Мерлин, дай мне сил!

— Так ты встанешь со мной на Зельях? — я уткнулся лицом в подушку и глухо прорычал. Он сведёт меня с ума, блять. Вчерашний вечер закончился позитивным пересказом и тем, что я помогал этим пьяницам допить то, что осталось. Сейчас моё состояние напоминало то ли обморок, то ли похмелье. Одним словом — мне было хуёво. Так и знал, что пить по понедельникам, затея так себе. Тема войны всё же добралась до нас, не без поддержки чего-то крепкого в организме, разумеется. Думаю, без этого мы бы долго к этому шли. Поттер, как самый трезвый немного приуныл, я весь вечер порывался как-то его подбодрить, но даже на пьяную голову мне казалось это неуместным, тем более, если учитывать какую роль я играл в этой войне. Панси извинилась за то, что хотела сдать Поттера в руки чокнутого маньяка, а Блейз, как самый далеко от всего этого стоящий, высказывал своё индивидуальное мнение на каждое слово. Я большую часть времени отмалчивался, мне было нечего сказать, метка на руке делает это за меня. У меня нет оправдания и не было каких-либо помыслов. Грейнджер, видимо, отхватившая оставшуюся часть, ту, что не влезла в Поттера, Гриффиндорского благородства толкала речи о том, что уже всё в прошлом и каждый имеет право на ошибку. Поттер пару раз упомянул, что в этом не было моей вины, на что Уизли скептически скривил свою рожицу, и я впервые был с ним абсолютно согласен. — Мерлин, Поттер, встану, — сонно пробормотал я, зная, что это хуёвая идея, — Подай антипохмельное, второй ящик, снизу, оно подписано, — и глубже зарылся лицом в подушку, мечтая в ней провалиться, как в зыбучих песках. — Нечего было столько пить, — весело отозвались слева от меня. Ишак. — Пошёл к чёрту, сам возьму, — я приподнялся на подушке, зажмуривая глаза из-за резко накатившей головной боли, сжимающей виски. — Да, ладно, лежи, пьяница, — я услышал шаркающие шаги. — Кстати, ты милый, когда злишься. Это ещё, что такое, блять? Я люблю утренний полумрак за то, что в нём нереально разглядеть моё краснеющее лицо. Идиот. — Что-то раньше я не замечал, что ты так считаешь, — я пару раз глубоко вздохнул, успокаивая рвущееся наружу сердце. — Раньше ты злился по-злому, а сейчас, потому что вредный. — И как ты пришёл к этому выводу? — я перевернулся на живот и подпёр подбородок ладонью. — По тебе всегда видно, когда ты правда злой, а когда нет, — он пожал плечами, выдвигая сначала третий ящик, а позже, видимо, опомнившись, второй. Он, что, блять, за мной наблюдал? Какой же ты странный, Поттер. Наталкивает на определённые мысли, но я так не хочу снова начать надеяться. — Когда ты злишься по-настоящему, ты не милый. — Заткнись, или я сделаю это сам. — Как? — лукаво поинтересовался Поттер, разгромив, судя по звукам, весь мой ящик. — Наложу «Силенцио», конечно. — Скучно. — Ты хочешь, чтобы я блеснул своей креативностью? — я улыбнулся краешком губ, наблюдая за тем, как он превращает мой безупречный порядок в хаос. — Мерлин, Поттер, ты волшебник или кто? Зажги «Люмос». Он повернул голову в мою сторону, щёлкнул пальцами, взмахивая вверх раскрытой ладонью, образовывая сияющую мягким светом сферу. Поттер подкинул её в воздух, освещая всё в диаметре метра и мягко улыбнулся. Я почувствовал, как начало тяжелеть внизу живота. Вот, блять, колдун ебучий. — Я просил зажечь свет, а не выёбываться, — пробурчал я и чуть не заавадил самого себя из-за того, что мой голос прозвучал хрипло. Учитывая то, что я только недавно раскрыл глаза, по звучанию походило на старого, курящего всю свою жизнь, деда. Мертвые голые бабушки, мертвые голые бабушки. Фу, блять, отпустило. — На самом деле, я иногда искренне удивлялся твоей креативности, — игнорируя моё прошлое высказывание начал он. — Даже несмотря на то, что это было сделано лишь для того, чтобы мне насолить. — Ты такой высокомерный, Поттер, — я сел на кровати, широко потягиваясь. — Может, я развивал свою креативность, а ты просто под горячую руку попадал. — Все шесть лет? — он вздёрнул правую бровь, усмехаясь. — Ты постоянно ошивался рядом со мной. — А может, это ты постоянно ходил там, где обычно бывал я? — Поттер откровенно забавлялся. Точно ишак. — Не выдумывай, — отмахнулся я. — Много чести. — Точно, как я мог забыть, что имею дело с самим Драко Малфоем. — Во-первых, ты меня раздражаешь, во-вторых, я никаких дел с тобой не имею, — я вяло прошлёпал в его сторону, вынимая нужную мне колбу из его рук. — Вообще-то, мы теперь напарники по Зельям. — Зелья в четверг, а сегодня вторник, — я открутил крышку от колбы с зельем и поднёс её к своим губам, — это значит, что до четверга — я никаких дел с тобой не имею. — Зелья в четверг? — искренне удивился он. Я покачал головой, опрокидывая содержимое в свой организм, делая вид, что этого не слышал. Двигаясь в сторону ванной комнаты, я пробормотал, что он несносный баран. — Хватит называть меня ишаком! — услышал я уже после того, как дверь за мной закрылась. — Я сказал, что ты баран! — крикнул я, включая воду. Мерлин, дай мне сил.

***

Между «Арифмантикой» и «ЗоТИ» сегодня стояло окно, и я решил, что самое время, наконец написать Мисс Эддингтон, пока вездесущий Поттер где-то шлялся (мне совсем не интересно, где он, точно-точно). Она просила отправить ей сову с происходящим в Хогвартсе и описать то, как я себя на данный момент чувствую ещё по истечению недели, но я немного с этим затянул. С последним я имел некие проблемы, так как я всё ещё плохо умел говорить о своих чувствах, но на бумаге это должно быть проще, ведь так? Здравствуйте, Мисс Эддингтон, искренне прошу прощения за задержку. Всё намного лучше, чем мы с вами ожидали, и я безмерно благодарен за то, что был более-менее морально подготовлен. Я бы даже сказал, что дела обстоят неплохо, не учитывая, что меня пару раз шмальнули проклятиями уровня первого курса и не обошлось без презрения. Я бы не сказал, что меня это совсем не задевает, но отчасти я считаю, что это заслуженно и стараюсь пропускать мимо ушей. Не знаю, хорошо это или плохо, но это так. Директриса объединила всех «второгодников» в одну кучу и тут дела обстоят лучше. Большая часть сидит в своей привычной компании, и никто никого не трогает. К моему удивлению, я наладил связь со своим, уже бывшим, школьным врагом. Гарри Поттер. Мы вскользь затрагивали эту тему, никогда не углублялись, но, честно говоря, это потрясло меня больше всего за этот короткий промежуток времени. Правильней будет сказать, что это он наладил контакт, я собирался игнорировать его с того момента, как узнал, что нас определили в одну комнату. Это, наверное, тоже неправильно, но Вы просили быть с вами откровенным. Я бы хотел обсудить одну щекотливую тему, которую избегал всё это время, но не знаю, будет ли это удобно в письме или лучше дождаться Рождественских каникул. — Мне нравится твой почерк, — резко прозвучало сзади моего левого плеча, и я дёрнулся всем телом, оставляя некрасивую кляксу. — Ебать тебя в ухо, Поттер! — воскликнул я, резко переворачивая пергамент и чувствуя, как моё лицо покрывается уродливыми красными пятнами. Снова. Уже дважды за день. Хотя во время проживания с Поттером, это неизбежно, в моём-то случае. — Странные у тебя фетиши. — Во-первых, пошёл к чёрту, во-вторых, какого Мерлина ты подкрадываешься, — я развернул корпус в его сторону, отодвигаясь от стола. — В-третьих, как давно ты тут стоишь? — Только-только подошёл. — Ты ответил только на один вопрос, — я скептически вздёрнул бровь. Старая и моя любимая привычка. После закатывания глаз, разумеется. — Я не подкрадывался, просто ты был настолько увлечён, что не заметил, как я вошёл, — он пожал плечами, прошёл вперёд и облокотился о край стола бёдрами. Я окинул его оценивающим взглядом, надеясь, что не слишком пялюсь и незаметно проглотил накопившуюся слюну. Точнее, я надеялся, что это было незаметно. Как он за пару месяцев превратился из щуплого подростка в подтянутого мужчину? Это совсем не помогает. — Шагай громче, чтобы не доводить меня до инфаркта, — я поднял взгляд к его лицу и наткнулся на изучающий взгляд блядски-красивых-сука зелёных глаз. Они не просто зелёные. Они ахуеть какие зелёные. Сравнений с июньской свежей травой и красивых эпитетов не будет, я ещё не окончательно поплавился. Хотя кому я, блять, вру? Я превращаюсь в ебаное месиво, стоит ему только на меня посмотреть. Попрошу заметить, что я хорошо шифруюсь! Наверное… Мерлин, дай мне сил. — Кому пишешь? — поинтересовался он и перевёл взгляд на моё недописанное письмо. — А вот это уже не твоё дело, — фыркнул я, складывая руки на груди. — Я тоже консультировался с психотерапевтом. — Успел прочитать? — я прищурил глаза, вглядываясь в его лицо. — Ткнул, как обычно, пальцем в небо. — Ожидаемо, — хохотнул я, не зная за что зацепиться взглядом. — Просто, чтобы ты знал, я не считаю тебя виноватым, — его чёлка упала на глаза, и я с трудом удерживал свои руки, чтобы её не откинуть. — У тебя никто никогда не виноват, — пробормотал я, подтягивая одно колено к груди и уложил на него подбородок. — Но это правда, — возразил Поттер и задумчиво отвёл взгляд. — Я просто хочу помочь. — Ты опять за своё? — я прикрыл глаза, выдыхая. — Мне это не нужно. — Почему ты не позволяешь? — он наткнулся на мой предупреждающий взгляд и вскинул руки в знак капитуляции. — Я просто хочу понять. Обещаю больше не поднимать эту тему. — Потому что я хочу сделать это сам, — я потёр лицо ладонями, — восстановить репутацию. Я не хочу использовать кого-то в этих целях, тем более тебя. — Но ты не будешь меня использовать, я хочу помочь по своей воле, это не считается. — Ты не понимаешь. — Твоя гордость сведёт тебя в могилу. — С чего ты вообще решил, что мне нужна помощь? — я не знаю, что меня волновало сильнее. То, что он рвётся очистить мою грязную репутацию или то, что он вообще решил, что я нуждаюсь в помощи. Возможно, я не против, но это идёт в разрез со всеми моими жизненными принципами. Я просто так не могу. Тем более с ним. После окончания Хогвартса, у него останутся, возможно, приятные воспоминания о забавном проживании с бывшим врагом, а мне заново придётся затягивать дыры в своём сердце. Настойкой бадьяна это не лечится, к моему сожалению. — Потому что я видел, что тебя это задевает, — он потёр переносицу двумя пальцами, из-за чего его очки повисли на кончике носа. — Я видел, что ты стараешься подобрать слова, хотя, где это видано, чтобы Драко Малфой не нашёлся с ответом. Я не собираюсь делать всё за тебя, но смотреть на это и ничего не делать я тоже не могу. — Поттер, твоё обострённое чувство справедливости, погоды не делает, — я притянул второе колено к себе, обхватывая их в кольцо рук. — Просто дай мне разобраться самому и постарайся никуда не лезть. — Ты не заслужил такого отношения! — ну что за ишак, ей-Мерлин. — Возможно. Но, Гарри, — я не понял, почему это имя так легко слетело с моего языка, мы уставились друг на друга, и он махнул рукой, призывая продолжить, — даже если Великий Гарри Поттер пригрозит им пальчиком и скажет «ай-ай-ай», это ничего не изменит. Всё продолжится, просто вне твоего поля зрения. Знаешь, сколько раз меня зажимали по пыльным углам коридоров, рассказывая мне кто я такой? — я резко захлопнул рот, понимая, что сболтнул лишнего. Видимо, лёгкий недосып и то, что этот диалог меня вымотал, дают о себе знать. — Почему ты не рассказывал? — Он впился взглядом в моё лицо. Чёрт его знает, что он пытался там найти. Я вздёрнул бровь, мол «дурак или прикидываешься?». — Ладно, — он улыбнулся краешком губ, и я в очередной раз подавил в себе желание поцеловать его прямо сейчас. Всё-таки, он блядски-очаровательный. Даже, когда меня бесит. — Поэтому я и не хочу, чтобы ты в этом участвовал, даже ты не сможешь вбить в их головёшки, какие у меня были мотивы и обстоятельства. Я ценю твоё рвение и… Заботу? Это можно так назвать? — он уверенно мне кивнул, и я продолжил. — Хоть и не совсем понимаю твоих мотивов, по моему сценарию ты должен был делать вид, что меня не существует. Типа, помог не оказаться за решёткой и хуй на него. И я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что никто из нас друг друга не проклял за эти три недели. Я заметил, что он открыл рот, явно собираясь возразить, но я махнул рукой в его сторону. — Заткнись, мы сейчас не об этом. Все видят, то, что хотят видеть и у меня нет желания их переубеждать. Как бы ты сам ни считал, я пожиратель, Поттер. Хоть и бывший, — я устало вздохнул, пытаясь подобрать правильные слова. — В обществе это работает, как с наркоманами. Бывших — не бывает. — Пожиратель из тебя никакущий. — Приму за комплимент, — я усмехнулся, — я правда ценю, что тебе не всё равно, хоть и моё нежное эго задето тем, что ты помог бы любому на моём месте. Такая уж твоя натура, Гриффиндорская. Меня начинало мутить от столь откровенного диалога, прежде такое случалось редко, и Поттер был последним в моём списке претендентов на разговор по душам. Это для меня ново, позже, когда я буду вспоминать об этом, мне будет некомфортно, но я не хочу жалеть о том, что сегодня сказал. И не буду. Возможно, это то, в чём я сейчас нуждаюсь, и пора бы уже научиться говорить о том, что я действительно чувствую. Хотя бы иногда. Желательно не с Поттером. — Не любому, — пробормотал Поттер, опуская глаза в пол. — Что? — Да так, просто глупости… Ну, если тебе правда потребуется моя помощь, просто попроси, ты знаешь, что я не откажу. И спасибо, что поделился со мной, я если честно думал, что тебе просто неприятно. Не всегда могу мыслить более обширно. — Отчасти это так, но не потому, что это ты, а потому что я к такому не привык. — Ну… — он растрепал пальцами своё гнездо на голове и улыбнулся, — тогда я постараюсь не лезть на рожон раньше, чем требуется. — Врешь? — я сощурил глаза, пытаясь удержать лукавую ухмылку. — Отчасти. Я почувствовал, что, между нами, что-то изменилось. Будто, стены, которые мы сами выстроили многолетней враждой и мои личные, в моём сердце, постепенно рушатся. Последнее меня не сильно радует. Сложно дружить с тем, на кого ты дрочишь и не иметь возможности прикрыться ненавистью. Мерлин, дай мне сил.

***

— Тёмно-синий тебе к лицу, — я повернул голову в сторону Панси, которая задумчиво потягивала тыквенный сок. — Я больше склоняюсь к изумрудному, — вставил свою лепту Блейз. — И кого из вас мне слушать? — Меня, конечно, — фыркнул я, разрезая свою яичницу. — Мне нравятся твои руки, — внезапно выдал Поттер, прожигая меня взглядом, и я так и застыл с вилкой у рта, недоумённо хлопая глазами. Панси издала странный хлюпающий звук, Блейз хищно оскалился. Грейнджер покачала головой, удерживая улыбку, а я снова был согласен с Уизли. Я уверен, что выгляжу сейчас также, ну, посимпатичней, конечно. Это продолжается уже третий день. «Эта рубашка хорошо на тебе смотрится, Малфой», «Твои волосы выглядят мягкими», «Мне нравится твой почерк», «Ты милый, когда злишься», «У тебя приятный голос, когда ты не шипишь». Мой воспалённый мозг отказывался воспринимать хоть что-то из этого, к сердцу вопросов нет, оно больше не стучит. Я правда пытался понять, что это значит и к чему он клонит, но я нихуя не понял. Это странно, это смущает и каждый раз подгибает колени и превращает мозг в кашу. Если от одного его взгляда в моём животе поднимается табун бабочек и уровень стресса близится к отметке сто, то после такого я вообще перестаю соображать и в шкале не достаёт отметок. Если бы не умение держать лицо, я бы уже давно сдал себя с потрохами. Мерлин, дай мне сил. — Я должен сказать «спасибо»? — чуть помедлив, поинтересовался я и опустил вилку. Как-то есть даже перехотелось… — Это не обязательно, — он пожал плечами в своей привычно манере, продолжая трапезу, как ни в чём не бывало. — Я просто сказал. Просто сказал он, блять, умница, а мне теперь что? Аппетит отбит, мозг требует перезагрузки. Приятного аппетита ему, что ли… Ишак. — Tu rougis comme une fille, — лукаво улыбнулся Блейз, стреляя в меня глазками. — Заткнись, иначе я в тебя чем-нибудь кину, — шикнул на него я. «У тебя приятный голос, когда ты не шипишь». Пошёл к чёрту, Поттер. Такими темпами у меня ко всему будет ассоциация всплывать. Мерлин, дай мне сил.

***

Последней парой стояли Зелья, и я вспомнил, что с похмелья согласился встать в пару с Поттером. Я бы и так встал, но, если бы был в трезвом рассудке, покошмарил бы его дольше. За сегодня нападок (комплиментов? Или что это вообще такое?) больше не было. Не знаю, насколько то, что он говорит можно отнести к комплиментам, но меня больше волнует не это, а то, почему он, блять, вообще это говорит. Подумаю об этом на досуге. Если так посмотреть, это началось ещё в наше первое совместное утро. Когда он нёс какую-то чепуху про то, что я выгляжу по-другому и что-то про «Империус». Гриффиндурок. Это повторялось ещё пару раз, но я пытался закрывать на это глаза, а вечером, принимая душ, представлял, что он говорит то же самое, но со своим членом в моей заднице. Ты полный кретин, Малфой. Тебе уже даже Мерлин не поможет. Протяжный зевок вывел меня из транса, и я пару раз моргнув, повернул голову на источник звука. Поттер лежал на парте, уткнувшись щекой в согнутые в локтях руки и наблюдал за тем, как я нарезаю червей-древоточцев. Последние несколько занятий, мы готовили зелья за прошлые курсы, как сказал Слизнорт: «Дабы освежить память». Большинство из них были противоядиями. Я не возражал такому раскладу, практика лишней не бывает. Сегодня мы варили противоядие от приворотного зелья. Также профессор дополнил, что очень важно уметь варить его, дабы избежать неловких ситуаций. Не знаю, на что он намекал, но не то, чтобы я сильно интересовался. — Ты собираешься сегодня хоть что-то делать? — я постепенно опускал в котёл мелконарезанные части червяков. — Отдели цветы от аврана, нам нужны только листья. По рецепту это нужно было делать медленно и с коротким интервалом, постоянно помешивая, дабы избежать неприятных последствий. — Я просто засмотрелся, — он поднялся с парты, натягивая на руки резиновые перчатки, для работы с ядовитыми компонентами, а я недоумённо моргнул. — Мне нравится, как лежат твои волосы. Я резко раскрыл ладонь, вываливая всё содержимое в котёл и испуганно округлил глаза. Успев среагировать, я дёрнул Поттера за рукав мантии и бросил короткое: «вниз». Через секунду после того, как мы успели спрятаться за импровизированной баррикадой, на весь кабинет раздался взрыв. Когда дым немного рассеялся, я повернул голову на Поттера, который изо всех сил пытался не заржать. Я его прибью. — Это было ошибкой, — пробормотал я, откашлявшись. — От тебя ещё можно откреститься? — Неа. Ну, кто бы сомневался. — Мистер Поттер, где вы допустили ошибку? — я заметил улыбающееся лицо профессора, который наклонился, чтобы заглянуть к нам под парту. — А это не я, профессор, — довольно выдал Поттер, и я закатил глаза. Вот ишак, мог бы и не сдавать. — Мистер Малфой? — я мысленно ухмыльнулся, заметив искреннее негодование на лице Слизнорта. Он явно не ожидал, что это мой косяк. Хотя отчасти не мой. Кто просил Поттера открывать рот? — Всё в порядке, профессор, немного отвлёкся, — смущённо произнёс я. — Этого больше не повторится. Надеюсь… — Не очень похоже на Вас. Уберите весь беспорядок на рабочем месте и можете быть свободны. — выдал вердикт Слизнорт, и я услышал отдаляющиеся шаги. — Зачем ты это говоришь? — я повернулся на Поттера и нахмурил брови. — Что говорю? — Не прикидывайся дурачком. — Мне просто нравится смотреть, как ты смущаешься, — на его лице не дёрнулся ни один мускул на этих словах. Меня передёрнуло полностью. — Но, если честно, я не ожидал, что так получится. — Кто бы сомневался, — фыркнул я. — Вылезай, будешь приводить котёл в первоначальный вид, за то, что испортил наше зелье. Никаких возражений. Он слабо мне улыбнулся, не издав не единого звука. Мерлин, дай мне сил.

***

— Тебе это нравится, Малфой, — я разглядывал своё отражение в зеркале. Нравится, но будь это не так печально, было бы проще. Я уже минут тридцать пытался провести диалог с самим собой, но, кажется, только больше запутался. Мисс Эддингтон рекомендовала мне эту практику, в случае если я не смогу разобраться со своими чувствами. А я определённо не могу. Она говорила, что нужно обязательно проговаривать всё вслух и представить, что ты ведёшь диалог с кем-то другим, с тем, кто может тебя понять. Подумать о том, что бы тебе могли на это ответить. По её словам, это должно помочь прийти к тем выводам, до которых ты не можешь додуматься сам во время обычного мыслительного процесса или которые не хочешь принимать. Я пришёл только к тому, что просто не может быть правдой. Поттер опять перевернул весь мой мир с ног на голову, даже не подозревая об этом. Я прошёл пять ебучих стадий принятия, чтобы вернуться к середине и помню каждый этап так, будто это было вчера. Отрицание, на моё удивление, заняло меньше всего по времени. Я начал задумываться об этом в начале четвёртого курса, осознавал, что пытался насолить ему не из искренних побуждений, как это было ранее, а скорее по привычке. На тот момент я не взял это во внимание и думал, что это потому, что Поттер стал менее остро реагировать. В последствии это, наоборот замотивировало меня на то, чтобы делать в два раза больше гадостей. Придумал эти дурацкие значки, при каждой встречи донимал его этим идиотским Турниром и не забывал позлорадствовать насчёт того, что он продует. Даже на дерево залез, ей-Мерлин, лишь бы он обратил на меня внимание. Так продолжалось вплоть до первого испытания. Я жил свою жизнь задиры, каждый день придумывая новые подколки и с гордостью носил титул «заклятый враг Гарри Поттера». Не понимаю, почему меня не смущало то, что каждое моё действие сопровождалось мыслями о том, что на это скажет Поттер. Зелёный ещё был, не догонял. Когда я увидел с трибун его крохотную фигуру возле огромной Венгерской Хвостороги, которая могла прихлопнуть его и глазом не моргнуть, я испугался. По-настоящему и очень сильно испугался. И точно также пытался понять, какого чёрта я вообще боюсь. Я пытался внушить себе, что испугался бы за любого человека, если бы увидел его рядом с драконом, но мысль о том, что я ни на долю так не испугался за того же Крама, за которого рьяно болел всё время, не давала мне полностью поддаться своему самообману. И чем больше я об этом думал, тем сильнее начинал сомневаться в том, что пытаюсь до себя донести. После статьи в «Пророке» и заголовке о первой любви Поттера я взбесился. Я говорил, что это потому, что меня раздражает внимание вокруг него, думал, что завидую (это тоже било по моему самолюбию, но принять, что я завидую Поттеру проще, чем то, что я в него влюблён) и поэтому так реагирую. Меня и правда раздражало внимание вокруг него, и я действительно завидовал. Только не Поттеру, а всем, кто имеет право находиться рядом с ним. И тому, кого считают его первой влюблённостью. Привет, Грейнджер. После этого я и начал понимать, что занимаюсь ересь чем. Мама всегда говорила мне, что правда всплывёт всегда и везде, неважно сколько уйдёт на это времени, но это неизбежно. И лучше принять её самому, признать это хотя бы для себя, чем позже она выльется во что-то неисправимое. И я пытался. Гнев. Когда я перестал всё отрицать, я разозлился. Я злился на всё и всех, на Панси, на пергамент, на Поттера, на себя и на весь этот грешный мир, который повернулся ко мне сракой. Я цеплялся за каждое его слово, впитывал в себя всю ту ненависть, что он на мне вымещал и утешал себя полученным вниманием. Это, наверное, худший из всех периодов. Он вышел максимально эмоциональным, я очень сильно задевал своих друзей нестабильным настроением, срывался из-за любой мелочи и пинал двери, которые вставали на моём пути. Я сильнее плевался ядом, шипел на всех неугодных и грубил даже мимо проходящим людям, которые случайно задевали меня плечом. Пугал третьекурсников своим злобным видом и устроил бойкот половине своего факультета. Мне даже вспоминать это неприятно. Уёбищное время. После этого я снова пытался ударить в отрицание, разглядывал Поттера, убеждал себя в том, что он уродливый и в нём совсем нет ничего примечательного, но каждый раз возвращался к тому, что млею от его улыбки и хочу прикоснуться к безобразию на его голове. Чуть позже я перешёл к торгу. Думал о том, что нет ничего плохого в том, что я считаю его симпатичным. Я много кого считаю неплохо сложенными, но чем больше я разглядывал других, тем сильнее убеждался в том, что никто не вызывает у меня таких эмоций, как Поттер. Поттер не просто привлекательный, он другой. Я всегда чувствовал его энергию, он весь будто светится. Я отчаянно пытался заменить свои мысли на те, что кажутся менее страшными. Я не влюблён, он просто симпатичный, не разглядываю, а изучаю, чтобы знать, куда бить. Дрочу в душе не на него, а просто, чтобы снять напряжение, он мелькает в моих мыслях просто потому, что заебал. Не думаю о том, чтобы поцеловать его, а просто хочу разбить ему лицо. Губами. Я креативный. Апатия подкралась незаметно. Летом, перед шестым курсом, красноглазый уродец расположился в нашем поместье и мне стало не до этого. Я жил в страхе за себя, я жил в страхе за семью, и я боялся за него. Я обязательно назвал бы его параноиком, каким считали его другие с его воплями о том, что Тёмный Лорд вернулся, если бы не видел его каждый день воочию. Я не знал, что мне думать и это время, яма в моей логической цепочке. Я спал, ел и боялся. Больше я ничего не делал. Ничего не хотел, мучился от кошмаров, которые тревожили меня каждую ночь, предполагаю, к этому приложила руку негативная энергия уродца. И молился, чтобы Поттер со всем справился, когда маразматик начнёт действовать. Пронзающая боль в левом предплечье и чёрное клеймо на всю жизнь. Я принял. Принял то, что влюблён, принял то, что уродливый череп на руке отрезал меня от него и то, что мы теперь навсегда по разную сторону баррикад. Я не хотел этого, но поставленный мне ультиматум поставил меня в безвыходное положение. Жизнь семьи или другая сторона. Я знал, что в случае чего, я сяду, знал, что мне не отмыться от этого полностью, но они будут живы. Но даже тут Поттер приложил руку и предоставил мне свободу. Вытяни руку и бери, я не прошу ничего взамен. Я привык жить с мыслью о том, что чувства навсегда останутся безответными, что впоследствии ничего, кроме натянутой вежливости мне от него не получить. И я жил, принял тянущее чувство внутри, задушил любые отголоски надежды и это стало неотъемлемой частью меня. Оно просто есть и останется со мной до крышки гроба. Я часто приводил аналогию к безответной любви, что это как головная боль. Не сильно мешает, но не замечать её не получится. И что я имею в итоге? Поттер делает мне комплименты, мы живём в одной комнате, не убивая и не игнорируя друг друга. Я привык к тянущей головной боли, а не пульсирующей, блять, перед моими глазами мигрени. Принял это с другими обстоятельствами и никогда не рассматривал, что будет в том случае, если мы станем друзьями. Потому что это было что-то из разряда нереального, блять. — Ты никогда от этого не избавишься, — сказал я своему отражению, — умирая, ты будешь жалеть, что не узнал какие на вкус его губы и не прочувствовал на себе всю мощь «любви Гарри Поттера». Я неосознанно начал возвращаться к торгу, мысль о том, что герой играется от скуки не пугала меня так, как снова начать надеяться. Я не хочу проживать это заново, но, блять, его слова звучат настолько искренне, что нельзя в это не верить. Я метаюсь между двух огней, затыкая отголоски надежды, которые верещат: «А может… а всё-таки…», но подсознательно понимаю, что это неизбежно. Придёт время, и я снова начну надеяться и отказаться от него полностью уже не в моих силах. — Ты идиот, Малфой. По уши влюблённый идиот. Нужно обсудить это с Панси, собеседник из меня никудышный, я снова погряз в своих мыслях, накручивая себя в разные стороны и практика не увенчалась успехом. Нужно будет повторить, чуть позже. Я никогда не признавался в своих чувствах вслух, но думаю, что она и так уже давно всё поняла. Панси обладала удивительным талантом понимать меня раньше, чем я сам. Я потёр лицо ладонями и покинул ванную комнату, замечая, что Поттер всё ещё не вернулся. Оно и к лучшему. Мерлин, дай мне сил.