Кальдея - Перерождение

Под жарким солнцем Вестакса, в мирном бьёрнском городе Веркизиле случилась новость. Кто-то стал совершать убийство за убийством. Следов таинственный маньяк не оставлял, полиция не могла найти, за что ухватиться в своих расследованиях. Беспокойство среди граждан продолжало расти. Однако все убитые были «десятыми». Зверские убийства происходили под покровом ночи, а на месте преступления оставалось послание кровью — «да восстанет новый мир на закате небес». -Алим! Алим, подойди сюда! , — позвал Мустафа мальчика. Мустафа жил как и многие другие бьёрнцы достаточно скромно — в небольшом квадратном домике с двумя комнатами. Первая была и спальней и гостиной и столовой. Второй была ванная комната и туалет. Из-за шторок вышел худой мальчишка. Ещё заспанный, и без того кудрявый — после сна его волосы были в ужасном состоянии. Увидев его, Мустафа рассмеялся. -Ну что это за вид, Алим? , — он подошёл к нему и протянул расчёску. -Я никогда не следил за собой, — буркнул мальчик, но расчёску всё-таки взял. Совсем недавно Мустафа взял его к себе на воспитание. -Теперь придётся, — почесал кудрявую бороду Мустафа, — Раз ты живёшь со мной, ты должен стать настоящим бьёрнцем. -Что мне нужно сделать? Алим ко всему подходил очень серьёзно. Осознавая своё нынешнее положение, он понимал — спорить теперь с кем-либо нельзя. Вариант с побегом от Мустафы он рассматривал, но где-то в глубине души Алиму хотелось остаться. Мустафа ему нравился. Он казался мальчику хорошим человеком. Кем-то, кому можно доверять. О том, чтобы считать его отцом не могло быть и речи — Алим был уже достаточно зрелым ребёнком. Мустафа знал историю Алима, Алим знал историю Мустафы. Им было нечего скрывать друг от друга. -Во-первых, следить за внешностью. Не воровать. Уважать старших. Уважать великого султана. Любить бьёрнцев как своих братьев и сестёр. Алим нахмурился, и закончив приводить волосы в порядок, посмотрел на Мустафу. -Это сделает меня бьёрнцем? -Разумеется, нет, -тепло улыбнулся полицейский, -Но это сделает тебя хорошим человеком. -А как стать бьёрнцем? -А это решат другие — бьёрнец ты или нет. Самое главное — быть хорошим человеком. Этому учит нас султан. Ты должен быть благодарен султану. По его воле ты остался со мной. -Но разве это не твоё решение? -Решение моё. Но мою судьбу, как и твою — решает лишь султан. Султан всегда всё знает. Всё видит и всё слышит. Все знают — султан даёт и султан забирает. -Мой папа когда-то говорил что-то похожее. Я был тогда совсем мал. Не прислушивался. Интересно, каким он был человеком? -Наверное, хорошим, — Мустафа снова стал копаться в тазе с одеждой, продолжив стирку. -Наверное. Мустафа. А можно мне погулять? -Конечно. Не уходи далеко от дома. Я теперь твой опекун и на мне ответственность за тебя. Алим встал на месте, опустив глаза. Слова капитана задели его. -Ты не думаешь, что я могу от тебя сбежать? -Можешь, если захочешь. А ты хочешь? -Не знаю. Мустафа отставил стирку. Мальчику нужен был не опекун. «Стань хорошим отцом», — вспомнились ему слова султана. Мустафа понял, что он должен делать. -Вот что. Давай вместе сходим куда-нибудь? На базар. Купим тебе что-нибудь полезное, чем бы ты смог заняться. Когда-нибудь стоит подумать о твоём образовании. И о том, чем бы ты хотел жить. А пока тебе нужно чем-то заниматься по дому. Ночью моя смена и до завтрашнего дня я буду на службе. -Ты и я? -Да. Вместе. -Давай, — глаза мальчика загорелись. Он ещё никогда не был на базаре по нормальному, без страха быть схваченным полицией.       Спокойные дни не всегда приносят счастье. Особенно таким людям, как Гилана. Особенно, если такие люди являются вампирами, чей срок жизни не ограничен. Недовольно вздыхая и то и дело переворачиваясь с бока на бок, Фрай лежала на просторной кровати в жёлто-белой и отделанной разными украшениями комнате, выделенной ей Халиджером в своём дворце. Перелистнув страницу романа, купленного в одной из книжных лавок Веркизила, она издала тяжкий вздох. На кровати беспорядочно были раскиданы подушки, одеяло наполовину слезло на пол. Потирая ногу о ногу, Гилана перевернулась на другой бок, продолжив чтение скучной книжки. Ничего другого не оставалось.       Через несколько минут она забросила это дело, поняв что вот-вот уснёт и потянулась за бутылкой, стоявшей на столе рядом с кроватью. Залпом допила что было и отправила её катиться к остальным бутылкам, раскиданным в углу. Их было около восьми. Гилана просто обожала спиртное. В силу своей природы пьянеть она не могла, поэтому употребляла алкоголь как обычный лимонад, а во времена своих походов в дальние края Вестакса, в частности — в земли анаков, участвовала в алкогольных соревнованиях. Всегда выходила победителей. Кроме её неуязвимости перед алкоголем Гилана обладала весьма вместительным желудком, но твёрдая пища вызывала у неё тяжесть и боли.       Следом за бутылкой покатилась и следующая. Допив и её, Гилана упала в кровать, уставившись в потолок. Ничего не происходило. «Скукота» — подумала она. Полежала так ещё какое-то время, а после вскочила и решительно направилась к холодильнику, работающему на холодных кватт-камнях. Вытянула две банки холодного пива. День и не собирался заканчиваться, а делать было действительно нечего.       Вдруг браслет на руке завибрировал. Гилана насторожено смотрела на него. Её браслет, выглядевший как часы без циферблата мерцал голубым, на ремешке проявились рунические символы. Браслет был непростой — его подарил ей один вампир много лет назад, во время очередного её похода в земли Кровансе, в империю Корса.       Из браслета стала появляться полупрозрачная бумажная ленточка шириной в 5 сантиметров. Вытянув её, лента слиплась и сформировала плотное сияющее поле над браслетом. В поле стали проявляться буквы. Гилана неторопливо читала содержимое послания, постепенно прокручивая колёсико на часах, смещая сообщение дальше. Сообщение оказалось достаточно длинным. Закончив читать, Фрай выдернула колёсико и вставила обратно. Висящий экранчик замерцал, поблёк и растворился. Вампирша рухнула на диван, снова уставившись в потолок. Вот теперь её скука полностью развеялась.       Халиджер стоял на балконе в своих палатах, размышляя о будущем Мьёрбьорна. С высоты дворца виднелись все просторы столицы султаната. Дверь на балкон открылась. Теперь он был не один. Рядом, в своём неизменном чёрном костюме стояла Гилана. Султан не оборачивался — он знал, что это она. Узнал её по шагам. -Что тебя привело ко мне? -Есть просьба, — перешла сразу к делу она, — Отпусти меня. Я должна покинуть Мьёрбьорн. Не знаю, сколько это займёт, но дело срочное. -И что это за дело? , — Халиджеру это не нравилось. Конечно, Гилана никогда и не с кем не была откровенной, она всего лишь служила роду аль Джефи разведчиком и информатором. Но такое её поведение было в новинку. -Есть одно дело, которое я обязана сделать. Сейчас нужна моя помощь кое-каким людям. Халиджер тихо рассмеялся. Гилана исподлобья уставилась на него, недовольная этим. -Прости, — развернулся он, — Просто мне захотелось встретиться с этими людьми. -Э-это ещё зачем? , — опешила она, явно не ожидавшая таких слов. -Чтобы ты кому-то помогала по своей воле… не могу такого представить. -Халиджер… — вытянула когтистую руку она, — А ты забыл о своём контракте со мной? -Угрожаешь султану? , — с насмешкой спросил он, — Тебя вижу я. Ты свободна. -Ч-чего? Так запросто? -В ближайшее время от тебя ничего не надо. Пока всё идёт по плану. Сама ведь сказала. -Да, но… -А ещё. Я помню о контраке. Я обязательно приближу исполнение твоей мечты. -Халиджер… — вздохнула Гилана, — Это пустые слова, оставь. Многие султаны уже пытались. -Найти интересующее тебя противоядие действительно непросто. Но я сделаю всё, что в моих силах. -Даже если это будет означать конец наших отношений? -Даже так. Для меня это вопрос чести. -Интересный ты султан, — опустила руку она, — Честно говоря, я уже не верю, что противоядие существует. -Иди, — подтолкнул её султан, — Оставь это мне. -Да, — кивнула она и развернулась, махнув на прощание, — Если вдруг понадоблюсь, ты знаешь как со мной связаться. Халиджер остался один. Он посмотрел на браслет на своей руке. Противоядие… Гилану сложно было назвать человеком, но она точно была человечнее многих. Познав ужас вируса вампиризма, эта девушка хотела найти противоядие, чтобы спасти других от подобной участи.       Вечером в Темпарте уже почти полностью опустели улицы. Все готовились встречать Зимоцвет. -Мари, Шелли, займитесь салатом. Марк, на тебе торт, — Сванхильда бегала по кухне и раздавала команды работникам поварам. Она тоже суетилась и занималась мясом. В просторной кухне было всего несколько поваров — Квеленна поручила им подготовиться к Зимоцвету. По неизвестной всем причине она отпустила всех остальных работников особняка, аргументровав это приближением праздника. В этот раз Дестраф сам вызвался помочь ей. Уже набив руку, он уверенно нарезал ломтики мяса аккуратно и тонко. Порезав весь ломоть, он выкладывал полосочки мяса в ряды и клал рядом с собой. Сванхильда подходила и забирала их, несла к духовке с огненным кватт-камнем и клала на противень.       Она порхала по кухне как птица. Словно кружилась в танце, не забывая помогать остальным. -Марк, а чем ты хочешь заняться потом? , — спросила Мари, вытирая стол от капель воды и рассыпанных приправ. -Дай-ка подумать, — задумался молодой кулинар, — Я бы хотел встретить Зимоцвет не один. -Я тоже, — смутилась она, — Скажи, а с кем тогда? -Ну… мои родители уедут на праздник к родственникам. А я решил — не поеду. Не хочу. -А почему? Марк воткнул нож в доску, выпрямился, потянувшись. -Так просто и не скажешь. Не всё у меня с ними просто. -Вот как. Если… — снова раскраснелась Мари, — Если хочешь… может… может со мной встретишь? Шелли вполуха прислушивалась к ним, продолжая работать. В её руках ингредиенты собирались в изящные конструкции и отправлялись в духовку. Даже Сванхильда, стоявшая в другой части кухни заметила игравший на её щеках румянец. Она собиралась устроить им выговор, чтобы не отвлекались от работы. -Сванхильда, — вдруг обратился к ней Дестраф. -Да? -А ты сама? -Я? Ты о чём? , — улыбнулась она, догадываясь что хочет сказать Дестраф. -Ну… — он смутился, — Ты как… ну… Зимоцвет проведёшь? -Как и всегда, буду работать, — пожала она плечами, не отрываясь от резки овощей. -Понятно, — с лёгкой грустью ответил Дест. Сванхильда по-доброму и как-то по детски улыбнулась, глядя на то, как вяло стал работать Дестраф. Его плечи опустились, а в глазах поселилась тоска. Впрочем, чего-то особенного он и не ждал. Всё-таки Сванхильда крайне занятая. -Ну что ты делаешь, — из-за спины появились две руки, взяли его руки в свои и стали резать мясо. -С-Сванхильда? , — он опешил, но сопротивляться не стал. Она умело и ловко управлялась с ножом, держа его руки. Она шумно дышала ему в затылок, от её тёплого дыхания у него побежали мурашки. -Я не думаю, что с этим будут проблемы. Ведь ты останешься здесь. Вот так, — она ловко управлялась его руками с ножом — раз надрез, два надрез — ломтики в сторону, — Зимоцвет уже через три дня. Я займу тебя чем-нибудь, Дестраф. Обещаю, — с нежностью сказала она, — Позже… позже у нас будет много дел, — в её словах скользила тоска. Дестраф рассмеялся, убирая руки Сванхильды. -Вот любишь ты играть на чужих чувствах, Хильда. -Не коверкай моё имя, — пихнула его локтём она, — Лучше дорезай мясо. -Да дорезаю я, дорезаю.       Уже стемнело. Они остались вдвоём на кухне. Дестраф попивал чай, Сванхильда листала книгу. Какой-то популярный роман. За окном были слышны счастливые крики и голоса парочек. Дестраф смотрел на них отрешённо, словно не воспринимая. Не замечая. Не желая замечать и слышать. Что-то подсказывало ему — скоро случится что-то очень плохое. И Сванхильда это знала. Джек недавно рассказал ей, что собирается устроить побег. Но всячески избегала этой темы. Сколько он ни пытался за день её вывести на разговор — она ловко ускользала. -Не понимаю я иногда Джека, — молчание давило, поэтому Дест заговорил первым, — То он горит ненавистью, то ему плевать на всё и всех. -Я тоже. Не понимаю, — равнодушно ответила Сванхильда. -Более того. Неужели он не замечает, что у него есть? -Не знаю. Что, например? Дестраф кинул короткий взгляд на неё. -Что-то важное. Сванхильда хмыкнула. Хивораст или человек — женщина всегда заметит тонкий намёк. Она закрыла книгу, пристально уставившись на Дестрафа. -Вот уже не думаю, что это что-то ему важно. Я не знаю, что для него важно. Теперь я ничего о нём не знаю. -Ты ведь его любишь? , — в лоб спросил Дестраф, глядя в окно. В ответ на него смотрело едва заметное отражение. Грустный человек с одиноким взглядом. -Люблю, — буднично ответила она, — Как младшего брата. Глупого, заносчивого и проблемного. -Думаю, он бы расстроился, услышав тебя, — сказал так, но в душе его обрадовали резкие слова от Сванхильды. И за это он себя корил. От окна веяло холодом — всё же хорошо, что сейчас он в тепле — подумалось ему. -Думаю, ему будет всё равно даже если рухнет мир. -Наверное, — не стал спорить он, — Как-то оно всё… не так, как я хотел. Поздно уже. Пойду я спать. Дестраф собрался уходить но замер. Сердце пропустило несколько ударов от нежного дыхания и тепла. Душа улетела в пятки, разум перевернулся с ног на голову. -А как ты хотел бы? , — спросила она с придыханием, обняв его сзади. -Я… я хотел бы просто… просто чтобы были живы те, кто мне дорог. Чтобы был кто-то, с кем я могу поговорить. Рассказать, что меня беспокоит. Я не хочу до конца жизни быть наёмником. Я хочу тепла. -Рассказывай всё мне. Зачем держать боль в себе? Я всегда тебя поддержу. А ты выслушай меня, когда мне будет плохо. Она положила голову ему на плечо. -Хорошо, — улыбнулся он, — Спасибо. Сванхильда. -М? -Ты знаешь… я… -Потом, — перебила она его, — Поговорим об этом после того, как всё закончится, — ей безумно хотелось, чтобы он как-то догадался сам, что происходит. Хотела, чтобы кто-то утешил её добрыми словами. Но пока что только ей приходилось ободрять других и всячески отвлекать. -Надеюсь, ты не против, что я расписала все праздники за тебя? Я наверное, загоняю тебя до смерти. -Вовсе нет. Это ведь не в тягость — работать, когда с тобой дорогие тебе люди. -Это правда, — сильнее прижалась она и вдруг покраснела, — Ой, меня ведь ждёт госпожа Квеленна. Прости, надо идти.       Сванхильда отстранилась и забрав чайник, собралась уходить. Но Дестраф задержал её: -Послушай. Я хочу написать письмо. Своей семье. Богиня-феникс может это обеспечить? -Семье? , — нахмурилась Сванхильда, — Ты в этом уверен? Кагамов сел за стол, подперев голову руками. -Уверен. Они должны знать, что со мной всё в порядке. Я уже пять лет не виделся с ними. Так больше нельзя. -Решение, конечно твоё, но сейчас не лучшее время… ладно, я попрошу госпожу-Квеленну.       Используя привилегии информатора Альянса, Квеленне действительно не составило труда устроить доставку письма безопасным и быстрым способом. Разведка Альянса может иногда пугать и удивлять своей мобильностью. Главным условием было то, что Дестраф не будет раскрывать никаких подробностей с момента встречи с Джеком в письме. И тем более то, на кого Дестраф работает теперь. Ещё одним запретом было имя. Никаких имён и мест, событий и дат быть в письме не должно было. Разумеется, письмо прошло не одну проверку, прежде чем было одобрено главным управлением Альянса.

Несколькими днями спустя

      Хамвуд, королевство Антейшит. Родной город Дестрафа. В нём выросли все поколения семьи Кагамовых. Дестраф был первым из рода, кто покинул родину. Родители возражали, сопротивлялись но в конечном итоге Дестраф смирился. Внезапно к нему на помощь пришёл старший брат, поддержавший странную для родителей идею покинуть Хамвуд. Жили они всегда бедно, а в Корсе был шанс заработать. Уговорив отца, Дестраф и его брат уехали в Корсу. Остановились в Ралене, да там и остались. История кончилась тем, что брат Дестрафа стал заниматься продажей яиц опасных монстров за что поплатился жизнью, а сам Дестраф стал наёмником.       Кагамовы жили скромно в небольшом многоквартирном доме. Их квартира была двухкомнатной и весьма скромно обустроенной. Уильям и Джульетта Кагамовы завтракали, обсуждая как всегда новости. Их дочь Грата, недавно перешедшая в старшие классы хамвудской академии, сидела с ними за столом и баловалась с бутербродом с маслом. -Грата, прекрати, — как всегда особенно по-доброму сказал ей отец, мужчина в возрасте крепкого телосложения со светлыми волосами и седыми, местами выпадающими волосами. За волосами Уильям следил, потому расчёсывал делая пробор посередине. И в целом Кагамов старался следить за своей внешностью — одевался он статно: белая рубашка, пусть и недорогие но стильные коричневые штаны, наручные часы. -Грата у нас девочка умная. Только каникулы ведь начнутся завтра? Ты решила, что будешь делать? , — спросила её Джульетта Кагамова. Высокая, почти на голову выше мужа, она была аристократических кровей. Это было видно по её осанке, строгому взгляду и всегда аккуратной укладке длинных седых волос. Она всегда сидела ровно, не опуская головы и не задирая её слишком сильно. Строгая женщина, но любящая мать. -Да, — кивнула девушка с невероятно живым взглядом. Сегодня у неё будет ещё один учебный день, её преподаватели собирают студентов, чтобы сообщить итоги семестра. Её устраивала кафедра алхимии. С самого детства девушку тянуло к знаниям о том, как устроен мир. -Как прошёл Зимоцвет? Вам что-нибудь подарили? , — спросила Джульетта. -Не особо интересно, — пожала Мари плечами, — Наверное, ничего особенного и не было. Так, посидели в зале, слушали выступление аспирантов, а потом пошли на фестиваль. Но мне было не с кем. Поэтому с подругами гуляли по площади.       В дверь постучали. -Кого там нелёгкая принесла? , — встал Уильям. На пороге стоял неприметный парень в пуховой куртке и большим рюкзаком. -Здесь живёт семья Кагамовых? -Ну да, — с подозрением и как-то неохотно ответил Уильям. -Вам письмо, — парень вручил Кагамову конверт. -От кого? , — Уияльям явно был в замешательстве. На ум никто не приходил. -Простите, сир. Не могу знать. Отправитель пожелал остаться анонимным. Всего вам доброго, — поклонился почтальон, — С прошедшим праздником! -Да. Спасибо, — кивнул Уильям и закрыл дверь. -Что там? , — вышла в прихожую Джульетта. -Письмо. -От кого? -Не знаю. От неизвестного. -Ты его вскроешь? , — занервничала она. -А что ты предлагаешь? Сжечь? А если там что-то важное?       Вскоре семья сидела на кухне. Уильям читал, Джульетта тихо плакала. Грата смотрела в пол, ударившись в уныние. Все поняли, кто был автором.       «Дорогие мои. Я знаю, я причинил вам много боли. Думаю, представляться, мне смысла нет. Не знаю, прости ли вы меня или нет. Но. Я хочу, чтобы вы знали — со мной всё хорошо. Мне жаль, что так вышло. Я втянул в это брата. Его убили из-за меня. И будто бы мало того, я простил тех, кто сделал это с ним. Простите, но я связался с его убийцами и связал своё будущее с ними. Вы должны знать правду. Брат выбрал плохой путь в жизни. За что и был наказан. Передайте сестре, чтобы она слушалась вас во всём. Пусть хотя бы у неё будет здоровая судьба. Все эти пять лет, как вы уже знаете из прошлого письма, я работал на одного человека. Я повидал много ужасов. И боюсь, прежним мне уже не стать. Совсем недавно случилось что-то очень страшное. Непоправимое. Я потерял близких мне людей. Человек, о котором я писал, стал другим. Я ошибался в нём. Моя жизнь полностью перевернулась. Не знаю, смогу ли смириться со случившейся катастрофой. Как назло она случилась в разгар праздника. Думаю, вернуть всё обратно у меня уже не получится. Но сейчас всё хорошо. Я среди хороших людей. Я работаю ради благих дел. Многого сказать не могу. Но знайте, я не сдамся. Мой путь, похоже, только начинается.       Не ищите меня. Не пишите письма. И ни за что не покидайте Хамвуд. Сидите как можно тише. Времена настали действительно безумные, опасность исходит отовсюду. Держитесь друг за друга. А моя работа сделать ваше будущее спокойным. Люблю вас. Простите. Большего мне сказать нельзя. Сожгите это письмо и ни за что не впутывайтесь ни во что странное. До следующих встреч».       Письмо уже сгорело, а Джульетта продолжала плакать. Грата утешала её, сидя рядом. -Святая Мерильда, во что же он ввязался? , — причитала мать, — глупый болван! -Не знаю. Как я понимаю, его отношения с тем торментором закончились чем-то плохим. Чего ещё ждать от торментора… -Поверить не могу. Что же Дитром сделал такого? Почему Дестраф сказал что он ошибался в торменторе? -Я могу, — сухо сказал Уильям. На душе было больно. В горле стоял ком, но отец решился озвучить свою теорию. -Что? , — опешила мать. Уильям всегда любил Дитрома больше, чем Дестрафа. Джульетта же больше любила Дестрафа. И оба обожали Грату. И вдруг Кагамов так легко признаёт, что его любимый старший сын мог делать что-то плохое. -Подумай сама. Дитром присылал большие деньги. Чем-то легальным регулярно такие деньги получать крайне сложно. Джульетта вытерла слёзы. -Грата. Иди в свою комнату. Нам с папой надо серьёзно поговорить. Грата кивнула и поспешила убежать. -О чём ты?! -Успокойся, — гаркнул Уильям, — Я не знаю, чем занимался Дитром! Но уж точно не благими вещами! -Но… -Без но! Ещё тогда я заподозрил что-то неладное. -А что с Дестрафом? -Не знаю. Похоже, досталось ему крепко. Помотала жизнь парня. -Так спокойно об этом говоришь… Кагамов вздохнул. -Ладно. Давай так. Сначала давай послушаемся Дестрафа. Я боюсь, он сильно преуменьшает проблему.       Планы Кагамовых на переезд в Корсу был сорван. Несмотря на жгучую боль и желание повидаться с последним сыном, они решили остаться в Хамвуде. Джульетте понадобится ещё много времени, чтобы принять случившееся и успокоиться после письма Дестрафа.