Kitsune no yomeiri

«На чердак прошмыгнув,

исчезла бродячая кошка.

Зимняя луна.»

Дзёсо©

Сынмин заходит в комнату и школьная сумка сразу же летит куда-то в угол, прибережённый для фикуса. Нет, это всё просто какие-то глупости, такого просто не бывает. Живучий Ёнбок, подозрительный Хван, пугающая Йеджи и странный парень в непонятной одежде. У Кима едет крыша или это всё правда? Может ему действительно стоит обратиться к психологу, нет к психотерапевту в Токио? Может после серии сеансов всё это само собой закончится? Просто возьмёт и исчезнет, словно ничего и не было? Сердце стучит барабаном где-то в горле между едва живой от мороза трахеей и дёргающимся кадыком. Руки сами собой трясутся, из правой ладони выпадает телефон, подскоками приземляясь на кровать. На подкорке сознания вновь что-то щёлкает и Мин бросается к окну, чтобы задёрнуть все шторы к чёртовой матери. Левая их часть с металлическим дребезжанием закрывает половину стекла. Правая не успевает выполнить своего назначения, ведь рука, зажимающая её меж побелевших от напряжения пальцев, окаменела на месте. Бегающие по прозрачной поверхности глаза остановились на пушистом хвосте за окном. Белом. И не одном. Глаза-пуговки смотрят с щенячьим любопытством. Лиса дёргает белым ухом, отгоняя слишком прилипчивые снежинки. Два длинных хвоста по краям синхронно вильнули, когда зверь понял, что и Сынмин его теперь тоже видит. Последнее, что успел увидеть Ким перед тем, как наглухо задёрнуть штору - ряд белых клыков в зевающей пасти. Сынмин резким движением садится на кровать, запуская пальцы в отросшие волосы. Нет, с этим действительно надо что-то делать и делать срочно. Прежде чем он успевает принять решение о записи к специалисту - снизу раздаётся голос матери. – Мини! Спустись, пожалуйста! С нижнего этажа тянуло чем-то кисло-сладким, чем-то, что хотелось незамедлительно съесть. Сынмин только сейчас обнаружил то, как сильно урчал его желудок, изнывая от долгого дня полного стресса, совсем без еды. Старые половицы протяжно проскрипели, когда Ким зашёл на кухню, где отец ловко подбрасывал рис в сковороде, в то время, как мама вытирала мокрые руки полотенцем. – К нам сейчас зашёл офицер полиции, сказал, что хочет поговорить о тебе. Ким Сынмин, что ты умудрился вытворить? – Голос мамы резко, даже слишком, стал грубым. Его звук отскочил от стен кухни с металлическим лязгом, заставив парня пожмурить глаза от неприятных ощущений. – Он ждёт нас всех в зале за третьим столиком. Я хочу, чтобы после своей смены ты не сбегал и остался для разговора с ним. Сынмин откровенно отлынивал от работы. Плохо запоминал заказы, постоянно залипал в одну точку и оборачивался на офицера, весь вечер цедившего крепкий чёрный чай. Продуктивность неслась вниз по наклонной с дичайшей скоростью и Сынмину не нравилось то, как он запустил своё состояние. Он не должен никого подводить, но у нервной системы на него свои планы. С этим надо что-то делать и срочно. Отработав едва хорошую смену, Сынмин подсел вместе с родителями за столик к офицеру. – Вы наверное уже догадываетесь о чём я хочу с вами поговорить, – мужчина характерно разгладил усы жилистой рукой. – Ты-то уж точно, – коротко кивнул в сторону младшего Кима. Мама заёрзала на стуле, пока отец старался придать себе более спокойный вид. Такидава поправил воротник накрахмаленной рубашки и, прочистив горло старческим кашлем, выдал на одном дыхании: – С инцидентом разобраться не удалось. Подозреваемых нет, но у вашего сына на происходящее свой, крайне своеобразный взгляд. Он вам рассказывал что-то странное или подозрительное недавно? Мама нервно закивала, вытирая вспотевшие ладони о перепачканный в масле фартук. – Мы, с педагогическим составом его школы думаем, что будет лучше, если вы прибегните к помощи специалиста для того, чтобы разобраться с проблемами мальчика. Он ведь хороший малый, конфликтов нет, табель успеваемости отличный, в его школьном досье я нашёл лишь положительные комментарии от его учителей. Вы поймите, что мы ему не желаем зла, а просто хотим помочь. Трудные времена бывают у всех и, – он протянул серого цвета визитку отцу, выглядя при этом обеспокоенно. – Вот контакты хорошо специалиста из Токио. Подпишите нужные бумаги в школе о пропуске учебного периода и займитесь здоровьем, пожалуйста. Офицер поднялся со своего места, коротко поклонился и, подхватив тёплое пальто, отправился на выход. – Дорогой… – Мама робко дотронулась кончиками пальцев до обратной стороны ладони Сынмина и того чуть ли не подбросило от неприязни. Они не верят. Не верят так же, как не верили и бабушке. Они не поймут, не примут его и никогда не поверят. Ким и сам себе не верит и всё из-за этого вокруг так сильно раздражает, что мысль о том, чтобы обратиться к психологу уже не кажется такой странной и глупой. Он оставляет родителей в одиночестве и поднимается в комнату. Надо подышать, подумать, может быть поспать. Надо написать Джисону. Резко вспыхнувшая в голове мысль пробивает подсознание неожиданно. Он резко садится на кровать и открывает до боли затёртый глазами чат с другом.

Вы:

Хан, можно мы серьёзно поговорим?

Ханджи: Вау, звучит интригующе. Надеюсь, что когда ты пишешь “поговорим” - то имеешь ввиду “попереписываемся как серьёзные дяди” , потому что я не умею говорить о серьёзных вещах вслух, особенно с тобой, ты же знаешь

Вы:

Да. Дай мне пару минут и я всё напишу.

Ханджи: Оке Ким задумался над тем, чтобы как можно более мягко объяснить свою резкую нужду в психологе. Сынмин знал, что мало того, что специалист обойдётся ему втридорога, так ещё и жильё в столице невозможно снять, не потеряв при этом годовой зарплаты. Здесь он и хотел попросить помощи друга.

Вы:

Мне правда неприятно и тяжело об этом просить тебя, но сейчас в моей жизни происходит что-то не совсем хорошее и мне порекомендовали обратиться к специалисту из Токио для того, чтобы я сумел эти проблемы решить. Можно ли мне будет остаться у тебя пожить какое-то время, пока я не пройду курс? Я правда сам не знаю сколько он будет длиться, но ты наверное и сам понимаешь, как дорого там всё стоит. Обещаю вкусно готовить завтраки, обеды и ужины, убираться в квартире и помогать тебе с котом.

Ханджи: Ким Сынмин!! Я молил тебя приехать всё это время!!!!!!!! И ты приезжаешь ко мне только по причине “мне нужна помощь какого-то там специалиста”!! Я жду тебя, чтобы ты знал Но Без чизкейка я тебя за свой порог не пущу

Вы:

Хорошо :)

Ким с облегчением выдохнул, радуясь тому, что друг не стал задавать лишних, ненужных вопросов, на которые наверное и сам Мин ответа не знал. Он обязательно поговорит с родителями обо всём этом. Скажет им о том, что поживёт какое-то время у Джисона, развеется в другом городе. Он обязательно им об этом кажет, но завтра.

***

Сынмин почти теряется в Токио, когда пытается найти квартиру Джисона в доме, находящимся близ центра города. Приезжает он в столицу поздно вечером, а это значит, что когда-то бывший город Эдо встречает его пестрящими вывесками, толпами местных и туристов, заполонивших кажется каждый, даже самый тёмный переулок. Всё перед глазами мешается в кашу и Киму даже какое-то время чудится, что он маленький ребёнок, потерявшийся в огромном торговом центре без родителей. Ему приходится протолкнуться через толпу загорелых девушек гяру в школьной форме к кондитерской, где он покупает обещанный другу чизкейк. С большим трудом он находит прилично выглядящий многоквартирный дом и пребывает в состоянии лёгкого шока, когда поднимается на 24-й этаж. Наверное он впервые в жизни находится на такой высоте. Сердце совсем немного прибавляет ритму, когда волна трепетного ожидания накрывает его. Улыбка сама собой лезет на лицо, когда замок входной двери щёлкает и в проходе появляется Джисон. Совсем такой же, каким его в своей голове представлял Сынмин, после переезда. Свободная пижама, прикрытая мягким охровым кардиганом, что был либо растянут от постоянной носки, либо изначально был на размер больше. Осветлённые пшеничные волосы так же в состоянии постоянного беспорядка и всегда, немного удивлённые глаза, прикрытые круглыми линзами очков. Сынмин совсем не удивляется, когда Хан первым делом выхватывает из замёрзших рук коробку со сладостью, ставит её на полку, а уже потом, с пискляво-протяжным “Ким Сынми-и-и-н!”, как всегда ничего стесняясь, бросается в объятия так резво, как он всегда это делал, когда был очень эмоционален моментами. Ким соврёт, если скажет, что ему не льстило такое внимание друга, но ещё он соврёт, если скажет, что не скучал по Джисону. Он отвечает на его мягкие объятия и даже немного пригревает себе место на его плече, когда замечает впереди какое-то движение. Белый, в чёрно-рыже-коричневую пятнышку, кот ступает вальяжно, величественно. Да так, что Сынмин кажется может слышать “грозный топ” из под каждой мягко выглядящей лапки. Когда Сынмина замечает пушистый друг Хана, он останавливается, склоняет голову и начинает смотреть исподлобья. Его янтарные глаза темнеют, приобретая глубокий древесный оттенок и, когда Киму чудится в этих глазах какая-то странная, неясная энергия - кот поднимает хвост. Один. А затем и второй. Сердце Кима мгновенно преодолевает путь от груди к горлу и останавливается там комком, не дающим шанса вздохнуть. Он резко отдаляет за плечи Джисона и переводит взгляд с него на кота и снова на него. Хан в непонятках поднимает брови и вполне логично спрашивает: – Ты чего? Сынмин далет почти два шага назад, упираясь затылком в холод входной двери. Это снова сдвиг мозга на фоне стресса или уже что похуже? По правде говоря, его всё никак не покидает чувство того, что нечто потустороннее очень туго и упрямо давит на него, силясь поселиться в повседневной жизни. – Ты ведь видишь то же, что и я? – Глаза не отпускают два, мотыляющихся в хаотичном порядке хвоста. Джисон, шаркая клетчатыми тапочками, подходит к коту и бережно поднимает его на руки. – Ты про Пончика, что ли? – Подушечки пальцев уверенно массируют пушистую макушку с рыжим пятнышком в центре. – Ты наверное испугался его особенности, да? – Хан легонько прикоснулся рукой к одному из хвостов, как бы демонстрируя его. – Ну да, это необычно, соглашусь. Я как-то из магазина у дома вышел, а там он у дверей сидит. Ну, я присел погладить его, он как давай мяукать… Я ему корма купил, так он после этого за мной домой пошёл. Я правда пытался его остановить, даже шикнул на него пару раз! – Чуть прибавил уверенности в голосе Джисон после не одобрительного взгляда Мина. – Но он просто не отставал, понимаешь? Потом ещё дождь капать начал и… Ну ты сам понимаешь. Я сразу как заметил этот хвост - подумал, что может у него патология какая? На следующий день, я отвёз его в клинику и ветеринар сказал мне, что ничего в этом такого нет, прикинь? Просто у него к концу позвоночник раздваивается и больше ничего! Сказал, что всё нормально будет, ну и я на радостях потом когтеточку ему купил и мисочки под еду отдельные… – Хан виновато посмотрел в пол, когда Сынмин на слова о его растратах театрально закатил глаза. Ладно, возможно ему и правда стоит перестать связывать всё подряд с чем-то потусторонним. Он уже превращается в параноика, а это может только добавить работы психологу, к которому он и так не очень горел желанием идти.

***

В целом, вечер прошёл более чем хорошо, ведь некоторые вещи всегда остаются неизменными. Например то, что Джисон болтает, а Сынмин слушает. Сначала они устроились у барного стола, где Хан предложил поесть чизкейк прямо из коробки, чтобы потом не мыть тарелки. Пока друг прожёвывал очередной кусочек десерта он одновременно пытался скомпоновать и рассказать вагон информации о своей жизни Сынмину так, чтобы картинка о его жизни стала более-менее ясной. Так, из его рассказа Ким узнал, что парень оборвал все связи со своими родителями; за просторную квартиру в пастельных оттенках он платит получаемой стипендией и деньгами, которые он зарабатывает со своих графических рисунков. Когда у Джисона поинтересовались, какие же он картинки рисует, что получает такое количество денег, способных обеспечить его - он нервно хихикнул. Когда его спросили об этом второй раз, он быстро ответил “порнуха разная” , на что Сынмин только рассмеялся. Забавно однако было узнать наиболее популярные запросы на возможности художников, непосредственно от самого творца. Перед тем как прикончить свой заветный чизкейк, Хан пожаловался другу на изначальное недоверие со стороны домашнего “любимца”. Он достал телефон и показал фотографию с первого дня их встречи. На ней была только рука парня и три кривых царапины на ней. Он наверное минут пятнадцать распинался о том, как это было больно и как долго кровь, даже с помощью перекиси не хотела останавливаться. Но даже после такой одиночной дискуссии, он так же добавил, что вообще это естественно и ожидаемо от кота с улицы и вообще, к каждому живому существу есть свой подход. Ким настоял на том, чтобы спать на раскладном диване в зале, что переходил в кухню, оставляя мягкую кровать на хозяина квартиры. Тем не менее, Хан добился (читать как “донылся”) у Сынмина просмотра корейского ужастика на ночь в спальне, ибо кто ещё, если не Джисон любил пощекотать себе нервы, а потом не спать всю ночь, молясь о том, чтобы вешалка в углу комнаты оказалась вешалкой, а не монстром. Так что, заказав побольше различной вредной еды, к которой Хан питал особую слабость, парни устроились под тяжёлым одеялом в приличной, по меркам Сынмина кровати. Друг отмахнулся тем, что во сне он обычно принимает позу морской звезды и шанс свалиться с более узкой кровати был слишком велик. И уж поверьте, после десятков ночёвок, проведённых вместе, Ким знал об этой особенности друга не по наслышке. Выбор Джисона пал на не самый новый фильм “Психиатрическая больница Конджиам”. Стоило кино переступить отметку середины экранного времени, как парень по левое плечо от Мина заметно сжался, перебирая похолодевшими ладонями ушко одеяла. Пончик, которого Хан первые полчаса прижимал к себе, сбежал на другой край дивана и рука Кима стала новым антистрессом и кругом спасения для всплесков страха Джисона. – Вот люди ж, снимут всякую хрень, а ты потом смотри и пугайся… – Пожаловался Хан после финальных титров. – Спрос рождает предложение, Хан Джисон. И не ври мне, что ты весь фильм не отвлекался на главного актёра… Ви Хаджун его зовут? Что, уже подписался на все его соц сети небось? – Спросил Сынмин, посмеявшись с очевидности друга, что-то очень уж активно листавшего в телефоне. – Ну а что я могу сделать, если он правда такой хорошенький? Мне нужна была какая-то психологическая опора во время просмотра, не смей меня осуждать! – Повысил голос Хан, сдерживая смех. – Моей руки в качестве психологической опоры тебе не хватило, так ты на мужиков других смотреть начал, да? – Заиграл бровями Ким, мельтеша ладонью перед лицом Джисона, чтобы сильнее того позлить. – Ким Сынмин, твои шутки отвратительны! – Хан, не сдерживая смеха и крика, запустил в Кима большой подушкой, с такой силой, чтобы тот точно понял: пошлым шуткам здесь всегда рады, но после каждой ты грозишься получить пинок под зад. Ещё часа пол после окончания просмотра фильма Джисон дёргался от резких движений, шугаясь то себя, то Сынмина, то не самых пушистых хвостов Пончика, неожиданно вильнувших за углом. Хан помог расстелить подобие постели на диване для Кима, отнёс оставшуюся американскую еду в холодильник и напоследок насыпал горстку корма коту в миску. Тот лишь попринюхивался, ещё немного потёрся пушистыми щеками о лодыжки хозяина и сдался, так и не прикоснувшись к корму. – Нет, ну ты серьёзно? – Жалобно завыл Хан, присев рядом с котом на корточки. – Разве не помнишь, что нам врач сказал? – Спросил он, поглаживая вставшие колом ушки. – Тебе надо есть именно этот корм для улучшенной работы печени, понимаешь? Да будь моя воля, я бы и сам эту дорогущую приблуду ел, клянусь… – Продолжал говорить с котом парень, вспоминая космические цены на корм. – Я же не со зла тебя здесь обхаживаю, тебе ведь любовь нужна… Сынмин отвлёкся от телефона лишь тогда, когда парень за его спиной прошипел от боли. – Ну знаешь ли, от любви до ненависти один шаг вообще-то и сейчас я очень зол… – нахмурил брови Джисон утирая большим пальцем кровь с кисти левой руки, что выступила мелкой росой над раскрывшейся царапиной. Парень поднялся с пола, оставляя кота в покое, прошаркал тапочками к своей комнате и напоследок пожелав спокойной ночи, закрыл за собой дверь.

***

Сынмину всегда снится что-то мутное и неясное. От такого сна обычно начинает раскалываться голова и спать как-то становится жарко, неприятно. Горло першит то ли из-за сухости, то ли от большого количества солёной еды на ночь. С лёгким головокружением он садиться на диване, про себя радуясь тому, что зал совмещён с кухней и за водой не придётся далеко ходить. Ким протирает глаза, разминает уставшие плечи, пятернёй зачёсывает волосы назад. Когда он встаёт и фокусирует внимание на кухонной части дома, в глаза попадается тёмная фигура у холодильника. Спустя бесчисленное количество ночёвок Сынмин привык к тому, что Хан не спит до победного, а если и засыпает раньше - то обязательно идёт кусочничать на кухню, потому что “организм требует подзарядки, мне не хватит одного сна, ты не понимаешь.” Он совершенно не удивился тому, что Джисон, заказав на вечер столько еды, не упустил шанса доесть всё отложенное ночью. Это было очень в его стиле. – Эй, Хан Джисон, оставь и мне еды, я завтрак готовить не собираюсь, – присаживается на корточки Сынмин рядом с фигурой у холодильника. Он замечает, что парень не утрудился даже закрыть дверцу и поставить всё съестное на стол - как сел напротив холодного шкафа, так и доедает свой чикенбургер. Из под цветастых рукавов халата выглядывают жилистые руки, покрытые яркими татуировками. Сынмин помнит только, он не побоится этого слова, изящные кисти рук художника, на худых пальцах которого всегда красовалось множество колец, которые он не снимал даже во сне. Он конечно очень рад тому, что у Джисона есть возможность посещать спортзал в столице, но это так на него не похоже? Татуировкам он на самом деле не удивлён. Но ему почему-то всегда казалось, что Хан набьёт себе что-то вроде маленькой цитаты или картинку из аниме. Он точно не думал, что он будет забивать себе рукава яркими, подобным якудза, тату. Взгляд Сынмина поднялся по тёмно-синим рукавам ни то халата ни то юкаты парня к широким плечам, затем к жёсткой линии подбородка, к резким скулам, острому носу и наконец остановился на тёмных кошачьих глазах. Это был не Хан Джисон. Незнакомец сидит рядом так, словно он ничего такого и не делал вовсе. Он продолжает доедать Джисонов бургер, иногда морща нос от острого соуса. Чуть придя в себя, Сынмин заметил на каштановой макушке два остроконечных кошачьих уха, а когда ноги легонько коснулся один из двух пятнистых хвостов, он окончательно понял, что сейчас тут происходило. – Чего уставился? – Кот, если его можно было так назвать, повернулся, встречаясь взглядом с Сынмином напрямую. Он выглядит спокойно, непринуждённо. Лениво, сказал бы Ким. – Пончик? – Смог сообразить и хоть что-то ответить Сынмин. – Пончик, как же. Обнаглевшие кожаные… – Ни то человек ни то зверь снова повернулся к холодильнику, когтистой рукой загребая картошку фри и поедая её с диким аппетитом. Сынмин задумался. Ему казалось, что все японские духи и демоны должны питаться людьми и жаждить смерти всему вокруг. В случае с Пончиком всё было как-то иначе. Если так подумать, то он ведь даже и не прячется от Кима и спокойно демонстрирует свои уши, когти и хвосты. – Стоп, какого чёрта вообще происходит? Почему ты так спокойно ешь при мне, я ведь уже давно понял кто ты. А если Джисон увидит? Что ты вообще здесь делаешь? – Он? Увидит? Я тебя умоляю, этот парень спит, как убитый. Я как сразу тебя увидел - так понял, что ты товарищ странный. От тебя сильно пахнет снегом, чаем и лазурью. Такие странные “наборчики” обычно у ясновидящих имеются. И что же я здесь делаю? Действительно, – он облизал губы, избавляясь от сырного соуса. – Я здесь живу вообще-то. Так, как, если бы обычный кот жил у своего хозяина. Ну разве не мечта? Из минусов только этот прилипала и мерзкая кошачья “еда”. Почему этот эгоист каждый день так круто питается, а мне эти камушки перечные даёт, а? – Он с упрёком уставился на Сынмина, словно бы предъявлял сейчас всё Джисону. – Ты вроде смышлёный малый, а значит болтать лишнего не будешь. Да и кто тебе поверит? – Словно сам себе ответил он. Дверца холодильника закрылась с лёгким дребезжанием разных склянок и бутылок. Свет, испускаемый раннее пропал, уступая место слабому лунному освещению, отражение которого ярко мелькнуло на дне глаз ёкая. – И никакой я тебе не Пончик. Моё имя Ли Минхо. Запомни это хорошенько, если не хочешь почувствовать мои когти у себя на лице, – теперь уже точно кот мягко протопал подушечками лап к приоткрытой двери комнаты Хана, вальяжно виляя хвостами позади себя. Сынмин, почти задержав дыхание, услышал, как тот лёгким движением запрыгнул на кровать, цепляясь когтями за деревянную её часть, притоптал себе место на большом одеяле и кажется погрузился совсем в невинный сон. Ким Сынмин уже не совсем уверен в надобности психолога.