Глава 5
1 февраля 2023 г., 03:29
Эмма не встречалась с Реджиной полторы недели, а июнь уже плавно перетек в июль. Но даже несмотря на то, что они не виделись, их телефоны не умолкали: двойной колокольчик, который Эмма установила специально на Реджину, теперь звонил по четыре-пять раз за день. Они никогда не говорили о чем-то серьезном, предпочитая просто перебрасываться парой предложений, даже не требуя друг от друга ответов. Девушке это нравилось.
«Генри передает привет. Я все еще пытаюсь научить его выговаривать «Ре», но пока безуспешно. Так что придется тебе побыть Джиной»
«Моя мать все твердит, что заседания совета интересны, но если бы не двойной кофе, я бы уже давно уснула»
«Генри пытается стащить на кухне печенюшку. Эх, кажется, он и не догадывается, что я его слышу»
«Думаю, что продавец хотел пригласить меня на свидание, но я не услышала и половины из того, что он сказал, так как подходила просто разменять деньги»
«Как ты думаешь, что чувствуют муравьи, когда на них наступают?»
«Поскорее бы рабочий день закончился… Хотелось бы еще поплавать пару часов в бассейне»
К этому времени Эмма наконец сдалась и разрешила Киллиану присоединиться к ней с сыном на пикник в парке. Кажется, Генри понравился мужчина: он был просто очарован его британским акцентом. Но все же Эмма уловила некую горечь в голосе Киллиана из-за того, что мальчишка не полюбил его так же сильно, как Реджину.
Какого черта он думает, что это соревнование? Реджина же никогда не засовывала язык мне в рот. Неужели в его глазах это не дополнительные очки?
***
Эмма стояла в своих концертных брюках, водолазке и черных туфлях на высокой шпильке и что-то ворчала о невыносимой жаре, вот уже несколько минут пытаясь собрать волосы в идеальный хвост. Это был ее первый камерный концерт, и она настолько волновалась, что в какой-то момент даже почувствовала головокружение и тошноту. И зачем я так рано пришла? К следующему концерту она распланирует время так, чтобы прийти и сразу выбежать на сцену. Эти нервы точно однажды сведут ее в могилу. Время тянулось невероятно медленно, а она все стояла и ждала своего часа, прислушиваясь к оживленным разговорам зрителей, которые обсуждали дальнейшее выступление и радостно звали своих друзей, как только видели их в дверях зала. — Соберись, Свон. Все будет хорошо. Эмма закатила глаза, но все же ответила на поцелуй Киллиана, после снова возвращаясь к попыткам овладеть собой. Она сделала несколько глубоких вдохов, но бесполезно. Вместо того, чтобы успокоиться, ее сердцебиение ускорилось еще сильнее, когда сзади раздался приближающийся стук каблуков. Она взволнованно обернулась на звук, на губах сразу отразилась легкая улыбка, но Реджина пролетела мимо, погруженная в разговор с другим членом правления. Руки Руби непрерывно порхали в воздухе. Эмма делала все возможное, чтобы не глазеть, но она человек, и ни один человек в этой ситуации не смог бы отвести взгляд. Это был первый концерт сезона, и до его окончания Реджине придется пожать далеко не одну руку, поэтому, если она и переживала, то на ее лице это никак не отражалось. Реджина Миллс снова надела маску женщины-стервы, как делала всегда во время деловых встреч. На ней было черное ниспадающее до пола платье на одно плечо; высокий разрез сбоку обнажал и выгодно подчеркивал подтянутые ноги, что притягивали взгляды окружающих. Руби, которая обычно носила рубашки и короткие юбки, сегодня облачилась в длинное изящное вечернее платье синего цвета. Эмма не отводила взгляд, иногда забывая даже моргать, будто пребывала в некоем трансе. — Замечала ли ты, как она светится от счастья, когда орет на кого-то? — прошептал Киллиан ей на ухо, но девушка проигнорировала его. Потому что это правда. Когда Реджина была такой неприступной и наводящей страх одним лишь взглядом или взмахом руки, в ее глазах сразу загорался огонек, уголки губ иногда подрагивали в ликующей ухмылке, когда она понимала, что одержала в споре победу. Она выглядела, будто с легкостью вырвала бы из груди мужчины все еще бьющееся сердце, а потом с ухмылкой, граничащей со злым оскалом, разглядывала бы его какое-то время, словно полученный трофей. Это и делало ее еще более устрашающей — но только не в глазах тех, кто хорошо ее знал. Эмма не хотела казаться глупенькой девочкой, которая провожает глазами невероятную женщину и пытается поймать на себе ее взгляд. Но именно так она сейчас и выглядела. Она правда соскучилась. Первой Эмму заметила Руби, и они быстро улыбнулись друг другу. Что ты творишь, Свон? Тебе скоро на сцену. Возьми. Себя. В руки. Все знают, что Реджина горяча, и что теперь? Девушка закрыла глаза и слегка оперлась на Киллиана, делая все возможное, чтобы успокоиться и настроиться на выступление. Перед выходом к зрителям ей всегда требовалась пара минут, чтобы привести в порядок свои мысли и эмоции. На сцене этому не место. — Ты в порядке? — Да! — рявкнула она на парня, вмиг раздражаясь из-за того, что ее прервали. Киллиан усмехнулся и как ни в чем не бывало пошел доставать из футляра контрабас. Не отдавая себе в этом отчета, Эмма вновь украдкой взглянула на женщину, что до сих пор спорила с членом правления. Будто почувствовав на себе взгляд, Реджина метнулась глазами к блондинке, которая теперь победно ухмылялась, довольная тем, что все же смогла поймать суровую и неприступную начальницу. Миллс тут же отвела взгляд и быстро собралась, делая вид, что вовсе не поддалась только что моменту слабости. Ага, поймалась! Пойма-а-алась. А я тебя подлов… Кто-то прервал ее ликование, мягко коснувшись плеча, отчего Эмма подпрыгнула и встретилась глазами с Руби, которая, наклонившись, прошептала: — Мы собираемся пропустить пару бокалов после концерта. Ты с нами? Эмма даже не раздумывала над ответом. Генри все равно уже спал под присмотром няни. — Конечно! Она снова заметила на себе взгляд Реджины и улыбнулась, показывая, что приняла приглашение. Лицо брюнетки все еще оставалось холодным и суровым, когда она смотрела на мужчину, который очевидно был в чем-то не согласен с ней, но Эмма увидела, что Реджина едва заметно игриво подмигнула. И это явно предназначалось только для нее. Эмма покраснела.***
— Итак, Свон, — начал Киллиан, целуя ее за кулисами. Они блестяще выступили, сорвали овации, откланялись и могли быть свободны. — Я тут подумал, что нам нужно сходить сегодня выпить. Ты давно мне обещаешь, а сегодня для этого прекрасный повод. Отпразднуем твой первый концерт. Эмма едва слушала его, пытаясь найти Реджину и Руби в огромной толпе людей, снующих по роскошному фойе. Скорее всего Миллс сейчас в вестибюле, выполняет свою работу главы совета, приветствуя и выражая благодарность спонсорам. Руки Эммы дрожали, она все еще отходила от тех эмоций, которые обычно испытываешь после выступления. Это было слишком волнительно, но они потрясающе выступили, ее глаза горели, она ощущала невероятный азарт и прилив энергии. Девушка обожала это чувство и хотела поскорее отметить свой дебют. — Не получится. Я уже договорилась с Реджиной и Руби, — на секунду у нее промелькнула мысль взять Киллиана с собой, но она быстро отбросила эту идею, стоило парню к ней прижаться. — Понятно, — хмыкнул он, скривившись. — Даже не начинай, — произнесла Эмма, шутя. — Что бы ты сейчас не хотел сказать… просто не надо, — девушка положила ему на грудь ладонь, отталкивая, но Джонс снова поймал ее за запястье и поцеловал. — Однажды, Свон, ты все же пойдешь со мной, но так уж и быть не сегодня. Сегодня я встречаюсь со своими друзьями, которые уже ждут меня в баре. Ее взгляд блуждал по людям, пока она пробиралась сквозь толпу, что было довольно трудно. Как только спонсоры или постоянные зрители замечали ее, то тут же останавливали, жали руку и говорили, насколько замечательной была ее игра. Эмма вежливо улыбалась, каждый раз благодаря их за помощь и приятные слова. Она понимала, что такова политика ее работы, но в то же время ей действительно грело душу осознание, что она смогла доставить слушателям удовольствие. Блондинка поместила виолончель в шкафчик для инструментов, зная, что уже завтра утром снова вернется сюда. И хорошо, что такой шкафчик существовал, потому что иначе сквозь толпу было бы вообще не пробиться. Наконец, Эмма уловила голос Руби, проходя мимо группы пожилых мужчин в деловых костюмах. Она замедлила шаг, остановилась у стены и заметила среди этой небольшой толпы прекрасное, но серьезное и сосредоточенное лицо Реджины, которая обращалась через Руби к нескольким людям: — Это мистер и миссис Гарольд, они одни из самых важных наших спонсоров. Мы бы не выжили без их помощи. И это действительно так, а не просто громкие слова. Они с нами уже с… с 2001 года, так же, Джонатан? Эмма дождалась в разговоре паузы, подошла и нежно коснулась предплечья Реджины, при этом прошептав Руби, что будет ждать их у служебного входа. Девушка кивнула, осторожно показывая Миллс сказанное, но та была в образе, маска профессионализма и строгости ни на миг не спадала с ее лица, поэтому она лишь моргнула дольше обычного, показывая, что поняла. Эмма уже почти ушла, но кое-что заставило ее задержаться; она хотела хотя бы на секунду стереть это важное и надменное выражение лица брюнетки. Возможно, это было по-детски, но она ничего не могла с собой поделать, поэтому наклонилась к Руби, все еще сжимая локоть Реджины. — Можешь ей показать, что она чертовски потрясающе выглядит? — Прямо сейчас? — прошептала Руби уголком губ. Блондинка ухмыльнулась. — Да, слово в слово, пожалуйста. — Слово в слово? — Ага. Руби откашлялась и быстро показала сказанное жестами внизу, в районе бедер, пытаясь сохранить приватность разговора, даже несмотря на тот факт, что их все равно никто не понял бы. Эмма пристально следила за лицом Миллс, чтобы увидеть на нем хотя бы малейшую реакцию. И как умело бы женщина не старалась скрыть эмоции, блондинка все же смогла подметить небольшой румянец на ее щеках. С торжествующей ухмылкой на губах Эмма напоследок сжала локоть Реджины и, уходя, бросила: — Не переживай, ты тоже хорошо выглядишь, Руби. Эмма мысленно прокручивала ситуацию и смеялась про себя всю дорогу до служебного входа. Ладно, это был откровенный флирт. Ну и что? Я никогда не говорила, что Реджина не горячая. Это было бы наглым враньем. Вот как можно было не вывести ее слегка из себя, когда она ходит вся такая правильная и собранная? Она еще раз рассмеялась, прокручивая в голове то, как женщина смущалась, но все равно старалась до конца играть роль строгой начальницы. Она все еще коварно хихикала, когда Руби с Реджиной нашли ее у двери. Увидев Эмму, брюнетка ахнула и сильно ударила ту по руке, чем рассмешила девушку еще больше. Плечи Миллс по-прежнему ровные, спина натянута. Лишь одним своим надменным и уверенным видом Реджина подписывала Свон приговор. Руби даже не нужно было ничего объяснять: взгляд женщины сам кричал о том, что она что-то задумала, и что Эмма еще обязательно поплатится за свою выходку. Женщину стало не узнать, как только они повернули за угол квартала. Ее маска спала, и теперь они втроем, словно лучшие подруги, шли по улице, обсуждали концерт, и Реджина не была бы собой, если бы со злой усмешкой на губах не начала подкалывать Эмму по поводу Киллиана. — То есть ты просто продинамила его? — Не понимаю, о чем ты, — простонала блондинка. — Осторожнее, мисс Свон, а то еще начнет думать, что вы предпочли бы встречаться со мной, а не с ним. — Ага, конечно. Ты и в платье выглядишь лучше, — Эмма покраснела от слов Реджины, поэтому решила сразу перевести тему. — Так куда мы идем? Женщина кивнула вверх по улице и показала жестами то, что Лукас сразу озвучила: — Есть одно отличное место, которое нравится нам с Руби. Там делают отменный грязный мартини. — Подожди, — перебила Эмма, переводя взгляд с Реджины на Руби. — Еще раз. Как будет Руби? Покажи жест, что ее характеризует. Реджина хмыкнула, скрестила указательный и средний палец — девушка уже знала, что этот знак обозначает букву R, — и обвела ими свои губы. — Почему… что? — Красный, — закатила глаза Руби. — Я была без ума от этого цвета с детства. Моя одежда, спальня, велосипед — все было красным. — Так, ладно, но тогда еще один уточняющий вопрос. Вы обе упоминали то, что выросли вместе. Это значит, что вы..? Реджина рассмеялась, глядя на озадаченное лицо Эммы: — В детстве мы жили в нескольких домах друг от друга, — озвучивала Руби показанное, — поэтому стали лучшими подругами. Повзрослев, Руби начала учить язык жестов, и, когда уже хорошо им владела, мои родители стали нанимать ее для меня. Вот и все. — Тогда сколько же вы знакомы? — Около двадцати лет. Мне было десять, а Реджине двенадцать, когда мы впервые встретились, — объяснила Руби. — Вау… — восторженно выдохнула Эмма. Она не могла даже представить, что настолько долгая и крепкая дружба может существовать. — В моей жизни друзья задерживались всего на пару недель, а здесь… Господи, двадцать лет! Потрясающе. Они сели за столик, Руби сразу заказала три грязных мартини. — Подождите, мы будем что-то брать из еды или сегодня только пьем? — спросила Эмма, переводя взгляд с одной на другую. Она уже переживала о своем состоянии, учитывая, что с обеда ничего не ела. Реджина пожала плечами, невинно хлопая ресницами: — И то, и другое, — ответила она, игриво подмигивая. Эмма изо всех сил пыталась не улыбнуться, глядя на эту милую, лукавую усмешку на губах брюнетки. Попробовать бы эту улыбку. Эта мысль так внезапно настигла девушку, что она случайно пролила на себя воду из стакана. Реджина с Руби уставились на нее, их брови одновременно поднялись в удивлении. — Эм-м… ты в порядке? — Помимо того, что веду себя, как идиотка? — задала встречный вопрос Эмма, вытирая себя салфеткой и избегая смотреть в глаза. Когда она все же подняла голову, Реджина по-прежнему сидела с наигранной невинной улыбкой, которая и стала причиной непрошенных мыслей и странного поведения блондинки. — Ой, заткнись. Миллс не выдержала и разразилась смехом. — За вас, — произнесла Руби, и они втроем подняли бокалы. — Хорошо, что все прошло на ура, — и, переведя взгляд на Эмму, продолжила, — а вы, ребята, просто потрясающе сегодня играли. Девушка кивнула, выражая благодарность, как делала всегда после концертов. На мгновение на ее лицо вновь вернулась маска профессионализма. — Эмма, — начала Руби на половину выпив свой коктейль, — как Генри? — Хорошо, — улыбнулась она. — Думаю, у него случится сердечный приступ, если в ближайшее время он не встретится кое с кем, — Эмма сделала ударение на последних словах, кивая на сидящую рядом брюнетку. Реджина просияла, ее руки начали танцевать в воздухе, рассказывая Руби все об их воскресном пикнике в парке. — Он просто обожает тебя, — повернувшись, блондинка обратилась к Миллс. — Порой даже не может перестать о тебе говорить. Не знаю, что ты сделала с моим сыном, но он будто очарован тобой. — О-оу, — растаяла Руби, но потом демонстративно надула губы. — Я тоже хочу, чтобы Генри меня любил! — Ты ему нравишься, Рубс, правда. Ему просто нужно почаще с тобой видеться. — Ничего не знаю, — ухмыльнулась Реджина, обнимая Эмму за плечо и наклоняясь, чтобы заговорщицки прошептать: — Думаю, все же я ему нравлюсь больше. — Не знаю, — блондинка сглотнула, почувствовав прикосновение, но решила игнорировать его. — Мне кажется, что больше он все-таки любит меня. А ты просто новая блестящая игрушка, — улыбнулась она. Реджина рассмеялась, подмигнув девушке, на плече которой до сих пор покоилась ее рука. Они выпили еще по три бокала за тридцать минут, что стало настоящим подвигом для Эммы, которая не гуляла так со школы. Ее сознание погрузилось в восхитительную туманную дымку легкого алкогольного опьянения, она наслаждалась каждым мгновением, расслаблялась так, как никогда до этого не позволяла себе расслабляться. Ей определенно стоило чаще выпивать. Эмма придвинулась еще ближе к Реджине, чья рука, кажется, еще ни на секунду не исчезала с ее плеча. Женщина рассказывала историю о мужчине, которого встретила ранее этим вечером: — В основном, он хвастался и рассказывал своему другу о том, что именно хотел бы со мной сделать. Не упуская возможности продемонстрировать все в деталях. — Так что? Он думал, раз ты стоишь сбоку, то не сможешь понять, о чем они говорят? — Полагаю, да. — Какого черта вообще? — воскликнула Эмма, а потом опустила взгляд на ноги Реджины. — Хотя… этот вырез на бедре скромным не назовешь. Бровь брюнетки взлетела вверх, она медленно, соблазнительно закинула ногу на ногу, открывая вид на гладкие бедра, отчего у Эммы пересохло во рту, а щеки залились румянцем. Она застыла на несколько секунд, так и не отводя взгляда от обнаженных ног. — Черт! — воскликнула она, придя в себя. — Прости, это было грубо, — девушка прикрыла рукой глаза, сгорая от стыда из-за своего поведения. Но буквально в ту же секунду она усмехнулась, находя эту ситуацию забавной. — Кажется, я немного пьяна. Простите. — Не извиняйся, дорогая, ты чертовски права, — рассмеялась Руби, желая разрядить обстановку. — Только посмотри на эти ноги. Вау! — Эмма. Она взвизгнула и подпрыгнула, высвобождаясь из объятий брюнетки и выпрямляясь. Неуклюже оборачиваясь на голос, что так внезапно прервал их, Эмма случайно опрокинула три пустых бокала, ее ноги начали подрагивать. Она уже чувствовала что-то неладное, словно ее поймали за руку, с поличным. Кстати о руках: когда Реджина успела положить свою вторую Эмме на бедро? — Ты не слышишь, что я тебя зову? — Киллиан стоял у самого стола с таким видом, будто хотел что-то разбить о стену. — Или глухота нынче заразна? — Пошел нахер! — прорычала Руби, но мужчина проигнорировал ее. — Эмма, я пишу и звоню тебе оттуда вот уже десять минут, — бросил Джонс, показывая рукой на барную стойку. Блондинка посмотрела на двух своих спутниц и едва сдержала смех, увидев Реджину. Ее щеки все еще были розоватыми от алкоголя, но на лице уже появилась жесткая маска, верхняя губа немного изогнулась, выражая презрение и отвращение, ее твердый собственнический взгляд был устремлен на мужчину. Всем своим видом женщина показывала, что готова выхватить Эмму из грубых лап Киллиана, если он вдруг слишком сильно приблизится. Это плохой знак! Девушка легко толкнула Реджину локтем и бросила на нее многозначительный взгляд, призывая не называть Киллиана капитаном подводкой. Что с ней не так? Это из-за Киллиана? Да, у него хороший внешний вид, и да, он подводит глаза — хотя порой это выглядит немного странно… но все равно! — Прости, Киллиан, — вскрикнула Эмма. Ее губы слегка дрогнули в улыбке, когда она вставала с дивана. — Мы веселились, — добавила она, невинно пожав плечами. Боковым зрением блондинка заметила, что руки Реджины снова порхают. Эмма не поняла значение фразы, поэтому повернулась и выжидающе посмотрела на Миллс. Но брюнетка лишь невинно подняла одну бровь, делая вид, что не знает, что от нее хотят. Понимая, что от Реджины ответа не добиться, Эмма перевела взгляд: — Руби? Но та сразу оглянулась через плечо, притворяясь, что не услышала просьбу девушки о переводе и просто ищет кого-то. Ее глаза сияли от смеха. — Любимая, присоединись к нам на минуту. Эмма начала сомневаться: она отдыхала со своими подругами и не хотела покидать их сегодня вечером, прекращая веселье. Реджина снова показала что-то, и Руби разразилась смехом. — Так, — начала девушка, указывая на руки брюнетки. — Я еще узнаю, что это значит, когда вернусь. Она понятия не имела, что показывала Реджина, но по крайней мере два жеста из всей фразы говорили сами за себя. — Сколько же ты выпила, душа моя? — спросил Киллиан, пока они шли к его друзьям у бара. — Пару бокалов, — пожала плечами Эмма, трезвея по мере отдаления от уютного столика. — Знаешь, в компании некоторых людей может быть весело и без выпивки. Он посмотрел на нее, но не стал ничего отвечать при друзьях. — Ребята, это моя девушка, Эмма. Должно быть, удивление блондинки от произнесенных Киллианом слов было слишком явным, так как несколько мужчин тут же рассмеялись: — Кажется, она об этом не знала, приятель, — Эмма покраснела. Что между ними было? Подпадало ли это под какое-то определение? Она не уверена, что соглашалась на такой статус их отношений, ведь прошло всего полтора месяца. Она не уверена, что вообще соглашалась на какие-то ярлыки. Можно ли быть чьей-то девушкой, если вы даже не перешли от поцелуев к чему-то более серьезному? Да он даже сосок мой не видел, какие отношения? Она приветливо улыбалась, пожимая всем руку и избегая хмурого взгляда Киллиана. — Чем вы там занимаетесь? — спросил Роберт — один из друзей Джонса, открыто глазея на Руби. — Присоединяйтесь втроем к нам. — Оу, — вежливо улыбнулась она, стараясь не представлять во что превратилось бы приятное времяпрепровождение, если за их столик ввалились бы эти парни, — думаю, что сегодня у нас что-то вроде женских посиделок, но спасибо за предложение. Ну уж нет, мистер Кадрила. Знаю я таких, как ты. Киллиан крепко держал ее за руку на протяжении нескольких минут, пока она учтиво улыбалась, стараясь вовремя кивать в разговоре, который не слушала. Как долго нужно протерпеть, прежде чем будет не грубо уйти? Господи, что ж он так сильно сжимает? Вздыхая, Эмма медленно повернула голову к подругам, всем своим видом извиняясь за то, что ушла. Она полагала, что знакомство займет всего пару минут, но уж никак не десять, которые она уже торчит здесь. Девушка думала, что Реджина и Руби будут продолжать общаться между собой, но, когда она посмотрела за свой столик, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, из легких в мгновенье выбило весь воздух, ей казалось, что она начинает задыхаться. Реджина пристально наблюдала за ней, скрестив руки на груди и читая ее, как открытую книгу. Шоколадные глаза потемнели, этот испытывающий взгляд заменял любые слова, дразнил, нарушал уже давно потерянное спокойствие. Женщина убийственно медленно наклонила вбок голову, восхитительно приподнимая бровь, отчего Эмма почувствовала, как румянец вспыхнул сначала на ее щеках, а после мучительно долго спускался по телу, пока не достиг низа живота и не разжег огонь между ног. Блондинка смотрела на Реджину, вероятно, немного дольше, чем было уместно — хотя оба их взгляда явно выходили за рамки приличия, — рот Эммы слегка приоткрылся, как раз в тот момент, когда стоящий рядом недо-парень попытался вовлечь ее в разговор. — Э-э, Киллиан, — в конце концов произнесла она тихо, — я, наверное, вернусь к девчонкам. — Тебе обязательно это делать? — спросил он, прижимая ее еще ближе к себе. — Ты могла бы остаться со мной. Я бы мог наконец-то показать тебе свою квартиру, — прошептал он последнее предложение ей на ухо. — Нет, мне нужно вернуться к подругам. — Ладно, если уж ты так настаиваешь, — бросил Киллиан и глубоко поцеловал ее. Всего секундное ощущение того, как язык скользит по ее губам, было отвратительным. Действие мужчины было вовсе не желанным и уместным, а скорее собственническим и противным. Его грубая щетина неприятно царапала кожу, которую еще пару мгновений назад нежно целовал взгляд Реджины. Эмма уже понимала, что, вступая лишь в зрительный контакт с брюнеткой, она чувствовала себя намного комфортнее, чем сейчас с парнем, который не прощается с ней, а просто помечает свое. Эти два человека были, словно небо и земля. Девушке пришлось немного оттолкнуть его, чтобы вырваться из удушающих объятий и вернуться за столик, где она наконец могла немного расслабиться и выдохнуть. — Извините, — Эмма подняла руку, окликая проходящего мимо официанта и протягивая ему пустой бокал, — повторите, пожалуйста. — Ну, — начала Реджина, — и как тебе? — она кивнула в сторону барной стойки. Девушка перевела на нее взгляд и вмиг почувствовала себя обнаженной. Ей казалось, что Реджина с легкостью читает язык ее тела и прекрасно осознает, что может сделать с Эммой лишь один ее взгляд. — Я хочу знать, о чем ты говорила перед тем, как я ушла. Брюнетка сразу отвернулась и стала рассматривать стены, потолок, делая вид, что — простите за каламбур — оглохла и не слышит Эмму. — Руби? — Я… эм… мне нужно освежиться, — с улыбкой на губах она исчезла, по пути бросая холодный взгляд на все еще полного надежд Роберта. Эмма сделала большой глоток принесенного официантом коктейля и помахала рукой перед лицом брюнетки, пытаясь вернуть ее внимание. — Что ты сказала? Реджина снова отвернулась. Черт, да она до сих пор играет! Что это за ухмылка? — Хей, — вскликнула Эмма, взяв ее за подбородок и заставляя снова посмотреть на себя. Смешок застрял в горле Реджины от их близости, Свон сузила глаза, изо всех сил стараясь звучать угрожающе, но в итоге повторила, срываясь: — Что. Ты. Сказала? Брюнетка застенчиво облизала губы: — Не-а, — и едва заметно помотала головой, показывая, что не собирается признаваться. — Что она сказала? — спросила Эмма у только что вернувшейся Руби. — Кто что сказал? Реджина ухмыльнулась. — Руби! — уже срываясь на крик, Эмма требовала ответа. — Я сказала, — начала женщина, наконец смиловавшись над ней, — как ты думаешь, они уже трахаются, или он знает, что она лесбуха? — Я не лесбуха! — ахнула блондинка. Бровь Реджины снова изогнулась, новая волна жара спустилась по телу Эммы, останавливаясь внизу живота, тут же подтверждая правоту брюнетки. — Я не говорю, что во мне нет ничего гейского… но и не лесбуха же я! — прикрикнула она, сразу ощущая на себе взгляды. Она чувствовала, как на нее уставился Киллиан, Руби и любая другая пара глаз из-за соседних столиков, но ярче всего она ощущала на себе взгляд Реджины. Они сидели настолько близко, что, наклонись Эмма хотя бы на пару сантиметров вперед, она почувствовала бы дыхание брюнетки на своих губах. Она немного подпрыгнула, когда Реджина снова мягко положила ей руку на бедро. Его внутренняя сторона начала гореть, тепло поднималось все выше, казалось, что неминуемо на месте прикосновения останется ожог, напоминающий Эмме об этом вечере. Она покраснела и не могла совладать с телом, что так безжалостно предавало ее. На эти несколько секунд, которые сейчас казались вечностью, она просто выпала из реальности и, осознав это, стала оглядываться. Руби демонстративно смотрела в другую сторону, на группу привлекательных мужчин, а Киллиан снова был повернут спиной к их столику. Никто не замечал того, что сейчас происходит между женщинами, но облегчения от этого Эмма не почувствовала, поэтому неловко подскочила: — Я… мне нужно идти. Мне нужно… я э-эм… я, наверное, пойду. Реджина смущенно потянулась к ее запястью, желая остановить, но девушка быстро собралась, бросая: — Увидимся позже, окей? — улыбнулась она кончиками губ и понеслась к выходу из бара, игнорируя крики Киллиана. — Эмма! Подожди. Эмма! Услышав позади стук каблуков, она обернулась, будучи не в силах просто сбежать, и подождала женщину, которая пыталась ее догнать. Черное платье Реджины развевалось на ветру, оголяя смуглое бедро и заставляя Эмму задуматься, что, возможно, останавливаться не стоило. — Прости, — произнесла Реджина со сбившимся дыханием. — Это было грубо с моей стороны. Я не должна была так говорить. Я не хотела тебя обидеть или как-то задеть, просто думала немного подразнить, но я не считаю тебя слишком маскулинной или даже лесбиянкой. Мне жаль, Эмма. Правда. Девушка покачала головой: — Я знаю. Я просто поняла, что уже поздно и… и мне нужно отпустить няню. Она и так засиделась уже с Генри. — Ты расстроена. — Что? Нет, я не расстроена, — Эмма не была уверена, верит ли сама в свои слова. Пронзительным взглядом Реджина изучала ее лицо несколько секунд: — Уверена, что должна идти? Я могу провести тебя и лично убедиться, что ты добралась домой. — Не нужно, я в порядке. Правда, — она бросила через плечо Реджины взгляд на Киллиана, который звал ее, догоняя. Брюнетка инстинктивно оглянулась и нахмурилась. — Ты домой? — спросил он, едва заметно кивая в сторону женщины. — Угу. — Отлично, тогда позволь тебя проводить. Мне все равно по пути. Эмма согласилась с оттенком раздражения в голосе: — Видишь, со мной все будет хорошо. Киллиан меня отведет, он живет в нескольких остановках от меня, поэтому было бы глупо тебе проделывать весь этот путь ради меня. Сколько тебе отсюда домой? Пять минут? Не будешь же ты сейчас провожать меня, а потом еще столько же времени тратить, чтобы вернуться. — Да, Реджина, — с ухмылкой на губах, самодовольно бросил Киллиан. — Я провожу ее. Длинные ресницы брюнетки пренебрежительно взметнулись к Джонсу, на ее выразительном лице отразилась явная неприязнь к этому человеку, поэтому Эмма нежно взяла ее за подбородок, снова привлекая внимание к себе. Она посмотрела Реджине прямо в глаза, пытаясь заверить: — Со мной все будет в порядке. — Что? Она уже даже не доверяет мне? — прошептал Киллиан в волосы Эмме. — Она немного одержима, тебе не кажется? В глазах Реджины на секунду появилась паника, она была уверена, что Киллиан что-то сказал, но из-за ракурса не могла разобрать, что именно. Секундная уязвимость во взгляде быстро сменилась твердостью, шоколадные глаза сузились, между девушками внезапно увеличилось расстояние, когда она сделала шаг назад. — Напиши мне, когда вернешься. — Обязательно. — Не забудь. — Не забуду. — Смотри, а то еще поцелует на прощание, — снова сказал он Эмме на ухо, за что получил сильный толчок в грудь локтем. Она повернулась к Реджине, ее ладони подрагивали, она хотела извиниться так, чтобы Киллиан этого не слышал, чтобы этот момент был лишь для них двоих, но замерла, не зная, что именно сказать. Девушка понятия не имела, как показать то, что хотела произнести, поэтому, поникнув, просто опустила руки. Как можно до сих пор не знать, как попросить прощения? Киллиан усмехнулся, обнимая ее за талию и направляясь к ближайшей станции метро. Оглянувшись, Эмма увидела, что Реджина все еще стоит на месте и наблюдает за ними. Освещаемая ярко-оранжевыми вывесками магазинов и баров, она, казалось, пылала от гнева, губы плотно сжаты, глаза метали молнии, на скулах ходили желваки. — Что ж, Свон, — гордо произнес Киллиан, — теперь-то ты вся моя. — Похоже на то, — устало вздохнула Эмма.
