Desiderium

За окном привычное предрассветное мгновение. Небо серое, тусклое. Холодно. На улице ни звука птиц, ни лая собак. Ничего. Природа спит и ждёт солнца, что будет согревать её в течение целого дня. Будильник привычно звонить в 6:45 утра. Медленная мелодия окутывает просторную комнату. Которая едва освещалась первыми лучами солнца. Женская рука протянулась к прикроватной тумбочке и заглушила будильник. В тишине комнаты послышался тяжелый вздох. Вставать не хотелось. Пэнси Паркинсон отодвинула одеяло и села. Снова новый день и много работы. Она провела рукой по черным волосам и опустила ноги на ковер под кроватью. Тонкие пальцы на мгновение утонули в мягком сером ворсе. Это давало стимул вставать и работать. И так каждый день. По накатанной. Как в долбанном дне сурка. Она встаёт с постели, и кожа покрывается мурашками. Её бежевая шелковая сорочка до колен не согревает. Шаги голыми ступнями по паркету — единственные звуки, которые слышны сейчас. Она подходит к комоду и достаёт спортивный костюм. Одевается и берет с собой наушники, надевая их на шею, телефон и ключи компактно помещаются в карманах толстовки. Она готова. При спуске по деревянной лестнице со второго этажа в просторную гостиную слышны деревья, что легкой листовой ударяются об окна. Холодает. Хорошо, что она надела что-то теплее футболки. Бег всегда был приятным занятием. Шел её третий круг по территории парка, который в начале осени еще был свеж и зелен. Людей мало, а если кто-то и есть, то они гуляют с собаками или сокращают свой путь на работу. В её беспроводных наушниках Маршал играют подвижные мелодии. Это бодрит и зажигает лучше избитого кофе, который она терпеть не могла. Этот парк был её любимым местом. Здесь она провела всё своё детство и почти всю юность и молодость. На этих тропинках она впервые научилась кататься на велосипеде с папой, в этих прудах кормила уток с мамой, проводила зимние вечера за тихой прогулкой вдоль высоких тенистых деревьев. Столько событий хранят эти деревья, что данная мысль заставляет сердце приятно трепетать. Но пора возвращаться. Паркинсон лёгкой трусцой добегает до дома, когда солнце только начинает всходит. Пэнси замечает это, проходя в светлую гостиную, и на секунду позволяет себе понаблюдать за этим еще немного. На кухне она на скорую руку готовит омлет с беконом, выпивает кружку крепкого чая и поднимается наверх. В руке вибрирует телефон, а значит надо немного поспешить. Хозяйская ванна — одна из немногих комнат в особняке, которыми брюнетка по настоящему гордилась. Одно из немногих мест, которые хозяйка переделала под себя после полноправной передачи дома в свои руки. Напротив двери — панорамное окно с видом на лес. Вершины хвойных деревьев выглядят словно картина, подходящая под отделку комнаты. Стены отделаны изумрудной плиткой, пол — белой. И лишь мебель здесь — чёрная. Ванна стоит рядом с окном. Эмельен называет это клише каждый раз, когда входит сюда. Но Пэнси не обращает внимание на его никому нездавшееся мнение. Её нравиться — а значит это уникально. Она снимает спортивный костюм. Переступает через одежду и направляется в душ. Холодная вода бодрит и освежает. Но не так сильно, как утренняя пробежка. Это данность, это привычка. Одни начинают свой день с чашки кофе, другие — с объятий любимого человека, что делит с тобой все радости и невзгоды вашей жизни. У Пэнси все было не так. Она волк, вожак и. что самое главное одиночка. Это факт, который признаёт таблоид. Суровая реальность, которая не устраивает её семью и близких. То, от чего она не откажется. Так привычней, проще. Паркинсон говорит это себе каждый раз, когда выходит из двухэтажного особняка. Большого, пустого. И холодного, как вся её натура, убеждает она себя. Под тихие мелодии любимой группы она доезжает до офиса за полчаса. Пэнси ставит машину на любимом месте и направляется ко входу в здание. Красивая вывеска «Desiderium Co.» мерцает красным, словно предрассветное солнце, цветом. Привычное желание сменить вывеску потухает, а на лице появляется лукавая улыбка. И тут же возвращает привычную строгую линию губ. — Доброе утро, мисс Паркинсон, — говорит Лаванда Браун, пряча, как ей кажется незаметно, под столом очередной журнал. Она широко улыбается — и брюнетка не видит в этом тень корысти или страха. Слегка напрягает, но Пэнси предпочитает пока не думать об этом. Возможно, сегодня у Браун хорошее настроение. Но если такое повториться, надо посоветоваться с То-то, как любила она называть его про себя. — Доброе утро, Лаванда. Очередной журнал про нумерологию? — спокойный, но в меру строгий голос смутил блондинку. — Извините, мисс Паркинсон. Не удержалась до конца рабочего дня. Постараюсь больше не совершать такой необдуманный поступок… — Мне приходила почта? — лучше сменить тему, пока девушка не начнет монолог о пустых извинениях. Которые, как они обе знают, скоро всё равно превратятся в пустой звук. Это считалось одним из обрядов каждого рабочего дня мисс Браун, которым она неизменно следовала сама того не замечая. — Да, сегодня утром. Тео, ой, то есть мистер Нотт, уже забрал её. — Отлично, — Пэнси мягко поворачивается на каблуках в сторону лифта. — Спасибо. — Хорошего дня, мисс Паркинсон, — чуть ли не кричит в ответ Лаванда. Она ждёт, когда стройная фигура начальницы скроется в лифте и ждёт еще пару мгновений. Смотрит по сторонам, есть ли кто-то, кто нуждается в её документах или очередной сплетне. И, не найдя никого, садится в кресло и достаёт свой журнал обратно.

***

— Доброе утро, мисс Паркинсон. — Доброе утро, мисс Паркинсон. На Вас шикарное платье. — Доброе утро, мисс Паркинсон. Пэнси молча кивает и идет вперёд ровной осанкой. Она проходит по коридорам, пока не замечает Тео в компании Дафны. — Ты как всегда рано, — говорит Забини. — И тебе доброе утро, — поправляя волосы, говорит брюнетка. — Мисс Паркинсон, Вы как всегда ошеломляюще прекрасны. — широкая улыбка Теодора Нотта уже является фишкой компании. — Тео, оставь эти четные попытки, — кокетливо шутит Паркинсон. — Я парень упрямый, сами знаете. Троица тихо рассмеялась. Это уже считалось обычным: встречать Пэнси Паркинсон, главу компании «Desiderium Co.», около секретарского стола, поприветствовать её глупой и несмешной шуткой и начать плодотворно работать. — Я знаю лишь то, что в какой-нибудь из параллельных вселенных, в которые так верит мисс Браун, мы точно стали бы друзьями. — Ах, мисс Лав, — парень на секунду отвел взгляд. Но от взгляда Пэнси не ускользнула мгновения искра. — Чудесная девушка. — Действительно, — от Дафны, видимо, тоже. — Ты помнишь правило? Теодор театрально вздохнул и направил глаза вверх. — Служебный роман в неслужебное время, да-да. — Другого ответа я не ждала. Ты не потерял мои документы? — Мисс Паркинсон, я задет, — он берет со стола черную папку. И пара направляется в кабинет. Открыв дверь, их сразу встречает стол для заседаний. Сразу встав на место отца, Пэнси решила для себя, что будет удобнее совместить личный кабинет и конференц-зал. Они проходят мимо стеллажей, которые расположились вдоль стен. Книги, папки с документами, чертежи — чего там только не стояло или лежало. Она садиться и протягивает руку Тео. Парень вручает папку и открывает свой планшет. — Так как мы разобрались с производством ткани в Йорке, дела двинулись с мертвой точки. Миссис Коллинз сказала, что пришлёт вам образцы в течение этой недели. Но она просила поторопиться с… — он запнулся и стал подбирать наиболее подходящие слова. — Цитируй, — Пэнси пробегала глазами по бумагами, не отвлекаясь. — Если цитировать миссис Коллинз, то она попросила «разобраться с тем, что конкретно мисс Паркинсон хочет видеть от зимней коллекции, потому что я устала менять свою работу от её неопределённости». — Её неопределённости? — она подняла на него взгляд. Она с утра начинала злиться. Это плохой знак для всех. Но была вещь, за которую она испытывала симпатию к этому парню и поставила его своим помощником. Это прекрасное умение сразу подловить её эмоции и такие же попытки выводить ех в мирное русло. Теодор нажал пару раз что-то на планшете и повернул его к Паркинсон. Она внимательно смотрела в экран. — Я тоже задался этим вопросом, поэтому попросил подробностей. Также, сегодня у вас встреча с несколькими стилистами. Скоро планируется мега-раскрученная вечеринка в костюмах одного режиссёра, поэтому несколько актеров и моделей попросили нашей помощи. — Отправь их к Селии. И закажи черный внедорожник, я убью своего братца. — Я помогу Вам спрятать труп. Тихий смешок вырывается из алых губ. Она кивком просит убрать планшет. — И последнее. Вам не понравиться. — Удиви, — она откидывается на спинку стула и с любопытством смотрит на помощника. Прочистив горло, он произнес: — Мадемуазель де Ревиаль заходила вчера, — Пэнси тяжело выдохнула. — Я сказал, что Вас уже нет. Хотя Ваш рабочий день официально до 18:00, и она в курсе ваших излишних задержек. Мадемуазель настояла на том, чтобы я выделил для неё время сегодня, но Ваш день расписан до 8 часов. — Действительно расписан? — она уже знала ответ. — Да, ни минуты свободного времени. — лукая улыбка тронула его губы. — Но я не уверен, что она оставит это дело просто так. — И тут ты снова будешь прав. Спасибо, Тео, можешь идти. Как только я буду готова встретиться с ней, я наберу. Нотт кивнул и, поправив волосы, направился к двери. Когда он прикоснулся к ручке, от слегка обернулся: — Позволите ли Вы мне последнюю на сегодня дерзость? Всегда рассудительный, спокойный, удерживающий свои эмоции, он впервые открылся ей. Паркинсон уловила нерешительность. Это удивляло и разогревало её любопытство. Она лишь кивнула и не спускала острого взгляда от его лица. — Вам стоит взять отпуск, мисс Паркинсон. Или хотя бы заканчивать свой рабочий день вовремя. Мы с миссис Забини понимаем, что Вы трудоголик, — последнее слово с явной издевкой. — Но если Вам наплевать на своё здоровье, то в Вашем окружении есть люди, которые явно не разделяют такого… Извините за дерзость, больше этого не повториться. Он ушел, и с его уходом Пэнси Паркинсон с головой окунается в работу.

***

На часах было 3:15, когда в кабинет вошла Камилла де Ревиаль. Среднего роста пожилая женщина на первый взгляд казалась доброй и милой. Её образ умело работал всякий раз, когда мадемуазель входила в новое изысканное общество. Постоянное жительство в Марселе не мешало иметь этой лисе друзей по всему миру. — Ох, моя девочка! — воскликнула она, подходя к брюнетке. — Твой несносный мальчишка не хотел меня впускать вчера! — Тётушка, — как можно более приветливо отозвалась Пэнс, — этот, как ты выразилась, несносный мальчишка, выполняет свою работу. При чём очень хорошо. Мадемуазель садиться на стул, закидывает ногу на ногу и элегантно подпирает голову рукой. — Кто знает, что еще он делает хорошо, — привычная колкость, игнорировать которую уже вошло в привычку. — Зачем пришла на этот раз? — долой любезности, они обе сегодня не в духе. — Что, привычной игры одного актёра не будет? Я разочарована. — Я тоже многим разочарована, но не говорю этого вслух. Секундная пауза. Время, чтобы каждой собраться с силами на очередной долгий спор. — Ты обещала мне, — от такого тона Камиллы у людей появлялись мурашки и тело их начинало мелко дрожать. — Прекрасно помню, — Пэнси не из тех, кого можно так легко напугать. Она знает эти уловки, как свои собственные и умело ими движет. — Но не забывай про условие, при которой я выполню его. — Неужели ничего не поменялось? — в её тоне звучит недоверие. — Если не стало еще хуже… — Пэнси не успела договорить, как в дверь открывается и прерывает её. Эмельен де Ревиаль был чересчур заносчивым засранцем. Но, несмотря на свой избирательный вкус, даже Паркинсон не могла отрицать тот факт, что её кузен был красив. Ему было слегка за 30, на спортивном теле одет синий классический костюм и слегка расстегнута черная рубашка. Ухоженная борода и прилизанные светлые волосы — всё придавало солидности. Которая видна лишь ему самому, как любил говорить Нотт. — Сестрёнка! О, мама, ты тоже тут! Отлично! Я как раз хотел вас собрать! — только сейчас женщины заметили бутылку шампанского в его руках. — Есть повод? — с щепоткой радости произнесла Камилла. — Да, я женюсь! — гордо произнёс он. День медленно превращался в цирк. И спасибо за это семье де Ревиаль!