Кот из храма у реки Ханагава

Выходя из здания школы, я натыкаюсь на Рина, ждущего меня уже некоторое время. Он встречает меня со свойственной ему теплотой, но отчего-то теперь я смущаюсь при нём. Ах да, точно… сегодняшний сон. — Справилась с заданиями? — спрашивает парень, закинув сумку на плечо со своей «дежурной» улыбочкой, — Надеюсь, было несложно? — Напрасно надеешься, — иронизирую я в ответ, направляясь к выходу со школьного двора, — Тест попался трудный… а ты что думаешь про свой, Рин? Парень остановился от удивления и даже загадочно осмотрел меня с ног до головы. «Ты так редко зовёшь меня по имени…», пояснил он, отчего всё внутри меня перевернулось, а по спине пробежали неприятные мурашки. Те же слова, которые он говорил во сне… или это всё-таки был не сон? Заметив, как я отвела взгляд и ускорила шаг, будто бы сжавшись всем телом, Рин тоже ускорился и начал расспрашивать, почему я себя так веду. — Мне просто приснился сон, — начинаю я, замечая, как красные пятна проступают на лице, — Ты сказал тоже самое, что и во сне… — Так значит, я тебе снюсь? — тут же подловил он меня, расплываясь в счастливой улыбке, — Или, может быть, это был не сон вовсе? Эти слова заставили меня остановиться. — В каком смысле, «не сон»? — переспрашиваю я, наблюдая за хитрым взглядом парня, лицо которого выдаёт его настоящую кошачью сущность, — Ты действительно приходил ко мне ночью, и мы… ну… в общем, это был сон, или реальность? — А ты хочешь, чтобы было реальностью? — наклонился ко мне Рин, вздёрнув бровь, — Что мы делали в твоём сне? Не желая испытывать неловкость и дальше, я просто решаю уйти домой, но парень ловко схватил меня за руку, не давая и с места сдвинуться, а только посмеиваясь над моими жалкими попытками. Видимо, всё же придётся ему рассказать, хоть и не хочется… иначе же не отстанет. — Мне, конечно, очень интересно узнать всё из твоих уст, — протягивает он, мечтательно разглядывая облака, — Но если не хочешь говорить сама, есть иной выход. И только я спрашиваю о другом варианте, как мой лоб накрывает ладонь парня, и, пока он словно читает что-то с закрытыми глазами, я как наяву просматриваю заново свой сон, от самого начала и до конца. И только на моменте моего пробуждения он отстраняется, таинственно, загадочно улыбаясь в сторону. Но понять, был ли это действительно сон, мне так и не удаётся. Ведь этот хитрый кот может устроить всё так, будто бы он и сам «не знал». В ответ на мои расспросы, что он увидел, и увидел ли что-то вообще, Рин лишь самодовольно смеётся, нарочно дразня меня своим молчанием. И только когда на горизонте появляется кто-то из наших одноклассников, мы понимаем, что стоит разойтись, иначе нас неправильно поймут. — Что же, до завтра, — улыбается он мне, и я замечаю лишь лёгкую тень смущения на его лице. Неужели Рин так отреагировал на увиденный сон? Глазам своим не верю, — Мне нужно сходить за учебниками… с завтрашнего дня можешь снова наслаждаться спокойствием. Но помни — это ненадолго, Томи. На последних словах парень игриво подмигнул мне, чем смутил ещё больше, но я лишь промычала «угу» и помахала ему на прощание. Провожая его взглядом, я осознавала, как грустно будет снова сидеть одной, и как бы мне хотелось, чтобы у Рина никогда не было его учебников. Первый тест сдан, и я чувствую необычную лёгкость. Но эта лёгкость будто бы не от сданного экзамена… всё моё тело теперь словно освободилось. Вспоминая мои первые дни здесь, в этой маленькой деревеньке в префектуре Яманаси, я вновь ощущаю те сковывающие чувства, когда лёгкие не могут работать как следует. Мой периодический кашель, физическая слабость и постоянные остановки… теперь же мне гораздо лучше, и это приятно радует, хоть я всё ещё только в начале пути к выздоровлению. На следующий день в школу я пришла в своё обычное время — чуть раньше, чем основная масса ребят. Моя парта снова одиноко стояла предпоследней в ряду, рядом уже не было парты Рина и это навевало мимолётную грусть… но мысль о том, что он всё ещё будет рядом, справа от меня, успокаивала. Мой друг пришёл вместе с Мираи, Акирой и Сато, с которыми встретился по пути, по всей видимости. Они снова что-то оживлённо обсуждали, и, увидев это, я утыкаюсь в свои конспекты, делая вид, что вообще не заметила их появления. Но как только Рин пересекает порог кабинета, его внимание тут же переключается, что слышно по громким шагам в сторону моего места. Хотя, это совсем малость по сравнению с ощущением его взгляда на себе. — Томи, доброе утро, — всё пытается Рин заглянуть мне в лицо, отвлекая от записей, которые, к слову, разобрать удаётся с трудом, когда мысли витают где-то в другом месте, — Теперь снова будешь своими конспектами заниматься? Долго посмотрев на него, я произношу «доброе утро», продолжая работу с тетрадью. В душе всё поднимается, когда мы встречаемся взглядами, и я вновь утыкаюсь в тетрадь, совершенно не понимая, о чём пишу. Рин, потирая переносицу от неловкости, продолжает наблюдать за мной, будто хочет что-то сказать, но никак не решится. К нам подходят ребята, и Акира, абсолютно не улавливая некоторой натянутости между нами, радостно спрашивает: — Ребята, поедете с нами в город на выходных? — Сато, стоящий позади, незаметно берёт её за руку, вероятно полагая, что никто не успел этого увидеть, — Мы хотим сходить в кино вшестером, с нами будет старший брат Мираи, он в городе. Что думаете? И, пока я задумчиво что-то мычу, Рин берёт меня за руку, переплетая наши пальцы, чем вводит не просто в ступор, а самый настоящий шок и наших друзей, и одноклассников, которые тут же подхватили волну удивления… Ну и, конечно же, меня саму. — Думаю, мы не против, — ответил он, улыбаясь, почему-то, только мне одной, — Верно, Томи? Никакие мимические сигналы о том, что пора бы отпустить мою руку, не помогают — этот наглый парень и не думает ни остановиться, ни, уж тем более, как-то исправить положение. Разве это не он сказал всего пару дней назад, что между нами «совсем ничего»?! — «Томи»...? — еле произнесла Мираи, не отрывая взгляда от нас, и на лице её читалось недоумение, — Так вы что… встречаетесь?.. — Нет! — Да! — воскликнул парень одновременно со мной, из-за чего моего жалкого отрицания и слышно не было. Что он вообще творит? Пока все, обернувшись на нас, замерли, Мираи, Акира и Сато продолжили переглядываться, каждый подбирая слова, чтобы закончить этот нелепый разговор. Я, в свою очередь, решаю просто молчать, уставившись в одну точку, будто бы меня тут нет. Рин же чувствует себя абсолютно комфортно, недоумевая, наоборот, почему все его одноклассники так реагируют, включая меня. Наконец, Сато, как настоящий мужчина, берёт дело в свои руки и, бросив нам «тогда в конце недели договоримся о времени», удаляется вместе с девушками. Но даже тогда Рин продолжает держать меня за руку, не обращая внимания на ребят, глазеющих на нас, и отпускает (и то, с неохотой) только когда в кабинет водит наш классный руководитель. — Пришло время огласить результаты вчерашнего промежуточного теста, — произнесла преподаватель, и все, слава богу, переключились с выходки Рина на список оценок, — К сожалению, не все хорошо написали работу… Продолжая слушать учительницу, я украдкой замечаю, как серьёзно смотрит Рин на Нисимуру. И, хотя некоторая доля ревности заставляет злость закипать в душе, всё же, интуитивно я понимаю, что это не просто так. Возможно, это связано с той запиской, которую он передал Юи во время теста? Мы не говорили об этом… — Такахаси Мираи, — читает классный руководитель полученные баллы по списку фамилий, — «59 баллов». Мираи хорошо написала работу… Надеюсь, я получу хотя бы минимум. Хотя преподаватель сказала, что есть тесты, абсолютно не набравшие даже минимума… неужели, мои работа станет одной из них? Это серьёзно подорвёт мою успеваемость и, более того, навлечёт негодование родителей. А втягивать их в проблемы моей жизни сейчас хотелось бы меньше всего… Учитель продолжает зачитывать фамилии и баллы, пока, наконец, не остаётся всего лишь несколько человек до конца. В том числе и я. О, пожалуйста, пожалуйста! — Ито Хитоми, — моё сердце мгновенно замирает, и никак не реагирует даже на внимательный, пристальный взгляд Рина при упоминании моего имени, — «91 балл». ЧТО?! Такое вообще возможно? Это же… «Самый высокий балл в классе», поясняет преподаватель, будто бы услышав мои мысли, и тут же волна и поздравлений, и негодований, обрушивается на меня со всех сторон. Но теплее всех поддерживает Рин, произнеся еле слышное «умница», которое я различаю в шуме одноклассников. Но вот следующие новости заставляют резко поменять настроение. — И остались Нисимура Юи и Ханагава Рин, — вздыхает классный руководитель, — Вы оба не набрали даже минимума, поэтому ваши тесты провалены. Переписывать работу будете на следующей неделе, так что, пожалуйста, подготовьтесь. Юи, надеюсь, ты будешь чувствовать себя лучше. Мы с Рином переглядываемся — он не может поверить, что совсем не сдал. И я, если честно тоже, ведь во время подготовки он часто помогал мне, не может же быть такого, чтобы он сдал гораздо хуже, а я набрала максимальный балл. Рин ходит раздосадованный весь день, всё пытаясь понять, как же он мог написать так плохо. Но ещё хуже ему от осознания, что работу придётся писать заново. Хотя, может, это всё из-за Нисимуры, которой он пытался помочь? Она ведь тоже не сдала тест. Вот только, даже радость от самого лучшего результата в классе, при том, что я уже готовилась переписывать работу, не могла вытеснить эпизодов очередной выходки парня-кота сегодняшним утром. Заметив мою рассредоточенность, Рин пишет какую-то записку и незаметно бросает мне. Кусок тетрадного листа, сжатый в комочек, приземляется на мою парту, но читать я его не собираюсь, а потому демонстративно выкидываю за спину. Вот только, не проходит не нескольких секунд, как этот шарик прилетает обратно по той же траектории, будто бы время вернулось обратно прямо на моих глазах. Увидев ехидное выражение лица Рина, ощутившего своё всемогущество в полной мере тем, что всё-таки заставил меня прочесть содержимое, я ещё больше злюсь на него. «Раз мы выяснили, что оба хотим общаться, может, уже перестанем скрываться?», гласила записка. Закусив губу, я задумалась ещё глубже, представляя разные моменты будущей жизни, если я соглашусь, вместо того, чтобы внимательно слушать преподавателя. Перед концом занятий классный руководитель подзывает меня к себе с просьбой, которую вполне можно было ожидать, ведь это характерно для японских школ, как в городе, так и в деревне. Меня попросили, как ученицу с наивысшим баллом по тесту, позаниматься и подтянуть тех, кому не хватило баллов даже до минимума. Иными словами, провести несколько часов после уроков в компании обожающего меня Рина, и ненавидящей меня всей душой Нисимуры Юи. Прекрасное продолжение очередного дня неожиданностей… Сообщив об этом Рину, я направляюсь к болеющей Нисимуре с тяжёлой душой — уже предполагаю, что она ответит. — Юи, ты не занята сейчас? — спрашиваю я неуверенно и тихо. — Нисимура, — поправляет меня девушка холодно, и я слышу, как тяжело ей говорить. У неё явные осложнения, — Я пойду домой и позанимаюсь сама. Помощь не требуется, и в особенности твоя, Ито. Ничего не произнося, я лишь провожаю девушку взглядом, замерев. Рин заботливо положил руку на моё плечо, как бы прося забыть об этом и не думать слишком много. И в целом, я была с ним полностью согласна — проблемы Юи вовсе не мои. Но с другой стороны, ведь эта неприязнь ко мне совсем не оправдана. На кого ей действительно можно было бы злиться, так это на Рина. Но ведь и это тоже неправильно… Через несколько минут ученики выходят из класса, провожая нас с Рином какими-то заинтригованными взглядами и смешками, но мы не обращаем внимания. Мы садимся за парту друг напротив друга и я, не желая зазря терять времени, просматриваю его тест. Оказывается, мы оба писали один и тот же вариант, и этот парень умудрился набрать ровно противоположное количество баллов — 19. И это великий и могущественный дух, способный заставить людей ходить по воде? А ведь он сам помог мне решить одну из задач, когда мы были у Мираи дома! — Что же… — вздыхаю я тяжело, представляя мысленно, сколько дней нам придётся заниматься, не покидая класс, чтобы разобрать все неправильно решённые задания, — Давай начнём с самого начала. — Как хочешь, — отвечает он, пожирая взглядом и улыбаясь так, будто бы сидит здесь вовсе не из-за проваленного теста, — Я на всё согласен. — Хватит радоваться, решай давай! — возмущаюсь я, протягивая Рину тест, — Будь хоть сейчас посерьёзнее. Парень, погрустнев, молча приступил к решению уравнений, что даётся ему с лёгкостью. Заметив такую перемену в его настроении, мне становится не по себе. Но я ведь сама попросила его сосредоточиться на учёбе… Через полчаса мы успешно преодолеваем половину теста, с которой у Рина, на этот раз, не было никаких проблем. Это заставило засомневаться в его честности. Как только я вижу, что Рин с невероятной скоростью решает задачи, которые оставил нерешенными в первый раз, подозрение становится уже не просто явным. Этот парень использует свои силы, чтобы поскорее отделаться от заданий и уйти домой, или мне только кажется? Негодуя, я останавливаю его, положив свою руку сверху на его. — Что ты делаешь? Вчера ты даже не пытался решить эти задачи, а сегодня, сидя прямо передо мной, строчишь со скоростью света правильные ответы? Что происходит? — Томи, я знал ответы на эти задания, — отвечает парень, слегка улыбнувшись, но тут же, видимо, вспоминает о моих словах и эта улыбка вновь сходит с его розоватых губ, — И получил бы за этот тест больше баллов, если бы не выполнял в это же время свою непосредственную работу. В памяти всплывает та записка, которую Рин незаметно передал Нисимуре во время теста. Неужели он говорит об этом моменте? Будто бы прочитав мои мысли (хотя, теперь я уже не уверена, что он не читал их и раньше), парень тут же продолжил: — Юи очень болела, и утром, до экзамена, пришла в храм. Она попросила помощи на экзамене, и я ей её оказал. В той записке были правильные ответы на весь её тест, но, видимо, засомневавшись, она стала перепроверять их самостоятельно и не успела написать всю работу. В любом случае, она сдаст тест хорошо, но теперь, не воспользовавшись первой возможностью, только на следующей неделе. Можно считать, что эта отсрочка на неделю — тоже часть моей работы. — Звучит невероятно, — произношу я, пытаясь осознать, что происходит в мыслях этого парня. Когда кто-то молится об исполнении желания, сколько различных путей он выстраивает, чтобы у каждого всё сложилось наилучшим образом… Ничего не ответив, Рин продолжает писать. Я же не могу оторвать взгляда от него. Солнце начинает медленно заходить за горизонт, и его оранжево-жёлтые лучи падают прямо на волосы Рина, всё ещё длинноватые и немного лохматые. Их каштановый блеск завораживает меня. Да, этот человек — просто удивительный. Всё ещё трудно узнать или даже предположить, что занимает его голову, но я уже начинаю понимать… Думаю, если бы не Рин, моя школьная жизнь была бы гораздо более скучной. И, что важнее, я бы ещё не скоро поняла и приняла себя. Заметив мою задумчивость и прикованный к нему взгляд, Рин, не поднимая головы от тетради, спрашивает: — Всё ещё хочешь, чтобы я был серьёзен? — Мм… — тяну я, оценивая перспективы наших дальнейших занятий, — Возможно, чуть меньше? Знакомое выражение лица теперь уже радует, расслабляя. Всё-таки, когда Рин так напряжён, я тоже не могу быть спокойна. Не понимаю, как это действует, но это однозначно так. Решив сделать небольшой перерыв, парень потягивается на стуле и переводит разговор на другую тему, говорить о которой мне хотелось бы ещё меньше, чем о Нисимуре Юи. — Так что там с твоим сном? — пытается он скрыть хитрую улыбку, но ничего не выходит, — Получилось разобраться, было ли это реальностью? — Издеваешься? — вспыхиваю я тут же, понимая, что парень просто играет со мной, — Это лучше ты мне скажи! Сам-то ведь вчера, узнав, что в нём было, смутился! Признавая свои эмоции, он лишь опускает взгляд, едва заметно улыбнувшись уголками губ. Судя по этой неосознанной реакции, Рин всё же не приходил ко мне той ночью. Всё приснилось… Младшеклассники играют в футбол на школьном дворе, пока мы сидим над заданиями. Взглянув на пейзаж за окном, оранжевое небо, провожающее нас солнце, невольно вспоминаю, как засиживалась когда-то допоздна вместе с одноклассниками из бывшей школы в Токио. Так как мои оценки были одними из лучших в классе, учителя нередко просили помочь отстающим… и я всегда шла на это, тратя своё время на тех, кто позже отплатил совершенно противоположными действиями. Вдруг Рин отвлекает меня, зовя по имени, только сейчас оно звучит как-то более мягко и осторожно, будто бы непривычно для него. И только сам вопрос, который задаёт парень, даёт мне понять, почему. — Томи, ты не хочешь, чтобы остальные знали, что мы общаемся? — его взгляд сменился на осторожный, и даже боязливый, что совсем не похоже на того могущественного духа из храма, которого я знаю. — Дело не в этом, — чуть улыбаюсь я натянуто, осознавая, как непросто будет объяснить Рину, что на самом деле думаю о его действиях, в более мягкой форме, — Просто то, что ты делаешь, принято между парами. А мы ведь всё ещё даже не знаем друг друга близко… — А хочешь, узнаем? — тут же приближается парень, и в его глазах будто бы загорается страсть. — Но мы же просто общаемся… — Хочешь не просто? — Рин становится всё ближе, и от этого соображать становится всё труднее. Наверное, он видел в моих глазах страх. Но если смотрел достаточно долго, должен был увидеть не только его. Но и искреннее желание быть ближе, переступить через старые раны и начать заново. И он это увидел. Это было для меня впервые. Никогда не думала, что будет именно так, именно в этом месте и с этим человеком. Да ведь Рин и не человек вовсе… и тем более волшебным и одновременно страшным было всё то, что с нами происходило. Сначала Рин заправил прядь моих волос за ухо, отчего по коже сразу пошли мурашки. Не отрываясь от меня, и даже не моргая, парень осторожно провёл рукой по моей щеке, пальцами изучая её, и остановился на подбородке. Внутри всё сжалось, я понимала, что происходит что-то, чего я не ожидала и предполагать не могла… но не могла и остановить. Сердце забилось быстрее, стало немного страшно. Последнее, что я увидела прежде, чем закрыла глаза, это приоткрытые губы Рина и заботливые тёмные глаза, легко подрагивающие тонкие ресницы… А потом его губы накрыли мои, и больше я уже ничего не понимала, действуя наугад, интуитивно. Это был мой первый в жизни поцелуй. Внезапно мой телефон, лежащий всё это время в сумке, зазвонил, и мы с Рином как-то резко, неловко отстранились, избегая смотреть друг другу в глаза. Дрожащей рукой выкапывая телефон из-под учебников и тетрадей, я пытаюсь собрать остатки здравого смысла в кучку и перестать паниковать. Это была мама. — Да?.. — отвечаю я немного неуверенно, всё ещё не глядя на парня, который только что целовал меня. — Хитоми, как ты? — тут же отзывается мама дежурным голосом руководителя, от которого я уже отвыкла за несколько недель в Яманаси, — Мы хотели приехать на выходных, но не смогли из-за работы… но я звоню по другому поводу. В голове проносятся разные предположения, но мама быстро их развевает: «Мы заберём тебя завтра до конца недели. Нужно пройти обследование, сдать анализы, директора школы я уже предупредила по телефону». — Но… разве это не слишком быстро? Я ведь только начала восстанавливаться… — бормочу я, немного расстроившись, что не смогу поехать в город с ребятами. Хотя, если вспомнить, своего однозначного согласия я и не давала — за нас обоих всё сказал Рин. Но мама была непреклонна, да и я понимала, что это нужно сделать. Так что, придётся ехать, ничего не поделаешь. Рин, слышавший наш разговор, так как в классе было слишком тихо, тоже расстроился. Было видно по его глазам, печаль в которых он никогда не может скрыть, как бы ни пытался. Ведь на самом деле он искренен, просто слишком пытается оградить тех, кто ему дорог, от переживаний. Неловкость всё ещё тянулась между нами, Рин уже не решал свой тест, а я лишь сидела, уставившись в одну точку и думая, что ему сказать. Эта пауза, казалось, тянулась целую вечность, пока парень неожиданно, ни с того ни с сего, не рассмеялся над чем-то. Так, как это свойственно только ему одному. Играясь моими пальцами, он произнёс: — Ничего, я ведь всё понимаю, — теплота его улыбки вернула мне небольшую радость, но тут же напомнила и о том, что произошло пару минут назад… — Прости, — улыбнулась и я в ответ парню, искренне желая показать, что хотела бы поехать вместе с ним.