Kitsune no yomeiri

«Молись о счастливых днях!

На зимнее дерево сливы

Будь сердцем своим похож...»

Мацуо Басё©

– Я говорю правду. И он действительно говорил, но родители, с которыми он уже больше часа вёл беседу, ему верить не хотели. Они, как на допросе, старались выяснить правду у сына. Старались узнать, что же на самом деле произошло. Понять-то они пытались, а вот верить в то, что их сын им пересказывал - нет. Кто вообще в здравом уме поверит в рассказ о ёкаях? – Бабушка… Вы ведь верили всему, что она говорит о потустороннем мире. Так почему вы не верите мне? – Кто тебе сказал, что мы ей верили? Мир Кима совсем немного подраскололся надвое. Выходит, что оба родителя просто улыбались женщине в лицо, говоря, что принимают её слова за чистую монету? Получается они просто вслепую твердили сыну о том, что старой женщине надо помогать с “настоящими” ритуалами, при том, что сами в них не верили? – Она сказала мне о том, что умрёт и в этот же день её не стало. А ещё она сказала мне, что я следующий. Когда меня не станет через каких-нибудь три дня, вы опять не поверите? – Ким Сынмин, тебе лучше замолчать прямо сейчас. Нам позвонила твоя классная руководительница и сказала, что завтра твоя явка в школу обязательна. Полиции нужно опросить свидетелей, которые могли видеть того, кто сломал дверь и выбил стёкла.

***

Никогда. Никогда о Ким Сынмине ещё не говорила вся школа. Никогда не было такого, чтобы в коридорах ученики сворачивали себе шеи в попытке разглядеть лицо парня, пережившего ужас. Уже на восьмой однокласснице он задумался о том, что настал тот момент жизни, когда Мин начал понимать отвращение Джисона к людям на самом ясном уровне. Те, как тупоголовые зомби, ведомые одними и теми же вопросами, приставали к парню для того, чтобы удовлетворить своё сраное любопытство. От этого становилось так пакостно и мерзко, что перспектива развернуться на месте и пойти к выходу, за школьные ворота, уже не казалась такой глупой и сумасбродной. Разбирательства в кабинете директора должны были начаться после первого урока математики и Ким, как прилежный ученик прогуливать столь важный предмет не стал, хотя, будь здесь Джисон, тот бы обязательно уломал Мина на прогул. Закинув сумку на парту, Ким подошёл к приоткрытому окну, чтобы наполнить лёгкие свежим декабрьским воздухом. Сегодня был небольшой снегопад, напоминающий о себе крохотными снежинками, кружащимися вокруг серого неба такого же серого города. Синоптики обещали сегодня ноль градусов, но ощущения были куда более холодными. Прохладный и совсем не колкий ветер приятно обдувал шею и перебирал своими белыми руками волосы на гудящей болью голове. Парень почти прикрыл глаза от удовольствия, когда в отражении оконных стёкол мелькнуло что-то удивительно красное. События вчерашнего дня прокрутились, как лента фильма в голове и Сынмин, затаив дыхание, словно боясь быть снова обнаруженным, повернулся на 180, дабы увидеть яркое пятно. Никого. Нет, класс безусловно был полон учеников и ни о какой пустоте и речи идти не могло, но все одноклассники были привычно обычными. Никакой яркой одежды или причёсок. Ничего красного. Абсолютно. Проигнорировав внезапное яркое пятнышко в сером кабинете, Ким снова обратился к окну, дабы освежить прохладой мысли. И вот снова оно. Парень фокусирует свой взгляд на непонятном ярком пятне, силясь разглядеть источник багрового свечения. С каких пор Хёнджин красит волосы? В школе неформальность была под запретом. Иногда находились конечно смельчаки, что бросали вызов всяким предрассудкам школьного устава и консервативности взглядов на внешний вид у жителей небольшого городка. Но таких “героев” быстро пресекали и гнали тряпками, пока те достаточно хорошо не обдумают своё поведение. Хвану старшему как-то удалось обойти это правило и ходить с длиной волос больше дозволенной. Возможно дело было в его почти идеальной успеваемости или в том, что тот действительно имел какое-то внутреннее очарование, действующее на учителей тоже, но Сынмин прекрасно знает, что даже такому ученику никто и ни за что не позволил бы перекрашивать волосы в непривычно яркий цвет. В оконном отражении Хёнджин косится на пустое место Ёнбока и пятернёй зачёсывает длинные магмовые пряди назад, ожидая сестру у её парты. Та не заставляет себя долго ждать и заходит в класс, сразу проныривая меж парт к брату, чтобы тут же ему что-то сообщить на ухо. Сынмин в край теряется, когда в отражении он видит вторую огненную макушку. Свои волосы Йеджи всегда держит в хвосте, вгоняя себя в те же школьные рамки, что и первый Хван. Видимо эти двое решили пойти во все тяжкие и потому выразили протест таким образом. Что ж, смелые ребята. Только лишь отвернувшись от окна, Сынмин понял, что цвет их волос по прежнему чёрный. Чтобы убедиться в том, обманывают его глаза или нет, Ким снова оборачивается к окну. Ничего не меняется. Те же две, ярких, как пролитая кровь, макушки. Сомнений в том, что это буквальный, именно цвет волос, а не отсвет или что-то в этом роде нет. Снова смотрит на Хванов воочию и понимает, что те по прежнему черны и ничего в них сверхъестественного не было. Старший из них смотрит на Сынмина с вопросом, непониманием и кажется что-то прокручивает в голове. Какую-то навязчивую мысль. – Мин-чан, на что смотришь? – С завыванием в голосе спрашивает Йеджи и что-то пламенное мелькает в её глазах. Что-то от чего становится не по себе. Только сейчас Ким замечает, что на ней новая, длинная юбка, каких в школе не носят. Такие были когда-то популярны у сукебан и в этом парень убеждается до конца, когда видит на лице девушки чёрную медицинскую маску. Неужели беззаконие снова в моде? Или ей есть что скрывать за этой маской? – Хватит пялиться на нас, это выглядит стрёмно. – Это я-то выгляжу стрёмно? — Прежде чем успеть подумать, фраза вырывается из уст парня. Хёнджин давит оскалистую усмешку, держась от того на расстоянии. – Будь на твоём месте Ёнбок - мокрого пятна от тебя бы не осталось. – Правда что-ли? - Слышится сзади. Живой и невредимый. Здоровый и, ничем не тронутый. Ли Ёнбок выглядел так, словно бы ничего не произошло и вчера он не видел никакого ночного кошмара наяву вместе с Сынмином. Тот стоит спокойно и смотрит на Хвана своим непоколебимым взглядом, за который обычно получал по рёбрам. Йеджи по-зверьи скалит лезвия, что люди обычно звали зубами. Левый глаз слегка подёргивается, а нос жмурится, обращая внимание на крохотную родинку на его кончике. Очаровательная пуговка на лице смерти. Сынмин хочет зажмуриться от досады. Сейчас он станет свидетелем очередной драки без которой у него и так целый вагон проблем и вопросов к чёртовому Ёнбоку. Тот ведь тоже видел какую-то неясную хрень тем вечером, так чего же делает вид, что ничего не было? Самым очевидным вариантом в голове вырисовывается версия тупой шутки над Кимом. Вполне себе возможно, что он, сговорившись с двумя Хванами решил “прикольнуться” над одноклассником. Сынмин ни с кем не конфликтовал, с одноклассниками держался на расстоянии, так с чего бы этой тройке так несмешно и просто ужасно шутить над ним? Парень никогда не понимал школьных задир, которые любили находить себе жертв в людях послабее и чмырить их до тех пор, пока не случится что-то ужасное. Возможно причиной могла стать смерть его бабушки? Да глупо, да пальцем в небо, но Мин правда не знает других причин для такого своеобразного “пранка”. К его удивлению, Хван и Ли молча смотрят друг на друга, не решаясь устроить из класса мордобой, как они делали это раньше. У Кима в голове проносится мысль о том, что эти придурки действительно сговорились для какой-то общей цели и сейчас их топор войны ненадолго зарыт на метр под землей. Зарыт неглубоко, чтобы потом раскопать было легче. Они оба молчат, но эта тишина ощущается так явственно и громко, что напряжение между этими двумя можно хоть ножом резать. Их мысли о том, как было бы мучительнее убить друг друга у замёрзшего озера обрывает ворох двери. Риоба-сан заходит в класс, окинув четвёрку возле окна уставшим взглядом. По её лицу видно, что вечер удался не таким приятным, как она бы хотела и что ещё вчера вечером её оповестили о загадочных событиях, свидетелями которых могли стать Сынмин и эти ненормальные.

***

Кабинет господина Куротами тихий, как смерть. Хёнджин, Йеджи, Ёнбок и сам Сынмин сидят на стульях, в ряд перед его большим столом из чёрного дерева, словно готовясь к высшей мере наказания. Ким сидит с краю, а троица по левую сторону от него странно переглядывается. “Вот же сволочи”. – Проносится в голове мысль, что крутилась там уже добрые сутки. Сраные придурки выдумали какую-то хрень, а ему теперь отдуваться вместе с ними? Ну уж нет, Сынмин молчать не станет и выскажет все предположения, что у него есть в запасе. В кабинет зашли сотрудники полиции. Седой мужчина с моржовыми усами вышел вперёд остальных, поклонился и остановился напротив сидений одноклассников. Голова у Сынмина закружилась, а завтрак подступил к горлу. Эта троица ведь расскажет совсем не то же самое, что вчера произошло. Они наверняка уже придумали историю о том, что они ничего не делали, просто закончили с дежурством и ушли домой, а Ким всё выдумал, дабы… Дабы что? Стать популярнее? Заработать какую-никакую славу? Или что? Неважно. Причину найдут. Но что, если они действительно ничего не делали? Какова вероятность того, что парень на самом деле видел нечто, выходящее за рамки человеческого понимания? Что если то, что он видел несколькими неделями ранее, на пороге своего дома, всё это странное лисье шествие и этот школьный инцидент действительно как-то связан с потусторонним миром? Что, если его бабушка всегда говорила правду? А что, если он-... – Вы наверняка знаете о чём мы хотим с вами поговорить, молодые люди. Мы будем вызывать вас по очереди в соседний кабинет и спрашивать у каждого из вас версию произошедшего. Ваша школа славиться очень умными, а главное прилежными учениками и мы искренне хотим верить, что ко вчерашнему никто из вас четверых не имеет никакого отношения, но это мы ещё выясним. Хван Йеджи, прошу пройти с нами первой. Девушка поднялась со своего места, расправляя длинную юбку по складкам и проследовала за начальником полиции, оставляя кабинет директора и всех присутствующих в нём со зловещей тишиной наедине. Вернулась она неожиданно быстро. Сынмин подчеркнул у себя в голове, что эта троица может придерживаться какой-то общей версии. После Йеджи из кабинета вывели Хёнджина, а после него и Ёнбока. Очередь подкралась к Мину незаметно. Парень на слегка ватных ногах зашёл в класс искусств, садясь на уже заранее приготовленный стул. Напротив него стояла парта, за которую присел начальник полиции, держа в руках небольшой блокнот. – Меня зовут господин Такидава, я начальник полиции города Сугисава. Я бы хотел задать тебе несколько вопросов касательно вчерашнего дня, – представившись, мужчина открыл блокнот, светя слегка смятыми страницами и, щёлкнув ручкой, прочистил горло хриплым кашлем. – Во сколько ты вчера пришёл в школу? – В смысле, на занятия? – Немного не понял Мин. – Да, к первому там уроку или когда? – Я пришёл к началу первого урока. К 8:30. Быстро сделав пометку на бумаге, Такидава продолжил: – По расписанию с тобой должна была дежурить твоя одноклассница, Магацуками Хатара, но по итогу на её месте оказался Ли Ёнбок. Расскажи мне, как так получилось? Сынмин тяжело вздохнул, принимая более расслабленную позу и, сложив руки на коленях, ответил: – Перед последним уроком ко мне подошёл Ли и попросил махнуться с ним партнёрами по дежурству. Сказал, что Хван Хёнджин стал его вымораживать сильнее, так что с ним он продолжать работу не хочет. Он еще добавил, что тот не будет проявлять агрессию к другим, потому что конфликт касается только этих двоих, так что я согласился на дежурство с Ёнбоком. Хатара должна была дежурить с Хваном. – Какой была последняя точка вашего дежурства? – На нас была пара классов и часть коридора третьего этажа, южное крыло. Перед тем, как мы закончили убираться, нас встретила наша классная руководительница Риоба-сан. Она просто сказала убрать швабры в кладовую и закрыть её на ключ, как закончим. – Хорошо… Ким Сынмин, я вижу, что парень ты адекватный, так что не мог бы ты, как можно подробнее описать то, что ты мог увидеть в тот вечер? Видел ли ты вообще что-нибудь? Пальцы на руках непроизвольно согнулись, сжимая ткань школьных брюк. Сердце подскочило к горлу, а на лбу выступила холодная испарина. Мин подтянул ноги к себе, стараясь принять вид спокойного человека, но паника выдавала своё. – Вы мне не поверите… Такидава поднял на парня глаза с, застывшим в них вопросом. Он отложил блокнот в сторону и, наклоняясь вперёд на парту, спросил: – Что ты хочешь этим сказать? Сынмин втянул в лёгкие побольше воздуха, стараясь угомонить бившийся в сердце адреналин. Он несколько раз обернулся, словно хотел удостовериться в том, что их никто не подслушивает. Подслушивать было вовсе некому, но это не успокаивало от слова “совсем”. Все мысли вдруг разом утекли из головы, оставляя парня точно наедине с собой. В ушах лишь глухо стучал маятник антикварных часов, украшающих кабинет искусств. Ким окинул взглядом, полным паники класс и понял, что ему не нравится то, как на него пялятся люди с картин. Смотрят прямо в душу своими мерзкими дотошными глазами-тараканами. Эти картины точно слышали, что вчера происходило, а сейчас насмехаются над безвыходным положением парня. Набрав в, сжавшиеся от неясного страха лёгкие побольше воздуха, Ким начал: – Мы с Ёнбоком уже завершали дежурство, когда везде погас свет. Мы услышали сильный грохот на центральной лестнице. Потом разбилось окно из пластикового стекла, оно было вставлено в дверь, а потом и сама дверь слетела с петель, вы могли её видеть… Мы оба сжались от страха. На этаж поднялся просто огромный… Я клянусь, это был óни. Он поднялся к нам и тогда я потерял сознание от страха или чего-то в этом роде. Когда я очнулся, то увидел, что он уже был не один, он дрался с огромной чёрной лисой или может даже кицуне, понимаете? Я не знаю куда слинял Ли в этот момент, наверно этот козёл уже был на полпути домой, так что про него ничего сказать не могу… Потом откуда-то со стороны выбитой двери вышла вторая лиса, но уже белая. Я побежал вниз, на первый этаж, но там был другой, такой же, как предыдущий демон. Тогда я запаниковал и сразу взлетел обратно по ступенькам. Там было всё в огне, в синем и красном… Кицуне пытались убить друг друга, а óни пытались убить их. Мне кажется, что я ещё успел увидеть где-то собственную проекцию, а потом белая лиса потащила меня за рукав к выходу. Она осталась в здании, а я побежал домой, господи, это было так страшно… Я потом видел эту лису вчера перед сном за порогом дому из окна. Я не знаю, я правда стараюсь найти всему логическое объяснение. Я думаю, что это просто может быть тупая шутка от Ёнбока и двух Хванов, ну знаете, как это бывает… Может они решили найти себе мальчика для битья или что-то в этом роде? Офицер, я правда не знаю, что это может быть, но поверьте, всё, что я сейчас рассказал - правда и я уверен в том, что я видел. Такидава окинул Сынмина взглядом, полным недоверия. Он отвернул голову в сторону, дабы подумать над услышанным. Этот парень действительно показался ему адекватным на первый взгляд: приличный вид, грамотная речь да и выглядел он совершенно здоровым. Но факт оставался фактом: Ким Сынмин нёс ему полную чушь. – Послушай, парень… – Начал не спеша офицер, прокашлявшись. – Я понимаю как тяжело на людях отзываются смерти близких им людей, я ведь тоже с этим сталкивался и не раз. После смерти матери у меня была затяжная депрессия и мне казалось, что я вижу странные вещи. Один раз я возвращался с ночной смены, как вдруг бумажный фонарик недалеко от вашего кафе начал разговаривать со мной. Вот так просто взял и заговорил, представляешь? Вывалил свой длинный язык, заморгал одним единственным глазом и начал расспрашивать меня как моя жизнь и всё такое. Я так в жизни никогда не бегал, понимаешь? Я тогда так в руки в себя взял, пить бросил, режим восстановил и перестали мне такие вещи видеться. Я вот, что тебе скажу, – он протянул свою жилистую руку и пару раз хлопнул ей по плечу Кима. – Тебе надо с кем-нибудь поговорить о себе. Высказать свои переживания касательно смерти госпожи Мэй близким родственникам или друзьям, может тебя не только её смерть тревожит, кто ж тебя знает, парень. Лучше всего тебе будет походить к специалисту, может он скажет тебе, как свои проблемы в голове проработать. Жаль только у нас в городе нет хороших, надо в столицу ехать… Сынмин сбросил с себя чужую руку, словно бы обжегшись ею. Это произошло импульсивно, под эмоциями и такая мысль заставила сердце неприятно дёрнуться. Мин посмотрел на Такидаву глазами, полными презрения и недоверия. – Хотите сказать, что я больной? Что мне нужна помощь? Я же сказал, что я уверен в том, что я видел! – Неожиданно для самого парня, его голос дёрнулся, выдавая своё не самое стабильно в последнее время состояние с потрохами. – Мне нет смысла врать, я клянусь! Офицер придирчиво повёл усами, кривя свои тонкие, едва заметные губы. Он провёл рукой по своей седине, скрипя пальцами о залысины на гладком черепе и тяжело вздохнул, поднимаясь с места. – Давай вернёмся в кабинет господина Куротами, – коротко пригласил он. Вернувшись к директору и остальным свидетелям, Сынмин занял своё место. Мужчина прошёлся взад-вперёд по комнате, вырисовывая взглядом на полу причудливые узоры. Его руки сомкнуты на замке за спиной, плечи слегка сгорблены, а сам он кажется немного поникшим. – Вчера вечером в 7 часов по местному времени произошла следующая череда событий, — офицер достал блокнот и начал считывать с него текст. — После окончания занятий в 18:30 Хван Хёнджин отправился на дежурство со своей одноклассницей Хатарой Магацуками в кабинеты первого этажа, Хван Йеджи была на дежурстве с Аони Микой на первом этаже в коридоре. Ким Сынмин находится на дежурстве в паре с Ли Ёнбоком на третьем этаже в правом крыле здания. Ким Сынмин и Ли Ёнбок задержались и ближе к восьми часам произошёл первый инцидент. На камерах чётко видно, как остальные ученики покидают здание и мы с полной уверенностью готовы заявить, что в школе помимо Ёнбока и Сынмина никто не находился, – мужчина сделал глубокий вдох и затем продолжил. – Дальше происходит странное. Примерно через десять минут, как последний ученик, дежурящий в этот день, покидает здание - электричество в школе перестаёт работать. Гаснет свет, выключаются камеры. Мы смеем предположить, что это было сделано кем-то намеренно для того, чтобы скрыть что-то. Дальнейшие события мы восстанавливали исходя из слов Ли и Кима. Очень странно, что при том, что вы оба находились в одном месте и должны был видеть одно и то же - ваши версии происходящего расходятся, – Такидава укоризненно обратил свой взор на сидящих рядом друг с другом Ёнбока и Сынмина. Причесав пальцами седоватые усы он продолжил. – Ёнбок говорит, что после того как погас свет, вы, Ким Сынмин оставили его, молча проследовав на выход, – Ким вдохнул в лёгкие побольше воздуха, дабы пресечь желание возразить старшему на корню и не портить ситуацию ещё больше. – После этого и ваш напарник покинул территорию школы. Но версия Ким Сынмина хоть и кажется мне более развёрнутой и дополненной - не могу не признать того, как абсурдно и психоделично она звучит. Я уже высказал своё мнение касательно его взгляда на произошедшее, поэтому оглашать это всем я не буду. Мне осталось лишь поговорить с его родителями и обсудить кое-что касательно его здоровья, но в остальном иных версий кроме как “вандалы” у нас нет. Спасибо. – Поклонившись, офицер Такидава вышел за дверь, оставляя кабинет директора в полной тишине.

***

Учебный процесс продолжился как ни в чём не бывало. Стоило ожидать конечно, что Сынмину никто верить не будет, но знаете, всё равно ведь неприятно, когда все окружающие держат тебя за идиота. Жизнь после прошедших событий, чисто гипотетически, поменялась не сильно. Наверное. Просто теперь Ким Сынмин не “школьный одиночка, занимающийся саморазвитием”, а “неадекватный парень у которого галюны наяву”. Просто теперь Мин совсем немного будет параноиком, живущим в жутком ожидании ещё какой-нибудь паранормальной хрени. День сегодня холодный и длинный. Неприятный. Из-за тумана улица стала напоминать пустынные кварталы города из одного японского хоррора, где всё окутано таким же туманом и дымным пеплом. Все уже расходятся по домам, а Ким бредёт на работу, по дороге рассматривая редкие снежинки на сером асфальте. У ворот школы выстроились четыре знакомые фигуры. – Хатара Магацуками мне пожаловалась на конфликт, возникший между ней и тобой вчера на дежурстве, — Сынмин заметил, как Хёнджин рефлекторно повернулся к офицеру, услышав своё имя, хотя до этого старался всеми силами игнорировать Такидаву. — Ваша одноклассница утверждает, что вчера, во время уборки кабинета английского языка, вы затронули тему поведения Ли Ёнбока, с которым, как мне известно, вы имеете склонность вступать в конфликты. Магацуками рассказала, что вы начали клеветать на одноклассника, используя грубые выражения. Она так же добавила, что после того, как она встала на сторону Ли, попытавшись его защитить - вы сильно разозлилась, назвав её "тупоголовой, что защищает агрессора", я прав? Ваше поведение, Хван Хёнджин, вызывает у меня всё больше вопросов. Ваши стычки с Ли Ёнбоком перешли все границы ещё тогда, когда ваша классная руководительница пожаловалась мне на травмы после драк у вас обоих. Кадык Хвана дёрнулся, но тот так ничего и не сказал. Ёнбок перед дежурством убедил Кима в том, что с другими людьми этот парень вступать в конфликты не станет. Сынмин в это легко поверил, ведь он и правда не наблюдал других объектов ненависти у Джина. — Она не рассказала вам о том, как назвала меня кусотсу?А как она полезла с кулаками на меня не рассказала? Я имею право сетовать на Ёнбока и вы это знаете, но я не просил эту ненормальную драться со мной из-за этого придурка. Хатара (их общая одноклассница, что дежурила с Хваном в тот злополучный вечер) стояла молча, но Ким видел, как нервно играют её жвалки на лице и кажется физически мог ощущать, как разрастается её желание ударить Хёнджина прямо здесь и сейчас. Такидава выглядел уставшим, Хёнджин злым, а Йеджи просто курила в стороне, слушая конфликт в полуха. Её медицинская маска была чуть спущена к подбородку и, кажется на щеке девушки вырисовывались кирпично-красные ссадины, покрывшиеся каростой. Сынмин понял, что попал в её поле зрения, когда уже покидал территорию школы. Девушка прищурила свои поистине лисьи глаза, улыбнулась лишь уголком губ, оголяя выступающий клычок и, подойдя чуть ближе к брату, что-то ему прошептала. Ким, словно бы в замедленной съёмке видел, как сигарета в её тонких пальцах ломается надвое, обжигая никотином мраморную кожу, как её улыбка приобретает какой-то странный, невиданный ранее оттенок. Лицо Хёнджина перестало исходить хмуростью и казалось, что он больше не обращал совершенно никакого внимания ни на офицера, ни на одноклассницу. Он мельком глянул в сторону Сынмина, кивнул Йеджи и снова повернулся в сторону Такидавы, делая вид, что он и вовсе не отвлекался от сути разговора. Что-то очень громко и так же очень резко щёлкнуло в голове Мина. Какое-то нехорошее предчувствие прошибло насквозь, как в ту ночь, когда не стало бабушки. Это очень походило на страшную волну адреналина, заставившую его дёрнуться со своего места и побежать в сторону домашнего кафе. Лишь через минуту такого бега, он, резко затормозив, задумался. Череда странных событий, на пару с виной за смерть бабушки, слишком сильно давило на плечи. Ким продолжил ступать по улице медленно, пиная редкие камни и скребя подошвой кроссовок помёрзший асфальт. Ещё один такой резкий приступ паники и он серьёзным образом задумается над тем, чтобы по совету офицера обратиться к психологу в столицу. Это было совершенно непривычно и неправильно, когда такая тихая, спокойная и никому из посторонних ненужная жизнь начинала идти не по плану. Что-то стремительно менялось или даже рушилось на глазах парня и он ведь даже не понимал что именно. Осматривая миниатюрные домики по пути домой, Сынмин поймал себя на том, что оборачивается через каждые несколько шагов, словно какой-то параноик. Ему не нравилось собственное поведение. От редкой тревожности, связанной с экзаменами, обычно помогала музыка. Ким чаще всего слушал инструментальную спокойную мелодию, иногда переходя на мировую классику и ещё реже разбавляя её лёгкими балладами, где мелодия всегда была важнее текста. Включив музыку в больших наушниках, он увидел сообщение от Джисона на экране блокировки телефона. Он остановился, открывая чат, в котором всплыло ещё одно уведомление. Ханджи: Ким Сынмин!! Посмотри кого я взял под свою опеку! *фото* Мин облегчённо вздохнул, увидев фотографию пятнистого кота ниже. Какая-никакая, а новость приятная. Теперь он точно будет спокоен за то, что его лучший друг не умрёт в одиночестве. Коты ведь могут приносить стаканы с водой в лапках? Мысль прервалась на полуслове, когда парень почувствовал резкий рывок назад и понял, что его с силой тащат за руку в сторону безлюдных переулков. Сердце словно бы прокатилось на амереканских горках, съезжая с состояния полного покоя и радости за друга, стремительно опускаясь в пропасть под названием “бежать, прятаться, бить”. Спустив свободной рукой наушники, Сынмин увидел незнакомого высокого человека с выбеленными, не натурального цвета волосами. “Он не из нашего города” – быстро всплыло в голове. – Какого чёрта! Отпусти меня! – Свободная рука Кима словно бы сама схватилась за серую ткань чужой кофты и сжала холодную кожу под ней так сильно, насколько это вообще возможно. Была у него в детстве такая забава на выдержку, которую все детишки называли “крапива”. Ты добровольно отдаёшь свою руку другому человеку, которую он со всей силой сжимает, скручивает, делает всё что угодно, чтобы сделать тебе как можно больнее. Обычно дети не выдерживали и останавливали игру из-за того что боль была уж слишком нестерпима. Почему-то именно с помощью “крапивы” сейчас хотелось отбиться. – Успокойся, – человек повернулся, сверкая чёрными глазами и хмуря тёмные, слишком контрастные на фоне белёсых волос, брови. Незнакомцем оказался странного вида парень, внешне не намного старше самого Кима, если не младше. Лицо у него угловатое, а щёки впалые на фоне острых скул, как будто бы делают его ещё серьёзнее. – Мы оба знаем, что сейчас происходит что-то неладное. Веди себя тише, пока я сопровождаю тебя до дома. Не задавай лишних вопросов. Я знаю, как странно это выглядит со стороны, но ты должен мне довериться, Ким Сынмин. У Мина опустились плечи и рука, до этого так отчаянно мнущая чужой рукав, расслабилась, отпуская ткань. Человек знает его лично, но самое главное, знает, что сейчас что-то не в порядке. Этого не понимают ни родители, ни учителя, ни полицейские. А незнакомец почему-то понимает и помогает. Парень достаточно грубо ведёт его за собой, не задумываясь о покрасневшей от крепкой хватки руке. Лишь очутившись в неясном переулке, с паутинами проводов над головой, его отпускают. Незнакомец продолжает идти, а Ким, не понимая самого себя, следует за ним. О нём и так достаточно много знают и будет очень глупо взять и убежать от человека, убеждающего в том, что сейчас ему поможет. Парень высокий, не на много, но крупнее Сынмина. Любая попытка будет быстро пресечена, так что пытать удачу не стоит. В безопасности происходящего Мин убеждается, когда из-за угла очередного, заваленного снегом домика, видит вывеску домашнего кафе. Незнакомец останавливается лишь на пороге, не заходя под козырёк. Кажется его совершенно не беспокоит количество холодных снежинок, потерявшихся в таком же белом снегу волос. – Откуда ты знаешь, что сейчас со мной происходит? – Сынмин говорит с ладонью, ухватившейся за ручку двери, дабы в случае чего можно было быстро скрыться. Он сохраняет приличную дистанцию. – Она мне рассказала. – Она? – Госпожа Мэй. Становится тихо. Снег мягко ложится на ступени кафе, из окон которого долетает приятный аромат мяса. Морозный ветер перебирает своими длинными руками белые волосы. Сынмин замечает, что серая одежда на парне - это совсем лёгкая серая льняная кофта с подвязанными у локтей длинными рукавами. Она заправлена в тёмные штаны хакама и больше ничего. В современном мире, даже на праздники такое надевают редко. Хакама обычно носили бедные крестьяне или военные. У одежды нет никакой подклады, сильный ветер раздувает горловину рубашки. Опустив взгляд ещё ниже, Ким замечает на парне простенькие дзори, в которых он стоял без носков. Весь его внешний вид, как будто бы говорил о том, что юноша просто вышел прогуляться на улицу жарким летним вечером. Жарким летним вечером прошлого века.