Крылья, или Вверх по лестнице, ведущей вниз

(Азирафаэль) — Ты молодец! — говорит Уриил, и улыбка ее быстрая и острая, словно порез бритвой или укус кобры. Или пробой в печень, короткий, стремительный и неотвратимый, без замаха и предупреждения. — Гениальный ход, не ожидала от тебя такой прыти. И такого тонкого расчета. Если ты хотел отомстить и утопить своего демона окончательно и бесповоротно, ты это сделал. А ты ведь хотел, правда? Да и как иначе… Так просто и так гениально. Сам Гавриил не смог бы лучше. У нее узкие губы, сухие и бледные, и улыбка даже по виду напоминает все тот же порез бритвой — за секунду до того, как выступит кровь. Слишком быстрый для крови порез. Слишком… быстрый. — Небеса будут тобою гордиться. Мы живем в эпоху создания новой легенды, интересные времена, о да! И даже Сандальфону с его Содомом придется подвинуться. При этих словах в голосе Уриил прорывается истинная страсть. Ангелы по природе своей не умеют ни ненавидеть, ни завидовать, у них просто отсутствуют рецепторы, отвечающие за подобное. Однако если бы Уриил была неправильным ангелом (а это не так!), то испытывала бы к Сандальфону чувства, близкие к чему-то подобному. И, если уж быть до конца откровенным, имела на то все основания*. Все это Азирафаэль помнит. И понимает. Как и то, например, чьей лучшей подругой до Падения была Дагон. Лишняя память. Ненужная. Поэтому он просто спрашивает: — Ты принесла пропуск? Вопрос тоже лишний — если бы у нее не было пропуска и задания Свыше его передать, она бы не пришла. Не то чтобы они с Азирафаэлем друг друга терпеть не могли, ангелы не могут испытывать ничего подобного к другим ангелам, это неправильно. Просто… Просто Азирафаэль, наверное, все-таки неправильный ангел. а Уриил… Ну, она просто Уриил. Иногда лишние вопросы лучше, чем лишняя память. Поэтому он и спрашивает: — Пропуск, Ури. Странно, про «пропуск» почему-то звучит как «кнопка»… Уриил замолкает. Резко, на полуслове. Смотрит странно, жадно и как-то совсем не по-ангельски. — Ты же… не собираешься им воспользоваться? Голос у нее тоже странный. Азирафаэль молча протягивает руку. Ему надоели лишние вопросы. Уриил резко выдыхает и больше не говорит ничего. На раскрытую ладонь Азирафаэля ложится пропуск. Сейчас он выглядит как магнитная карточка. Просто непостижимым образом намагниченный (и намагиченный) кусочек пластика, времена диктуют свои стандарты и Небесам. Пластик почти белый, но отливающий перламутром, золотом, рубином и аметистом. И турмалином. По нижней кромке. Символично. И удобно при пользовании лифтом. Не перепутаешь. Уриил смотрит вслед идущему к межофисному лифту Азирафаэлю со странным и совершенно неангельским выражением, больше всего похожим на зависть. _______________________________________ ПРИМЕЧАНИЕ *В конце концов, это была командная работа! Командная работа слаженной группы доверявших друг другу и трудившихся на общее благо существ, а вовсе не чей-то индивидуальный проект одного индивидуального ангела… да от самой такой формулировки уже попахивает серой! Нет, не то чтобы Гоморра вообще не вошла в историю… Вошла. Мелким шрифтиком. Однако упоминаемым именно что повсеместно остался только Содом. Вошел в анекдоты и архетипы, остался в памяти и на языках. А Гоморру, в которой ничуть не менее активно и плодотворно поработала сама Уриил, если и вспоминают, то исключительно в связке все с тем же Содомом. Причем первым всегда идет именно он, словно он действительно чем-то более ценен и важен, а Гоморра так, прилагательное**… **Возможно, именно не остывшая за века обида за незаслуженно преданную забвению Гоморру и послужила причиной того, что именно Уриил так горячо и безоговорочно поддержала сомнительную затею Кроули с радикальными феминистками… точно так же, как веком ранее — с феминистками вообще***. ***А может быть все куда сложнее, но Азирафаэль не собирается ломать голову еще и над этим.