до конца разговора под этим пристальным взглядом. Было что-то дико сексуальное в том, как брюнетка лежала, приковав к девушке свои глаза. Эмма покраснела под обращенным к ней пронзительным взглядом, но перед тем, как уже собиралась начать историю, совсем другой вопрос сорвался с ее уст. — Почему ты так изменила свое отношение ко мне за последние сорок восемь часов? Не думаю, что все дело в извинении. — Да, дело не в нем, — Реджина виновато улыбнулась. — Я еще задолго до твоего извинения знала, что ты просто неправильно выразилась той ночью. — Ты знала?! — Знала. — Почему тогда ничего не сказала? Я была так… ты нарочно издевалась надо мной! Женщина игриво пожала плечами: — Есть во мне что-то злое. — Да, я уже поняла, — Эмма закатила глаза, пребывая в шоке, от услышанного. Она так переживала, что Реджина думала о ней, как о ненавистном человеке, но та просто играла с ней все это время. — Не знаю, — наконец произнесла женщина. — Полагаю, я просто хотела, чтобы ты полностью осознала, почему я тогда так расстроилась. Я понимала, что ты не имела в виду ничего плохого, но то, что ты говорила, и то, как ты себя вела, было не совсем… приятным. Ты права, мы должны учить детей правильному поведению. Но кроме того, я просто хотела посмотреть, каким будет твой следующий шаг по отношению ко мне. А теперь расскажи мне об отце Генри. — Здесь нечего и рассказывать. Однажды вечером я пошла с друзьями в бар, выпила чуть больше положенного и, не успев ничего осознать, проснулась утром в кровати с парнем. — Отцом Генри? — Отцом Генри. — Мальчик часто с ним видится? — Никогда. Он был немного старше меня. Полагаю, двадцатитрехлетний парень был хорошим вариантом для одноразового секса, но уж точно не лучшим кандидатом для свиданий. Он быстро сбежал, узнав мой возраст. А я никогда не говорила ему о своей беременности. — Понятно. Эмма смотрела на показанный одной рукой жест. Это было действительно красиво. Реджина была красивой. Мужчина объявил в микрофон о начале концерта. — Что они сегодня играют? Реджина ответила. — … поэтому выступление не будет долгим. Минут сорок пять, скорее всего. Генри поспешил обратно к матери и забрался ей на колени, наблюдая за музыкантами, которые сделали первые аккорды. — Началось? Эмма кивнула лежащей рядом женщине. Брюнетка мягко улыбнулась и снова повернулась на спину, совсем не заботясь о том, что ничего не слышит. Сейчас она прикрыла глаза и испытывала лишь расслабление. Реджина была не единственной, кто провел большую часть концерта, дремля. Как только толпа начала расходиться, Эмма поняла, что Генри каким-то образом уснул у нее на коленях. Видимо, его организм просто устал от массы приключений за день. — Все? Девушка снова кивнула. — Как все прошло? — Хорошо! Пусть качество микрофонов и не было лучшим… но в целом все прекрасно. — Что? — Просто звук был немного искажен, вот и все. Реджина поднялась, стряхивая с себя траву и забрасывая на плечо сумочку. Выглядела она слегка раздраженно. Посмотрев женщине в глаза, Эмма поняла, что теперь перед ней стоит не добрая, милая Реджина, а та самая гневная, свирепая брюнетка, с которой она когда-то познакомилась. — Я же говорила этим идиотам исправить это. Мне нужно поймать их, пока они не ускользнули. Девушка улыбнулась, понимая, что сейчас кто-то лишится зарплаты, и Свон была невероятно рада, что это не она. — Он спит? — Очень даже крепко. Эмма попыталась встать, удерживая на руках сына, но тот стал слишком тяжелым. Больше никаких овощей этому парню. С завтрашнего дня только Макдоналдс. Хватит ему расти. Реджина молча показала на себя жестом, предлагая Эмме подержать ребенка, пока та будет собираться. Девушка аккуратно передала Генри; его маленькая голова медленно поднялась, а на лице отразилось непонимание происходящего: малыш просто потерялся во времени и забыл, где находится. Но увидев брюнетку, он тут же расслабился и улыбнулся: — Доброе утро, Джина, — и снова провалился в сон на плече у женщины. У Эммы отвисла челюсть. Она была уверена, что еще ни разу за свою жизнь Генри не засыпал на чужом человеке. Он считал, что это делает его слишком маленьким в глазах других, а он уже был взрослым и не хотел, чтобы его считали слабым. А сейчас он так спокойно уснул на женщине, которую видел лишь дважды. Эмма поднялась, собрала вещи и потянулась к Реджине, чтобы забрать сына, но та выставила вперед ладонь, молча уверяя, что сама справится. — Ты уверена? Он тяжелый. Реджина просто подмигнула и указала рукой на сцену, призывая Эмму обернуться. Девушка удивилась, увидев там Киллиана, который убирал контрабас в футляр. Она и не заметила его во время выступления из-за толпы. — Свон! Что ты здесь делаешь? Она повернула голову в сторону Реджины, которая спорила со звукооператором парка, нежно придерживая уткнувшегося в шею Генри. Женщина перехватила взгляд Эммы, но вместо теплой улыбки, лишь холодно прошлась глазами сначала по девушке, а потом по Джонсу. Ее лицо не выражало ничего, кроме профессионализма, а взгляд был таким же пустым, как и до того вечера, который изменил их отношения. Своими глазами Реджина могла бы посеять страх, вызвать тревогу, могла бы еще долго пытать и терзать пару, но на Эмму это уже перестало действовать: она увидела Генри, который тихо сопел и пускал слюни на рубашку Реджины. Тогда-то она и поняла, что больше не боится эту женщину. Но был ли тот взгляд предназначен для нее? Может Эмма ее каким-то образом сейчас обидела? Девушка в замешательстве нахмурилась, но Киллиан вернул ее назад в реальность: — А, ясно, — его голос стал на несколько тонов ниже, почти грубым. — Мне ты не даешь даже познакомиться с мальчишкой, зато спокойно разрешаешь ему спать в лапах крокодила. — Что? — Ну в руках Реджины! То ведь Генри, верно? — Да, — она усмехнулась, глядя на своего ребенка. Малыш был слишком милым, поэтому она и не поняла сначала, что Киллиан зол. — Я не знаю, как они так быстро поладили. Они и виделись всего-то два раза, но уже чертовски связаны друг с другом. Генри не разрешает ей ступить и пяти футов без своего сопровождения — по-видимому, даже когда спит, — улыбнулась она еще раз. — Они уже дважды встречались? Эмма наконец уловила гневные нотки в голосе парня: — Да что на тебя нашло? — Повторяю еще раз. Как так произошло, что мне ты не разрешаешь даже познакомиться с Генри, в то время как крок… Реджине позволено держать его спящего на руках? Объясни мне, как это работает, Эмма. — Что? Где здесь связь? Я же не встречаюсь с ней, не так ли? — А не так ли это? Разве это не второе ваше свидание? — Киллиан, перестань, — презрительно произнесла она, поворачиваясь, чтобы уйти от недовольного мужчины, который сейчас скорее напоминал капризного ребенка, но он резко схватил ее за запястье, притягивая снова к себе и впиваясь в губы грубым поцелуем. Киллиан еще никогда до этого не целовал ее так настойчиво и требовательно. Эмма еще не успела ему ответить, как он уже отстранился и нетерпящим возражений тоном сказал: — Я хочу познакомиться с твоим сыном, Свон. — Ладно! Хорошо, — вскинула она руки и пошла обратно к Реджине. — Боже! — каждый день она мысленно боролась с собой, но так и не могла решить, нравится ли ей этот мужчина или чертовски раздражает. — Ловлю на слове, — бросил он ей в след с презрительной ухмылкой на губах. Когда она вернулась к сыну, Реджина показала ей какой-то знак, и Эмме пришлось еще пару секунд подумать, чтобы вспомнить его значение: — А, да. Я готова. — Он проверял, не отгрызла ли я тебе ногу? — спросила брюнетка, направляясь к выходу из парка. — Что? Реджина улыбнулась, и дважды щелкнула ладонями в жесте, который мог означать только крокодила. Эмма покраснела, переполняемая чувством вины. — Люди полагают, что раз я глухая, то не знаю, какую они мне дали кличку, — объяснила Реджина, но блондинка уже и так это поняла. — Мне жаль. Я говорила ему перестать тебя так называть. Реджина лишь пренебрежительно фыркнула, но выглядела все равно встревоженно, и причиной тому было явно не ее прозвище. — Почему он так расстроен? — Он злится, потому что я не позволяю ему видеться с Генри, — закатывая глаза, произнесла Эмма. — А ты не позволяешь? Почему? — кажется, Реджина победно улыбнулась про себя. Девушка пожала плечами: — У меня были довольно проблемные отношения в прошлом, но Генри все равно привязался к бывшему парню. Это усложнило разрыв не только для меня, но и для него, ведь он просто не понимал, почему человек так легко ушел из его жизни, — и только сейчас Эмма осознала, что малыш все равно столкнется с этой проблемой снова. Если не из-за Киллиана, так из-за Реджины. Что будет с Генри, если и она по какой-то причине просто исчезнет? — Думаю, ему действительно нужен второй родитель. Женщина показала тот же жест, что и раньше, когда сказала «понятно», и продолжила: — Должно быть, трудно встречаться с кем-то, если в отношениях замешан ребенок. — Да, очень. А ты никогда не делала этого? Не встречалась с кем-то, у кого есть дети? И руки Реджины принялись медленно порхать, пока она говорила: — Нет. У меня было много отношений, но мало из них можно назвать серьезными. Должна признаться, я даже бросала женщин, когда узнавала, что у них есть дети. — Оу, — Эмма по привычке убрала руки в задние карманы джинсов, недоумевая, почему фраза брюнетки так обожгла ее изнутри. — Но почему? Мне казалось, ты любишь детей. — Люблю, да. Но в этом и проблема. В какой-то степени это похоже на твою причину. Мне и так тяжело расставаться с кем-то, но если в этом замешан еще и ребенок, который рос на твоих глазах… тогда ты теряешь сразу двух дорогих тебе людей, не так ли? — Никогда не думала об этом с такой стороны, — они молчали, какое-то время изучая друг друга. Кажется, тишина сейчас все говорила за них. Но Эмма так и не поняла, что чувствует после этого безмолвного диалога с Реджиной. — Так после сегодняшнего представления, — на последнем слове брюнетка показала в воздухе кавычки, — ты познакомишь сына с капитаном подводкой? Эмма тихо рассмеялась: — Хэй, если ему нельзя называть тебя крокодилом, то и ты не говори на него «капитан подводка». Реджина подняла свободную руку, притворно сдаваясь, и это разбудило мальчика. — Привет, Генри, — показала она. Он протер глаза и также ответил жестом: — Привет, Джина. — Хочешь спуститься, приятель? — спросила Эмма, поглаживая его спину. Он кивнул, и брюнетка поставила его на ноги. — Ребята, может вас подвезти? — спустя пару мгновений спросила Реджина. Эмма даже не поняла, почему на секунду удивилась. Естественно, такая женщина, как Реджина Миллс, умела водить. Казалось, что вообще не существует вещей, которые брюнетка не смогла бы сделать. Даже несмотря на свою глухоту.