Девятая несусветная чушь

Качели. Вроде бы самая обыкновенная приблуда для детей, излюбленная забава с самого раннего детства. Можно сделать без всяких сложностей и особых плотницких талантов — возьми веревку попрочней, приделай к ней ровную деревяшку, да изыщи подходящее дерево. Ничего сложного, ничего мудреного — простая радость детям и возможность отдохнуть для их родителей. Качели, привязанные парочкой узлов к толстой ветке — о чем тут вообще можно еще думать?.. Как оказалось — можно. Юэ Ци думал. Для него это было не просто развлечение, не просто качание взад-вперед, для Юэ Ци это было разбившейся мечтой, что звенела осколками каждый раз, когда он видел их. Но видеть — одно, совсем другое — качаться самому. Сидеть ранним утром задолго до общей побудки, шоркать каблуком сапог стертую в песок землю и представлять то, какими могли бы быть глаза Шэнь Цзю, будь он тут — на этих самых несчастных качелях. Так-то Юэ Ци нечасто делал так. У него хватало забот, хватало вещей, что он должен был выучить, запомнить, прочитать и записать — время бежало неумолимо и, порой, не позволяло выкроить хотя бы четверть часа для созерцания гор. Юэ Ци громко выдохнул, не сдерживая внутреннюю горечь. Печаль раздражала его сердце своей неуместностью; он одновременно и клял себя на все лады, и вспоминал Шэнь Цзю без конца, и подбадривал на новые рывки вперед. Он помнил свое обещание: каждое произнесенное тогда им слово будто выжглось где-то в голове, следовало за Юэ Ци по пятам тенью. Спасти. Вызволить. Уберечь. Забрать. Забрать точно так, как это произошло двенадцать лет назад. Сердце кольнуло болью. Юэ Ци оттолкнулся каблуком, сжал в ладонях веревки по бокам и направил остекленевший взгляд вдаль, на пики гор. Он хорошо помнил тот момент судьбоносной встречи: лил холодный дождь, время близилось к закату, ужасно громко гоготали выпившие работяги. День у Юэ Ци выдался утомительным, и он не сразу понял, почему у него вдруг сжалось все внутри. Странное чувство окатило его сразу и настороженностью, и тревогой, и волнением. Юэ Ци тогда оглянулся в непонятном порыве и застыл — взгляд его столкнулся с чужим, блекло-зеленым, полным такого ледяного безразличия, что это поневоле пугало. Шэнь Цзю было два года, когда Юэ Ци встретил его впервые. Тощий, какой-то несуразный, неподвижный, весь промокший и явно замерший — сразу становилось понятно, что ребенок был на грани и уже смирился с этим. — Хочешь пойти со мной, малыш? — ляпнул Юэ Ци и протянул свою руку. — Моя судьба вряд ли хорошая альтернатива, но так хотя бы ты не умрешь на улицах. — Не умру? — едва слышно спросил Шэнь Цзю, игнорируя маячившую перед глазами ладонь. Юэ Ци сглотнул вязкую слюну и мотнул головой. — Ци-гэ обещает. Ци-гэ сделает что угодно, но не даст тебе умереть. Слово Юэ Ци. — Юэ… Ци?.. — повторил за ним Шэнь Цзю и потянул себя задубевшими пальчиками за хлипкую, насквозь мокрую одежонку, — нет имени. Мама сказала: не заслужил. Лицо Юэ Ци чуть не перекосило — он закусил щеку, не позволяя даже намека на вспыхнувшее неприятное чувство и, как мог, тепло улыбнулся. — Ничего страшного, — нежно уверил он. — Это поправимо. Все было поправимо, кроме смерти. Шэнь Цзю впился в Юэ Ци задумчивым взглядом, и, видимо, что-то разглядел в глазах — что-то, чему он доверился, раз принял протянутую руку Юэ Ци и вцепился в нее как в последний оплот. — Ци-гэ не бросит меня? — настороженно уточнил Шэнь Цзю высоким детским голосочком. Юэ Ци напрягся всем телом, ладонью он потянул Шэнь Цзю на себя и без труда поднял истощенное детское тельце на руки. Ему не требовалось какого-то особого ума понять опущенный конец. Ци-гэ не бросит меня, как бросила мама? — Не брошу. Юэ Ци прижал задрожавшего и всего ледяного Шэнь Цзю ближе. Он… не сможет. Не бросит. Уже нет. И Небеса, как же это было глупо и неосмотрительно! Юэ Ци и сам едва ли дошел до шестой зимы своей жизни, он почти не знал ничего о маленьких детях, видя вокруг себя только таких же шестилеток, как и он сам. Что ему делать с двухлетним ребенком? Как его тащить в ту дыру, к людям, владеющим Юэ Ци как скотом? Тупой, тупой Юэ Ци! Но… «Я не могу», — проскочила твердая мысль. — «Я уже принял за этого малыша ответственность». Умом Юэ Ци понимал: вряд ли хозяева будут рады лишнему рту, но сердцем — принял Шэнь Цзю как брата. Шагнув под козырек, он легонько погладил выпирающие на спинке позвонки. Заверил еще раз: — Ци-гэ не бросит. …С тех пор много времени прошло — минуло почти тринадцать лет, Юэ Ци вот-вот исполнится девятнадцать. Он практически у цели, осталось совсем немного — буквально один-единственный шаг, разделяющий его и Шэнь Цзю. Сегодня он получит меч. Разум на этой мысли слегка заносило; ночью Юэ Ци не сомкнул глаз, все думал и думал: как обрести силу быстрее? Каким способом ему дойти до родного городка? Ждет ли его еще Шэнь Цзю? Последнее пугало пуще всего. Прошло уже около четырех лет, и мало ли как могла повернуться жизнь в доме Цю. — Ци-гэ не бросит… — беззвучно проговорил Юэ Ци и поморщился от горечи, что растеклась на душе при этих словах. Сколько на самом деле было правды в его обещаниях? Юэ Ци прикрыл глаза, оттолкнулся каблуком сапога и принялся слабо раскачиваться. Он и сам не понимал, почему выбрал именно это место для ожидания учителя. Он так настраивался на наибольший результат? Пытался вызвать в себе таким образом самые накаленные и бурлящие эмоции, прокручивая в уме мрачные воспоминания без конца и края? Юэ Ци не находил ответов. И ведь работало же! От каждого всплывшего в голове «Ци-гэ не бросит» хотелось сразу и сигануть с обрыва, и мчаться на Ваньцзянь, едва прозвучит дозволение. — Только попробуй облажаться, — пригрозил себе Юэ Ци и сжал веревки до побелевших пальцев, — не смей продлевать страдания сяо Цзю… Он не имел права на такое позорище, не имел и капли… — Юэ шисюн! — громко окликнул кто-то. — Эй! Юэ шисюн! Юэ Ци с опозданием узнал этот голос. К нему на парах бежал один из младших шиди, Ли Сяо. На целых пять лет младше, щупленький, бледненький, он так походил на Шэнь Цзю в ранние детские годы… — Юэ шисюн, время пришло! — воскликнул Ли Сяо, как только добрался до пяточка со старым деревом и качелями, — учитель велел тебе явиться, чтобы он проводил тебя на Ваньцзянь! Юэ Ци без всякого стеснения хлестнул себя по щекам и спрыгнул с качель. Сегодня. Сегодня он получит меч и сможет наконец спуститься с Цанцюн. Условие учителя будет выполнено, и больше ничего не помешает Юэ Ци забрать своего сяо Цзю. Он заберет его. Заберет!