Кот из храма у реки Ханагава

Тест был успешно разобран, Рин знал ответы практически на все задания, и этого было достаточно. Тем более, он не должен ни в коем случае сдать лучше, чем я, иначе учитель заподозрит какой-то обман. А именно обман и имеет место быть и в случае теста Нисимуры, и самого Рина. Сегодня Рин впервые провожал меня до дома, в знак благодарности за то, что позанималась с ним после уроков, хотя в этом не было абсолютно никакой надобности, с его-то возможностями. А может быть, просто так, потому что ему захотелось… но самое главное — мне хотелось того же. Теперь желание поскорее остаться одной, чтобы подумать, уже не вызывало у меня радости, не хотелось поскорее сбежать от парня-кота, пока тот не вытворил чего-нибудь, не поддающееся объяснениям. Стало комфортно находиться рядом, даже зная, что в любой момент что-то может пойти не по плану. Мы остановились на крыльце. Я понимала, что нужно попрощаться, но никак не могла — ведь мы не увидимся до следующей недели… Это невероятно печалило. И всё-таки, может, есть какой-то способ… — Рин… — произнесла я тихо, отчего ему пришлось наклониться к самому моему лицу, — Может, мы сможем связаться? По телефону, или письмами? В ответ парень лишь едва слышно вздохнул, как бы говоря, что не получится. Он не объяснял причин, но я понимала — дух не может полностью жить как люди и использовать все возможности современного мира. — Тогда, может, ты поедешь вместе со мной в Токио? — вырвалось у меня случайно, отчего я тут же закрыла руками рот, но парень лишь слегка посмеялся над моими действиями. — Не могу, Томи, — ответил он с некоторой горечью в голосе, уже зная, видимо, как будет скучать, — Я не могу покидать Яманаси. Ведь я всё ещё дух, и всё ещё должен исполнять свои обязанности вне зависимости от того, где и с кем нахожусь. Я привязан к этому месту… в город ещё смог бы выехать, но не за границу префектуры. Просто физически не смогу. Печаль накрыла меня. Значит, он вынужден навсегда оставаться здесь?.. И, даже если я куда-то уеду, не сможет пойти за мной? Обычно мысли о подобном у меня не возникают, я просто живу в соответствии с тем, что имею и тем, что случается, особенно не планируя будущее… но именно сейчас вдруг пришло осознание, что мне стоит подумать и о нём тоже. Подумать о том, что будет дальше, после выпуска из школы. Последние, тонкие и уже совсем слабые солнечные лучи падали на наши лица. Ни мне, ни Рину не хотелось, чтобы я уезжала. И всё-таки, придётся, но ведь мы оба знаем, что я вернусь на следующей неделе. Однако даже несколько дней без этого чудного парня будут для меня тянуться, словно месяцы… особенно зная, что он точно не сможет быть даже просто рядом. Погрустнев, я направляю взгляд в сторону заката, и вдруг неожиданно губы Рина касаются моей щеки, оставляя лёгкий, едва ощутимый поцелуй, отчего я мгновенно краснею. Как и обычно, парня это лишь забавляет, но избавиться от такой реакции сложно — это показатель сильных эмоций, даже если выражение лица говорит обратное. — Это на прощание, — добавляет парень, опираясь ногой на ступень рядом с моими ногами, и с интересом продолжает изучать моё лицо, самодовольно вздёрнув бровь. — Но мы ведь не прощаемся? — «поймав» его на неудачном слове, я складываю руки на груди, немного задетая, хоть и понимаю, что он имел в виду на самом деле. Наши взгляды вновь устремлены друг на друга. Рин молчит, и я впервые сама беру его за руку, ощущая, какая же она большая и сильная по сравнению с моей. Его сердце тоже бьётся быстро, судя по лёгкой пусльсации, хотя по виду Рина этого вовсе и не скажешь. И, как бы не хотела услышать его «да» в ответ, я знала, что на этот вопрос ответить смогу только я сама. — Я вернусь, — произношу серьёзно, будто клятву, и чувствую, как Рин сжимает мою руку в ответ, поддерживая, — Ты только жди. И ни с кем больше не общайся так, как общаешься со мной. Особенно с Мираи! — Ревнуешь? — разражается смехом Рин, забыв, что мы стоим на крыльце моего дома, и бабушка может выйти в любой момент на наш шум, — Тогда я, так уж и быть, подумаю над этим… Одарив его лёгким дружеским подзатыльником, я разворачиваюсь и демонстративно захожу в дом. И только у порога оборачиваюсь, желая увидеть Рина в последний раз. Запомнить получше его лицо, его приевшиеся, но такие дорогие черты… Махая мне рукой, парень делает то же самое — вглядывается, и я чувствую, как сильно он скучает уже сейчас, находясь всего лишь в паре метров от меня. Так мы и расстались, уходя вместе с солнцем. Наступает ночь, но не только в Яманаси. Она наступает между нами — длинная, тёмная, полная неизвестности ночь. И всё же, горящие звёзды надежды будут указывать путь друг к другу во мраке, пока вновь не наступит рассвет. Всю ночь было сложно уснуть, мысли о том, что Рин может прийти посреди ночи или с утра, до приезда родителей, не покидали голову и даже лелеяли слабые надежды… Сны снились беспокойные, о последних событиях школьной жизни, только какие-то исковерканные, не такие, какими их помнила я. И только к рассвету мне удалось ненадолго, но крепко задремать, прежде чем в комнату, как это было в городе, с грохотом ворвались родители. Они сразу заметили перемену во мне, но ничего не сказали. Мы лишь собрали мои вещи, те, с которыми я приехала, в чемодан, и сели в машину. Хотелось многим с ними поделиться, но было ясно, что они не поймут, поэтому я молчала. А родители, привыкшие к моему частому молчанию, лишь обсуждали какие-то рабочие темы, изредка задавая вопросы и мне, о новой школе, о первом промежуточном тесте, о бабушке… но я отвечала слабо, коротко, стараясь получше запомнить окрестности деревни и самой префектуры. Мои мысли были совершенно о другом. О другом человеке, которого я увижу ещё не скоро… да он и не человек вовсе. Не заезжая домой, в нашу небольшую квартиру, мы сразу же направляемся в больницу, где нас ждал мой лечащий врач, уже подготовивший мою больничную карту с историей болезни. Проведя базовые процедуры, он заметил, что моё состояние немного улучшилось. Однако известно точно это будет только после прохождения остальных процедур, поэтому следующие несколько дней я провела в больнице, переходя от одного врача к другому. И, хотя я действительно чувствовала себя хорошо физически, врачи были поражены результатами сданных мною анализов. Ничего мне не рассказывая, они лишь обсуждали это между собой и постоянно охали, тем больше подогревая мой интерес. Наконец, в конце недели мы с родителями вновь оказались в кабинете у моего врача. И услышанное от него повергло в шок и нас тоже. — Я не знаю, как это объяснить, — начал он, уже заметно напрягшись, — Но результаты Хитоми действительно вызывают у всех сотрудников недоумение. Её состояние просто великолепное, по сравнению с тем, что было до переезда в Яманаси. Посмотрите на снимки несколько недель назад, и на этой неделе. Врач протянул медкарту, и я в ужасе заглянула туда — действительно, изменения слишком кардинальные… но с чем это может быть связано? «Судя по результатам, Хитоми полностью здорова, даже больше — нет ни намёка на проявление тех же симптомов в ближайшем будущем». Слова лечащего врача, знавшего меня уже несколько лет, заставили нас с родителями переглянуться. С одной стороны, накатывала радость от того, что я вновь могу дышать свободно, что и сама уже заметила. Но с другой, это был серьёзный повод пройти проверку заново. И, к сожалению, именно это и порекомендовал сделать мой врач. Никакие мои уговоры не изменили ситуацию, да и я сама знала, что так будет лучше. Следующий месяц я должна буду провести в больнице, проходя каждый день плановые консультации и тесты, пока врачи не убедятся, что моя болезнь действительно больше не проявится. И мне не оставалось ничего, кроме как смириться. Даже если всё внутри разрывалось от такого несправедливого решения… Я ужасно скучала по своей новой жизни. Скучала по ребятам в классе, по Мираи, которая только-только стала сближаться со мной. По вечно недовольной Нисимуре, которой лишь повод дай разозлиться на меня ни за что… скучала по Рину и его странным выходкам, которые заставляли одновременно и радоваться, и пугаться. По его вечно хитрой, как у кота, самодовольной ухмылке, которая так раздражала вначале… по его тёплому взгляду. Мы не виделись уже почти неделю, но он казался мне в каждом проходящем мимо человеке. Чудилось, будто бы он стоит ночью за моим окном, от чего я не раз подскакивала, раздвигая шторы и распахивая рамы. Или что он идёт по коридору в больничной пижаме… Казалось, что его волосы, отливающие каштаном, мелькнули где-то за дверью… Его образ всё время чудился мне. Но нет, его нигде не было. Нигде. Однажды ночью приснился сон, будто бы Рин сидит рядом, на постели в моей палате, и то что-то увлечённо рассказывает, то просто молча смотрит на меня, держа нежно за руку и согревая теплом, которое я всегда чувствовала, находясь близко… но это был лишь сон. Открыв глаза, увидев, что я одна в комнате, из глаз потекли тихие слёзы одиночества. Так я не скучала в своей жизни ещё ни по кому. Дни тянулись медленно, один за другим, не меняясь в расписании. Зачёркивая на календаре прошедший, я считала, сколько ещё времени мне нужно будет провести здесь, и понимала, что это слишком долго. И даже когда останется лишь один, последний день, мне всё равно будет жутко тяжело дождаться его окончания. До выставления диагноза оставалась ровно половина месяца. Я, как и обычно, лежала в постели, листая учебники, ведь теперь мне нужно было заниматься полностью самой, что хоть как-то отвлекало от тревожных, печальных мыслей и воспоминаний о Рине. Вдруг мне пришло СМС-сообщение, заставив вздрогнуть от неожиданности. Это же Мираи! «Хитоми, как ты? Кажется, что-то случилось? Мы очень переживаем за тебя и ждём. Кстати, Рин сдал тест на 92 балла, ты хорошо позанималась с ним. Он очень скучает…» Моё сердце тут же подскочило и забилось в десятки раз быстрее. Лицо сначала побледнело, а потом залилось краской. Руки дрожали от волнения, пальцы сильно похолодели… он ждёт! Испытывая невероятную благодарность Мираи за сообщение, денег на которое, из-за разных префектур, ушло немало, я расплакалась. Это было впервые в жизни, когда я так плакала от тёплых слов подруги. Но больше от осознания, что Рин всё ещё ждёт меня и очень скучает. Немного успокоившись, представляя парня, сидящего одного справа от моей пустой парты, я вдруг засмеялась. Специально набрал на один балл больше меня? Зачем так старался, наверняка учитель стала его расспрашивать, ни в коем разе не ожидая, что разговаривает с самым настоящим духом кота… мудрым и сильным духом, способным на многое, если не всё. Собравшись с мыслями, я отвечаю Мираи: «Спасибо, что написала. Моё обследование затянулось, но скоро уже можно будет выписаться. Пожалуйста, передай Рину, что он молодец! И, что я тоже очень сильно скучаю…». Ожидание последнего дня стало для меня гораздо более лёгким после СМСки Мираи. Теперь осталось немного, и я уже знаю, что сделаю первым делом, встретившись с Рином. Осталось только лишь дождаться… И я дождалась. Последний день, оглашение диагноза и выписка. Мы как обычно собрались впятером в кабинете: я, мои родители, и мой лечащий врач с медсестрой. Внимательно листая страницу за страницей, выписывая периодически заключения каждого врача в бланк, мужчина только, с некоторым удивлением, хмыкал и иногда возвращался обратно, перепроверяя записи. Наконец, через пятнадцать минут, он был готов огласить своё решение. — Ито Хитоми, — обратился он ко мне официально, с каким-то огромным уважением в голосе, — Могу тебя поздравить. Проведённое время в больнице было, возможно, долгим и нудным, но твои результаты подтвердились. Ты действительно полностью здорова, хотя предположить, как это возможно, всё ещё затрудняюсь. С радостными восклицаниями, мы с родителями принялись обниматься, к нам присоединился и мой врач. В следующий раз я увижу его только через полгода, так как всё ещё нахожусь на контроле. Но теперь моя радость была уже даже не из-за выздоровления. Я наконец-то увижу Рина, спустя этот долгий месяц! Не скрывая своей радости, я еду в машине с родителями. Не верится даже… мои руки всё ещё помнят его прикосновения. На губах будто бы так и остался лёгкий, сладкий след его поцелуя… И даже наши объятия в ночь, когда Рин открыл мне свою душу, я помню, будто бы это произошло лишь пару минут назад. Эмоции, мысли и чувства смешались в голове, предрекая: «ты снова вот-вот ощутишь это». Вдруг, с серьёзным выражением лица, мама обернулась ко мне с переднего сиденья. Я заметила, что она будто бы испытывает одновременно и радость, и грусть, но что перевешивало — понять было сложно, пока я не услышала тех самых слов. — Хитоми, дорогая, не забудь как следует попрощаться с бабушкой, — вдруг моё сердце замерло, и улыбка сошла с лица, — Теперь ты, наконец, сможешь вернуться в Токио, документы мы заберём в конце недели, когда приедем за тобой. Хитоми, что такое? По моим щекам текли горячие, горькие слезы. Как такое может произойти?.. Почему я не могу остаться здесь, доучиться в новом классе, быть рядом с друзьями и человеком, который стал таким дорогим, даже в разлуке?.. Это несправедливо… — Но я же могу доучиться здесь… — шепчу я, вытирая щёки рукавом кофты, — Если мне стало лучше, это не значит, что здоровье не может снова стать слабым. Мне лучше остаться в деревне! — Не волнуйся, мы договоримся о процедурах для поддержания стабильной работы лёгких, — сухо произнёс отец в ответ, — Твоя прежняя школа в Токио — одна из самых лучших, с твоим дипломом можно будет поступить куда угодно! Вот только, за этот месяц я уже поняла, чего по-настоящему хочу. Где и с кем быть, чем заниматься… и для этого мне не нужен диплом из школы, в которой меня ждут старые одноклассники, готовые продолжить ездить на моей доброте, растаптывая оставшуюся её долю в сердце. Воскресный вечер, свежо. Бабушка Момо снова встречает нас с радостью и зовёт пить чай, видя моё состояние. Однако родители почти сразу же уезжают, снова напомнив о том, что у меня осталась неделя. На вопросы бабушки я отвечаю коротко, но эмоционально, так как не могу сдержать грусти. Она лишь вздыхает, не говоря ничего, и гладит меня по голове, пытаясь успокоить. И всё-таки, я чувствую, что она на моей стороне. Проходит пара часов, и я успокаиваюсь. В любом случае, сегодня только воскресенье, время подумать, что делать дальше, всё ещё есть. Поэтому, не собираясь больше терять оставшихся драгоценных минут, я обуваюсь и выскакиваю во двор. На улице чуть похолодало, но внутри мне тепло. Поднимаясь по лестнице медленно, я представляю перед собой его лицо. Как он удивится, увидев меня, как поднимутся его тёмные брови, как засверкают угольно-чёрные глаза… Что он сделает первым делом. А может быть, наоборот, замрёт в ступоре, что ему абсолютно не свойственно? Однако, поднявшись, никого в храме не обнаруживаю. Сколько бы я ни стояла, сколько бы ни звала… как будто бы я стала одной из тех, кто не может увидеть Рина. Этот страх во мне разрастался всё больше с каждой минутой, но не найдя парня в привычном месте, в его доме, который он охраняет, я решила всё же не сдаваться. Ведь Рин наверняка почувствует, что я рядом. Утро выдалось солнечное, настроение было, на удивление, очень хорошим. Воображение рисовало картинки долгожданных встреч, даже то, как Нисимура будет мне рада. Поэтому на этой прекрасной ноте, постоянно задумываясь о своём, я успешно забываю о времени, начиная немного опаздывать. Благо, со здоровьем теперь всё хорошо, и добежать до школы удастся быстрее. Школьный двор совсем не изменился, как и ученики, подтягивающиеся к началу первого урока. Остановившись недалеко от ворот, я замечаю парня, который, как и я, просто стоит, уставившись в окна нашего класса, и совсем не спешит заходить в здание. Приглядевшись, я замечаю печальные глаза под густой тёмной чёлкой, поджатые пухлые губы, незаинтересованное ни в чём лицо. Парень будто бы даже не ждёт чего-то, а просто стоит. Будто бы потерял что-то, во что верил всей душой. Узнав в этом скоплении грусти любимого друга, я, паря от счастья и ни о чём не думая, бегу к нему. Это Рин. Обняв парня со спины, я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя снова его тепло, его аромат, энергию, которую он несёт в этот мир. Тут же он вздрагивает и начинает в недоумении крутиться, но никак не может увидеть, кто его держит. Наконец, немного ослабив объятия, я поднимаю голову и произношу: — Сильно скучал? — наши взгляды встречаются и, как я и предполагала, парень замирает на пару секунд, не веря тому, что видит меня снова. Не шевелясь, он лишь смотрит в мои глаза, а я улыбаюсь ему, впервые так открыто показывая свои эмоции. — Х..Хитоми… — сглатывает он от испуга, и тут же на его лице начинает сиять та теплота, которой мне так не хватало весь этот месяц, — Скучал. Не успеваю я отпустить его, как Рин поворачивается и, подняв мою чёлку, нежно, со всем своим сильным желанием сделать это уже давно, целует меня в лоб. На нас оборачиваются школьники, вокруг слышатся обсуждения, но мы не обращаем внимания, наслаждаясь друг другом. И, хотя на моих щеках появляется румянец, в этот раз я не отвожу взгляда в смущении. Мне хочется как можно дольше смотреть на Рина, восполняя все те дни, что мы провели порознь.